Глава 6

Лорд Ламител без сил опустился на табурет в своей личной лаборатории. Впервые в жизни Итарон оказался вдруг один одинешенек. Никогда раньше такого не случалось — старший и все знающий брат всегда прикрывал его спину. А Ламител был исполнителем… хорошим, способным принимать личные решения, но исполнителем. Так уж его воспитали, старательно исключая малейшую конкуренцию с законным наследником престола. И вот теперь это рикошетом ударило по старику.
Верховный маг Хилдона едва сдерживался, не зная, что ему предпринять. Напавшие на Рэниари дружно покончили с собой, едва младший король исчез во вспышке портала. Никого из них не удалось взять живым. И теперь никто не знал, куда делся Рэни. То, что нападавшим он не достался, было понятно с первого взгляда — портал, куда загоняли младшего короля, оказался перекрыт другим порталом, сработанным столь мастерски, что заметить его было почти невозможно. К тому же его срабатывание вызвало спонтанное схлопывание и второго портала, перемешав магические нити в такую мешанину, что разобраться в этих обрывках не представлялось никакой возможности.
И к довершению ко всему, в дворцовом храме Отца-Небо лежало тело его младшей сестры, красавицы Лаурэ. Метательный нож, смазанный какой-то гадостью, угодил принцессе в затылок. Тяжело раненная Эстель боролась за жизнь, окруженная целителями — магическая пакость на клинке не давала закрыться ране, вызывая непрерывное кровотечение. Слава богам, хоть малышка Исси с ребенком выжили. Видимо, сначала их хотели взять живыми, но, убедившись в невозможности пленения, решили убить.
Итарон со стоном уронил гудящую голову на сложенные руки — как… КАК сообщить о случившемся племяннику?! И что будет после…
Неслышно вошедший в лабораторию Диорин заставил старика торопливо распрямиться и принять более подобающий главному магу вид. Мальчик, сын старого и давно погибшего друга Итарона, превосходно справлялся со своими обязанностями личного помощника Верховного мага и не потревожил бы господина без особой нужды. Как жаль, что малыш обладает столь слабыми способностями к магии! Было бы здорово воспитать из него будущего преемника, передать все знания, весь накопленный опыт… но не судьба. И до рождения Эрендиса лорд Ламител был уверен, что так и останется в гордом одиночестве, не найдя равного себе, а не то и превосходящего по силе. К счастью, новорожденный принц обещал вырасти в могучего волшебника, и молодой дворянин из рода Тимиаров стал просто другом и верным помощником старого магистра.
— В тронном зале собрались лорды Совета, — тихо сообщил Диорин, с сочувствием глядя на своего учителя. — Они так спорят…
— И чего спорить, — довольно резко отозвался Итарон, решительно поднимаясь. — Старший король жив. Жив и его наследник. А остальное со временем решится. Идем!
✴️✴️✴️
Рэниари вошел как-то робко… словно и не в свою спальню… удивленно разглядывая окружающую иллюзию, что превратила знакомую комнату в нечто эфемерное. Привычные стены скрылись под полупрозрачным зеленовато белым нефритом. Панорамные окна во всю стену заменили яркие витражи, за которыми неясно мерцал такой знакомый и в то же время незнакомый город — высокие шпили, парящие купола, праздничные радуги над призрачными башнями.
Город из снов, что сотворил по просьбе его старшего величества Итарон, взяв проекцию из воспоминаний Эдмира.
Город, что все чаще и чаще снился обоим супругам.
Тихая музыка мерцающей дымкой плыла по комнате, струилась, смешиваясь с ароматом цветом в высоких вазах. Разноцветные огоньки магических светильников слабо мигали, разбросанные тут и там.
Странный, но притягательный мир, где путались миф и реальность.
— Эд… — нерешительно позвал Рэниари, оглядываясь по сторонам. Мужа почему-то не было видно. — Эдмир!
Пара шагов в сторону слабо потрескивающего огнем камина, возле которого примостился накрытый столик для двоих… и вот уже знакомые руки подхватили, закружили в танце.
От неожиданности Рэни дернулся было в сторону, но почувствовал знакомый запах и… расслабился.
— Нравится? — Мурлычущий голос обласкал Рэниари словно темный бархат. — Знаешь, я вдруг подумал, что никогда не устраивал для тебя романтического ужина… Дарил подарки, гулял, коротал с тобой вечера, сидел за одним столом… но без какой-либо романтики… — широкие ладони Эдмира поглаживали сквозь плотную ткань домашней туники живот младшего мужа, провокационно спускаясь на пах. И Рэни, блаженно вздохнув, чуть откинулся назад, упираясь затылком в твердое плечо супруга. Сильные руки Эда обняли его крепко-крепко, и старший король медленно повел юношу к столику с блюдами, влажно целуя по пути.
Лишь у самого камина Эдмир отпустил задыхающегося от нехватки воздуха и нахлынувших чувств мужа, помогая усесться на мягкий стул.
— Оказывается, я никогда за тобой не ухаживал, любовь моя, — немного виновато произнес мужчина, берясь за высокий тонкогорлый кувшин из радужного стекла, оплетенный узорной золотой сеткой. Густое вино темнее ночи, распространяя аромат южной лозы, ударило в серебро бокала, слегка пенясь. — Позволишь мне исправиться? Уж лучше поздно, чем никогда…
Рэниари словно завороженный смотрел на непривычно мягкий профиль старшего мужа. Эдмир сам на себя не был похож… с какой-то запредельной нежностью подавая ему бокал с вином и придвигая блюдо с нарезанными фруктами.
— Красиво… — только и смог произнести Рэниари, коснувшись губами пряной сладости в своем бокале. — И так все знакомо… словно во сне…
— Все для тебя, любимый!.. — жарко выдохнул король, перехватывая свободную руку мужа и целуя тонкие пальцы Искры. Великолепно вышколенные слуги незаметно скользили вокруг, не мешая уединению и проворно меняя блюда. Сам Рэниари находился словно в полусне… тягучем, странном… таком сладком… позволял кормить себя с рук кусочками мяса, слизывая душистую подливку с пальцев Эдмира, возбуждаясь и возбуждая.
Было так странно чувствовать себя каким-то хрупким, невесомым, беспомощным… тем, за кого решают, кого берегут… кого любят.
— Хочу все исправить, — произнес вдруг Эдмир, мерцая глазами в полумраке комнаты. — Хочу, чтобы эта ночь запомнилась нам обоим надолго.
— Ты так говоришь… ты прощаешься? Но ты ведь вернешься? — У Рэниари неожиданно дрогнул голос. Молодой человек нерешительно коснулся руки своего старшего. Словно пересиливая самого себя.
— Это война, милый, — просто ответил Эдмир, переплетая их пальцы и слегка поглаживая большим пальцем ладонь мужа. — Я могу погибнуть. Но твое беспокойство согрело мою душу. Даю слово, что не заставлю тебя тревожиться еще больше.
— Ты не можешь умереть, — вскинулся Рэни, упрямо наклонив голову: качнулись украшения на кончиках длинных шпилек в его прическе. — Ты обязан жить ради страны… ради сына…
— А ради тебя? — Моментально отозвался старший король, не позволяя младшему высвободить руку и отстраниться. — Можно ли мне жить ради тебя? Скажи… ТЫ будешь ждать меня?
Рэниари вскинул на мужа заблестевшие глаза. У него вдруг заныло сердце.
— Буду! — Решительно кивнул он. — Вернись, чтобы мы могли начать все сначала.
Эти слова внезапно отозвались странным томлением в груди: «…просто вернись, чтобы мы могли хотя бы спокойно поговорить. И все выяснить. И начать все по-новому. Во всяком случае, я очень этого хочу…»
Когда-то давно… не в этой жизни… он уже говорил нечто подобное!
✴️✴️✴️
Как они оба лишились одежды и как очутились в постели, никто из них так и не понял. Просто в один миг мир вокруг внезапно поменялся, слуги понятливо исчезли, а сами они утонули в страсти, яростно целуя и лаская, вжимаясь и ощущая неистовое возбуждение друг друга.
