Книга 1. Боль любви Глава 1

Сегодня Эрекссийский пролив был на редкость спокоен. Впрочем, весенние шторма уже отгремели, но и до полного спокойствия было еще далеко. Яркая синь океана переходила вблизи берега в зеленоватый берилл, разбиваясь клочьями пены об отвесные скалы.
Узкая лестница, некогда с помощью магии сотворенная прямо в береговом монолите, спускалась к неширокой полосе мелкой гальки, покрытой неопрятными грудами гниющих под солнцем водорослей, принесенных недавним штормом. Стойкий запах соли и йода долетал даже до парапетов, вдоль которых расхаживала стража. Вдалеке косо чертили волны маленькие отсюда силуэты рыбачьих баркасов: шел лов зашедшего в пролив из-за шторма косяка красноперки.
Рэниари от предвкушения едва не замурлыкал. Красноперка была потрясающе вкусной рыбкой, и сегодня на ужин он ее от души попробует.
Заправив за ухо выбившуюся из-под головной ленты золотую прядь, юноша, недовольно хмурясь, стал быстро спускаться по пологой лестнице к заливу. Волосы были постоянной причиной споров между ним и отчимом. Рэни терпеть не мог, чтобы его шевелюра, завивающаяся крупными кольцами, лезла ему в глаза, нос и рот. А муж отца Асин настаивал, чтобы пасынок носил приличествующую аристократу (причем младшему аристократу!) шевелюру. И никак не меньше чем до середины бедер, что абсолютно не устраивало непоседливого парня. В конце концов, оба сошлись на длине чуть ниже плеч. Нет, конечно, Рэниари понимал, что его будущий муж вполне может потребовать от него отрастить подобающую гриву. Но для этого еще будет время. Долго ли магу вырастить нужную длину? Чего ж ему-то сейчас мучиться?
Вспомнив отчима, Рэни непроизвольно фыркнул себе под нос. Вечно Асин его воспитывает! Лучше бы занялся собственным сыном. А то Руин совсем от рук отбился — ходит с кислой рожей или пропадает у своего дядюшки в Круглом холме. А Рэниари должен получать все внимание отчима: то не делай, это неприлично!..
Вот и сейчас, если бы Асин узнал, что пасынок вышел наружу в простой домашней одежде, состоящей из черных брюк, белоснежной рубашки и мягких серебристых полусапожек, и… ах, какой ужас!.. даже без камзола!.. от нотаций уж точно не избавиться.
Достигнув, наконец, залива, Рэниари воровато огляделся, но, никого не увидев, быстро скинул с себя ненужную одежду. Конечно, вода была еще не слишком пригодна для купания, но хотя бы поплескаться на мелководье впервые после долгой зимы и то хлеб. Правда, надолго выдержки парня не хватило.
Выбравшись на нагретые солнцем плоские камни, подальше от пахучих водорослей, Рэни лениво растянулся на них, подставляя золотистое тело жарким солнечным лучам. Прикрыв глаза узкой ладонью, он посмотрел из-под нее на высившийся высоко над заливом грозный замок отца. С такого положения Цитадель, казалось, вот-вот опрокинется в волны. Но юноша лучше кого-либо знал, насколько глубоко родная крепость вросла корнями в скалы.
— …ээээни! — Долетело до юноши эхо чьего-то крика.
Подскочив от неожиданности, Рэниари стал суматошно натягивать на подсохшее тело штаны, путаясь в штанинах: не приведи Отец-Небо, если на берегу появится кто-то из прислужников отчима — Асин опять всю плешь проесть своими нотациями. Но, к счастью, из-под арки лестницы вышел отец.
Лорд Гвиур только весело сощурился, углядев сына, торопливо натягивающего рубашку на гладкие, совсем еще мальчишеские плечи.
— Да ладно, успокойся! — Понимающе хмыкнул он. — И не дуйся на Асина. Он правильно тебя воспитывает. Скоро придет время, когда ты станешь чьим-нибудь супругом. Впрочем, я и сейчас тебя искал именно по этому поводу. В крепость приехал с визитом князь Фейринель. Догадываешься зачем?
Рэниари нахмурился.
Князь Эккуар Фейринель владел территорией на другой стороне обширного залива. Его княжество не входило в состав королевства, являясь полностью независимым владением. Весьма обширным и амбициозным. Еще и потому, что князья Фейринеля всегда завидовали положению Цитадели, перекрывшей торговый путь вглубь материка. Фейринель располагался слишком далеко от судоходной реки, впадающей в залив, чтобы богатеть на торговых пошлинах.
— Неужели ты хочешь сказать, что блистательный князь Эккуар здесь из-за меня? — Недоверчиво уточнил Рэни у отца. Лорд невесело хмыкнул и без затей уселся на плоский валун, носком сапога подпинывая береговые камешки в набегавшие волны.
— И не хотел бы, да надо, — произнес он недовольно, не глядя на сына. — Речь идет о брачном союзе…
— Ну и что? — Не понял юноша. — Меня же с самого детства приучали к мысли, что это однажды произойдет. Обычный политический брак. Не понятно только, с чего вдруг такой вельможа как князь решил снизойти до бастарда. Эккуар глава пусть небольшого, но полностью независимого государства. Такие на бастардах не женятся, в лучшем случае делают их любовниками.
— Не знаю, — ответил отец. — Но мне ясно дали понять, что желают именно брака. Для тебя это был бы идеальный вариант. Я, конечно, даю за тобой немалое приданое, но ты прав — такие властители ищут возможность увеличить владения через постель. А ты не наследник. И к тому же… мне не нравится сама мысль, что ты станешь чьим-то мужем в столь раннем возрасте.
