Глава 11

Стрелы, выпущенные вдогонку Рэниари, бессильно выбили искры из каменных плит террасы — лучники-мисиранцы целили в ноги, как им и приказали. И это дало второму королю необходимую фору — жалящая метель хлестнула, не достигнув своей жертвы.
Сам Эдмир вначале не понял, почему вдруг любимый муж повис на нем. Зачем, вообще, прыгнул вперед?! Ведь ему же говорили стоять на месте… а упрямый мальчишка уже вцепился в кожаную накидку поверх кольчуги Верховного короля! Да Эдмир едва не поседел, когда супруг кинулся прямо под выстрелы! К счастью, здоровенная зверюга… это что, ЧЕРНЫШ?!.. бронированными крыльями закрыла своего сумасшедшего хозяина от смерти. И Эд поймал в охапку свое любимое горе, невольно отступив назад под напором ударившего в него тела.
И заглянул в ставшие просто огромными глаза… прижал к себе крепко-крепко… не сразу поняв, отчего Рэниари сползает вниз, прекратив цепляться за его тунику.
— Рэни… ты чего?.. — непонимающе спросил он, глядя, как запрокидывается назад золотоволосая голова… как расслабляются сурово сжатые губы, а из уголков рта вдруг появляются тоненькие красные нити… кровь?.. — Рэни?.. Ты…
А, пытаясь поудобнее перехватить безмолвного мужа, натолкнулся рукой на древко стрелы в спине юноши. И замер, чувствуя, что сам умирает… уходит вместе с тем, кого любил так безмерно. Он сотни раз видел самые тяжелые раны… сотни раз перевязывал их… и вот теперь, когда в его объятиях был смысл его жизни — просто растерялся. Руки тряслись от ужаса и непонимания происходящего.
— Нет… — прошептал он, медленно опускаясь вместе с мужем на каменные плиты террасы. — Не надо… как же так… ты не можешь… не уходи…
Он сидел на холодных плитах посреди расползающейся тишины, неловко пытаясь хоть как-то устроить потяжелевшее тело любимого… все перехватывал его одной рукой, а другой — гладил чистое, такое безмятежное лицо юноши… ласкал огрубевшими от оружия пальцами идеальные линии скул, подбородка, бровей… боясь прикоснуться к губам — только бы не смазать все тянущиеся и тянущиеся ниточки крови. Рэни… Рэниари… а как же я?.. без тебя…
Шелковистый водопад волос проливался по его рукам, касаясь грязных, окровавленных плит террасы… Как же так… Такого просто не может быть!
Но длинные… такие длинные!.. ресницы недвижимы …и тень от них на побледневших щеках такая глубокая…
Рядом бухнулся на колени такой же растерянный Баррэт, замер с нелепо растопыренными руками… кажется, подбежал Лотэ… Эльмаран (этот-то откуда взялся?)… какой-то незнакомый воин, судя по одежде — северянин. И как удар — удивленный взгляд Анэраса, в котором вдруг вспыхивает бешенство пополам с дикой тоской.
— ДА ЧТО ЖЕ ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!! ЗАЧЕМ?!!!! — Отчаянно закричала бегущая от дворца Исса. Она летела, высоко подобрав юбки, наплевав на возможные выстрелы со стороны врагов. — Его-то за чтооооо?!!!! За что он должен страдать?! Что же вы все его делите!
Кто-то пытался забрать Рэни… кажется, Итарон… но короля оглушило понимание, что мужа нужно отдать… Ему казалось — стоит выпустить любимого из рук и… того не станет! И он цеплялся… цеплялся изо всех сил, только бы не выпустить… удержать всеми правдами и неправдами!
Кажется, Барр что-то ему кричал — Эд ничего не слышал и не понимал, словно оказался вдруг накрыт незримым куполом, отсекшим его от действительности. Как-то отстраненно воспринимал суету магов… откуда они взялись? Видел, как непривычно огромный Черныш неестественно медленно приседает на задние лапы и, сильно оттолкнувшись, взмывает куда-то вверх, хлопая сверкающими от брони крыльями.
А потом тишина звонко лопнула, и время вновь понеслось вскачь.
Натолкнувшись взглядом на Итарона, который, наплевав на замерших в полном ошеломлении противников, руководил целой когортой целителей, Эдмир требовательно потянул старого волшебника за рукав мантии:
— Что… ЧТО С НИМ?!
Лорд Ламител нетерпеливо качнул головой.
— Пока сложно сказать… рану мы закрыли. Будем надеяться, что его величество выживет.
И это неопределенное «…выживет» тупым ножом резануло Эдмира по сердцу. Он все-таки заставил себя встать, провожая взглядом уносимого во дворец Рэни — за целой толпой доброхотов юношу даже не было видно… И только идущий во главе процессии Баррэт помешал Верховному королю рвануть следом — брат не оставит Искру.
Развернувшись к мисиранцам, Эдмир увидел бесновавшегося неподалеку Анэраса. Соперник в ярости пинал какую-то изломанную палку, судя по порванной тетиве — боевой лук.
— ДУРА! БЕСПОЛЕЗНАЯ ДУРА! — Не сдержавшись, вдруг рявкнул Анэрас, с ненавистью глядя, как здоровенный котяра треплет окровавленную тряпку, только что бывшую первой красавицей Атории. — Даже пристрелить не смогла!
— Ну, ты и ******!.. — потрясенно выдохнул Эдмир. Душу обжигало, выворачивало от ненависти пополам с болью.
- ********! — Никак не мог успокоиться Анэрас, вновь и вновь переживая тот миг, когда стрела молочной сестрицы впилась в спину вожделенной Искры. — Даже такое простое дело умудрилась завалить! Да я бы ее сам четвертовал за это. Б**** рыжая!!! Все планы мне порушила! ЭТО ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СДОХНУТЬ! ТЫ!!! А НЕ ОН!!!! Он нужен мне как воздух! А теперь его нет. НЕТ! Не верю… Он не мог сдохнуть так просто! Не тогда, когда я все поставил на кон! Он выживет… ВЫЖИВЕТ И БУДЕТ МОИМ! А ты… сделай милость — умри от моей руки! Бой до смерти!
И отведя в сторону длинный меч, бросился на такого же безумного от ярости и горя Эдмира.
Сторонники обоих повелителей разом отхлынули к краям площади. В разные стороны помчались добровольные гонцы, и бои в городе постепенно затихли. Все — и горожане, и гвардейцы, и мисиранцы — в ожидании финала подтягивались к Королевскому холму: если уж сходились поединщики такого ранга, то сами боги говорили их клинками. И победитель получал все!
Анэрас, обезумевший от сорванных планов, дрался так, словно сама смерть стояла за его плечами. Даже сейчас он отчаянно прорывался во дворец, куда унесли Искру. Мисиранскому королю казалось, что если он победит, то все повернется вспять — Рэни выживет и будет до скончания времен принадлежать только ему. А вот Эдмиру было наплевать на все, кроме смерти противника.
Зрелище схватки заворожило всех, кто волей или неволей оказался на главной террасе дворца… кто проталкивался вперед или взбирался на колоннады и галереи в надежде увидеть все своими глазами и рассказать будущим внукам. Люди замерли, жадно впиваясь взглядами в каждый выпад, в каждое касание кружащих в жутком танце клинков. В самом центре огромной площади сошлись в вихре ударов два сильнейших воина этого мира. Два лучших меча континента. Два повелителя противоборствующих королевств.
Чистокровный человек и потомок эльфов.
Анэрас был хорош… действительно хорош!.. но его опыт по всем статьям проигрывал полувековому опыту Келлиадира. И все же ярость и жажда обладания позволяли ему держаться против Верховного короля почти на равных. До тех пор, пока сверкающая полоса стали в руке Эдмира не вытянулась и нежно-нежно… словно крыло бабочки… не коснулась груди мисиранца, буквально разрезав наискось прочнейшие доспехи.