Эдмир лежал на спине, усадив мужа на свои бедра, а его член недвусмысленно упирался прямо в ягодицы Рэниари. Кажется, у них даже была какая-то прелюдия… взаимные ласки… плевать! Сейчас оба жаждали иной близости… до стонов, до нетерпеливой дрожи, до боли проникновения!
И Рэни выгнулся, с радостью встречая невольный дискомфорт… пережидая и приветствуя его!
И неуверенно покачнулся на старшем, упираясь ладонями в его широченные плечи… и протяжно застонал, запрокинув голову. Золотое тело… сильное, такое красивое!.. призывно светилось во мраке спальни, слегка бликуя от редких светильников. Золото рассыпавшихся волос буквально обжигало, чтобы тут же утешить шелковистой прохладой, мазнув изысканной лаской по ногам старшего короля!

…Когда… когда нежную кожу горла и груди успели испятнать мои метки-укусы?! Как личные печати… знаки принадлежности ему, Эдмиру.
Не позволю!
Никому не позволю коснуться ЕГО!
ОН мой!!! Мой! Всегда был и будет только моим!!!
Никому не отдам…

Не выдержав сладкой пытки, Эдмир резко качнул бедрами, еще больше погружаясь в узкий жар тела над собой… сам задыхаясь от огненной волны страсти. Наклонившись вперед, Рэниари нетерпеливо потянулся за глубоким поцелуем. И Эдмир застонал ему в губы, безвозвратно потерявшись в ощущениях. И перевернулся, подминая под себя младшего… складывая его чуть ли не пополам и зацеловывая практически до невменяемости. Наполнил прекрасное тело собой, своей горячей плотью. Такой жадной и неутомимой. И сморгнул невольные слезы, вдруг намочившие густые ресницы…
Зачем эти слезы?.. Почему?
Словно предчувствие боли, что терзало душу последние месяцы.
Ты должен быть сильным ради НЕГО…
Должен держаться…
Стать каменной стеной, что закроет любимого от всего мира… такого хрупкого… такого юного, но упрямо пытающегося быть взрослым и сильным.
Рэниари сводил его с ума своими стонами, что срывались с искусанных, распухших от поцелуев губ… зацелованных, выпитых тобой! Его ногти в невольном порыве страсти царапали твою спину, даря сладкую боль, такую незаметную на фоне бешеного возбуждения.
Боги мои! Да погружаться в тебя все равно, что погружаться в вечно меняющееся море! Такое ласковое, такое яростное, сонное, бушующее!.. Никаких слов не хватит, чтобы описать это счастье! Тонуть, захлебываться в силе, хлещущей через край… пытаться не брать… не красть… закрываться от этих потоков магии… только бы не укорачивать драгоценные мгновения твоей жизни!
И проигрывать эту битву.
И ласкать дальше, всего себя отдавая взамен.
Спасибо, что начинаешь принимать меня в сердце, моя золотая Искорка!..

…Потом, утомленные ласками, они просто лежали, обнимая друг друга.
— Эд… — тихонько позвал вдруг Рэниари.
— Ммм?.. — отозвался тот, не открывая глаз и бездумно улыбаясь.
— Пожалуйста, — молодой человек приподнялся, просительно заглядывая в лицо старшего мужа. — Обещай, что не оставишь Эрена…
Глаза Эдмира тут же широко распахнулись.
— С чего это ты вдруг заговорил о ребенке? — Настороженно спросил он. И наткнулся на какую-то щемяще-обреченную улыбку мужа.
— Я просто чувствую… мое время истекает, — пояснил Рэниари, скользя ладонью по влажной от пота груди старшего короля. — И я должен быть уверен…
— Не смей! — Тут же подорвался король, хватая Искру за плечи и опрокидывая на смятую их играми постель. — Даже не заикайся об ЭТОМ! Слышишь???!!! Не смей такое говорить!!! Ты будешь жить!!! Мы найдем способ тебя спасти!!!! — Рэни лишь склонил голову на плечо, смаргивая невольные слезы: в последнее время он все чаще и чаще плакал, быстро уставая… и ему все труднее удавалось скрывать собственное состояние от окружающих… особенно от вездесущих слуг. Было стыдно вести себя таким образом. Хотя для младшего супруга слезы не считались чем-то предосудительным. Но Рэни не мог и не желал демонстрировать свои слабости. А вот тут не сдержался.
— Пожалуйста, Эд, — тихо попросил он, запуская пальцы в растрепавшиеся волосы Эдмира. Больше всего хотелось шмыгать носом от незаслуженной обиды, что не увидит, как его ребенок растет, взрослеет… не узнает, кого он выберет в спутники жизни… ничего не увидит! Даже сейчас, после столь жаркой страсти, Рэни дико устал и чувствовал слабость, накатывающую медленно, но неотвратимо. — Я люблю Эри. Очень люблю. Пожалуйста, хотя бы ради меня не бросай его. Поклянись, что не откажешься от собственного сына. Я не требую от тебя его любить. Уже не требую… Просто помни, что он ни в чем не виноват! Не бросай его хотя бы ради меня…
Сильная ладонь мужа властно легла на губы Рэниари, прерывая путаную речь.
— Любовь моя… даже не смей! — Ярость короля обжигала словно пламя. — Я никому тебя не отдам! Даже смерти. Всегда помни об этом.
И оставался лишь один способ прекратить эти речи.
И Эдмир целовал… пил сладость нежных губ, глубоко погружая язык в горячий рот Рэниари, лаская и вылизывая… всем телом впечатываясь в принимающее его тело любимого человека…
✴️✴️✴️
Проснувшись, король еще какое-то время бездумно наблюдал за солнечными зайчиками на полотняных стенках походного шатра — видимо, оруженосцы неплотно прикрыли входной клапан. И лучи солнца пробрались внутрь вместе с утренней прохладой — начало лета на северо-востоке страны выдалось довольно прохладным.
Снаружи донесся гулкий звук работающего тарана. Этот замок, к неприятной досаде Эдмира, строили еще эльфы. И защитная магия оказалась вплетена в сами стены. Так что, по прикидкам войсковых магов, древние стены проще было разбить механически, чем тратить на них драгоценное волшебство.
Потянувшись, король поднялся и, как был обнаженным, вышел из палатки. А кого ему тут стесняться — мятежников? Ну, так они недолго полюбуются, а свои солдаты и не такое видали… в тесном-то лагере. Подскочившие к повелителю оруженосцы притащили ведра с речной водой и помогли своему господину принять утренний душ.
Умываясь, а затем и одеваясь, Эд лениво поглядывал в сторону осажденного замка, размышляя над приснившимся. Короля тревожила обреченная покорность супруга перед смертью. Словно Рэни принял как должное свою предполагаемую кончину… даже завел ТОТ разговор. Нет, определенно, надо быстрее кончать с идиотским мятежом и спешить домой. Спешить к любимому мужу, чтобы жаркой страстью изгнать из его головы всякие мысли о смерти. И вот за это мятежники ему тоже ответят! Вместо того, чтобы быть рядом с Рэниари, Эд вынужден валандаться в этих холмах, воюя с кусачими блохами. Благо, накопленной магии достаточно, чтобы раскатать любое сопротивление в кровавый блин. Но в том-то и дело, что мятежники тоже это понимают. И одной крупной битвы, напрочь проигранной местными баронами, хватило, чтобы понять — против Хилдона ТАК воевать бессмысленно! И теперь его величеству приходилось брать каждый замок отдельным штурмом, огрызаясь на многочисленные укусы местных бандитов.
Раздраженно отбросив ненужный плащ, король отправился на встречу с военачальниками, собравшимися в шатре совета. Большая часть местных владений уже была завоевана. И пришла пора решать судьбу этой земли. Во всяком случае, оставлять на границе прежний гнойник Эдмир не собирался. И его люди помогут ему в решении этой проблемы. Ах, какими глазами они на него смотрели, когда Эдмир говорил о своих планах!
Волки войны… голодные, поджарые и преданные ему до пепла погребальных костров!
Те, кому он бросил мятежные замки северо-восточных баронов словно жирную кость.
— Эта земля ваша, — со злой улыбкой сказал Эдмир ветеранам. — Возьмите ее и владейте до скончания времен.