— Отец, мне уже семнадцать лет! — Возмутился Рэниари, гордо выпрямившись. Лорд с грустной теплотой усмехнулся.
— Ребенок ты у меня еще, — пояснил он недовольному сыну. — Ребенок, что так стремится повзрослеть… Рэни, малыш, ты полукровка. И не просто полукровка. Кровь эльфов в тебе сильна как ни в ком ином. У тебя только тело юноши, а сознание ребенка. Как и все полуэльфы ты взрослеешь слишком медленно. Недаром для всех потомков эльфов установлено совершеннолетие в тридцать лет. Не торопись расставаться с детством, сынок.
— А князь?.. — растерялся Рэни. Отец встал и ласково взъерошил ладонью, привыкшей к клинку и веслу, солнечные кудри юноши.
— А что князь? — Переспросил он. — Можно ведь просто заключить помолвку… подождать хотя бы до двадцати-двадцати пяти лет. Заодно проверишь и себя — хочешь ли ТЫ этого брака.
— Но это действительно очень лестное предложение, — растерялся Рэниари. — Вряд ли мне предложат более выгодный союз…
— Сын, — очень серьезно посмотрел на него Гвиур. — Для тебя брак — всего лишь слово. Тебя с самого детства растили с мыслью, что когда-то это случится. Но брак — это еще и тот, с кем ты проведешь всю свою жизнь. И разорвать эту связь сможет только смерть одного из супругов. Так что выбирай и прислушивайся к себе. И если ты решишь, что князь тебе не подходит, я… приму любое твое решение. И любой твой выбор. А сейчас возвращайся в крепость, приведи себя в порядок и присоединяйся к нам за ужином.
— Хорошо, отец, — Рэни направился к лестнице вслед за лордом Гвиуром, раздумывая, как не попасться на глаза привередливому отчиму, наверняка заметившему бы, что он опять купался.

На счастье Рэниари ему удалось проскользнуть к себе, никого не встретив. Правда, для этого пришлось пару раз воспользоваться потайными ходами, но зато он не попался на глаза крайне оживленному Асину, нещадно гоняющему слуг по поводу приезда высокого гостя.
Родные с самого детства комнаты встретили Рэни привычным уютом. В гостиной слуги чистили камин, но в спальне было тихо. Вызвав личную прислугу, юноша потребовал ванную и чистую одежду. А потом, заявив, что справится со всем сам, приказал оставить его в одиночестве. Слуги, привычные к самостоятельности мальчика, покинули его. Чего Рэниари и добивался.
Убедившись, что в его покоях не осталось посторонних, юноша быстро проскользнул в гостиную, откуда начинался потайной ход в верхний лабиринт. Сына лорда вело неудержимое любопытство — отчаянно хотелось взглянуть на того, кто (возможно!) станет его супругом. Конечно, Рэни не грела мысль ложиться под кого-то без любви, но такова была жизнь. Никто не даст ему создать свою семью, привести спутника или спутницу в собственный дом, где он будет полновластным хозяином. Только войти в чужой. Рэниари понимал, что даже обожающий его отец не позволит ему стать, пусть и невольным, но соперником старшего сына и разрушить давние договоренности с властителями Круглого холма. Значит, если Рэниари не выйдет замуж, то тем самым подаст своему сводному брату Руину повод возненавидеть его еще больше. А то и убить, чтобы не делить владение. В этом случае брак для младшего из братьев был единственным способом остаться в живых. По законам королевства — дети супругов не могли претендовать на наследство со стороны родичей младшего отца, только стать наследниками старшего из супругов. И отдав сына в чужую семью, лорд Гвиур тем самым выводил его из-под удара Руина, что вольно или невольно, но видел в нелюбимом брате соперника за отцовское наследство.

Пробравшись в нужную часть крепости, Рэниари стал по очереди заглядывать в специальные отверстия, ища покои, отведенные для гостя. Быть обнаруженным он не боялся — потаенный лабиринт был магически защищен от обнаружения. Здесь можно было хоть песни распевать — снаружи никто бы ничего не услышал. В чем Рэниари некогда лично убедился, наблюдая за крепостным магом в его собственной лаборатории.
Нужные покои обнаружились практически сразу. Огромная, помпезная спальня была пуста, но в гостиной у камина негромко беседовали двое: судя по одеянию и манере поведения — сам князь и его маг.
— …ты уверен? — Переспросил властитель Фейринель, явно продолжая разговор. Маг степенно кивнул.
— Мало кто из ныне живущих столь углубленно изучал ЭТОТ вопрос, — пояснил он хозяину. Князь неторопливо отставил бокал в сторону и прошелся вдоль камина, рассеяно вертя какую-то драгоценную безделушку, взятую с каминной полки. Красивый мужчина. Очень красивый. Высокий, мускулистый. Сразу видно, что опытный воин. Темно-русые волосы стянуты в церемонную косу сложного плетения. Светло-карие глаза с прищуром. Кожа смуглая, но не от природы, а от привычки проводить много времени на воздухе. Лицо… по такому сходят с ума не только женщины, но и мужчины. Недаром владыку Фейринеля прозвали Сердцеедом. Он разбивал сердца так же легко, как и брал крепости. Вот только Рэниари почему-то стало жутко при взгляде на это совершенство.
— Не слишком-то осмотрительно говорить об этом ЗДЕСЬ, — неодобрительно отозвался князь. Его маг только хмыкнул.
— Не тревожьтесь, мой господин, — легкий поклон был исполнен надменного превосходства весьма уверенного в себе волшебника. — За нами, конечно, наблюдают, но мою защиту им не пробить. Здешний маг весьма умел, но до меня ему далеко. И теперь он видит только, как мы с вами беседуем, обсуждая, какие подарки преподнести предполагаемому жениху.