Звенья кольчуги и стальные пластины накладок со звоном посыпались на мостовую. Часть из них беспомощно повисла, едва прикрытая разрубленным бархатом камзола. Темный цвет ткани стал еще темнее и влажно заблестел на солнце от свободно хлынувшей крови. И Анэрас, попятившись, широко раскрытыми глазами не веря посмотрел на своего противника. Затем рука мисиранца разжалась, и его клинок зазвенел на каменных плитах. Сам же король, немного постояв, вдруг резко качнулся вперед и упал на одно колено. А затем медленно завалился на бок все с таким же удивленным выражением лица.
Эдмир же, видя у своих ног поверженного врага, не чувствовал ничего, кроме опустошения. Какая радость… зачем?.. всего лишь докучливое препятствие… надо спешить во дворец, а он вынужден возиться с этой жадной мразью.
✴️✴️✴️
полной тишине король Хилдона медленно вложил клинок в ножны и повернулся спиной к ошеломленным мисиранцам, раздавленным поражением своего властителя. Эду было наплевать на этих неудачников — его командиры займутся проигравшими. А ему нужно к Рэни…

Лотэ, прислонившись плечом к колонне из мохового агата, одной из многих, что составляли колоннаду дворцовой площади, как-то замедленно проводил взглядом удалившегося в полном одиночестве Эдмира.
Барр тоже ушел… вместе с теми, кто унес Рэниари. А, значит, именно ему придется заниматься делами дружины.
Но двинуться молодому человеку не дали. Массивная фигура в знакомых доспехах вдруг выступила наперерез и обняла, крепко прижав, к бронированной груди.
— Отец!.. — выдохнул средний граф, увидев постаревшую копию самого себя.
— Ло! — Барон Сауналь всхлипнул. И его сын невольно выпучил глаза — столь непривычным было поведение несгибаемого лорда Хирото. — Мы так за вас переживали!
— Как там Сэри? — Жадно спросил подошедший барон Ротаоль. — Почему ты здесь?
— С Сэриэлем все хорошо, — успокоил Лотэ лорда Ластона. — Надо же было кому-то остаться с детьми и заниматься Крепостью. А я… все-таки меня воспитывали воином. И я должен был помочь Барру освободить племянника…
— Ты жалеешь о своем замужестве? — Отец пытливо заглянул ему в глаза. Но Лотэ отрицательно качнул головой:
— Ничуть, — абсолютно честно ответил он. — Я счастлив, что люблю и любим. Просто… дети — это не мое. Мне достаточно и того, что я рядом с Баррэтом и Сэриэлем. Я обожаю сына, но вряд ли отважусь повторить подвиг по вынашиванию второго ребенка. Простите, отец, лорд Ластон, но я должен позаботиться о наших людях, раз уж мой муж занят во дворце.
И Лотэ самым позорным образом сбежал от своей семьи, только бы не обсуждать… не вспоминать, как стрела вошла под лопатку Рэни. Лучше загрузить себя работой, только бы думать — выживет племянник или нет.
✴️✴️✴️
…В спальню мужа Эдмира не пустили целители.
— Прошу нам не мешать, — заявил Итарон коронованному родичу. И Эд поступил, как Лотэ — занялся делами, чтобы не сходить с ума, не зная, что творится за закрытыми дверями на половине мужа.
Он решал текущие вопросы стремительно и жестко, даже жестоко, не церемонясь ни с кем и ни с чем. Советники, командиры, представители угрюмых от своего поражения мисиранцев — все они хороводом крутились вокруг Верховного короля, не оставляя в душе мужчины ничего, кроме яростного нетерпения. Но слуги, что чуть ли не ежеминутно бегали в покои раненого, лишь испуганно разводили руками.
В конце концов, не выдержав, Эдмир просто приказал советникам дальше обходиться без него. А сам поспешил к супругу.
✴️✴️✴️
В комнатах Рэни его встретила напряженная тишина, и испуганное шушуканье целителей. Итарон нахохлившейся вороной сидел у постели второго короля и думал о чем-то своем. Рядом с недовольным лицом стоял Верховный жрец Отца-Небо. Его подчиненные в светло-лиловых мантиях мешались с магами Итарона. Сам юноша, полураздетый, лежал на самом краю постели и казался безмятежно спящим.
Неожиданно робко приблизившись к обширному ложу, на котором он совсем недавно ласкал своего мальчика, Эдмир нежно прикоснулся к гладкому плечу Искры, не прикрытому простыней. Кожа под ладонью Верховного короля оказалась неожиданно холодной и неестественно сухой.
— Да вы сдурели! — Тут же громким шепотом рявкнул Эд, торопливо закутывая супруга в теплое покрывало. — Ему же холодно!
Судя по тому, что на теле Рэниари не обнаружилось повреждений, маги справились со своей задачей. Тогда почему они так угрюмы?
— Его величеству сейчас все равно, — как-то отстраненно отозвался Итарон, рассматривая свои пальцы, исхудавшие и покрытые пигментными пятнами. — Он ничего не чувствует.
— Так не бывает! — Убежденно заявил Эдмир, с Рэни на руках присаживаясь на разворошенную постель. Тело любимого безвольно привалилось к широкой груди Верховного короля. — Он просто спит.
— Он НЕ спит, — тяжело вздохнул маг, прекратив отвлекаться на руки. — Он… просто он не хочет возвращаться.
— Тело вашего мужа полностью здорово, ваше величество, — вмешался Верховный жрец, со скрытым неодобрением глядя на Итарона. — А вот душа… душа, судя по всему, устала и… она уходит. Уходит все дальше и дальше… еще немного, и она войдет в новый круг перерождений.
— …нет… — отчаянно прошептал Эдмир, как-то судорожно прижимая к себе безмолвного мужа. — Да нет же! Как он может не хотеть вернуться, если здесь те, кого он любит?! Позовите Баррэта, Лотэ, Иссу! Принесите нашего сына! Где Черныш?! Они все ждут его. Я тоже жду… и люблю! Он ДОЛЖЕН вернуться!
— Черныш по ту сторону постели, — хмуро ответил лорд Ламител. — Остальные ждут в соседних покоях. Но вряд ли это поможет. Он устал, Эдмир. Просто устал. Не забывай про его возраст. По сути — он всего лишь растерянный ребенок, вынужденный слишком рано стать взрослым…
Скосив взгляд, король увидел за кроватью не полностью сложенные крылья маго-кота. Услышав свое имя, Черныш поднял голову, и Эда пробрало ознобом до самых печенок — смертельно опасная зверюга плакала! Слезы текли по дорожкам из намокшей шерсти, золотые глаза потускнели и смотрели с такой тоской, что мужчина невольно сильнее прижал к себе мужа, только бы не отдать… кому?.. смерти?..
— Я не верю! — Упрямо прошептал он, требовательно глядя на дядю и молчаливого жреца. — Должен быть способ ЕГО вернуть.
— Такой способ есть, — тут же отозвался Безымянный. А Итарон недовольно покосился на жреца: судя по всему, между этими двумя возник какой-то спор. — И я собирался уже посылать за вами, но вы сами пришли… Вот только даже он не даст гарантии возврата души.
— Говори! — Сквозь зубы приказал Эдмир, бездумно укачивая мужа в объятиях.
— Кто-то должен послать свою душу вдогонку за душой Рэниари, — взгляд Итарона стал по-настоящему жутким. — Кто-то, у кого будет хотя бы призрачный шанс вернуть ушедшего. И это не лорды Воронали, ни я, ни кто-либо другой. Будь ваш сын старше, у него был бы шанс. Но…
— Я пойду! — Тут же отозвался Эдмир.
— Дослушай сначала, — тяжело вздохнул Итарон. — Ты прав — лишь у тебя есть надежда вернуть ЕГО. Несмотря на то, что ваш брак сложно назвать удачным, какая-то связь между вами существует. Непонятная, глубинная, но очень тесная. На это мне давным-давно указывал еще лорд Безымянный.
— Я говорил об этом не раз, — опять вмешался жрец. — Ваши души словно притянуло друг к другу!
— Не будем терять время в спорах, — перебил его Итарон. — Сейчас нужно решить другое. Словом, вам, ваше величество, придется рискнуть — нырнуть в круг перерождений. Нужно выяснить, что за связь между вами… воспользоваться ею и вернуть лорда Рэниари.