— ДААА! — Единым восторженным ревом ответили своему королю те, кто, выйдя из полунищих дворянских родов или заслужив титул собственным клинком, не имели за душой ни пяди личной земли. Да ради того, чтобы основать свой собственный клан, они готовы были на все! Тем более, что многим вскоре грозила мизерная пенсия да чисто символический клок земли, не способный прокормить одного, не то что целую семью. А тут перед глазами обширные пространства пусть и каменистой, но богатой на лес и руды земли. Совсем бесхозной… нужно лишь скрутить гордые шеи засевших в многочисленных замках мятежников!
И, глядя на своих ликующих соратников, Эдмир ненавидяще улыбался. Эти мятежные твари были виноваты уже в том, что отвлекли его от мужа… от его золотого мальчика! И они кровью заплатят за то время, что он вынужден был потратить на их с***** мятеж, вместо того, чтобы быть рядом с Рэни!
И он сметал надменные крепости мятежных баронов, огнем, мечом и магией торопясь расправиться с докучливым восстанием. Он шел по провинции, оставляя в захваченных владениях преданных ему солдат, которым дарил эту землю, требуя лишь полного вассалитета на веки вечные! И мятежникам ничто не могло помочь — ни засады, ни наемники, ни личная доблесть. Лишь один единственный раз удача попыталась улыбнуться баронам… это когда они с помощью наемных магов рискнули бросить вызов разъяренному королю, собравшись на обширной равнине в самом центре провинции. И пока Эдмир отбивал непрерывные атаки, щедро используя собственную магию, ему в спину ударило отчаявшееся воинство баронов. И все бы у них получилось — вряд ли Эд смог сражаться сразу на несколько фронтов — но баронов перехватил пришедший на помощь королю князь Ассариш-То-Риг. Тот, над которым ехидно посмеивалось высшее общество в Меайре, на все лады муссируя самозваный титул сына бывшего степного разбойника. Впрочем, насмешки были ОЧЕНЬ осторожными и за глаза — кем бы ни являлся по рождению смуглый и черноволосый степняк, с глазами, пронзительными словно у хищной птицы, но князь Киммар был слишком могущественен, чтобы безбоязненно насмехаться над ним и над его народом, осевшим на восточных границах Хилдона. Бывшие кочевники были грубы и подчас необразованны. Но одного у них было не отнять — их воистину запредельной гордости и ярости, с которой они бросались на врагов. Для молодого королевства это племя оказалось великолепным приобретением. А уж Киммар, выросший не у степного костра, и вовсе не походил на вонючего кочевника, за исключением узкоглазого лица.
Он ударил в спины уже празднующим победу баронам.
Стремительно, молча и неудержимо. Легкая конница княжеской дружины буквально смела ничего неожидавших врагов. Тонконогие, поджарые степные скакуны, выдрессированные по специальной методике, сами по себе являлись грозным оружием, кусаясь и лягаясь на все перед собой и под собой. А тяжелые, чуть изогнутые акинаки всадников разваливали самые лучшие пластинчатые доспехи словно капусту, сразу прорубаясь до костей. И пока взбешенный Эдмир громил наемные отряды, загнав их в холмы, Ассариш-То-Риг подчистую вырезал дезориентированные дружины баронов, продемонстрировав им, чем истинные степняки отличаются от оседлых воинов. Король не успел закончить со своими противниками, а князь Киммар уже устраивал лагерь неподалеку от поля, заваленного трупами мятежников, собираясь всласть порыться в трофеях.

— …Рад вас приветствовать, ваше величество, — поклонился князь Ассариш-То-Риг, первым встречая короля у палатки совета. Эдмир благосклонно кивнул — степняк ему нравился. Это был настоящий воин и настоящий мужчина, хотя и чистокровный человек. Молодой, дерзкий, амбициозный, но способный на личную преданность и знакомый с правилами чести.
— И я рад вас видеть, князь, — тем самым король дал всем понять, что признает данный титул за молодым степняком. Во всяком случае — это было самым малым, чем Эд мог отблагодарить этого красивого парня, волей судьбы ставшего во главе воинственного клана. Насколько Эдмиру было известно, бывшие кочевники являлись едва ли не единственным народом, у кого женщины обладали равными правами с мужчинами. Например, власть в княжестве должна была унаследовать старшая сестра Киммара, леди Каллизу Ассариш-То-Риг. Король помнил прекрасную воительницу, в свое время произведшую фурор при дворе. Вот только Каллиза совершенно неожиданно погибла во время охоты. Говорят, что она спасала младшего брата. Во всяком случае, бывший княжич унаследовал всю полноту власти после смерти сестры и отца. Кажется, Каллиза была очень дружна с Эстель…
Окинув одобрительным взглядом высокую и мощную фигуру степняка, Эдмир прошел в шатер, где его ждали командиры отрядов. Киммар молча последовал за своим повелителем. В свое время еще король Сорондо заключил мирный договор со Степными волками, которые в обмен на приличный кусок плодородной равнины обязались верой и правдой служить Келлиадирам, дав клятву прийти на помощь при любом намеке на опасность. И вот эта клятва выполнена. Эдмир не звал бывших степняков в поход, но те пришли сами. И тем самым спасли короля.
✴️✴️✴️
Совет продолжался недолго. Ни король, ни его военачальники не любили переливать из пустого в порожнее. Дело должно быть сделано и точка!
Главным на повестке дня был вопрос размещенных гарнизонов. Король не мог оставлять большие отряды на захваченных землях, тем самым ослабляя свое войско. И в полуразрушенных крепостях и фортах оставались лишь выслужившие свое ветераны, слишком малочисленные, чтобы удержать эту землю с озлобленным, проигравшим населением. Пока еще из Центральных провинций королевства придут лояльные к Келлиадирам поселенцы…
Решение неожиданно предложил Ассариш-То-Риг. Князь обязался охранять и защищать эти земли, пока новые хозяева твердо не встанут на ноги. Затем прибежали оруженосцы с известием, что замок наконец-то пал. Его владелец захвачен живым, и он молит короля о пощаде. Эдмир едва сдержался — только год назад местный лорд оказался замешан в прежнем мятеже. Тогда его пощадили, казнив лишь основных заговорщиков. Теперь же Эд не собирался повторять прежней ошибки.
Вдруг накатило.
✴️✴️✴️
Эльфийские леса горели вот уже целую неделю.
То затихая, то вновь вспыхивая неудержимым лесным палом, что не могли остановить усилия всех светлоэльфийских магов.
Он, закаменевший в своей ненависти, во главе войск следовал по пятам разожженного им пожара…
…Несмотря на численное преимущество дроу эльфы сражались отчаянно, ведь на кону стояло само их существование. И, тем не менее, проигрывали, откатываясь в сторону Великого хребта и своих малочисленных горных крепостей…
И вот теперь он, Эдмир, стоял у стен одной из немногих уцелевших в бойне горных твердынь эльфов. А по узкой и очень крутой тропе от ворот крепости осторожно спускался вымазанный в саже эльф.
Дошагав до него, эльф молча опустился на колени. Вблизи было видно, что он еще крайне молод и невероятно вымотан как физически, так и морально. Неприкрытые шлемом, коротко обрезанные в знак траура золотистые некогда волосы слиплись и потемнели от крови и пота. Лицо с тонкими чертами словно присыпало серой пылью, карие глаза ввалились. Но на лице не было страха. Только бесконечная усталость.
— Я Эрданэлл, — недрогнувшим голосом произнес эльф, поднимая на Эдмира обреченные глаза. — Последний из королевской семьи… Я молю о пощаде для остатков своего народа. Там, в крепости, только женщины и дети… Мужчин почти нет… Нам не удержать стен, пойди вы на штурм. Я знаю, что вы ненавидите мою семью. Есть за что… Но прошу вас пощадить невиновных. Возьмите мою жизнь! Ведь я той же крови, что и те, кто замыслил предательство. Но пощадите мой народ!.. — в голосе последнего принца эльфов зазвучало отчаяние. — Они ни в чем не виноваты!