Рэни тут же чуть скривил губы в ехидной улыбке. Эти двое не знали, что подобная предосторожность совершенно бесполезна в крепости. Древняя магия эльфов сводила на нет усилия современных чародеев. Только и всего, что слова стали звучать чуть невнятно, да фигуры в комнате за стеной слегка подернулись радужной дымкой. Жаль, что отец так и не освоил ключ к лабиринту, а пускать чужаков в потайные коридоры не стал бы никто.
— Очень не хотелось бы ошибиться, — продолжал тем временем князь. — Судя по портрету мальчик, конечно, миленький… да и отец явно не поскупится на приданом. Но богатств у меня и своих хватает. А одной только симпатичной мордашки мало, чтобы надеть корону младшего князя…
— Я уверен, — со всевозможной твердостью отозвался маг. И Рэниари беззвучно проклял себя за медлительность. Надо было раньше прийти. Что же в нем такого, что сам князь Фейринель захотел увидеть его своим мужем, наплевав даже на происхождение будущего супруга?
— Тогда надо сделать все, чтобы этот брак состоялся, — твердо проговорил князь Эккуар. А Рэниари в досаде отпрянул от смотровой щели. Ну, что за невезуха?! Что же имели в виду эти двое? Ну, нет! Пока он не разберется, чем же так привлекателен для владыки Фейринеля, ни о какой свадьбе и речи идти не может!..
✴️✴️✴️
Владыка Морской Цитадели лорд Гвиур граф Вориндо коротал время до ужина, разбирая совместно с Баррэтом военные трофеи в Оружейном зале. Из-за достаточно внезапного приезда князя никто не побеспокоился удалить с видного места оружие, некогда захваченное в набегах на Фейринель… еще в те давние времена, когда активно шла дележка земельных владений на берегах пролива. Оскорблять чувства высокого гостя граф не собирался, и потому давние трофеи следовало убрать с глаз долой.
Слуги и оруженосцы споро таскали свернутые знамена и гербовые щиты в кладовые зала, когда в узких сводчатых дверях появился второй хозяин крепости — лорд Асин, младший супруг графа и отец его наследника.
— Гвиур, с тобой можно поговорить? — Поинтересовался он и посторонился, пропуская мимо себя сразу трех слуг с натугой волокущих тяжеленные доспехи, некогда принадлежавшие одному из военачальников Фейринеля и соответственно украшенные его личными гербами. Гвиур отвернулся от бурно выражавшего недовольство разорением зала брата и посмотрел на супруга. Тот как всегда был безупречен. Насыщенная изумрудная зелень бархатного костюма идеально сочеталась с огненно-рыжей прической, из которой с нарочитой небрежностью выбивался один длинный локон, струящийся вдоль идеальной шеи до середины спины. Яркие зеленые глаза на безупречном белоснежном овале лица смотрели как всегда холодно и надменно. Фигура не хрупкая, но гибкая, с широкими плечами, тонкой талией и узкими бедрами… Для кого-то недостижимая мечта, а для графа тот, кого ему некогда навязали в спутники жизни.
— Я слушаю, — спокойно ответил Гвиур, но младший муж недовольно качнул головой.
— Не здесь, — отозвался он, с неодобрением глядя на все еще бурчащего Баррэта.
Проводив мужа в ближайшую гостиную, граф плотно прикрыл двери и развернулся к так и не присевшему Асину.
— Что произошло? — Настороженно уточнил он. Гвиур уважал супруга за бесконечное терпение и за готовность возиться с чужим для него ребенком. В конце концов, их связывал общий сын, хотя сам брак как был, так и остался чисто династическим. Потомок лордов Круглого Холма был и красив, и умен. Но любви между ними так и не сложилось, только привычка и долг перед своими семьями. И понимание. Гвиур и за это был благодарен. Во всяком случае, Асин позволял ему жить так, как заблагорассудится, и не устраивал сцен ревности.
— Я хочу поговорить о Рэниари, — Асин чуть смягчил интонацию, стараясь успокоить явно раздраженного супруга. — Что думаешь о предложении князя? Днем ты так и не дал мне понять, как относишься к этому браку. Ты говорил с сыном?
— Говорил, — нехотя отозвался граф, отходя к узкому окну, забранному разноцветными ромбиками. — Ты хорошо его воспитал… Малыш даже не стал спорить, с ходу приняв саму идею брака!..

— Ты же понимаешь… — начал было Асин, и граф с удивлением к нему развернулся, услышав непривычно виноватые нотки. — У мальчика нет иного выхода… Только так свет закроет глаза на его происхождение. Я сделал все, чтобы он принял свою судьбу!..
— И за это тебе спасибо! — Перебил мужа Гвиур. — Но он слишком мал для брака! Надо будет подождать хотя бы до двадцати пяти. В идеале было бы лучше до совершеннолетия, но вряд ли князь выдержит столь долго. Судя по всему, муж ему нужен уже сейчас. Видимо, пришло время думать о наследнике. Но почему именно Рэниари? Вот что меня тревожит.
— Гвиур, князь идеальный вариант для Рэни, — негромко начал Асин, подходя к своему старшему вплотную, но не прикасаясь к нему. — Этот брак выгоден не только Рэниари, но и Руину. Такими семейными связями не разбрасываются. И… ты же должен понимать — если мы потеряем столь знатного супруга для Рэни, то мальчику как незаконнорожденному останется только стать чьи-нибудь фаворитом или простым любовником…
— Не смей так говорить о моем сыне! — Рявкнул граф в лицо отшатнувшегося от него мужа. — Мой сын не станет ничьей шлюхой! И если он решит, что князь ему не подходит, значит, так тому и быть!
