Глава 9

Спрятанный среди скал мелкий заливчик был таким уютным… таким спокойным. На разноцветную гальку игриво набегали прозрачные волны. Кое-где в галечный пляж вклинивались полосы крупно-зернистого песка. На взгорке росли сосны.
Остро пахло солнцем и солью.
Крупный черный кот сидел у самой кромки прибоя и заворожено щурился на яркие блики на водной ряби. Рядом, прижатая камешком, трепыхалась на теплом ветру золотая прядь волос. Обмусляканая, но выполосканная в океане, она сейчас сушилась, пока чернуля соображал, чем же перекусить на пустынном берегу. Долгий путь маго-кота был окончен. Несколько дней он отчаянно махал крыльями, стремясь туда, куда звало его сердце. Черныш даже сам не понимал, что в полете использовал точечные проколы, похожие на маленькие порталы в воздухе. Ему это было безразлично — котишка мыслил образами, а не понятиями. И главным для него был результат. А его результат лежал неподалеку. Всего-то на той стороне залива, возвышаясь грозными серыми башнями могучей крепости. И хотя любимый хозяин находился где-то за спиной, маленький кот отдавал себе отчет, что самостоятельно ему Рэниари не спасти.
Вот только, чтобы добраться до подмоги, нужно было подкрепиться — есть хотелось просто зверски. Кажется, раньше, рядом с Хозяином Черныш так не голодал. Сейчас же он готов был сожрать с потрохами первого встречного!
Черныш не знал, что был магическим животным, и для нормальной жизнедеятельности ему требовалась не только земная еда. Раньше Рэниари неосознанно питал его силой Искры. Теперь же магической подпитки не было. И котенок пытался восполнить ее обычной едой, воруя ее где только можно.
Придушенно взмякнув, Черныш поднялся в воздух, зацепив когтем драгоценную прядь Хозяина. Он хорошо чувствовал старшего супруга Рэниари. Но, в том-то и дело, что маго-кот не воспринимал Эдмира хозяйским продолжением, чувствуя какое-то несоответствие. Хозяин не полностью впустил мужа в сердце. А значит, нужно было искать подмогу в другом месте.
Спикировав в рощицу красных южных сосен, Черныш изловил пару мышей. Фиговый перекус… Кот ностальгически вспомнил шикарную дворцовую кухню, которую так весело было обворовывать. Ммм! А какие там были перепелки!..
Тяжело вздохнув, маго-кот бесшумно пошел по пружинящему ковру из моха и опавшей хвои. Чувствительный нос ловил обилие разнообразных ароматов, что упорно перебивал запах Океана и рыбы. Рот наполнился слюной предвкушения. А на песчаной косе деловито бегали довольно крупные крабы, растаскивая водоросли после недавнего шторма.
Тихонько подкравшись, Черныш, азартно блестя глазами, припал к песку, наблюдая за пахучей добычей. Вновь прижав золотой локон Хозяина камнем, кот всем своим существом отдался древнему инстинкту охоты. Прозрачные волны в мелких барашках пены едва не касались его лап. Но котишка терпел — очень уж кушать хотелось.
Ленивые песчаные рыбы выползали на берег: погреться в лучах южного солнца. Юркие крабы сновали вокруг, очищая чешую серебристых красавиц от водорослей и ракушек. Но стоило только тени промелькнуть на солнце, как «обед», лихо махнув хвостом, уходил в волну, сразу скрываясь на глубине. Так что Черныш не желал рисковать, распугав добычу раньше времени.
Вот неподалеку, лениво шевеля плавниками, на золотистый песок выползла толстая… сочная!.. аппетитная рыба, надменно шевеля выпученными глазами. И Черныш подобрался всем телом, превратившись в символ азарта.
Бросок!..
И живой слиток серебра хлещет хвостом по морде, пока более счастливые товарки удирают с пляжа в Океан, а взрыхленный когтями и плавниками песок оседает в шипящую волну.