✴️✴️✴️
Видения исчезли так же стремительно, как и появились. Эдмир не успел даже испугаться. Лишь сморгнул… смахнул ресницами тонкий, измученный лик отчаявшегося эльфа.
Ну, вот!
Опять!
Командиры, занятые обсуждением тактики наступления, не заметили легкой заминки короля. А Эдмир, уже привыкший к подобным видениям, успел взять себя в руки. Хорошо, что Итарон в свое время объяснил племяннику, что это связано с его прошлыми воплощениями, а то так и с ума сойти недолго.
— Барона и его семью казнить, — слова жестокого, но необходимого приказа слетели с губ короля легко и свободно. Год назад Эдмир уже проявил милосердие, и к чему оно привело?
— Все свободны, — произнес его величество, грузно откидываясь на спинку походного стула. — Князь Ассариш-То-Риг, останьтесь.
— Помоги мне защитить эту землю, Киммар, — произнес король, когда остальные покинули шатер. — Помоги защитить и проси все, что пожелаешь.
— О, я могу пожелать многое, — в неожиданной улыбке сверкнул белоснежными зубами бывший кочевник. — Но дашь ли ты мне это, король?
— А ты рискни попросить, — в ответной и весьма хищной улыбке показал свои зубы Эдмир. Князь весело рассмеялся, возбужденно блестя яркими белками очень темных глаз.
— Дай мне в жены прекрасную леди Эстель, — произнес он серьезно, едва ли не моляще. — Я увидел ее еще ребенком и навсегда потерял покой. Я стал мужчиной, а покой не вернулся. Я брал многих женщин и мужчин на ложе, но покоя не нашел. Мне нужна лишь роза Келлиадиров. Ради нее я строил свою столицу, возводил высокий дворец, наполнял его сокровищами караванных путей. Ради нее я буду хранить эту землю и прикрывать твою спину. Отдай мне Эстель в жены!
Вошедший в этот миг в шатер оруженосец склонился перед королем.
— Ваше величество, — почтительно произнес он. — Вас вызывает Верховный маг.
— Сейчас буду, — мельком взглянул на мальчишку король. И снова посмотрел на князя. — Ты просишь очень многого.
— Я знаю, — с упрямой улыбкой склонил голову Киммар. — Дикий кочевник не пара леди королевских кровей.
— Не кокетничай, — оборвал его Эдмир. — Твой народ давно уже не сборище дикарей. А за твою помощь я тебе многое должен. Но если тебе так нравится Эстель, то попробуй добиться ее сам. Во всяком случае, я не буду вам мешать. Моя тетушка удивительная женщина…
— Я знаю! — Вновь пылко перебил короля князь. Но Эдмир лишь рыкнул, недовольный таким вмешательством. И продолжил:
— Я бы мог приказать, и она бы послушалась. Долг перед кланом в крови любого Келлиадира. Но я желаю счастья вам обоим. А счастья по принуждению не бывает! Попытайся добиться ее сам, и тогда вы оба будете счастливы.
Ассариш-То-Риг долго молчал. Сам Эдмир его не торопил, рассматривая карту восточных провинций. Это решение Киммар должен был принять один.
— Хорошо, — с заметным усилием ответил, наконец, князь. — Я буду говорить с леди сам. Но дай слово, что не помешаешь нам. А когда я завоюю свою леди, не выскажешься против нашего союза! И тогда Степные волки всегда будут преданы королевскому дому Келлиадиров!
— Я даю такое слово, — просто отозвался Эдмир. С некоторых пор он не переносил принуждения в личных делах, сам обжегшийся на этом.

Известия, что сообщил ему Итарон, ввели Эдмира в ступор.
А потом начался ад…
В мгновение ока весь лагерь оказался поставлен на ноги всего лишь несколькими приказами короля. Лорду Ламителу с трудом удалось достучаться до племянника.
— Куда ты сейчас помчишься?! — С яростной тоской бросил Верховный маг в лицо беснующемуся королю. — Ну, куда?! Я не меньше тебя переживаю за Рэниари! Не забывай, что вы — единственное, что у меня осталось от моей семьи. Лаурэ погибла. Эстель тяжело ранена. Даже магия не в силах немедленно залечить ее раны, нанесенные отравленным оружием. А мы так и не узнали, КТО напал на твоего мужа! Эти твари… они все покончили с собой! Ни одного не смогли захватить живым. Так что некуда пока мчаться! Дай мне сначала найти похитителя. А сам займись мятежниками.
— Да плевать мне на них! — Продолжал бушевать невменяемый Эдмир, не в силах успокоиться. — Пропади все пропадом!..
— Мальчишка!.. — не сдержался Итарон. — Если ты профукаешь королевство… позволишь ему развалиться в мятежах и войнах, то куда ты привезешь своего мужа? В родовую крепость?! Долго ли она протянет, когда на Искру будут охотиться все власть предержащие?!!!! Твоя единственная надежда на личное счастье — сильное государство, где Рэниари сможет спокойно жить, не боясь за свою свободу.
— Ты прав… — произнес внезапно успокоившийся Эдмир: старый маг даже поежился — настолько резким оказался переход от ярости к ледяному спокойствию.
✴️✴️✴️
Ветер завывал на стенах Орлиного гнезда вместе с откатывающимися вниз врагами.
Очередная атака отбита…
Третий день осады.
Третий день бешеных, непрекращающихся штурмов. Слава богам, людей, приехавших на свадьбу с минимумом вооружения, удалось обеспечить всем необходимым благодаря запасам крепости. И слава богам, что все они были воинами не из худших. И проклятие им же — из-за магической блокады невозможно было послать призыв о помощи в союзные замки. Нет, весть о нападение на Верховного лорда Лиссаэроу разнеслась по окрестностям довольно быстро. Но много ли смогут сделать подошедшие к огромному вражескому стану малые дружины вассальных лордов?! Только сегодня в полдень на Первой стене в голос плакал старый горец-лорд, глядя, как с гиканьем и хохотом рассаживают на кольях его верных соратников, прорвавшихся ему на помощь сквозь блокаду. К сожалению, в Орлином гнезде не знали о подмоге и промедлили. А вот враги не дремали, мигом смяв немногочисленных сторонников покойного князь-герцога Лиссаэроу.
Айрэ, осторожно неся перед собой корзину, наполненную горячим, только что из печи хлебом, пробирался по внешней стене крепости, опасливо поглядывая вниз через зубцы и переступая через вытянутые ноги усталых защитников. Люди попадали там же, где и стояли — настолько велика была их усталость. Враги могли меняться, атакуя то силами наемников, то силами клана Ассиарэу. Но жителям и гостям крепости такая смена была недоступна. Айрэ не знал, как… каким образом Лоран сумел организовать настолько качественный отпор, но пока защитникам крепости удавалось отстаивать свои позиции, несмотря на все увеличивающийся поток раненых. А вот на плечи Айрэ и руководимых им слуг легла основная тяжесть по перевязке раненых, их кормлению, уборке разрушенного и заготовке припасов. Юноша с ног сбился, пытаясь наладить в незнакомой крепости нормальное питание и снабжение. Хорошо хоть, домоправители у покойного мужа оказались толковыми — могли подсказать и помочь.
Вот сейчас удалось испечь хлеб, выделив из неприкосновенных запасов толику каменного угля для розжига печей. И Айрэ пришлось лично взять в руки корзину, вместо того, чтобы осуществлять общее руководство, так как большая часть слуг оказалась занята на пожаре в одной из башен замка — враги применили какую-то горючую пакость. Не воинов же посылать заливать огонь. Им еще новый штурм предстоит — вон, уже наемники подтягиваются.
Идущего по стене Лорана, Ай заметил еще издали. Но не прекратил раздачу хлеба. Алая накидки младшего князь-герцога не оставляла юноше шанса остаться неузнанным. Традиции требовали носить ее во время осады, чтобы враги издалека видели, КТО идет по стене осажденной твердыни. С одной стороны это оберегало Айрэ от случайной стрелы, а с другой — каждый враг считал своим долгом захватить его в плен. И Вэон ничего не мог поделать с очередной идиотской традицией горцев… не мог приказать любимому уйти со стены в случае штурма.