— Прости меня за эту оговорку! — Асин осторожно положил ладони на грудь старшего супруга, чуть поглаживая… успокаивая… — Конечно, Рэниари станет только законным супругом! И я сделаю для этого все! И князь не единственный вариант. В конце концов, твой сын еще даже ни разу не выезжал в столицу. Может быть, там его будут ждать и более выгодные предложения. Просто обещай, что ты не будешь сразу отказывать Фейринею.
— Я не идиот, — буркнул Гвиур, остывая столь стремительно, как и вспыхнул. — Посмотрим, что еще скажет сам Рэниари на предложение лорда Эккуара…

Семейный ужин был накрыт ради высокого гостя не в малой столовой, а в огромной парадной, чьи двери на памяти Рэниари открывались считанные разы.
Юноша не очень-то жаловал этот зал. Слишком уж огромным и вычурным он был, слишком много колонн, резьбы по камню и златотканых гобеленов. Наверняка, когда здесь собирались толпы народа, он выглядел уютнее. Но теперь за чересчур длинным столом из мореного дуба сидело лишь пятеро. Руин все еще не вернулся от дяди. А князь не пожелал пригласить никого из своих свитских. Слава богине, что Асин приказал накрыть только один конец этого монстра на толстенных дубовых ножках, а не рассадил всех согласно этикету. Тогда точно бы пришлось тренировать глотку, состязаясь в оре вместо нормального разговора. Впрочем, и нормального-то разговора не получалось. Князь Эккуар, усаженный напротив Рэниари, весь ужин непрерывно ласкал парня нежным взглядом, чуть ли не ежеминутно расточая ему улыбки и комплименты. Нет, Рэни изучал, конечно, искусство обольщения (Еще бы Асин пропустил подобный раздел!). Но это была только теория. Юношу, выросшего среди суровых жителей графства, коробило подобное к нему отношение со стороны потенциального жениха. Неужели ожидается, что он в ответ будет жеманно хлопать ресницами и мило краснеть, как подобает благовоспитанному младшему?!
Нет, Рэниари краснел, конечно, но больше от злости, чем от смущения. Кажется, его приняли за недалекого мальчика, чье место только в постели.
Уткнувшись взглядом в тарелку, парень едва ли не запихивал в себя свою любимую рыбу, не замечая тонкого вкуса нежнейшей красноперки. А князь напротив уже чуть ли не воздушные поцелуи ему посылал, гад! Неужели Рэниари выглядит в его глазах таким дураком, что не способен заметить столько грубую подделку?!
В конце концов, отрешившись от окружающей действительности, Рэниари сумел создать видимость безмятежного ужина, хотя князю его поведение явно не понравилось. Краем глаза юноша заметил, как сильные пальца владыки Фейринеля сжались на витой ножке бокала. Нарочито громко звякнули перстни, задев за цветное стекло. И Рэниари невольно вздрогнул, отрывая взгляд от тарелки. Кажется, именно этого князь и ждал. Прихотливо выгнутый наружу край бокала приблизился к полным губам Эккуара. И вельможа, неотрывно глядя на сидящего напротив Рэниари, чуть облизнул яркие губы, прежде, чем сделать крошечный глоток золотистого вина.
«Богиня-Мать! — Ошарашено подумал юноша. — Да он меня, действительно… СОБЛАЗНЯЕТ! Неужели такое кому-то нравится?..»
Будучи от природы прямодушным и открытым Рэни не мог даже и представить, что на свете существуют подобные уловки. Да и Асин никогда себя так не вел. Так что мальчишка даже не смог сообразить, как реагировать в такой ситуации. Но, кажется, его растерянный вид только подогрел аппетиты князя. Представление одного актера для одного зрителя продолжалось весь ужин, и порядком отравило Рэниари наслаждение от поданной на стол любимых блюд. Отец, кажется, ничего не замечал, занятый беседой с Баррэтом. Впрочем, с их мест невозможно было увидеть то, что творил князь. А отчим взирал на все вполне благосклонно.
Словом, конец ужина неискушенный подобным вниманием Рэниари встретил с откровенным восторгом. Но, к сожалению, рано обрадовался. Пытки продолжились, когда все общество из столовой перекочевало в ближайшую гостиную. Вот там-то князь и взял дельфина за хвост.
— Великолепный стол! — С удовольствием отвесил он комплимент Асину, что как младший супруг отвечал за все хозяйственные нужды Цитадели. — Но мне хотелось бы услышать ответ на свое предложение, лорд Гвиур! Или вы не поставили в известность сына о цели моего визита?
— Почему же? — Ответил Гвиур, недовольный торопливостью гостя. — Рэниари в курсе. Но он еще очень молод. Возможно, лучше будет заключить пока что помолвку… хотя бы до двадцати пяти лет…
— Это очень долго! — Весьма категорично прервал хозяина гость. — Ваш сын мне нравится. И я просто не смогу вытерпеть до назначенного срока!
— И украду такое сокровище!.. — интимно промурлыкал он, склоняясь над изголовьем кресла невольно поежившегося от такой близости юноши. Запах мужчины, пряный, разгоряченный, коснулся ноздрей Рэни, пробудив какие-то глубинные и совершенно непонятные ему чувства. Но одно он мог сказать точно — никакого желания в нем близость с князем не вызывала. Только опаску.
— Из Морской Цитадели пока еще никому не удавалось унести ее сокровища, — предостерегающе улыбнулся Гвиур, чуть ли не оскаливаясь. А Рэни едва не рассмеялся: не стоило князю так давить на отца! Даже королевству морская крепость не по зубам, хотя короли Хилдона спят и видят, как бы захватить эти владения.