Водоросли из кучи, что протаранил Черныш, ловя свой обед, потешно повисли на ушах и холке кота. Но тому было все равно — главное, можно было перекусить. Черная шерсть звереныша стояла дыбом, с крыльев тоже свисали водоросли, кончик носа флегматично прищемил крошечный крабик, повиснув на ноздре и вызывая неудержимое чихание.
Возмущенный Черныш, отбросив рыбу подальше от воды, скосил глаза на незваного гостя. Но тому был пофиг яростный взгляд маго-кота. Бедный кот попытался стряхнуть нахального краба, но тот вместо того, чтобы отпустить злосчастную ноздрю, уцепился уже всей клешней за чувствительный кончик носа бедолаги!
Отчаянный мяв котенка заставил с воплями подняться ворон с ближайших деревьев. Мотнув головой, Черныш с облегчением почувствовал, как с его многострадального носа слетает зловредный краб, чтобы еще в полете уцепиться за мохнатое ухо кота, повиснув на нем прихотливой сережкой!
Сев от неожиданности на попу, Черныш опасливо скосил глаз на задумчиво покачивающегося краба, тоже выпучившего на него темные шарики глаз на гибких стебельках. Золотые глаза маго-кота тут же опасно сощурились, и черная лапка потянулась к мелкому засранцу.
Краб занервничал.
И, отцепившись, упал на песок, торопливо засеменив боком к воде. Но мохнатая лапа мстительно придавила ходячий деликатес. И, подцепив когтями, потянула к пасти с острыми зубами.
Похрустев закуской и оценив вкус, Черныш с вспыхнувшим воодушевлением в глазах кинулся на порскнувших от него перепуганных крабов…
…Спустя час, наевшийся до безобразия кот, подхватив в пасть высохший на ветру золотой локон, тяжело поднялся в воздух. И часто махая крыльями, полетел в сторону серых башен крепости.
✴️✴️✴️
Аррид Голубая Жемчужина, проклиная несговорчивость главного управляющего Цитадели, не желавшего давать денег на покупку новых якорей, шел по берегу бухты, в раздражении пиная пустые раковины жемчужниц. Нет, они смогут обойтись и старыми якорями. Но купец притаранил какие-то крайне заковыристые, которые очень уж хотелось испробовать!
Занятый мысленной перепалкой, старый моряк подскочил как укушенный, когда мимо него, подобрав до голых задниц юбки, резво проскакали прачки, что собирались полоскать белье на впадающем в море ручье. Впереди всех, выпучив глаза, летела дородная вдова Вэрта, на которую Аррид давно заглядывался. Восхищенно присвистнув и оценив продемонстрированные ему телеса и могучие ягодицы красотки, моряк повернулся, пытаясь понять, что же так напугало женщин.
На него летел КОТ.
С крыльями, лапами и хвостом…
Довольно крупный для кота, но притом невинно-очаровательный…
Но разве кошаки летают?!..
А еще у него в пасти развевалась прядь волос подозрительно знакомого цвета…
✴️✴️✴️
Утро началось уже привычно — с принудительной близости.
Нет, Рэниари брали очень нежно, даже осторожно. Но тут же связывали, если молодой человек начинать сопротивляться.
Вот и в этот раз, не дождавшись ответа на свои домогательства, Эккуар зафиксировал его с помощью шелковых шнуров и отымел.
— Когда же тебе надоест сопротивляться? — Даже с каким-то интересом вопросил князь, когда они оба много позже лежали без сил на проклятой постели.
— Ты все равно сдашься мне… рано или поздно, но сдашься, — с этими словами князь встал, стараясь держаться подальше от вожделенного тела. Даже сейчас, уставшее от сопротивления и принудительной страсти, оно неудержимо манило его.
Пленник не отвечал, лежа ничком и пряча лицо в сгибе локтя.
Тяжело вздохнув, Фейринель накинул на себя халат и положил на столик толстую книжку, что вытащил из кармана: он собирался ее отдать еще с вечера, но забыл, одурманенный телом Искры.