— Короче! — Не сдержавшись, рявкнул Эдмир, очень аккуратно укладывая супруга на постель, словно мог разбудить глубоко спящего неловкими движениями. Поправил покрывало на золотистых плечах… погладил рассыпавшиеся по подушке короткие волосы.
И решительно распрямился.
— Что нужно делать? — Повернулся он к дяде. Тот как-то непонятно на него смотрел.
— Эд… — начал было старый маг и сбился. — Эдмир… пойми!.. ты можешь не вернуться. И что тогда будет со страной? Ваш сын так мал, чтобы править! Может, не стоит рисковать? Он сам не желает возвращаться…
И, углядев ставшие бешеными глаза племянника, примиряюще вскинул ладони.
— Я очень хочу, чтобы вы оба были счастливы. Но это выбор Рэниари. Тяжело быть Искрой. Тем, кого все вожделеют. Бедный мальчик так и не нашел свою любовь… Вернее считал, что нашел… Демоны! — Окончательно сбился с мысли Итарон. — Вот уж не думал, что на старость лет разучусь внятно разъясняться!
— Плевать мне на твои разъяснения, — устало отозвался Эдмир. — И плевать на то, что тут начнется! Я хочу вернуть мужа. И я его верну!
— Но разъяснения будут, — Итарон устало потер ладонями лицо. — Я все-таки прочитал дневник последней императрицы… и многое понял. Искра не нашла своего избранника…
— А я говорил и буду говорить, что без Искры нашему миру не выжить! — Опять вмешался жрец, не обращая внимания на предупреждающий взгляд старого мага. — Лорд Итарон, я все понимаю! Понимаю и ваши мотивы, и желания Верховного короля. И то, что лорд Рэниари САМ решился уйти… НО! У любого из нас есть долг перед миром, в котором мы живем! Если бы храмы знали раньше о роли Искр, никто бы не посмел протянуть руки к вашему мужу, ваше величество. И мы сделаем все, чтобы лорд Рэниари был счастлив! Мы сумеем защитить его. Поверьте, у нас хватит для этого как магов, так и воинов. Только верните в наш мир Искру! Без нее нам не выжить!..
— У нас больше нет шансов, — тихо прервал Итарон жреца. Но что-то в его голосе было такое, что Безымянный враз замолчал. — Лучше отпустить мальчика на новый жизненный круг. Может, он сумеет стать счастливым, найдя свою судьбу. И заодно не рисковать жизнью Верховного короля. Не то сейчас время, чтобы обезглавить страну…
— Ты расскажешь мне все позже, — преувеличенно ласково отозвался Эдмир, устав от этих бесполезных споров. — Тогда, когда я верну Рэниари. А сейчас говори, что делать.
Глаза жреца торжествующе блеснули, но он благоразумно промолчал.
— Это опасно, — нехотя разжал губы Верховный маг, не смотря на племянника. — Ты переживешь… вновь переживешь все, что было в твоем… в вашем прошлом. Выдержишь ли? Это будет больно.
— Плевать! — Повторил король. — Я верну его, чего бы мне это ни стоило!
— Хорошо, — все-таки кивнул лорд Ламител. — Садись в кресло.
Кинув встревоженный взгляд на смятую постель, где лежал неподвижный супруг, Верховный король решительно опустил крепкий зад на мягкое сидение.
— Что нужно делать? — Спросил он, сжимая кулаки, словно для драки.
Старый маг слабо улыбнулся.
— Только догнать своего любимого и уговорить вернуться, — ответил он, сухой ладонью касаясь лица Эдмира.
И наступила темнота…
И ОН стал кем-то другим… не полукровкой-эльфом, а…
ДРОУ?!
У него оказалась темная кожа и длинные, заостренные на концах уши…
✴️✴️✴️
Он был Натаниэлем, всесильным императором Великой империи темных эльфов. И картины прошлой жизни мерцали перед ним туманными зеркалами, пока он шел вглубь призрачного мира восле за душой Рэниари.
А Рэни… нет, Рауль!.. тоже стал другим… властителем своей страны и народа вампиров.
Они оба оказались связаны.
Связаны аурами, судьбами, самими душами!..
Он видел, как впервые встретил прекрасного принца чужой расы… вновь чувствовал, как тело скручивают судороги неистового желания… как исчезают надежды на равный брак из-за отказа отца Рауля/Рэниари. Как, обезумев от желания и ненависти за несуществующее предательство, он САМ рушит малейшую надежду на счастье, пойдя войной на королевство, которым правил его любимый вампир.
Он вновь переживал дикую радость, узнав, что Рауль оказался у него в руках… как ломал его, насилуя и унижая, почему-то решив, что силой можно добиться любви!
И как натолкнулся на спокойную стойкость того, кого желал больше всех на свете. Как знакомо!..

Одна картина за другой… зеркало за зеркалом… лица, чувства, эмоции…
Вкус крови на губах. И горечь от мимолетных побед над беззащитным пленником.
✴️✴️✴️
Вот он, обнаженный, смотрит на своего вампира.
Натаниэль только что жестоко изнасиловал его. Порвал так, что целители не давали гарантии на полное выздоровление юноши. И теперь нужно все как-то исправить.
Легкий полог кровати подобран с двух сторон, не скрывая тонкое тело на постели, чуть прикрытое светлым шелком. Рауль… Рэни… МОЙ ЛЮБИМЫЙ!.. невесомый… такой желанный! Чуть припухшие губы… чуть учащенное дыхание… и совершенно расфокусированный взгляд из-под приопущенных ресниц. Один лишь взгляд, и он едва не взвыл от бешеного желания. Член буквально взмыл вверх, прижавшись к животу. Никогда и ни с кем прежде император не испытывал настолько полного возбуждения. Хотелось вонзить пальцы в эти едва прикрытые шелком бедра, рывком раздвинуть длинные ноги и брать… брать яростно, неистово, погружаясь в вожделенное тело как в море… тонуть в нем! Но нельзя! Надо держаться!
Мягко ступая, он приблизился к постели. Возбуждение накатывало волнами… да от одного только вида одурманенного афродизиаками Рауля можно было кончить!
Осторожно присев на край постели, император склонился над лежащим вампиром, невесомо очерчивая ладонью безупречный овал лица. Рауль отстраненно следил за ним глазами из-за полуопущенных ресниц, не высказывая ни страха, ни паники. Только задышал чаще, да розовый кончик языка пробежал по нижней губе, увлажнив ее.
Медленно потянув покрывало, Эдмир позволил светлому шелку стечь лужицей на пол, совершенно обнажив юношу. Не сдерживаемый более тканью ровный член Рэниари распрямился во всей своей красе. На обнажившейся головке блеснула капелька смермы. И король со стоном вжался лицом в пах драгоценного пленника, вдыхая его неповторимый аромат — нотка чуть грозовой свежести, пробивающаяся сквозь запах лекарственных трав и отголосков боли. Гладкие бедра Рэни едва заметно дрогнули под напором императора, и Эдмир медленно заскользил языком по напряженному стволу вампира. Над головой раздался чуть слышный стон, и бедра вампира качнулись сильнее навстречу ласке…
✴️✴️✴️
Тогда ему удалось все исправить. Но были и другие картины, когда сделав шаг вперед, он возвращался на два, а то и на три шага назад.
Совсем, как в привычной действительности…
✴️✴️✴️
Вот они вдвоем в роскошном кабинете. И он только что шантажом вырвал у любимого право быть рядом с ним. Право на его нежность.
— Ну, же!.. погладь меня… — шептал он, перехватывая руку Рэниари, чтобы в следующий миг положить его ладонь на свой пах и прикрыть своей ладонью, переплетая пальцы. — Давай… я не кусаюсь…
Рэни ничего не ответил на его слова, лишь тонкие пальцы чуть дрогнули в скрытом нежелании выполнять приказ. Горячий пах мужчины опалял его ладонь, сильная рука императора охватывала плечи. Натаниэль дышал коротко и часто, неотрывно глядя на довольно скованного в своих действиях вампира.