— Не стоит спорить, — подал голос Асин, вальяжно раскинувшийся в кресле у самого камина. Огненные блики жарко скользили по роскошным рыже-алым волосам, что свободной волной падали на широкие плечи отчима. Прекрасное лицо жемчужно сияло над вишневым бархатом камзола, с выплеснувшей на грудь пеной тончайших кружев воротника. Зеленые глаза по-кошачьему щурились. Но глубокий бархатный голос звучал на редкость примиряюще.
— Мой супруг прав, — продолжал отчим, взмахом холеной руки приказывая слугам разнести напитки. — Мальчик еще совсем юн. Рэниари даже ни разу не выезжал в свет. Может, вы повторите свое предложение после праздника начала лета, который мы собирались провести в столице?
Гвиур ничего не сказал, только глянул неодобрительно на мужа. А Рэни затаил дыхание. Он уже целую неделю упрашивал отчима взять его в этот раз в столицу. Отца просить было бесполезно — он не желал выпускать младшего сына из крепости.
Видно было, что вельможному гостю не понравилась отсрочка, но давить дальше он поостерегся.
— Хорошо, — произнес, наконец, князь Эккуар Фейринель, все так же не отходя от кресла юноши. Слава богам, хоть не пытался притронуться. Конечно, младшим супругам не полагалось проявлять норов, но прикосновения этого человека Рэни были не то что неприятны, но… он чувствовал себя не в своей тарелке.
✴️✴️✴️
Проклятие!
ЭТОТ сон опять повторился…
Как повторялся раз за разом на протяжении последних двух лет! Хорошо хоть, что не каждую ночь! Сияющие глаза чистейшего топазового оттенка на самом прекрасном лице, которое только можно себе представить… И бледно розовые губы, что-то шепчущие… что-то очень важное!..
Принц Эдмир рывком сел в постели, отшвырнув в сторону душное одеяло, и привычно потер саднящее левое запястье. Ему было уже лень опускать взгляд, все равно ничего не увидит. Хотя первое время, когда кожу начинало жечь (всегда после этих снов!), он поставил на уши всех магов и целителей двора. Все-таки руки ему нужны, чтобы держать оружие. Но маги ничего не обнаружили, да и внешне ничего страшного не происходило. Так, небольшое неудобство, проходящее практически сразу после пробуждения. Да и сами сны были не каждую ночь. Так что принц смирился бы, если не одно но…
Все боги и демоны!
Ему был нужен ТОТ, из сна!
Без него его высочество Эдмир Келлиадир, наследный принц Хилдона был не полным!
Словно кто-то вырезал ему половину сердца… забрал половину души…

Встав со смятой постели, Эдмир потянулся всем телом, изгоняя дурман сна. Зеркало напротив отразило высокого, атлетически сложенного мужчину в самом расцвете сил и возможностей, мечту всех дам и кавалеров двора. Великолепно развитое тело завораживало, белоснежная кожа жемчужно светилась там, где обычно была скрыта одеждой, и красовалась густым бронзовым загаром на открытых участках. Черная грива взлохмаченных после сна волос падала на широкие плечи, бугрящиеся мускулами. Коричневые соски затвердели и болезненно ныли. Крупный, но вполне себе соразмерный член гордо торчал из темных завитков паха, как и всегда после ЭТИХ снов. Хорошо хоть сегодня не проснулся в мокрой постели, от души кончив. Красавец, в общем… жаль, оценить некому — слуги только ожидают за дверями пробуждения наследника.
Бросив на себя в зеркале последний взгляд, Эдмир хмыкнул. Ладно, придет время, и он найдет того, из сна, и обязательно уложит в свою постель. Место такого чуда только подле него, а еще лучше — под ним. И без разницы, в каком качестве — мужа или любовника. Главное, что он будет его любить и беречь.
И, наконец-то, избавится от сосущего чувства пустоты в собственной душе…

…Вкушение пищи его высочеством протекало неспешно и в полном одиночестве. Эдмир встал слишком поздно для завтрака и слишком рано для обеда. Так что вся родня, традиционно собирающаяся в семейной столовой, уже разбежалась по своим покоям. Ладно, простят ему этот грех. Тем более, что принц только вчера вернулся из похода против очередного мятежника. Проклятие, его будущие владения слишком молоды, и бароны Приграничья никак не могут смириться с властью Келлиадиров. Каждый из них спит и видит себя на троне в Радужной палате!
Эдмир с ожесточением вонзил тяжелую, литую из серебра вилку в кусок сочного мяса, вспомнив, как покойный ныне барон-мятежник попытался сторговаться с ним, предложив в наложники собственного сына!
Белокурая мразь!
И он сам тоже хорош! Повелся на милую мордашку и тугую задницу! И едва не проморгал клинок в сердце от вроде бы расслабленного мальчишки. Но что было делать — на миг показалось, что это тот самый… из сна!

Со вздохом отодвинув от себя почти полную тарелку, Эдмир задумался. Мало кто мог понять, что принц, последние два года с бешеной скоростью меняющий партнеров и равнодушно разбивающий одно сердце за другим… что принц всего лишь искал. Перебирал своих многочисленных любовников словно длинное ожерелье, выискивая среди раскрашенных глиняных шариков драгоценный жемчуг. И… не находил!
— Не стоит так хмуриться, — в столовую вошел его величество Сорондо III. — Ты все сделал правильно.
— Ты о чем? — Непонимающе откликнулся Эдмир, вставая и поклоном приветствуя отца.
— Я о твоем виде, — пояснил король, усаживаясь напротив и жестом выставляя слуг вон. — До сих пор переживаешь, что пришлось уничтожить всех Литиров? Зря. Я только жалею, что в свое время пощадил старого барона. Тот клялся, что будет верен, а сам только и думал, как предать. А теперь и его сын с внуком… Яблоко от яблони недалеко падает. Ты мог погибнуть!