— Это дневник последней императрицы, — произнес он осторожно. — Я обещал тебе его принести… Написано, правда, на неудобоваримом и очень архаичном языке… но все тебе заделье, чтобы не скучать. Последние страницы писал второй муж эльфийки. Тот, что держал ее в плену.
Рэни все так же лежал, не отвечая и не шевелясь… раскинув в стороны длинные ноги и выставив на обозрение маленькие ягодицы все в пятнах ночных засосов. Князь невольно ощутил, как его член вновь встал по стойке смирно. Словно и не проработал всю ночь. Но Искра… Искра вызывала у него безудержное желание!
И, со стоном качнувшись, Фейринель вновь накрыл собой желанное тело, сходя с ума от наведенной страсти…
Рэни, что же ты со мной делаешь?!..
— Ну, почему?! Почему?!.. — час спустя, не добившись ответа от пленника, Эккуар тряс упрямого мальчишку за плечи, опять борясь с желанием бешено целовать твердо сжатые губы и эти закрытые глаза. — Ты даже смотреть на меня не хочешь! Почему, Рэни?! Чем Эдмир, ТАК поступивший с тобой, лучше меня? Почему ты именно ЕМУ хранишь верность? Ты же не хочешь мне сказать, что ЛЮБИШЬ его?!!!
— Не знаю, — впервые за долгое время ответил Рэниари, открывая свои яркие глаза. — Я уже ничего не знаю… Кроме одного — ТЫ мне не нужен!
— Зато ты нужен МНЕ! — В ярости прошипел Фейринель, отпуская своего несопротивляющегося пленника. — На что ты надеешься, Рэни?! На возвращение к Эдмиру? Нужен ты ему будешь как муж!.. Только как Искра, которую можно запереть в темнице и трахать, чтобы не позорить себя связью со шлюхой… не позорить таким отцом наследника престола!
Заметив, как непроизвольно вздрогнул юноша, Эккуар с радостью продолжал ранить словами.
— Неужели, ты думаешь, что сумеешь вернуться к прежнему образу жизни? — Раздосадованного князя вело желание ударить побольнее. И он заставлял себя бросаться резкими словами. Снова и снова. Раз уж ему ТАК плохо, то пусть и мальчишке будет не лучше. Пусть потеряет всякую надежду на возвращение к своему муженьку — может, хоть тогда станет помягче к влюбившемуся в него мужчине. — Ну, на что?!.. На что ты надеешься?! Ну, хоть на миг представь себе, ЧТО будет, если ты вернешься к «любимому» мужу! Презрение… море презрения!.. и брезгливость! Будь ты обычным человеком, тебя бы или убили, чтобы не позорил честь Келлиадиров… или заперли в горном монастыре Отца-Неба с самым строгим уставом… та же тюрьма… где бы ты сдох спустя месяц, не выдержав порядков. А твоего сына или отравили или просто лишили права наследования, как ребенка с гнилой кровью! Но ты Искра, и любимый супруг предпочтет запереть тебя где-нибудь поблизости, чтобы трахать и получать силу. И он станет каждый день попрекать тебя твоим «грехопадением»… твоей не сдержанной супружеской клятвой! Ты этого хочешь?! — Яростно тряс князь широко распахнувшего глаза Рэни. Чтобы тут же нежно прижать к своей груди задыхающегося от беззвучных рыданий пленника. — Но я… Я никогда!.. ни в чем тебя не упрекну… только останься со мной! Останься добровольно.
— Смотри! — Князь вытянул вперед левую руку, другой все еще прижимая к себе Искру. — Смотри, что я для тебя придумал… — из раскрытой ладони Эккуара с тихим шорохом крыльев вылетел целый рой золотых бабочек. Это действительно было красиво, но Рэни с усталым вздохом отвернулся от порхающей вокруг красоты.