Прекрасного, пытающегося быть отрешенным… Светловолосого и светлоглазого… но сквозь ледяной облик пробивался иной — солнечный, теплый… облик ЕГО золотой Искры.
Идет торг. И вопрос лишь в цене…
И Рэниари отпускает себя, чтобы спасти плененных друзей!
Эдмиру горько… он победил…
И остается только пошлить.
— Ну, милый, не хочешь поиметь своего врага? — С кривоватой улыбкой говорит он ничего не понимающему вампиру, одновременно в пару движений освобождаясь от остатков одежды.
И отдается… так отдается! Чтобы хоть на миг забыться в любимых объятиях!

Боги! И тогда и сейчас он сходил с ума по любимому. И тогда и сейчас помимо страсти дарил ему боль… как телесную, так и душевную…
Как разорвать ставший порочным круг?!
✴️✴️✴️
А вот прекрасная женщина, так похожая на Рэни-из-сна. Императрица Магасра, его мать и тетка Рауля в той жизни.
— Мама, я схожу с ума? — Печально спрашивает он, как в детстве прижимаясь к родным коленям. — Я не могу себя перебороть. И ведь понимаю, что делаю все не так… не правильно… но что-то в глубине меня требует заставить его желать меня так же, как желаю я.
— Просто ты влюблен, малыш, — теплые руки матери обнимают… успокаивают. — Каждый любит по-своему…
✴️✴️✴️
Еще одна зеркальная картина…
…Осторожно уложив Рэни на постель, он опускается на колени между покорно раздвинутых ног юноши и медленно скользит руками вверх, собирая складками и сдвигая тонкое ночное одеяние… обнажая белоснежную гладкость ног и невозбужденный пах любовника.
Склонившись, император короткими, мимолетными поцелуями скользит по внутренней поверхности бедер, ладонями разминая напряженные ягодицы.
Вот обдал горячим дыханием плоский живот. Рауль дернулся было вверх, но крепкие руки дроу осторожно удержали его на месте, а горячий язык прочертил влажную дорожку от пупка к мягкому члену юноши. Затем нежные губы мужчины слегка прихватили поджавшиеся от неожиданности яички… перешли на член, начиная посасывать его словно конфету…
Рауль опять непроизвольно дернулся, чувствуя, как кровь приливает к паху, а член начинает просыпаться…
Сколько таких ночей и дней у них было! Сколько принудительной близости, когда тело пленника отвечало, а душа плакала!
И чем это отличалось от того, что он делал с мужем в этой реальности?
✴️✴️✴️
Он пришел к любимому поздней ночью. Одетый в роскошные, расшитые золотом и рубинами парадные одеяния. Пахнущий дождем и чужим праздником.
Непривычно тихий и виноватый. Обнял со спины, привычно уткнувшись носом в пушистую макушку вампира.
— …прости… — чуть ли не беззвучно прошелестел он — у его любимого будет ребенок от него. Надо же, в той реальности возможно и такое!..
Рауль даже не вздрогнул, когда сильные руки императора осторожно заскользили по его груди и животу, сминая тонкий шелк одеяния.
— Почему ты это допустил? — Голос вампира звучит неожиданно жестко и холодно. И в следующий миг яростно-отторгающее: — НЕНАВИЖУ!
И тело умирающего возлюбленного на его трясущихся от ужаса руках. Но хуже всего — осознание, что именно ТЫ довел своего единственного да такого состояния.
И тяжелый кубок с кровью… и чужой речитатив сплетающегося заклинания, на веки вечные связывающего две души-судьбы! И обвивающая запястья вязь магической татуировки… широкий браслет, свитый из тончайших серебристо-голубых и черно-золотых линий. Крошечные искорки магии снуют по линиям, стремительно завершая рисунок…
— На все воплощения! — Гремит вокруг набатом. — Да соединятся двое в веках!
И безумное счастье, что теперь любимый никуда не денется. Что он выживет и останется с ним.
✴️✴️✴️
Вот оно как было…
И вот почему так сильно болела рука — прорывалась и не могла прорваться магическая татуировка… знак Истинного супружества. Неужели Рэниари действительно его разлюбил?! Раз знак их связи так и не проявился…
Ошеломленный увиденным, король на миг потерял путеводную нить, застыв у быстро мутнеющего зеркала памяти, за которым один целовал другого. Но уже слепила очередная вспышка, притягивая к новому отражению.
Лица, чувства, эмоции. Вихрь, в котором так легко захлебнуться. Страх… нет, даже ужас!.. когда Рэни вышвырнули за стену! Тогда они потеряли своего первого ребенка… и даже сейчас в груди болит так, что криком кричать хочется!
Арки… АркаэльЗдекирр Каэ Ларуг. Вот мы и встретились вновь, Баррэт. И в этой жизни ты мой родич. Тогда был кузеном, всемогущим имперским герцогом. А теперь, пусть сводный, но брат, всего добившийся самостоятельно. И те смешные котята, которых я подарил тебе… вы и в этой жизни нашли друг друга. И сейчас вам всем повезло. Так будьте же счастливы и дальше! Я все сделаю, чтобы вы не узнали разлуки, как в том воплощении.
Мама, сестры, Ханастас, малыш Крисс… Иллиана… Боги мои! Как же я виноват перед тобой, кузина!
Надеюсь, что в новых мирах вы нашли свое счастье. Помолитесь за нас, если вспомните…
✴️✴️✴️
Еще одно зеркало…
…Меж высоченных охранников протиснулся очень красивый, невысокий, тонкий в кости эльф. Роскошная грива цвета летнего меда, небрежно подхваченная золотой лентой, спускается ниже талии. Сквозь пышные пряди проглядывают кончики заостренных ушей чистокровного эльфа. Восхитительная фигурка затянута в светло-коричневый охотничий костюм, расшитый золотом и янтарем. Идеальные черты лица и яркие золотые глаза, опушенные длинными черными ресницами.
— Наконец-то ты мне попался! — Скалится Эйрамиэль. — Я столько ждал тебя… любимый. Впрочем, ожидание того стоило…
И долгие сутки сексуальных измывательств… бесконечные часы ломок…
И нежный шепот, отдающийся болью в окровавленной голове:
— Я ждал… долго… так долго… Теперь ты мой раб… и только мой! Для всех император Натаниэль мертв… Для всех, кроме меня. И отныне ты будешь принадлежать только мне! Так сладко ломать того, кто когда-то правил целой империей! Посмотрим, долго ли ты выдержишь, прежде чем превратишься в бессловесного раба, выполняющего все мои пожелания. И тогда я тебя убью… чтобы возродить в новой личности, которая не будет помнить ничего из своего прошлого. И которая поверит во все, что я ей скажу.
И ненавистные руки, неожиданно бережно перебирающие твои пряди волос. Кажется, этот псих их даже целовал!
— Красивый… — шептал безумный эльф, прижимаясь к распятому Эдмиру, не обращая внимания на пот и кровь, покрывающие тело пленника вперемешку со спермой. — Мой… И всегда будешь моим. Всего-то и надо, чтобы ты потерял память… потерял себя… Не хочу применять магию, не хочу получить лишь куклу. Так что придется тебе потерпеть, любимый. Только так можно уничтожить твою брачную татуировку… когда уничтожится сама личность ее носителя. Я читал об этом в древних фолиантах. А потом мы свяжем друг друга таким же обрядом. И всегда… во все времена будем вместе! Боги, как же я буду любить тебя!..
✴️✴️✴️
Итарон был прав — он заново переживал все… боль, предательство, насилие, тоску, страсть, любовь, ненависть…
Он шел меж зеркал, заглядывая в каждое из них, и чужая жизнь разворачивалась перед глазами бесконечным полотном.
Рэни!.. Рэни!.. Мой Рэни!
В каком бы ты не был обличии, но теперь я ни за что не спутаю тебя с другими! И не повторю старой ошибки, когда искал тебя, не замечая рядом с собой потерянной драгоценности.