— Надо поговорить, — вместе с Лораном к Айрэ подошел и лорд Роззиз. Ли-Са-Рэ выглядел очень постаревшим. — Государь, вам следует узнать новости первым…
Передав корзинку с остатками хлеба уважительно поклонившемуся слуге, Ай устало размял плечи и повел всех в сторону ближайшей башни. Там, в какой-то совершенно пустой комнате они и уселись втроем на пол за неимением вынесенных прочь скамеек.
— Думаю, мне следует начать с сообщения, что ваш будущий союз более не обсуждается, — начал старейшина. — Вы оба слишком хорошо проявили себя во время этой осады. И лорды Лиссаэроу согласны, чтобы герцог Вэон стал следующим князь-герцогом Приграничья, женившись на лорде Айрэ.
Юноша едва удержал в себе так и рвущуюся наружу радостную улыбку. Наверное, ему помогла усталость, настолько его лицо сделалось малоподвижным. В глазах Вэона тоже ничего не мелькнуло, лишь губы на миг сжались в тонкую линию. Но Айрэ знал, что любимый в глубине души ликует наравне с ним.
— Вот только вам двоим необходимо заключить немедленный брак, — продолжал старейшина. — И использовать кокон. А это уже чревато. В случае захвата замка лорда Айрэ тут же казнят, как будущего отца ненужного Ассиарэу наследника. Сейчас же его защищает статус вдовца и родича хилдонского короля. Завидная добыча для того, кто займет место погибшего Тирзана. Именно потому лорд Айрэ и носит свою алую накидку, показывая всем, что чист и свободен. Но как только цвет накидки сменится на белый…
— НЕТ! — Сразу и решительно отозвался Вэон. — Я отказываюсь! ОН будет жить!
— Я согласен, — тихий голос юноши перебил весь запал Лорана. — Или ты думаешь, что я смогу лечь в постель с тем, кто убьет тебя? — Айрэ поднял на возлюбленного безмятежные глаза. — Да мне проще горло себе перерезать или кинуться со стены вниз. Я лучше буду с тобой до конца. Я согласен.
— Но… — начал было Лоран. Но его перебил старейшина.
— Соглашайся, — произнес он, напряженно глядя на Вэона. — Я сделал все, чтобы дать клану сильного вождя. Дать независимого лорда! Если бы я мог сам надеть корону властителя, я бы сделал это не колеблясь! Но слишком многие не согласятся с моим правлением. А отдавать корону кому-то из наших горцев… Ни один из тех, кто метит на место моего покойного племянника, не достоин титула князь-герцога. А потому я специально подвел всех к мысли, что именно чужак будет лучшим выбором. И эта проклятая осада вольно или невольно мне помогла. А лорд Айрэ… за эти дни он тоже сумел завоевать уважение своим спокойным мужеством и умелым руководством. Все в крепости сумели оценить, насколько он хорош как младший супруг. И, поверьте, как только осада закончится, тут же начнется драка за место в его постели. Вы этого хотите? Но тогда вас, лорд Вэон, никто не подпустит к красивому вдовцу. И мое влияние не поможет. Вашего возлюбленного просто разыграют на поединке, предварительно выставив из замка всех чужаков… или отравив, если будете возмущаться. А если Орлиное гнездо все-таки захватят братья Тирзана… а к этому все идет — если нам не удается пробить магический барьер и позвать Хилдон на помощь… то будет еще хуже.
— Лоран… — Айрэ поднял на любимого совершенно больные глаза. — Прошу, соглашайся. Вместе до смерти.
— Вместе до смерти… — эхом, словно завороженный отозвался Лоран, неотрывно глядя на возлюбленного.
Их свадьба была торопливой и скомканной. И такой короткой… Не сравнить с той пышной церемонией, что гремела в этих стенах еще три дня назад.
Айрэ наспех искупали и облачили в простую, чистую тунику, наподобие той, что носили младшие супруги в здешних горах. Его первый муж погиб так недавно, что юноша не имел права на нарядные вещи. Исключением стала широкая накидка из плотного, белоснежного шелка, густо расшитого золотом и солнечными камнями — знак супружества.
Ай заметно нервничал, стоя в главном зале крепости рука об руку с Лораном, в то время как на стенах разъяренные защитники Орлиного гнезда отбивали очередной штурм. А здесь, в зале, в присутствии немногочисленных свидетелей Ли-Са-Рэ перед богами и людьми объявлял их супругами, вручая Вэону корону княжества.
Так просто и обыденно…
И так трагично.
Айрэ даже толком не запомнил всю церемонию, неотрывно глядя в лицо своего теперь уже мужа. Думал ли он, что судьба подарит ему право назвать Лорана супругом? Их брак был невозможен и нереален. И Айрэ благодарил богов лишь за то, что невозможное свершилось. И какая разница, если им обоим предстоит короткий жизненный путь. Главное, они теперь вместе…
Под громкие и одобрительные выкрики свидетелей Лоран решительно подхватил свое сокровище на руки и понес в сторону ближайшей комнаты, стараниями слуг превращенной в спальню. Прах прежнего князь-герцога уже развеялся над вечным ледником, но его комнаты стояли пустые и закрытые — туда никто не войдет еще как минимум год, чтобы не потревожить духа погибшего. А остальные спальни оказались заняты многочисленными гостями и ранеными. Так что новобрачным пришлось довольствоваться одной из малых гостиных, украшенных к их брачной ночи… вернее дню, так как на дворе время едва перевалило к обеду.
Единственное, что Лоран потребовал безоговорочно — это чтобы никто не совался к ним и не требовал окровавленной простыни. Но что лорд Роззиз лишь покивал головой, соглашаясь, что сейчас не время придерживаться ВСЕХ обычаев. Главное — активировать кокон. А это сможет подтвердить любой маг.
Закрыв за собой двери «спальни», Лоран осторожно опустил напряженное тело любимого на прохладные простыни огромной кровати, явно принесенной сюда откуда-то извне — настолько это резное чудовище не сочеталось с выдержанной обстановкой комнаты. Младший муж даже не вздрогнул, глядя на новоявленного князь-герцога из-под длинных стрелок ресниц. Ну, надо же! Они был друг с другом неоднократно, а теперь оба испытывали смущение, свойственное любым новобрачным.
Супруг!..
Не удержавшись, Лоран наклонился и нежно… так глубоко и жарко!.. поцеловал своего мальчика, гладя руками широкие плечи любимого — и когда успел вытянуться?! Вроде недавно был совсем юным и нескладным подростком…
Айрэ смущенно улыбнулся, даже не скрывая своего желания. И плевать ему было в этот миг, что за стеной идет бой. Главное, он наконец-то может законно отдаться своему избраннику, принять в себя его семя и кокон с ИХ общим ребенком.
Торопливо раздевшись, Лоран открыл шкатулку, что стояла на столике рядом с постелью. И достал золотистый, чуть пульсирующий шарик, тут же повернувшись к тоже успевшему раздеться мужу.
— Люблю тебя, малыш, — серьезно произнес Вэон. — И благодарен судьбе за все.
— Я тоже… — почему-то отчаянно смущаясь, прошептал Айрэ, ложась на спину и призывно сгибая колени. Его уже разработанная и смазанная дырочка заблестела в солнечном луче, тут же воспламеняя Лорана неистовой страстью. Старший князь-герцог тяжело задышал, узрев открывшийся перед ним вид, и сжал в руке кокон, активируя его.
— С ума я с тобой сойду!.. — простонал он, погружая тут же выскользнувший из пальцев теплый шарик внутрь Айрэ. Юноша дернул бедрами, еще шире разводя их в стороны. Его член стоял в полной боевой готовности, чуть покачиваясь над безволосым пахом.
— Да возьми же ты меня, наконец!.. — с тягучим стоном выдохнул он. — Сил моих больше нет — терпеть эту пытку… Хочу тебя немедленно!
И Вэон взял. Да так взял, что гибкое тело в его руках со стоном выгнулось, принимая в себя немалую плоть мужчины… а потом обоим стало не до разговоров и не до клятв. Зачем они, если и так известно, что будут вместе до смерти… что принадлежат друг другу безвозвратно и неотторжимо!