Как для маленькой девочки, право слово…
— Я не откажусь от тебя, Рэни, — князь с настойчивой лаской повернул к себе его лицо, снова начиная целовать высокие скулы юноши. — И если в самом начале ты был нужен мне только как Искра, то сейчас… Сейчас я хочу тебя, как мужчина желает любимого мужчину. Подумай над моими словами, мальчик. Твое будущее возможно лишь рядом со мной. Как и будущее твоего сына.
Все-таки не выдержав напряжения в чреслах, Фейринель вновь навалился на тонкое тело пленника, сразу входя в разработанный еще ночью проход. И раздавшийся в ответ на это тягуче-приглушенный стон… такой низкий… такой!.. сводящий с ума скрытой страстью!.. заставил князя окончательно потерять голову, лаская даже сейчас сопротивляющееся тело!
Горячая плоть все глубже проникла в Рэниари, не принося наслаждения. Сильные руки Фейринеля смыкались на его боках. Пальцы, до того слегка пощипывающие чувствительные соски, как бы в отместку за невнимание больно впились в истерзанную плоть, вызвав невольный стон юного короля, заставив изогнуться, в тщетной попытке уйти от неприятной боли. Все нарастающие движения в его теле… силы, стремительно покидающие его…
Голова юноши кружилась все быстрее, все неприятнее… не спасало даже то, что он лежал ничком, согнутый едва не пополам, пока между его ног яростно двигался Фейринель, все убыстряя фрикции.
В какой-то миг он почти полностью вышел из тела пленника, чтобы в следующий миг ударить внутрь со всей дури, достав, наконец, до нужной точки. И Рэниари захлебнулся невольным криком, прошитый своим первым в плену удовольствием!
Торжествующий смех тюремщика, раздавшийся сразу после этого, принес Рэни физическое страдание. И если раньше он еще мог отговариваться тем, что не чувствует возбуждения… что берут лишь его тело… то теперь оно само предало своего хозяина!
— Дааа… малыш!.. Тебе хооороошооо!.. — простонал на нем Фейринель, выгибаясь назад от пронзивших его сладких судорог. — ДАААААА!!!..
Руки князя нежно очертили линию сведенных в судороге бедер юноши. И затем Эккуар задергался на нем, с утробным воем выплескиваясь глубоко в тело пленника.
И обмяк…
✴️✴️✴️
Только спустя час после ухода князя Рэниари сумел встать на ноги.
Напившись дармовой силы, Фейринель уходил от него, покачиваясь словно пьяный и с шальной улыбкой на полных губах. Набежавшие затем маги оставили Рэни совершенно равнодушным — он уже успел привыкнуть, что с ним обращаются как с дорогой вещью.
Вот и в этот раз его безвольное тело выкупали, вылечили и уложили на уже перестеленную постель, заодно уставив стол изысканными блюдами с княжеской кухни. Но юноша продолжал лежать, не делая попытки встать — уже был научен горьким опытом. Поначалу стоило подняться, и он тут же терял сознание от слабости. Уж лучше полежать и подождать, чтобы вернулись хотя бы крохи сил.
На душе было мерзко и пусто. Слова Эккуара ударили по больному. Рэни и раньше не слишком-то верил в любовь мужа, а уж в свете последних событий и вовсе засомневался. А ведь он, несмотря ни на что, все еще любил Эдмира. Любил болезненной, раненой любовью, разуверившейся во взаимности. Его вера начала было оживать в последнее время… Но после того, что случилось — нужна ли будет мужу шлюха на троне? Или его действительно запрут, чтобы качать силу?
Или же он навсегда останется пленником этой проклятой башни?..
Осторожно пошевелившись, Рэниари осторожно сел. На лицо тут же упали выращенные по приказу князя пряди волос. К счастью, сейчас они достигали не задницы, а только лопаток. Так что не слишком мешались.
Приноровившись, Рэни все-таки встал на ноги. Нда… шатало его знатно. Тело отказывалось подчиняться своему хозяину. Ноги дрожали, словно желе, а пониже спины все онемело. И это несмотря на усилия магов-целителей!