Боги, какая же долгая у нас с тобой была ТА жизнь! И сколько в ней оказалось намешано. И ведь за все тысячелетия мы даже не устали друг от друга. Так и продолжали жить, любить и дышать в унисон…
Теперь я помню все. Я помню горе и боль. Все наши ошибки и свершения… дни и ночи… радости и беды… страсть обладания…помню наших детей, что мы привели в ту жизнь!
Боги! А я то думал, что схожу с ума, когда видел сны о несуществующем мире! А это всего лишь просыпалась моя память о тебе… искала… звала… тосковала. И то проклятое заклятие… самое первое, смытое кровью дракона. И другое, уже окончательно связавшее нас на все воплощения.
Голова кружится от увиденного и пережитого. Картины прошлого и настоящего мешаются, разрывая сознание неистовой болью. Боги и демоны, да когда же все это закончится?!
ГДЕ ТЫ, РЭНИ?!!!
И резкий обрыв воспоминаний!
✴️✴️✴️
Он стоял в когда-то давным-давно виденном саду… там, среди искрящихся под одинокой луной сугробов, в небольшой ротонде на мраморной скамье сидел озябший и потерянный Рэниари.
В прошлый раз Эдмир не сумел пробиться сквозь незримый барьер, но теперь, поскрипывая снегом под подошвами сапог, беспрепятственно прошел в беседку и опустился на колени пред ни на что не реагирующим мужем.
Взял в ладони его холодные руки.
— Заблудился, малыш? — Тихо спросил, согревая дыханием полупрозрачные пальцы Рэни-из-сна. Тот как-то замедленно перевел на старшего короля взгляд непривычно потемневших глаз, но промолчал. И Эдмир решительно скинул с себя плащ, укутывая юношу теплым мехом полярных песцов.
— Пожалуйста, вернись! — Шепнул он, прижимая к себе не сопротивляющегося супруга. Тот как-то нерешительно покачал головой.
— Зачем? — Спросил неэмоционально, словно заново вспоминая слова. — Здесь мне не больно… так пусто и спокойно…
— Ты нужен мне, — отозвался Эдмир, поднимая на руки легкое тело любимого. И услышал в ответ:
— Как Искра?
— Как тот, кого я люблю, — упрямо ответил Эд, выходя из беседки. Но в душе кольнуло от боли потери. Если бы только вспомнить чуть раньше — он бы не допустил повторения прежней ошибки!
— Всем нужна только Искра, — равнодушно произнес Рэни, запрокидывая к одинокой луне бледное лицо с кристалликами льда на заиндевевших ресницах.
— Не всем, — заглянул в незрячие глаза юноши Эд. — Не всем… Если ты не веришь мне, то поверь… вернись хотя бы ради сына! Ради Баррэта, ради Черныша, что плачет у твоей постели! Разве у тебя нет, ради кого возвращаться?!
И Рэниари соскользнул с его рук, становясь на оттаивающие плиты сада…
✴️✴️✴️
В действительность Эдмир вернулся довольно болезненным рывком… как-то враз… дернулся и сел в кресле.
Оказывается, он на половину сполз на пол. И сейчас тело ломило от неудобной позы.
— Как вы, ваше величество? — Тихонько вопросил Итарон, наклоняясь над племянником. У короля сложилось впечатление, что родной дядюшка до сих пор не может определиться со своим к нему отношением: то ли все-таки родня, то ли полный вассалитет.
— Со мной все хорошо, — нетерпеливо отмахнулся Эд, жадно вытягивая шею в сторону постели. Но там творилось нечто несусветное — слышались взвизги, плач, жалобное мяуканье. Вокруг суматошно мельтешили жрецы, маги и целители. Заполошно метались слуги с одуревшими от счастья лицами. Кто-то что-то ронял и тут же торопливо кидался собирать осколки.
— Вы справились, государь, — с неизбывным облегчением отозвался Итарон. И Эдмир с удивлением заметил слезы на глазах старого волшебника. Но вспомнил он о них лишь много часов спустя — сейчас все его внимание привлекал слабый голос Рэниари, едва слышимый за общим шумом в спальне.
И Эд, бессильно распластавшись на своем кресле, сам едва не заплакал.
Он действительно справился!
— Государь, — тихонько обратился Верховный жрец к повелителю. Оказывается, он стоял тут же. — Вы расскажете супругу правду?
— Вы… — вскинулся король, глядя пытливо на двух стариков. Те, чуть помедлив, дружно кивнули.
— Мы видели не все, — пояснил Итарон, пряча глаза. — Но основное уловили.
— Нет, — тут же нахмурился Эдмир, прекратив улыбаться. — Это только моя ноша. И мне ее нести. И только мне исправлять старые ошибки. Я не хочу, чтобы Рэниари помнил о прошлом. Ему хватает и своего горя.
— Как пожелаете, государь, — поклонился Верховный жрец, пока Итарон молча смотрел на племянника. — Но знайте, что отныне храмы стоят на страже интересов вашего супруга. Пожалуйста, сделайте его счастливым. Вы с ним действительно связаны.
И тихонько вышел. За своим Верховным гуськом потянулись и остальные жрецы. А Эдмир, более не отвлекаясь ни на что, поднялся на ноги и, шагнув к постели, рывком вырвал из объятий Баррэта любимого мужа. Чтобы просто и без затей прижать к груди и зацеловать до беспамятства…
✴️✴️✴️
Рэниари проснулся глубокой ночью.
Просто выплыл из освежившего его сна посреди темноты собственной спальни. Было тихо и очень спокойно. Юноша лежал на знакомой постели, до пояса прикрытый шелковым покрывалом, а в открытые окна заглядывала золотая Товитель — третья, предрассветная луна легко и лениво плыла в высоком небе среди быстрых светлых облаков.
Тогда, после своего исцеления, Рэниари недолго пребывал в сознании. Усталость и нервное истощение взяли свое, и он незаметно уснул, чтобы очнуться только сейчас.
— Проснулся? — Низкий, знакомый до последней нотки голос мужа обласкал Рэни до сладких мурашек по телу. — Как ты?
Медленно повернув голову, юноша разглядел лежавшего на постели Эдмира. Супруг был полностью обнажен. И только чресла прикрывал край светлой простыни.
— Хорошо… — Рэни невольно сглотнул: пить хотелось просто зверски. Но второй король сильно сомневался, что сумеет встать или хотя бы дотянуться до колокольчика, вызывая слуг — тело полнилось слабостью. Но старший муж вдруг легко поднялся с постели и, белея накаченными ягодицами, прошлепал босыми ногами к столику, на котором зазывно мерцал стеклянный кувшин с освежающим питьем.
— Вот… — сильная рука мужчины осторожно приподняла голову Рэниари. В губы юноши легко ткнулся край серебряной чаши, а в иссушенное жаждой горло полилась восхитительно прохладная и чуть кисловатая от сока жидкость.
Боги! Какое же это блаженство — просто пить!..
Рэни судорожно глотал, слыша над собой тихий смех Эдмира, что осторожно поил его, не давая захлебнуться от нетерпения.
— Не пугай меня так больше, — шепнул Верховный король, когда супруг, напившись, откинулся на смятые подушки, переводя дух. И медленно слизнул с любимых губ задержавшуюся там капельку питья.
Ощутив знакомый аромат мужа, Рэни сам едва не задрожал от нетерпения — оказывается, он так соскучился по объятиям этого человека. Но нужен ли он ему еще как супруг? Или только как Искра?
— Ну что ты там напридумывал себе, малыш мой!.. — охрипшим от страсти голосом произнес Эдмир, слегка отодвигаясь от желанного тела мужа. Мужчину предупредили, что стоит воздержаться от близости хотя бы в первое время.
— Эд… ты… — Рэни был откровенно растерян. Несомненно, им обоим стоит поговорить. Но как начать столь тягостный разговор… как рассказать старшему мужу о том, что с ним делали в Фейринеле? Рэни не знал. А допускать недоговоренность чревато последствиями.
— Прекрати себя накручивать, — отозвался Эдмир. Такое впечатление, что он просто прочитал мучительные мысли супруга. — Я по-прежнему тебя люблю.
И это лишь усилило тягостное недоумение Рэниари. Ну, не может столь бешеный собственник, каким он помнил мужа, враз позабыть, что его собственность имели во все дыры! Значит, это еще аукнется в будущем.