Вэон подхватил ноги Айрэ под коленями и закинул их себе на плечи, сразу же начиная яростно работать бедрами — с проклятой осадой было не до прелюдий и долгих ласк. Оба должны быть на стенах, особенно он, чтобы руководить обороной. Все будет потом, если они выиграют… КОГДА они выиграют!
Айрэ податливо гнулся под мужем, содрогаясь от его толчков. Сам подставлялся, призывно сжимая ноги на его широких плечах. Насаживался на твердый член князь-герцога. Боги, как это было не похоже на его брачную ночь три дня назад! Больно не было… был лишь бесконечный восторг принадлежности любимому человеку, что заполнял его собой до предела, заставляя гореть и плавиться в сильных руках! Это было так приятно… так естественно… так просто принимать его. И пусть в этой близости почти не было ласк, одно лишь яростное движение навстречу друг другу, но Айрэ верил, что все это у них еще будет впереди.
Надо лишь выжить.
Приподнявшись на руках, Вэон потянулся губами к раскрасневшемуся лицу мужа, принимаясь целоваться. Его руки то сминали напряженные бедра Айрэ, то принимались сильно разминать его спину. А потом одна ладонь легла на затылок юноша, не позволяя разорвать поцелуй. В то время как другая протиснулась меж их вспотевших тел, принимаясь в такт толчкам жестко ласкать стоявший колом член юноши, заставив младшего жарко застонать в сминающие его рот губы Лорана и дернуться навстречу, еще больше насаживаясь на достоинство старшего мужа.
Не выдержав, Лоран первым излился, содрогаясь от наполнившего его жара, что щедро изливался в тело бьющегося под ним мальчика.
…Зная, что их неистовая близость порождает новую жизнь, ради которой стоит выжить во всех передрягах.
Ведь судьба не может быть настолько жестока — дать, чтобы потом отобрать столь бесценный дар!
Они должны выжить, чтобы увидеть, как откроются глаза их ребенка.
Услышать его первые слова…
Протяжный крик страсти разорвал тишину обширной комнаты, знаменуя начало новой вехи. Тонкое тело юноши яростно выгнулось под более массивным телом мужчины, обхватывая длинными ногами его крепкие ягодицы… подгоняя… благословляя… направляя…
Через час оба новых властителя Лиссаэроу, как и положено супругам, стояли на внешней стене крепости. И белоснежная накидка Айрэ вспыхивала золотом в лучах неяркого солнца. А Лоран отбивал щитом стрелу, нацеленную в самое сердце его теперь уже законного мужа.
Вместе до смерти..
✴️✴️✴️
Голова очередного незадачливого Призрака с глухим стуком скатилась с плеч теперь уже трупа.
Отпихнув ногой в нарядном сапоге упавшее тело, Анэрас II хищно развернулся к растрепанной и заплаканной молочной сестре.
— …Как?! КАК!.. Как это могло случиться?! — Заорал в неконтролируемом бешенстве король Мисирана. — Ты уверяла, что у тебя все схвачено!
Шмыгая некрасиво распухшим носом, всесильная графиня дио Гарт заломила прекрасные руки, стыдясь посмотреть на молочного брата и любовника.
— Не знаю, Анэ!.. — пролепетала она, борясь с желанием броситься к любимому… обнять… утешить… — Я ничего не знаю, кроме того, что мальчишку загоняли в заранее приготовленный телепорт!.. Его специально установили ночью в воде, едва стало известно о пикнике… Специально, чтобы ни одна бродячая сволочь из придворных не влезла куда не надо! Но он не дошел до нашей ловушки …кто-то положил рамку еще одного телепорта на полдороги к нашему!
— КТО-ТО?! — Анэрас отбросил зазвеневший меч и вцепился в горло захрипевшей женщины, борясь с желанием свернуть ей шею. — КТО-ТО?!
Но Эрлесса преданно и виновато смотрела в побелевшие глаза любимого человека, даже не стремясь защититься от его гнева.
— Судя по всему… это… Фейринель… — произнесла она, с трудом проталкивая воздух сквозь пережатое горло.
Пальцы короля нехотя разжались на горле любовницы. И Анэрас отошел к столу, тяжело дыша от накатывающей на него волнами ярости.
— Ты рисковала, Эрли… лично принеся мне эту новость, — глухо произнес король, опираясь на край стола и склоняя голову. — Я не люблю проигрывать…
— Ты не проиграешь! Никогда не проиграешь, милый! — Нежные руки любовницы обняли его за талию. И жаркая плоть женщины прижалась со спины. — Послушай… все, что ни делается — к лучшему! Клянусь, я выясню, кто забрал твоего мужа… И тогда!.. Эдмир оказался слишком силен магически — он раскатал баронов, играючи!.. пусть сцепится с новым противником. Пусть обессилит себя и армию. А мы тем временем захватим столицу и сына Рэниари. Он сам к нам прибежит, едва его ребенок очутится в наших руках. И тогда ты сможешь диктовать условия…
— Да… это выход, — пробормотал король, распрямляясь. — Но если и в этот раз ты меня подведешь… пеняй на себя!
✴️✴️✴️
Миг перехода Рэниари почти не уловил.
Вот только сейчас он отступал под ударами неизвестных противников, а сейчас вдруг очутился в незнакомой, совершенно круглой комнате, выложенной диким камнем!
Голова все еще кружилась от перехода, из носа капало… кажется кровь… левая рука висела плетью. Но в правой все еще был верный нож, подаренной некогда Баррэтом.
Глубоко вздохнув, Рэниари огляделся, тут же натыкаясь на торжествующую улыбку Эккуара Фейринеля. Высокий, смуглый и мускулистый князь, стоя у дальней стены, жадно рассматривал коронованного пленника. Роскошные темно-русые волосы южного лорда были забраны в высокий хвост, светло-карие глаза искрились неподдельной радостью. Рядом, словно тетива от лука, напрягся полузнакомый маг… тот самый, что походил на хищную птицу… с носом, загнутым как клюв. Темно-каштановые волосы и светло-голубые глаза волшебника словно вылиняли… на всем облике лежала печать усталости.
Так… кажется, за аркой прохода толпятся солдаты…
— Мне давно следовало взять все под личный контроль, — выдохнул Фейринель, рассматривая Рэни словно величайшую драгоценность. — Не следовало пускать все на самотек. Но тогда приходит на ум — а зачем же мне ты, Сарол Эзд Ралод?!
Поименованный маг лишь виновато склонил голову.
Сам Рэниари молчал. А какой смысл возмущаться? Если уж глава независимого государства похищает повелителя соседней страны, то бесполезно взывать к его чувству справедливости. На такое идут, все обдумав — слишком уж предсказуемы последствия!
— Я не буду читать вам лекции о том, что было и что будет, — с легкой хрипотцой отозвался Рэниари, настороженно рассматривая комнату: по периферии стояло еще несколько мужчин, судя по одежде — магов. — Спрошу лишь одно… Вы, лорд Эккуар, все ли хорошо обдумали?
— А я тебе отвечу, что да, — тут же безмятежно отозвался Фейринел, переводя взгляд почти золотых глаз на своего пленника. — Ты хоть в курсе, что напали на тебя мисиранцы? И все решат, что ты ИХ пленник. Нам стоило больших трудов все рассчитать так, чтобы перехватить тебя под носом у Анэраса. Зато теперь никто не сможет узнать, в чьих ты руках, моя драгоценная Искра!
— Понятно… — с кривоватой улыбкой отозвался Рэнирари, переводя дыхание. Дальнейшую свою судьбу он просчитал на раз. — Теперь ясно, зачем ты приезжал в Цитадель. А я то все гадал, отчего вдруг самовластный князь решил предложить семейный союз бастарду графа…
— Ты лишь отчасти прав, — все так же безмятежно согласился Фейринель. — Но многого, к сожалению, не знаешь. Одно я могу тебе сказать точно — теперь ты принадлежишь мне. И душой и телом. Никто и никогда не найдет тебя в Фейринеле! И если вначале я собирался предложить тебе равный брак и сделать отцом своих наследников… то теперь ты станешь всего лишь моим наложником — не нужно, чтобы все на континенте узнали, где тебя прячут. А детей ты мне и так родишь… никуда не денешься. Так что, милый, советую не сопротивляться. Ножик то брось! Порежешься еще.