— Не погиб же! — Буркнул Эдмир, не зная, куда глаза от стыда деть. Знал ведь, что не услышит и слова упрека от отца, слишком уж исступленно, самозабвенно любил король сына. Единственную связь с погибшей некогда супругой. Королева Вэролия, прекрасная, загадочная, была всем для своего мужа. Сорондо не мог забыть жену. И не смог простить ее смерти, когда маги доказали факт отравления королевы. Эдмир из-за раннего возраста не помнил, но ему рассказывали, как лютовал отец, и как летели головы и правых и виноватых.
— Баронская семейка еще легко отделалась, — произнес отец, сам наливая себе вина. — За покушение на жизнь наследника престола полагается мучительное четвертование. А ты их всего лишь казнил. Не узнаю тебя. С чего вдруг такая мягкость?
— Ну, в запарке отдал вначале приказ, а потом только опомнился. Да было уже поздно, — смущенно отозвался Эдмир, невольно краснея. Какая там запарка! Это была его единственная благодарность за ночь с баронским сынком, хотя военачальники и намекали, что бунтовщиков не плохо было бы отдать на потеху солдатам.
— Не делай ошибок, сын, — тяжело проговорил король, вертя в руках бокал. — Такое милосердие может в будущем дорого тебе обойтись. Мы живем в слишком жестокое время. Каждый рвет покрывало на себя. Если дать слабину, крови прольется куда больше. Ты знаешь.
Эдмир знал. В свое время его дед едва не потерял корону, пощадив семью одного мятежника. Король тогда казнил только зачинщика мятежа, не тронув его детей. И ему пришлось едва ли не залить страну кровью, когда мстители за убитого отца чуток подросли.
— Прости, — повинился принц. — Больше такое не повторится.
— Конечно, не повторится, — отозвался отец, все-таки отодвигая от себя так и не выпитый бокал. — Хватит скакать по чужим постелям. У тебя своя есть.
— О чем это ты? — Тут же насторожился сын. Король довольно улыбнулся.
— О твоей будущей свадьбе с лордом Дорианом, сыном герцога Ваоттиро!
Если бы Эдмир в этот момент не сидел, он бы точно рухнул.
— Папа!.. — чуть ли не в голос взвыл он. — С чего вдруг такая спешка?
Король Сорондо с понимающей улыбкой смотрел на сына.
— Ты же всегда знал, что когда-нибудь тебе придется заключить династический брак, — ответил он. — Я и так ждал слишком долго, позволяя тебе нагуляться. Но время пришло. Тебе уже шестьдесят. Конечно, для того, в чьих жилах течет кровь эльфов, это только самый расцвет молодости, но ты мой единственный наследник. Сознаю, что я сам виноват — не смог забыть твою мать, не озаботился другими детьми… Пора исправлять этот недочет. Молодой Ваоттиро прекрасный выбор. Он хорошо обучен. Разве ты не задумывался, почему это единственного наследника герцога воспитывают для роли младшего мужа? Да и сам мальчик вроде как тебе нравился? — Отец лукаво прищурился. — Или скажешь, что не затащил его в постель?
Эдмир готов был головой об стол побиться. Его бывший любовник надоел ему в свое время хуже горькой редьки. Нет, мальчик был внешне более чем хорош. Густые волосы цвета спелой пшеницы ниспадали до самой талии. Бирюзовые глаза на изысканно красивом лице смотрели так завлекающее невинно, что мальчишку хотелось отодрать тут же, наплевав на приличия. Фигура хрупкая и гибкая настолько, что наследника герцога подчас принимали за девушку. Далеко не дурак, но притом тщеславен, истеричен, капризен до невозможности. И всегда пытается добиться своего всеми правдами и неправдами. Да к тому же очень злопамятный. Два года назад, когда Эдмиру только-только стали сниться сны, принц почему-то решил, что Дориан похож на его призрачного незнакомца, и, легко обольстив парня, затащил того в постель. Мальчик оказался весьма умел, и они с принцем здорово покувыркались. Но затем, поняв, что из себя представляет наследник герцога, Эдмир быстро избавился от любовника. И вот теперь выясняется, что это его будущий муж! Да к тому же и ревнивый. На беду принца Дориан в него влюбился и постоянно донимал его высочество просьбами о близости.
— Эд, нам нужно герцогство, — серьезно сказал король. — Ты и сам это знаешь. Запад слишком коварен. Его владыки давно точат на нас зубы. Если мы не обезопасим свои границы, то же королевство Мисиран тут же воспользуется нашими ошибками. К тому же, наличие мужа не означает отсутствие у тебя фаворита с целой кучей любовников. Самое главное, чтобы у тебя как можно быстрее появились наследники.
— И почему ты сам в свое время не женился на старшем герцоге? — Расстроено выдал Эдмир, со злостью отталкивая от себя тарелку. — Теперь мне придется жить с этим истериком! Никакое герцогство в приданом не компенсирует его характер!
Король только огорченно покачал головой.
— Если бы я женился на Аминеле после смерти Вэролии, то герцогство отошло бы наследникам от этого брака и не стало частью королевства, так как у меня был уже ты, — сказал он. — Именно ты был первым наследником… А так владение отойдет твоему сыну и моему внуку.
— Да все я понимаю!.. — с досадой выдал Эдмир. — Но до чего же не хочется!..