— Хочу тебя! — Тихо шепнул Эдмир, глядя на него с тяжелой страстью. Да такой, что юноша невольно поежился. — Жаль, что ты ослаб… Ну, да ничего…
Ладонь мужчины легла на его собственное тело, пройдясь в чувственной ласке по выразительному рельефу выпуклой груди. Пальцы потеребили-сжали один сосок, затем другой… И Рэниари невольно почувствовал, что краснеет — вид того, как супруг сам себя ласкает, завораживал и дарил ни с чем не сравнимое томление. Член юноши заинтересованно дрогнул под покрывалом. Вот только шевелиться все еще было трудно — слишком сильная слабость сковывала тело второго короля.
А тем временем Эдмир чувственно и неторопливо потянулся, демонстрируя мужу прекрасную и столь великолепно вылепленную фигуру, одновременно стройную и сильную, с рельефной мускулатурой, которой можно было только позавидовать.
— Нравится? — С придыханием прошептал Эд, совершенно развратно облизывая потемневшие и припухшие губы. И Рэниари чуть слышно застонал от прошившей его страсти. А супруг тем временем неторопливо достал из-под подушки граненый флакон с душистым маслом и небрежно откинул в сторону притертую пробку. Тягучая, слегка опалесцирующая струйка как-то лениво протянулась из узкого горлышка к пальцам мужчины и обволокла их, распространяя приятный травяной аромат. И рука Эдмира тут же скользнула под шелк простыни, обрисовывавшей крупный член Верховного короля в полной боевой готовности. Чуть качнув бедрами, Эд позволил мерцающей в полумраке ткани соскользнуть на постель. И предстал перед горящим взором Рэни полностью обнаженным с блестящей от масла рукой на своем набухшем естестве.
Сильные пальцы мужчины, сжатые в кулак, то быстро, то медленно заскользили по восставшей плоти, лаская каждую венку, каждый дюйм немаленького органа… то натягивая на головку, то оттягивая бархатистую кожицу и демонстрируя замершему юноше все великолепие невысказанной страсти. Бедра Эда напряженно двигались в беззвучном танце, имитируя половой акт. И Рэни словно прикипел взглядом к этому действу, словно бы сам ласкал и нежил прекрасное тело напротив. Будь у него силы, юноша бы не удержался, сорвавшись навстречу мужу. А так приходилось лишь смотреть, тихим стоном встречая каждое возвратно-поступательное движение. Он не мог даже к себе прикоснуться — настолько слабыми сейчас были его руки… руки, ноги, тело… все, кроме напряженного ствола и отяжелевших от желания яичек. Да он с ума сходил от невозможности припасть губами к телу напротив, довести его до пика своими ласками… от того, что приходилось всего лишь наблюдать в полном бездействии!
И когда Эд выстрелил, наконец, тугой струей, Рэни вместе с ним забился в мучительных спазмах, не в силах кончить. Он готов был заплакать, когда супруг вдруг жадно приник к нему ртом и рукой, всего за пару движений доведя до разрядки. И тут же выпил до дна, не упустив ни капли.
Обессиленный, Рэниари выгнулся на постели и тут же вновь опал на нее, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как сумасшедшее. Так он себя чувствовал только после долгой, изматывающей близости.
Постель рядом мягко прогнулась, когда муж перекатился поближе к нему, обнимая и убаюкивая.
— Спи… — шепнул Эдмир прямо ему в губы. Не удержался и чуть лизнул верхнюю, слегка приподнимая ее, чтобы тут же скользнуть самым кончиком языка по влажной полоске зубов, даря их смешанный вкус с легкой ноткой горечи. И едва ли не со стоном отпрянул — нельзя! Его мальчик еще так слаб. Все позже… потом…
И Рэниари, ослабленный ранением и переживаниями, послушно прикрыл глаза, чтобы тут же провалиться в глубокий сон, оставив старшего мужа мучиться неудовлетворенностью.
Одной руки Эдмиру было мало. Но приходилось терпеть.
✴️✴️✴️
Столица постепенно приходила в себя. В свои дома возвращались бежавшие из них жители. Стучали молотками каменщики, восстанавливая разрушенное. Работали плотники и черепичники. Даже вопрос с пленными мисиранцами решился к обоюдному согласию. Всех бывших сторонников Анэраса решено было переселить в полупустые после недавнего мятежа восточные провинции. Земли там были суровые, поднимать их было нужно с пустого места, попутно отражая набеги кочевников. Так что у бывших противников не будет возможности думать о мести, только как выжить в столь негостеприимных условиях. Да еще и ветераны-хилдонцы не дадут новым жильцам бунтовать.
Словом, жизнь налаживалась. Люди все чаще смеялись и пели, празднуя победу. И только Эдмир решительно не чувствовал себя счастливым. Неопределенность их с Рэниари отношений выводила мужчину из себя. Причем он сам делал все, чтобы эта неопределенность продолжалась как можно дольше. Муж неоднократно делал все возможное, чтобы вызвать Эдмира на откровенный разговор. Но тот всякий раз использовал всевозможные уловки, чтобы ускользнуть от правды.
Эд просто боялся. Боялся услышать, что Рэни его не любит. Что просит отпустить. После того, как Верховный король узнал правду об их общем прошлом, у него не поднялась бы рука удерживать подле себя любимого, захоти тот уйти. И потому Эдмир совсем по-детски тянул время в наивной попытке отсрочить неизбежное.
А еще на него из зеркала сквозь привычный облик теперь частенько смотрел Натаниэль. Иногда Эдмиру даже казалось, что его привычные серые глаза темнеют до непроницаемой черноты глаз дроу. Но стоило сморгнуть, и все возвращалось на круги своя. Вот только память невозможно было столь легко изменить. И теперь ему до конца жизни придется нести на себе груз прожитой жизни. И не поделишь эту ношу ни с кем. Не взваливать же такую тяжесть на плечи мужа? Ему и своих забот хватает.
Было и еще кое-что, что тревожило Эдмира до глубины души. Ольвин дио Нориэль. Северный лорд, прежний беглец из южной Цитадели. Нет, мужчина все понимал. Да и Баррэт подробно просветил сводного брата о том, кто такой этот пепельноволосый гигант, красивый сдержанной, воистину мужской красотой. Эдмир знал, что Ольвин сын кормилицы мужа. Старший брат давно умершей молочной сестры Рэни. Понимал умом, что для юноши новоявленный лорд что-то вроде еще одного родственника. Все он понимал… но не мог не ревновать.
Дико, бешено, до зубовного скрежета и темноты перед глазами.
Ревновал, видя, как весело, непосредственно смеется Рэниари, слушая забавные рассказы о приключениях Ольвина. Как смотрит на него, как позволяет до себя дотрагиваться… невзначай, но так, как позволено лишь близким людям.
Случись это чуть раньше, Эдмир в землю бы вбил соперника. Но теперь молчал. Просто боялся потерять то немногое, чем еще обладал. Да и слишком мало было тех, кто мог расшевелить все больше и больше уходившего в себя младшего мужа. Кто мог вызвать его интерес к жизни. Заставить смеяться, шутить, взахлеб что-то рассказывать, позабыв про свой титул. И Эдмир терпел, только бы любимый улыбался. Терпел и всеми силами оттягивал миг объяснений между ними.
Что угодно, только не обрекающий на пронзительную ясность разговор…
Вот и в этот раз он предложил Рэниари присутствовать на заседании Совета, в надежде удалить его от дио Нириэля, пришедшего навестить болеющего «родича». Юноша все еще был слаб, восстанавливаясь слишком медленно. Но Эдмир решил, что ему будет интересно вновь появиться в свете. А если устанет, всегда можно отослать любимого в постель.
Услышав предложение, Рэни явственно заколебался. И Эдмир запоздало вспомнил доклад Итарона, что, мол, советники намекали на супружескую неверность его мужа. Верховный король открыл было рот отменить предложение, но супруг уже согласился с таким решительным выражением лица, что у Эдмира просто язык не повернулся с ним спорить.