— Пошел ты ******** и в ***********! — С нежной улыбкой ответил Рэни. Его уже несло на волне совершенно неконтролируемой ярости. Как раз, когда любое море по колено. И на все плевать, в том числе и на собственную жизнь. Становиться чьей-то подстилкой он не собирался. — Попробуй, возьми!
— Возьму, милый, возьму… даже не сомневайся! — С маньячной улыбкой ответил Фейринель, принимая вызов.
Привычный кинжал согревал ладонь словно привет из далекого дома. А в душе пузырилось ненормальное… совершенно пьяное бешенство! Как же вы меня все достали, думал Рэни, уклоняясь от клинка князя. Прямо медом вам намазано! Силу Искры подавай!.. А не пойти ли вам скопом… далеко и надолго!
Сил после предыдущего, весьма изматывающего боя оставалось немного, но молодой король плевать хотел с высокой башни на дрожащие от слабости руки — возможности броситься на нож у него никто не отнимал! Это южный князюшко может осторожничать, чтобы не поранить ценного пленника, а Рэниари ничего не сдерживает.
Ярость смыла накатившую слабость, даря Искре безбашенное сумасшествие. Он сходил с ума и знал это… и приветствовал накатившее вдруг безумие, не желая становиться беспомощной жертвой. И танцевал с ножом в руках, смеясь и ускользая… и тоже сводя князя с ума невозможностью прикоснуться к прекрасному пленнику!

Фейринел выматерился вполголоса, завороженный солнечным миражом, что танцевал перед ним, упорно не даваясь в руки.
Опасным миражем!
Эккуар сам не понял, как пропустил неуловимый выпад, но его камзол на груди невесомо распался на лоскутки под нежным касанием стремительного клинка.
Восторг, ярость и восхищение — вот, что владели могущественным князем в этой короткой схватке. Выбора не было… и Фейринел принялся отвечать на каждый выпад противника. Впервые князь пожалел, что не взял с собой длинный клинок, против которого кинжал мальчишки был бы бесполезной зубочисткой.
Метнувшись вперед, Эккуар выкинул руку с клинком вперед, пытаясь схватить короля за плечо и потянуть на себя. Но Рэниари ловко увернулся и отскочил в сторону, умудрившись отбить коварный выпад. Левая рука мальчишки висела плетью, видимо схватка с гвардейцами мисиранского короля не прошла даром. Но правой рукой король действовал так, что обзавидуешься!
И Фейринель в восхищении отступил. Всю свою жизнь он искал того, кто сможет встать с ним плечом к плечу против всего мира. И теперь видел перед собой воплощенную мечту.
Принадлежавшую другому…
Легкое движение головы, и охрана замерла подле стен, не смея нарушить безмолвный приказ князя. Эккуар желал лично скрутить строптивого пленника, без помощи солдат. Взять на нож драгоценную добычу… и ломать… ломать!.. пока Рэниари не признает его своим господином!
— Ты будешь МОЙ! — С диким восторгом выдохнул Эккуар, бросаясь наперерез Рэниари, что попытался обойти его по периметру башни. — Возьму тебя, как наши предки брали себе в бою супругов! Хочешь схватки — получишь ее!..
Князь сходил с ума и прекрасно осознавал это. У него стояло так, что было больно. И эта боль подстегивала его как можно быстрее завалить вожделенную добычу и трахнуть!
— Ну же!.. — едва ли не пропел он. — Иди ко мне, милый!.. Иди к своему хозяину!
Рэниари просто зарычал от бешенства, услышав подобное, и расплатился с князем великолепным ударом с бедра, единым взмахом распоров мужчине щеку и заставив Фейринеля окончательно озвереть от сопротивления жертвы.
Растянув губы в хищной улыбке, мужчина прекратил играть, хищно двинувшись на пригнувшегося к полу Рэниари. Их клинки столкнулись с протяжным звоном, выбив сноп искр и болезненно завибрировав. И Рэни неловко отлетел в сторону — он совсем забыл, что всегда брал не силой, а ловкостью!
— ДААА, детка! — Оскал князя мог напугать кого угодно, только не Рэниари. Встряхнув головой с перекособоченной, некогда изысканной прической младший король пошел по кругу, ступая легко и осторожно. Эккуар, стоя на месте, следил за ним одними глазами, восторженно улыбаясь. Вот это была жизнь! Взять будущего спутника жизни на нож… сразу показать, кто в семье главный!
— Не дамся! — Непримиримо выдохнул Рэниари, бросаясь под выпад князя.
Фейринель лишь в последний миг успел отдернуть лезвие. И вместо сердца распорол лишь камзол с рубашкой… и нежную кожу под ней.
Игры кончились.
Тяжело дыша, Эккуар с трудом оторвал взгляд от быстро намокающего кровью камзола на груди юноши. И перевел взгляд на неземное лицо Искры. С таким лицом уходят из жизни, а не защищают ее.
Так вот что ты задумал, мальчик!
Покончить с собой моими руками…
Ну, нет! Я слишком долго добивался тебя, чтобы отказаться от приза в одном лишь шаге от победы. И я не дам тебе умереть. Ты мне слишком нужен.
— Взять его! — Приказал своим воинам Фейринель, опуская кинжал. — Только не навредите мальчишке.
Лицо Рэниари стало осмысленным. Кажется, он тоже понял, что его план не удался. И тут же рука Искры взлетела вверх, целя ножом уже в свою шею!
— Эзд, сделай что-нибудь! — Крикнул Фейринель, умудрившись с трудом выбить клинок из рук невменяемого мальчишки. Подоспевшим солдатам это мало помогло — король явно владел приемами корайры — древнего искусства борьбы без оружия. И взять его можно было только на болевой захват, закончившийся неизбежной травмой для бешеной Искры. Причем тяжелой травмой, подчас несовместимой с жизнью…
✴️✴️✴️
Проклятие! Он потерял форму, вынашивая Эрэндиса!
Пригнувшись, словно загнанный зверь, Рэниари стоял в круге врагов, отслеживая все их движения. И ведь прекрасно понимал, что его все равно скрутят, но сдаться превосходящему противнику было выше его сил!
Всегда есть надежда на случайную смерть…
Клинок больше не согревал руку неловкой тяжестью… а ведь раньше порхал подобно бабочке. Нет, надо был наплевать еще раньше на запреты Эда и тренироваться более усиленно…
— Государь!.. — закричал Эзд Ралод, делая руками какие-то пассы. Остальные маги сгрудились рядом с ним, что-то бубня речитативом. — Не могу… На нем какой-то амулет — невозможно наложить чары! Нужен физический контакт!
— Ну, так обеспечьте его! — Огрызнулся Фейринель, встревожено наблюдая за бешеной каруселью, устроенной его солдатам юным пленником. Надо же — а Искорка то оказалась с норовом! И это невероятно заводило разгоряченного схваткой владыку. Он хотел этого растрепанного, непримиримо сверкающего глазами мальчишку! Так хотел, что, казалось, сейчас штаны лопнут от напряжения в паху!
Выступающий из старой кладки камень подвернулся под ногу совершенно некстати…
Споткнувшись, Рэниари на миг сбился с отточенного ритма. И это позволило солдатам прорвать его оборону. Навалившись скопом, они повалили сопротивляющегося короля на плиты башни, пытаясь скрутить пленника. Но даже тогда Рэни сопротивлялся до последнего, убивая без раздумий. Это его пытались взять живым, а вот его ничего не сдерживало!
Кинувшийся в самую кучу малу Эзд Ралод умудрился прижать к лицу пленника тряпку, щедро смоченную сонным зельем. Но Рэниари запредельным усилием сумел-таки вывернуться и, разбросав навалившихся на него солдат, поднялся, сильно шатаясь — видимо все-таки глотнул магической гадости с тряпки…
Встревоженный Фейринель успел метнуться вперед, подхватывая пошатнувшегося, дезориентированного юношу. Рэни упрямо тряс головой, пытаясь избавиться от дурмана, и не обращал внимания на чужие руки, схватившие его за плечи. Подоспевший маг вновь сунул свою тряпку в лицо вяло отмахивающегося пленника. И Эккуар, осторожно придерживая, опустил юношу на плиты пола, пока маг что-то торопливо шептал, срывая с него какие-то амулеты.