Наплевав на этикет, принц поставил на стол локти и уткнулся подбородком в сложенные ладони, рассматривая отца. Королю Сорондо никто бы не дал его двухсот пятидесяти лет, что для не потомков эльфов соответствовало примерно шестидесяти-семидесяти годам по летоисчислению обычных людей. Без всяких ухищрений гладкая кожа лица, лишь в уголках серых глаз чуть заметные морщинки; белоснежные от природы волосы, в которой не видно седины, подтянутая фигура… Эдмир больше похож на мать, черноволосую красавицу-южанку. Только глаза не фиалковые, как у мамы, а отцовские, светлые. Да, следов старости не видно, но сколько отец еще протянет? Особенно учитывая, что его жизнь была далека от спокойствия. О бурной молодости и зрелых годах его величества Сорондо можно легенды складывать. Одно только то, КАК отец сумел сохранить разваливающееся на отдельные владения королевство, стоило целой саги. А ведь не только сохранил, а еще и преумножил! Так что есть с кого брать пример.
Но, милосердная Мать-Земля! Как же не хочется связываться с истеричкой Дорианом! Даже за жирный куш в виде герцогства.
Но придется.
— Хорошо, — выдавил, наконец, из себя Эдмир. — Сообщи, что я дал согласие на брак. После праздника начала лета можно объявить о помолвке. А свадьбу сыграем в начале осени. И… прости, но мне надо прийти в себя от такой новости.
Резко отодвинув стул, принц поднялся и, рвано поклонившись, вышел вон. Пожалуй, стоит кое-куда съездить в компании только самых близких друзей, чтобы развеяться и выплеснуть бессильную злость…
✴️✴️✴️
Сборы в столицу были долгими и обстоятельными. Ради такого случая был полностью обновлен гардероб Рэниари. Юноша сильно устал от внимания портных и ювелиров, но все перекрывало радостное ожидание новых приключений. Обрадованный, что в этот раз его берут с собой, мальчишка был готов на все, что угодно. Даже на нудную зубрежку длиннейших и запутаннейших генеалогических древ всех дворянских родов королевства. К тому же отец подарил Рэни гнедого красавца-двухлетку. Асин только губы поджимал, когда пасынок ускользал на конюшни к своему любимцу. Но парню было все равно. Ветерок — так без особых затей звался отцовский подарок — снисходительно принимал восторги своего юного хозяина, но был не против подношений в виде соленых сухариков и яблок с господского стола.
Воспользовавшись тем, что в столицу было решено путешествовать с помощью каскадных порталов, что создавал маг Цитадели Чассир Серый, Рэни всю дорогу до места ехал рядом с отцом и Баррэтом, восседая на своем подарке, а не в паланкине вместе с отчимом, как полагалось добропорядочным младшим. Руин всю дорогу до столицы демонстративно фыркал, косясь на сводного брата. Но Рэниари ничто не могло испортить настроение. Мир казался ему солнечным и прекрасным. Баррэт добродушно посмеивался, глядя на сияющего племянника, отец улыбался, пуская от глаз лучики веселых морщинок. И только Асин продолжал неодобрительно поджимать губы, полагая, что юноше на выданье не место среди солдат.
В столице у семьи имелся большой дом. До Большого Летнего бала еще было не менее недели, и пока Гвиур вместе со старшим сыном и братом пропадали в Совете Лордов, Рэни пользовался малейшей возможностью ускользнуть из-под назойливой опеки Асина. Тот, в конце концов, смирился с тем, что пасынок не будет украшать собой его гостиную, куда каждый божий день слетались со столичными сплетнями жены и младшие мужья местных аристократов. И стал отправлять с Рэни двух пожилых слуг. Юноша не возражал — добродушные сопровождающие ему не мешали. А бродить втроем по шумным улицам было куда как занимательнее, чем сидеть с чопорным видом в душных залах, выслушивая пустую болтовню придворных сплетников.
Больше всего на свете непоседливому подростку нравились торговые кварталы. И Рэниари как можно быстрее покидал аристократический центр, где даже деревья росли по ранжиру, чтобы окунуться в водоворот веселой пестроты. Здесь было куда интереснее. Толпы людей с шумом и гамом дни и ночи что-то продавали и покупали. Выступали, перекрикивая друг дружку бродящие певцы и шуты. На каждом углу бренчала если не лютня, так самодельная арфа. Народ гоготал над сценками кукольников, над толпой на натянутых веревках ловко расхаживали акробаты. Крики торговцев, воришки, шмыгающие среди прохожих и всегда готовые срезать кошелек у простофили, умопомрачительные запахи из открытых окон многочисленных харчевен!..
Это была жизнь, похожая на море, и Рэни с удовольствием в нее окунался.
Особенно ему нравилась крошечная площадь, примыкавшая к центральной улице, что вела в Верхний город, к королевскому дворцу. Территория, окруженная тесно стоящими домами-башенками, вымощенная грубой разноцветной брусчаткой, и с одиноким приземистым от старости дубом, под которым так хорошо отдыхалось после прогулки. Здесь, у маленького фонтанчика, лениво постреливающего холодными струйками воды из еще эльфийского акведука, любили собираться уличные музыканты.
Рэниари обожал те моменты, когда веселые артисты, устав развлекать прохожих, устраивали между собой состязания: кто на виалоне, кто на флейте, кто на арфе. К тому же они частенько предлагали окружающим поучаствовать в битве за награду в виде большого запотевшего кувшина старого вина. Но мало кто из слушателей отваживался на это. Зато сколько смеха бывало, когда кто-то из толпы соблазнялся наградой. Музыканты и камня на камне не оставляли от его самомнения, виртуозно передразнивая неуклюжую попытку выпить на дармовщинку.
Рэниари с самого детства учили музыке, как будущего младшего супруга. И Богиня-Мать и Отец-Небо не обделили его ни голосом ни слухом. Но раньше юноша играл только для себя. И уж тем более не замахивался встать вровень с мастерами. Да и не хотел, просто наслаждаясь атмосферой Музыкальной площади.