На удивление, лорды Совета весьма благосклонно восприняли появление второго короля. Что этому послужило причиной — что Рэниари Искра, что он закрыл старшего мужа от смерти, или молчаливые телохранители в лиловых жреческих мантиях, повсюду сопровождавшие второго короля — неизвестно. Но Эдмир не уловил ни одного косого взгляда. Что даже его немного разочаровало — в тот день Верховный король прямо-таки горел желанием порвать хоть кому-нибудь глотку: с самого утра любимая тетушка огорошила его заявлением о своем решении покинуть род Келлиадиров, чтобы выйти замуж за любимого человека. Любимым человеком оказался барон Эльмаран Коразз, что не могло не радовать Эдмира по целому ряду причин. К сожалению, Лорды-Советники весьма неодобрительно восприняли эту новость и явно собирались сделать все, чтобы помешать будущему браку принцессы.
Усадив мужа в его кресло, Эд сел рядом, заметив, КАК любимый супруг посмотрел в сторону нарушителей спокойствия. Для Верховного короля не было секретом, что Рэниари симпатизирует Иссе. Да и к Эльмарану юноша тоже относился весьма благосклонно, что не могло не вызывать в Эде вспышек ревности. Мужчина уже понял, насколько просчитался в тот раз, когда застал барона в спальне мужа. Но все равно не мог не ревновать. И это притом, что был благодарен другу за его стремительный поход к осажденной столице, в пику приказа и близко к ней не подходить. Не ослушайся Эльмаран, и Меайра пала бы под натиском мисиранцев. Только за это Эд был глубоко благодарен барону, но выдать за него любимую тетку… просто не представлял, как это сделать. У Эдмира и так почти не осталось родни, чтобы и дальше разбрасываться родственными связями. Айрэ был далеко. Лаурэ погибла. Эстель, почитай, тоже почти отрезанный ломоть. Итарона король так и не научился воспринимать как родного дядю. По сути, у Верховного короля был только его Рэни. Да еще Баррэт потихоньку протаптывал тропинку к сердцу сводного брата. Ах, да! Оставался еще кроха-сын. Но Эдмир до сих пор не мог простить наследнику обстоятельств его появления на свет.
✴️✴️✴️
Исса повела себя весьма решительно, с ходу огорошив Совет своим заявлением. Для лордов это не стало неожиданностью. Но бесцеремонность ее высочества, столь свойственная всем Келлиадирам, вызвала растерянное раздражение. Тем более сильное, что многие советники питали беспочвенные надежды на брак незамужней принцессы с кем-нибудь из их кланов.
— Вот как? — Хмуро уточнил Эдмир, гладя на любимую тетушку в объятиях своего друга. — Так, значит, вы все решили? А не слишком ли вы, леди, разбрасываетесь титулами?! Кровь Келлиадиров — не водица!
— Я не желаю из-за титула терять любимого человека! — Решительно отозвалась Исса, опережая открывшего было рот Эльмарана. — И не желаю быть разменной монетой для твоих политических игрищ!
— Моих игрищ?! — Прошипел Эдмир, легко впадая в бешенство. — Хорошо же! Вот вам мое решение… Выбирайте! Или вы сейчас же оба… навсегда!.. покинете дворец и страну! — Лорды-советники в один голос ахнули: никогда не бывало, чтобы принцесса отказывалась от своего титула. — Или барон Коразз отвоюет себе герцогство Ваоттиро, куда и привезет будущую супругу королевской крови!
Исса попыталась было уцепиться за вышедшего вперед жениха. Но Эльмаран мягко отодвинул женщину и опустился на одно колено перед разгневанным королем.
— Как прикажешь, государь! — Произнес он решительно. Лорды вновь дружно ахнули. И если они с самого начала были против этого союза, то выставленные условия заставили всех задуматься. Принцесса Исса была лакомым кусочком для любой аристократической семьи, и ее решимость выйти замуж именно за этого барона не могла нравиться вельможам. Но связаться с бешенными ваоттирцами…
И только Рэниари, сидя в своем кресле, прикрыл лицо ладонью, невольно скрывая улыбку — то, что предложил влюбленным Эдмир, было, пожалуй, единственным выходом из создавшейся ситуации. К тому же, благодаря вмешательству кузена Сиорола, ваоттирцы сейчас нейтральны. И для них присоединение к Кораззу — единственная возможность заслужить прощение хилдонского короля и сохранить свои титулы и владения. Тем более, что главного виновника их предательства — Дориана — больше не было на этом свете. А воевать с Эдмиром стал бы только сумасшедший. Тем более, что теперь все знали, КТО у него в мужьях. Так что у Эльмарана был вполне реальный шанс стать герцогом и жениться на любимой женщине.
— Если ты сумеешь взять под свою руку западную вольницу, — прошептал, склоняясь к барону Эдмир, — то считай, что я все простил.
— Гад ты все-таки, Эд! — Так же беззвучно ответил Эльмаран, сияющими глазами глядя на своего короля. И тут же в полный голос повторил. — Я сделаю это, государь!
Как уж Рэниари удалось удержаться от смеха, он и сам не понимал. Еще бы! Ему как никому другому было известно, что молодой Коразз давно водит дружбу со многими командирами покойного Дориана. И юноша был уверен, что ваоттирцы предпочтут назвать Эльмарана своим следующим герцогом, чем потерять все свои привилегии. Так что с этой стороны Кораззу ничего не грозило. Единственная неприятность была в неизбежной войне с мисиранцами, что вряд ли признают проигрыш своего короля. По последним сведениям их легионы спешно откатывались на свою территорию, преследуемые западными гарнизонами Хилдона. И помощь нового герцога придет в самый раз. Но никто и не сомневался, что новая война будет на редкость жестокой, ибо речь пойдет о выживании целого королевства. Но если Эльмаран своего добьется, то выгоды от создания нового герцогства Коразз будут несомненны. И это понимали даже Лорды-Советники. Потому-то Эльмарана пусть нехотя, но благословили на новый поход, одобрив на этих условиях будущий союз ее высочества принцессы Иссы с будущим герцогом Кораззом.
✴️✴️✴️
Эстель сидела в своей гостиной в полном одиночестве. Она выгнала даже преданных ей служанок. Просто никого не желала видеть.
Принцесса знала, что была война, осада столицы, бой племянника с мисиранцем. Знала, что нашелся Рэниари. Но знала это как-то отстраненно. Для нее все эти события прошли стороной. Последнее, что она помнила — это как, задыхаясь, бежала от погони… потом резкий удар в спину. И бесконечные дни и ночи агонии, когда хотелось скулить от непреходящей боли. Не помогало ничего — ни маги, ни примочки. И теперь, когда измучившая ее рана вроде как закрылась, и целители давали полную гарантию выздоровления, Эстель все еще боялась шевелиться — слишком уж яркими были воспоминания о пережитых мучениях.
Какое-то движение привлекло внимание принцессы. И она слегка скосила взгляд в сторону. В зеркале над камином отражалась сильно исхудавшая девушка. Совсем незнакомая. Где же та веселая подвижная хохотушка, обожавшая шутки и проказы, какой она себя помнила? Яркие каштановые волосы потускнели, серые глаза тоже выцвели, лицо утеряло аристократичную бледность, став каким-то неприятно белесым. Губы скорбно поджаты.
Она осталась одна…
Лаурэ погибла. Эдмир занят делами и своим обожаемым мужем. Исса, конечно, забегает, но у нее своих проблем полон рот. Вот и получается, что вся их прежде дружная семья как-то незаметно развалилась на кусочки. И кому она теперь нужна?
Букет пышных степных маков совершенно неожиданно опустился на колени вздрогнувшей от неожиданности девушке.
— Я не стал просить аудиенции, моя прекрасная леди, — раздался у нее за плечом чувственный полузнакомый голос. Послышался шелест плаща, и перед ее высочеством на одно колено опустился князь Киммар Ассариш-То-Риг. — У вас был открыт балкон. И я воспользовался им как запасным входом.
— Вы!.. — начала было возмущенная Эстель. Этот мальчишка совсем зарвался. — Да как вы смеете! Входить таким образом к особе королевской крови! Я понимаю, что наш брак уже обговорен, но всему есть предел!..