…Чужие руки прижимали к лицу душную тряпку. Он пытался ее сбросить, но ее прижимали вновь и вновь… все сильнее и сильнее!
Чьи-то руки перехватили его тело, погасив слабое сопротивление — дурман все больше ослаблял молодого человека. Нет, он продолжал сопротивляться …бешено, неудержимо — как казалось ему самому. А на самом деле — слабое трепыхание жертвы не мешало похитителям связывать своего пленника.
Последнее, что четко помнил Рэниари — это сильные руки, поднявшие его вверх. И золотые глаза на смуглом лице, горевшие злым торжеством…

…Айрэ был в саду, на самой верхней террасе, когда в крепости началась… какофония… иначе и не скажешь.
Перегнувшись через ограждение, юноша увидел на нижней террасе дерущихся между собой горцев.
Бросившись в ближайшую башню, ничего не понимающий Айрэ столкнулся с выбегающими оттуда перепуганными слугами. Что… как… почему?! Никто, ничего не мог понять и объяснить. Штурм был отбит менее получаса назад, враги уползли в лагерь зализывать раны… и вот такое!
С непривычки Айрэ потерялся в круговороте внезапно вспыхнувшей схватки. Вокруг него орали, визжали и яростно дрались все со всеми! Враги хлынули из внутреннего садика, словно зерна проса из распоротого мешка. Слуга, бежавший впереди юноши, упал с перерезанным горлом. Самого Айрэ спасло замешательство противника. Отшвырнув труп челядинца, наемник явно не ожидал увидеть князь-герцога. И Айрэ удалось отпрянуть от второго выпада. Вот только третий явно бы окончился его смертью, если бы не Роззиз.
Перерубив длинным клинком врагу позвоночник, старейшина больно схватил Айрэ за руку и буквально потащил спотыкавшегося лорда прочь.
— Это Дирил!.. — на бегу крикнул Ли-Са-Рэ. — Он бежал из-под стражи… Похоже, у него в крепости были сторонники… Он разбросал маяки для магов Ассиарэу!
Все точно так и было, с какой-то неземной отрешенностью думал на бегу Айрэ. Видимо, это и задумывалось с самого начала. Весь расчет противника строился на том, что Дирила не выпустят из крепости… иначе бы зачем брату покойной супруги Жеориза сюда приходить? Ведь на него не распространялись правила поединка чести — предатель он и есть предатель. Шурин покойного князь-герцога вполне мог бежать после удавшегося покушения на родича, но он остался и дал себя захватить. Видно с самого начала собирался кого-то перетянуть на свою сторону и провернуть план с маяками.
За следующим поворотом они столкнулись с Лораном, который с непроницаемым выражением лица преспокойно выдернул меч из груди поверженного противника. Айрэ тут же кинулся к любимому, крепко обнимая за талию и вжимаясь лицом в плотную ткань мужниного камзола, вдыхая родной аромат, смешанный с резким запахом чужой крови. А Вэон посмотрел на старейшину поверх головы юноши, ласково поглаживая волосы супруга и невесомо целуя в макушку. И лишь Ли-Са-Рэ видел боль в глазах старшего князь-герцога.
— Мы проиграли… — одними губами прошептал Лоран, мягко отстраняя младшего. — Они везде. Нужно прорываться в казармы. Там еще будет шанс…
Но прорваться не удалось. Их узнали.
И планомерно гнали через весь замок, не давая пробиться к своим. Айрэ, абсолютно беспомощный в своей золотисто-белой накидке младшего лорда мог только не путаться под ногами у своих защитников, когда Лоран с Роззизом защищали его от нападавших со всех сторон врагов. Вот когда он проклял свое нежелание учиться бою на мечах. А ведь в свое время его отец Фаторан сумел клинком завоевать личное счастье и высокое положение в подлунном мире! А сын предпочел заниматься мирным хозяйством и цветочками…
Беспомощное… бесполезное создание!
И оставалось лишь вжиматься в стену, изо всех сил сдерживая внутреннюю дрожь, когда другие спасали его жизнь! Да тот же Рэниари мог постоять за себя с ножом в руках, а он, намного старше юного родича, и того не умеет!
…Как они очутились на самой вершине Главной башни, Айрэ так и не понял. Но над головой был лишь шатер навеса, да в узкие бойницах яростно врывался ледяной ветер с близкого ледника. Кажется, здесь тоже были враги… и, кажется, они испортили катапульту, стоявшую на площадке башни… во всяком случае, Лоран зарубил двух каких-то типов, стаскивавших к стене тела защитников крепости.
И лишь после этого Айрэ пришел в себя, вновь начав воспринимать действительность. Оказывается, он как будто выпал из мира, ощущая происходившее словно во сне. А вот теперь реальность резанула по восприятию молодого человека пронзительными красками, звуками, запахами дерьма и крови…
И пониманием неизбежности.
— Все! — С какой-то злой обреченностью выдохнул Роззиз, заклинивая дверь собственным мечом. Старик был изранен, но все еще держался на ногах. Из них троих лишь Айрэ не пострадал, потеряв где-то на пол дороге к башне свою нарядную накидку.
Лоран по-быстрому перевязал распоротую до кости левую руку и тут же обнял прижавшегося к нему супруга.
— Северная и Восточная башня еще держатся, — невнятно проговорил он, уткнувшись лицом в растрепанные волосы младшего. Айрэ лишь крепче прижался к любимому. На душе у него было удивительно тепло и совсем не страшно. Лишь ноткой горечи проскальзывало сожаление о так и не родившемся ребенке.
— Как и донжон с казармами, — горько отозвался Ли-Са-Рэ. — А толку-то… Надо было сразу скрутить головенку этой красивой мрази, а не дожидаться суда чести.
Но Айрэ уже не слушал старика.
Потянувшись к губам Лорана, юноша исступленно принялся их целовать. Вэон, не обращая внимания на тактично отвернувшегося от них старейшину, отвечал.
— Вместе до смерти… — оторвавшись от любимого, решительно произнес Айрэ, обнимая мужа за шею. — Я приму от тебя дар легкой смерти.
Лучше уж клинок Лорана, чем надругательства, пытки и все равно неизбежная смерть от торжествующих врагов.
— Я дарую ее тебе, возлюбленный мой… — так же шепотом ответил Вэон и медленно потянул из ножен окровавленный меч.

…Черный кот с несуразными, не складывающимися крыльями с трудом протиснулся внутрь старой башни, что угрюмо торчала посреди леса, довольно далеко от столицы. Остаток древних оборонительных сооружений, она не нужна была даже местным разбойникам.
Раздраженно мявкнув, Черныш дернулся, освобождая застрявший в трухлявой раме коготь на сгибе правого крыла и неожиданно ввалился внутрь башни.
Угроза разбить чувствительный нос о плиты далекого пола заставила кота отчаянно замахать крыльями… и взлететь!
Впервые в жизни магическое недоразумение пьяного мага сумело подняться в воздух, а не только планировать, растопырив неловкие культяпки.
Восторженно вопя во весь голос, Черныш заложил лихой вираж, с непривычки едва не влетев в стену. И приземлился, растопырив лапы, на камни пола. Как раз рядом с искрящимися золотым огнем длинными прядями. Запах пропавшего хозяина ударил по чувствительному носу маго-кота, и он жалобно замяукал, зовя Теплого и Ласкового. Того, кто когда-то спас и накормил. Кто всегда дарил ласку и защиту. И кого пришла пора защищать подросшему зверенышу.
Осторожно потрогав лапкой шелковистую прядь, Черныш решительно схватил в пасть один из локонов и вновь взлетел к далекому окну, протискиваясь наружу.
Кое-кому здорово не поздоровится… дайте только найти виновника. Того, кто причинил вред обожаемому хозяину!