Юноша приходил сюда изо дня в день. И вскоре музыканты стали выделять из толпы богато одетого незнакомца в сопровождении слуг. Хозяева Музыкальной площади были далеко не глупы, чтобы высмеивать представителя знати. Скорее всего Рэниари остался бы для них одним из многих, если бы не искренняя радость подростка, совсем не похожая на заносчивую снисходительность богатых горожан.
И однажды один из артистов обратился к нему, предложив что-нибудь сыграть.
— Мы не будем смеяться, — заверил он Рэниари и метнул грозный взгляд на затаившую дыхание толпу.
Рэниари не ожидал, что станет центром внимания и даже растерялся. Но все-таки решительно протянул руку к знакомой ему длинной флейте. Гордость не позволила ему отказаться. Та самая гордость, что заставляла держать спину прямо, слыша язвительно-сочувственные высказывания о его матери.
Поднеся к губам флейту, юноша закрыл глаза и коснулся губами теплой от солнца древесины.

… Прозрачные капли мелодии разбились о пыльные камни мостовой. Вечный, изменчивый, слепящий солнечными бликами Океан…
Опрокинутое высокое и пронзительно синее небо…
Волны с ленивым шелестом наползают на крупную гальку, шипя и добродушно переругиваясь между собой.
Запах соли и водорослей в полуденном мареве…
Пусто и дремотно на пустом берегу, лишь солнце жарко обнимает за смуглые плечи…

Стремительно нарастающий цокот копыт вырвал Рэниари из его транса.
Вздрогнув, юноша опустил флейту и с недоумением посмотрел в сторону улицы: площадь была чуть выше столичного проспекта, и можно было легко увидеть, кто же это позволил себе так мчаться посреди белого дня, наплевав на порядок? Переполненные народом улицы города не располагали к скачкам. Даже аристократы волей неволей вынуждены были передвигаться по ним с величавой неспешностью. Эти же всадники, такое впечатление, даже не задумывались о наличии толп. Впрочем, народ привычно жался к домам, торопясь убраться с пути тех, кто с видом хозяев жизни гарцевал сейчас на великолепных аргамаках под изукрашенными седлами. Разноцветные попоны, с вышитыми на них известными гербами, сверкали золотом и серебром. Реяли по ветру пышные плюмажи из драгоценных перьев самых редких птиц. Звенели подковы, высекая снопы искр из брусчатки мостовой…
Со свистом и гиканьем, мимо замершего в какой-то прострации Рэниари промчались всадники. И юношу буквально швырнуло под копыта лошадей. Если бы не повисшие на его плечах слуги, Рэни в каком-то беспамятстве выбежал бы им наперерез. Левое запястье словно раскаленная проволока обвила!..
— Господин!.. Господин!.. — запричитали его спасители. — Что с вами?!..
— Кто это?!.. — чуть ли не прохрипел Рэни, не в силах толком разглядеть ни одного герба, настолько его внимание поглотил всадник во главе кавалькады. Светлокожий, черноволосый, с жестокими глазами цвета драгоценной стали. Образчик мужской красоты — тело воина, идеальные черты лица, густые брови вразлет, прямой нос, твердо очерченный подбородок. Даже надменные складки у губ не портили впечатления.
— Кто это? — Тихо повторил Рэни, провожая взглядом блестящую кавалькаду. Костяшки пальцев, до боли сжатые на позабытой флейте, побелели.
— Его высочество принц Эдмир, — раздался над ухом голос Баррэта. И молодой дядюшка осторожно вынул из послушно разжавшихся пальцев Рэниари чудом не сломанную флейту. — И лучше тебе им не интересоваться. Он птица не нашего с тобой полета. Да и слухи о нем ходят… нехорошие.
— Барр! — Спохватился юноша, осознав внезапное появление на площади старшего родича. — Ты как здесь?!..
— Да просто!.. — усмехнулся Баррэт. — Меня Асин за тобой послал — прибыли какие-то шишки. И он желает, чтобы ты был им представлен. Ты ведь понимаешь ЗАЧЕМ?
— Понимаю, — уныло скривился Рэниари. И со вздохом, вернув флейту хозяевам площади, поплелся за Баррэтом.
— Не переживай, — похлопал его по плечу дядюшка. — У тебя еще не самая худшая участь. Возможно, ты сумеешь встретить свою любовь. Во всяком случае, твои дети станут законными наследниками твоего супруга.
— Ага… — протянул Рэниари. — А сам-то согласишься поменяться со мной местами?
Баррэт едва не подавился, представив себя в роли младшего мужа.
— Понял. Заткнулся, — пробормотал он. И всю дорогу до особняка графа Вориндо оба молчали. Настроение было не ах. Баррэт думал о чем-то о своем. А Рэниари пожалуй что впервые задумался, насколько шатко его положение в собственном доме, где он по сути никому кроме отца и дяди не нужен. Но второй сам на птичьих правах, а первый не вечен…
Не улучшило настроение и встреча со сводным братом, который в компании знатных дворян собирался на конную прогулку. Слава богам, толпа столичной молодежи с шумом и бряцанием проследовала мимо, не заметив затаившихся за углом Баррэта и Рэни. Слугам прятаться не было резону — порой казалось, что золотоволосый и черноглазый красавец Руин в своей надменности не способен заметить даже короля, не то что какую-то прислугу.
Проводив взглядом компанию брата, Рэниари вздохнул. Пожалуй, стоит присмотреться к женихам, что наводнили их дом с легкой руки Асина. О любви речи не идет, но хотя бы нужно выбрать того, с кем, возможно, удастся прожить жизнь спокойно…