Закашлявшись, молодой король сплюнул на пушистый ковер кровяной сгусток. Совсем дело плохо. Этак он тут и загнется, еще до того, как его затрахает Фейринель.
— Ну и ну!.. — просипел он, с брезгливостью рассматривая свои почти прозрачные руки.
Действительно, плохо. Долго он так не протянет…
А зачем ему жить?
Рэниари поднял голову, по-новому рассматривая свою роскошную темницу.
Никогда он не понимал… даже презирал!.. самоубийц. Проще простого решить все свои проблемы, покончив счеты с жизнью. И пускай остальные разгребают оставшееся после тебя дерьмо. Не просто трусость несусветная, а самая настоящая подлость!
Легко умереть, но вот жить трудно.
А теперь, оказалось, бывают моменты, когда уйти из жизни — это единственный выход.
Присев на край постели, Рэни задумался, перебирая шелковый шнур, которым так любил его связывать князь.
Что он потеряет со своей смертью?
Самого себя…
Ему только восемнадцать лет. Даже для чистокровных людей это самое начало жизни. А уж для полуэльфа даже не молодость, а самый конец детства!
Он потеряет того, кому когда-то отдал свое сердце… кто его предал… и кто, наверное, все-таки любит его… Не увидит больше Барра и его шебутных супругов… Цитадель… не окунется в искрящийся солнцем Океан… не увидит, как растет его ребенок… не защитит Эрэна от опасностей мира… не познакомится со своими маленькими кузенами…
Многое потеряет.
А что приобретет?
Ни Совет Лордов, ни Эдмир никогда не простят второму королю, что он оказался в постели врага. И пусть это произошло не по вине юноши, но всю жизнь слышать за спиной сальные шепотки… намеки о своей нечистоте… знать, что его ребенка попрекают отцом-шлюхой…
И это в том случае, ЕСЛИ его освободят из плена.
Рэниари невольно зажмурился, представив себе, КАК Эдмир выводит бывшего пленника из башни… в одной полупрозрачной рубашке, что ему разрешалось носить! Как брезгливо кривятся лица воинов, рассматривающих его засосы…
НЕТ!
Только не это!
Юноша яростно замотал головой. Супруг Верховного короля должен быть безупречен. И даже тень позора не должна пасть на наследного принца! Его сын не виноват, что его отцу досталась ноша Искры. К тому же, если Фейринель продолжит наливаться дармовой силой, ни к чему хорошему это не приведет. Будут только новые войны… новые жертвы…
Тогда уж смерть! Всяко лучше, чем сдохнуть среди этих ковров от внутреннего кровотечения и слабости, выпитый до дна.
Сейчас бы к сыну, обнять его, прошептать что-нибудь ласковое. В последний раз подарить частичку тепла, своей любви… Вновь увидеть Эдмира, посмотреть ему в глаза, прошептать «люблю». Между ними было много плохого, но хорошего было все-таки много больше.
Слез не было… лишь пустота и отчаянная решимость довести все до конца.
Простите меня… если сможете. Эд… Эрэндис… Барр… Лотэ… Сэри… простите все. Так надо. Я не смогу вернуться, не смогу посмотреть в ваши глаза. Хочу верить, что вы меня не осудите… ведь иногда жалость страшнее презрения.
Эдмир.
Я не смогу быть рядом с тобой. Вот ты-то меня никогда не простишь. Всегда будешь помнить, что мое тело осквернено чужими руками.
Наверно, я не умею любить… или слишком сильно люблю тебя, мой сероглазый король.
Прости…
✴️✴️✴️
Удерживаясь за резной столбик кровати, Рэниари выпрямился. Длинный шнур, забытый слугами, шелковой змеей проскользнул сквозь пальцы. Чем не веревка — прочная, достаточно длинная и скользкая, как всякий шелк. И мыла не надо…
Лучше поторопиться, пока никого не принесло проверять слишком ценного пленника.