— Эсти, прекрати, — неожиданно серьезно прервал ее князь, беря расслабленные ладони девушки в свои сильные руки. Принцессе очень хотелось схватить букет и отхлестать наглеца по его самодовольной роже. Но она всегда обожала степные маки. — Перестань. Ты же не такая. Чтобы ты заперлась от мира… спряталась от всех проблем… да когда такое было! И где та девушка, которую так любила моя сестра?!
Эстель невольно дернулась, с возмущением воззрившись на смуглого, черноглазого и черноволосого степняка. Это был запрещенный прием!
Но мальчишка так похож на ее любимую Каллизу!
— И о каком уроне собственной чести ты тут толкуешь? — Ехидно подмигнул ей Киммар. — Эдмир уже дал свое согласие на то, чтобы я за тобой ухаживал. Я и примчался так быстро, как только смог. Словом, выходи за меня замуж. И поехали домой. Там сейчас так красиво… маки цветут… все барханы покрыты цветами! Представляешь?!
Не выдержав, Эстель расхохоталась.
— Это ты так ухаживаешь? — Отсмеявшись, спросила она этого обаятельного нахала. — Ну и ну!..
— Ну, не умею я быть таким же галантным, как ваши придворные, — раздосадовано буркнул князь. — Вот если кому голову за тебя скрутить, это завсегда. Или стихи почитать… это тоже могу. Или цветы подарить… А лучше украсть тебя и увезти в свой дворец как долгожданную жену. Ну, правда, Эстель! Поехали. Я ведь люблю тебя с самого детства.
И принцесса задумалась. Она помнила худого, нескладного подростка, что вечно увязывался за ними с Каллизой и провожал ее жаркими глазами. Помнила незамысловатые подарки, что находила время от времени в своей комнате, когда Ассариш-То-Риги гостили в Меайре. Помнила неприкрытое восхищение этого мальчика…
— Киммар… — начала было Эстель. Но князь вдруг неожиданно властно притянул ее к себе и поцеловал… крепко, совершенно по-мужски, глубоко проникая языком в ее рот, сминая вмиг припухшие губы и напрочь лишая сознания. А когда отстранился, Эстель тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание и упираясь руками в литые плечи названного жениха.
— Вот так-то, милая, — негромко произнес Ассариш-То-Риг, глядя на ошарашенную женщину узкими глазами. — Не держи меня за прежнего мальчишку. Я давно уже вырос. И пусть ты полуэльфийка, а я человек, но теперь наш возраст сравнялся. И сейчас мы просто мужчина и женщина. Я не отступлюсь от тебя, Эсти! Я любил и буду тебя любить. Люблю твою душу, твою силу, твой свет! Будь моей женой и матерью наших детей. Чего тебе ждать в этом душном дворце? А в степи свобода и ветер! Поехали со мной.
Медленно, как завороженная, Эстель подняла с пола упавший букет ярких маков и вдохнула полной грудью сладковато-горький аромат мелких цветов.
— Хорошо… — тихо сказала она. И в ту же секунду едва не взвизгнула, оказавшись в воздухе, на руках у Киммара. — Ты что делаешь?!
— Как что? — Невозмутимо отозвался тот. — Увожу тебя к себе. Ты же согласилась, так чего время тянуть?
— А как же?.. — растерялась Эсти, даже не делая попыток вырваться. Неожиданно оказалось так приятно, когда кто-то решал за тебя.
— Да ну эти ваши церемонии, — с великолепным презрением отозвался князь, ловко соскакивая на землю с балкона. — Только время потеряем. Потом сама напишешь Эдмиру, что вышла замуж. А платья и прочее барахло я тебе обеспечу. Я там целый дворец выстроил, и он совсем пустой. Сама будешь его украшать. А еще там целая куча детских. Так что на ближайшем привале займемся вопросом наследника.
Не выдержав целого водопада планов на ближайшее будущее, Эстель опять засмеялась, вжимаясь лицом в крепкое плечо своего мужчины. И почувствовала, как исчезают, растворяются в этом смехе ее тоска и боль. Ну, надо же, оказывается, ей надо так мало — всего лишь, чтобы рядом был любимый человек…( как мало,желаю всем любимого человека, который вас тоже будет любить )
✴️✴️✴️
То, что рассказал Итарон, потрясло Эдмира до глубины души.
А они-то считали, что Искры всего лишь что-то вроде могучих амулетов-накопителей, из которых можно качать силу.
Как же они все ошибались!
Именно Искры были Императорами. Истинными правителями этого мира. Хранителями, коих сами боги поставили надзирать за магией и самой жизнью. Сокровище сокровищ!
И он упустил свое сокровище.
Искра может пылать лишь, когда любит и любима…
И если в своих чувствах Эд не сомневался, то любовь юноши к нему угасла давным-давно. Угасла по вине самого Эдмира. Может, еще оставалась благодарность… привычка… привязанность… Но той любви, с которой наивный мальчик смотрел на великолепного принца в ночь карнавала, больше не было. И некого в этом винить, кроме самого себя. Та связь, что связала их на все времена и на все воплощения, не гарантировала взаимной любви. Лишь то, что двоих неизбежно притянет друг к другу…
✴️✴️✴️
Прислонившись лбом к нагретому солнцем стеклу, Верховный король смотрел, как в садовой беседке непривычно веселый Рэниари разговаривает с Ольвином дио Нориэлем.
Разговаривает… смеется… жестикулирует.
Как смотрит… как сияет лишь для него одного.
Так живо. Так непосредственно. Так тепло.
Как никогда с Эдмиром…
И пусть Баррэт уверяет, что этих двоих ничто кроме дружбы не связывает… что дио Нориэль всегда относился и относится к Рэниари, как к младшему братишке… и что у северянина, кажется, есть какая-то там невеста…
Невозможно ТАК смотреть на названного брата. И Рэни… даже издалека видно, что ему нравится Ольвин, что у них масса общих разговоров и общих интересов. Да и сам бывший цитаделец даже на самый предвзятый взгляд весьма хорош как мужчина. И явно не ровно дышит к Искре.
Скрывшись за портьерой из морского шелка хитрого плетения (изнутри все видно, а снаружи — непроницаемая завеса), Верховный король взглядом ласкал любимого. Надо же! Вроде немного времени прошло, а такое впечатление, что Рэниари подрос. И теперь заметно, как красивый мальчик незаметно превращается в не менее красивого молодого мужчину. Стали чуть шире плечи, обозначился кадык… даже, кажется, немного вытянулся. Нет, никогда возлюбленному не стать столь высоким и мощным как Эдмир, так и останется по жизни хрупким и тонким. Но детские черты уже совсем исчезли из облика Рэни, заменившись яркой завершенностью молодости.
Как же ты прекрасен, любимый мой! Не удивительно, что люди тянутся к твоему свету и теплу.
Но вот некоторые слишком уж злоупотребляют оказанным доверием!
Король нахмурился, увидев, как Ольвин взъерошил волосы Искры, рассыпав ничем не скрепленные локоны по плечам юноши. Утреннее солнце тут же радостно полыхнуло чистым золотом в шелковистых прядях. А Рэни, смеясь, лишь небрежно отмахнулся, что-то взахлеб рассказывая заинтересованному дио Нориэлю. И где только Баррэт шляется? Почему не приструнит своего «друга»?! Ах, да… брат же отбыл в Круглый Холм — там пираты стали шалить, пользуясь отсутствием в доме хозяев…
Но дио Нориэль остался, хотя вроде бы его ничего больше не держало в Меайре. Раньше Эд приказал бы убить соперника. Или нет — вышвырнул бы из страны, чтобы не тревожил покой его мужа. Но теперь…
Раз он не в силах дать любимому личного счастья, так, может, стоит его отпустить с тем, кто ему дорог?
Отодрать с кровью, вырвать из собственной души, располосовать сердце в клочья. Но отпустить. И утешаться тем, что возлюбленный счастлив. Нельзя повторять прошлое. Нельзя делать любимых несчастными.
Боги мои милосердные, как же мне больно!