Он чувствовал себя на удивление спокойно… даже как-то отстраненно. Ни страха, ни слез, ни истерики. Всего лишь исполнение докучливого дела. Наверное, он сошел с ума, но в душе не осталось ничего, кроме пустоты и решительности оборвать слишком опасную жизнь.
Так будет лучше и для него, и для дорогих ему людей…
Только сердце почему-то гулко-гулко билось об ребра, как будто желало вырваться на свободу.
Потерпи… скоро все закончится…
Перебросить через планку балдахина шнур и соорудить на его конце скользящую петлю было делом нескольких минут. Руки сами, без участия разума, делали нужное. Вот только почему-то слегка подрагивали.
Продев голову в петлю, Рэни зажмурился… и, не давая себе задуматься даже на миг, шагнул с кровати в пустоту.
✴️✴️✴️
Площадка на вершине Главной башни давала великолепный обзор. Вся Меайра лежала как на ладони!
Было видно, как слегка искрит магический купол мисиранцев, которым они накрыли дворец, блокируя магов противника. Как на дальнем берегу Лазурной суетятся совсем крошечные человечки, пытаясь выбить прорвавшихся на ту сторону врагов. Как горят отдельные кварталы столицы — некому тушить пожары. И как безмятежно-спокойны другие части города, почему-то не тронутые нашествием.
Ее высочество Исса Келлиадир поправила вздыбившийся от ветра воротник камзола. Надо было еще раньше надеть мужской костюм — в нем намного удобнее бегать по лестницам, чем даже в амазонке. И почему она раньше никогда… даже на охоту… не надевала камзол и штаны? Наверное, потому что Сорондо не одобрял на сестрах подобную одежду…
Далеко внизу в плиты дворцовой площади с треском врезался немаленький файербол, взметнув высоко в воздух камни вперемешку с землей. Хорошо хоть людей поблизости не было.
Они держались уже три дня…
Парадные и жилые покой дворцового комплекса оказались переполненными беженцами из близлежащих кварталов, ранеными гвардейцами и городскими стражниками, что уцелели после взрывов в казармах. Хорошо хоть Итарон очнулся и сумел связаться с Эдмиром. Но вот способ связи ввел принцессу в шок. Исса получила достаточно разностороннее образование, чтобы знать, ЧТО требуется для прорыва магической блокады такого уровня.
Кровная связь…
Итарон ее брат.
Старый маг вынужден был признаться, когда она потребовала прямого ответа.
Исса до сих пор не могла принять это родство. Для нее старший брат всегда был один — Соро. А, оказывается, был еще один… сводный.
Правда, была еще одна хорошая новость посреди всей этой жути — Эстель наконец-то пришла в себя! И целители уверяли, что раненая сестра выживет. Даже шрамов от отравленного клинка не останется.
Как жаль, что Лаурэ ушла на следующее перерождение.
Исса тяжело вздохнула, подбирая под головную ленту выбившуюся из косы прядь волос. Пора было идти на Совет. Вот еще докука! Из всех советников самыми адекватными были лишь Итарон, Верховный жрец главного храма Отца-Неба да старый маркиз эр Эрдо, каким-то чудом задержавшийся в Меайре. Остальные… даром, что молоды!.. только панически метались по периметру блокады. И, как принцесса подозревала, если бы у лордов была гарантия, что Анэрас их пощадит — давно бы потребовали от нее сдаться на милость победителя. К счастью, часть из них или успела поцапаться в свое время с Ваоттиро, ставшим союзником Мисирана. Или имели владения на западе и невольно не раз соприкасались с подданными короля Анэраса II в яростных схватках.
Вот жрецы оказались во дворце не случайно. Их вызвали, когда искали след похищенного Рэниари и когда пытались спасти тяжело раненую Эстель. И только благодаря Верховному и его подчиненным удалось отбить первые, самые опасные атаки мисиранцев!
Зайдя перед Советом в комнату наследного принца, Исса с бесконечной нежностью склонилась над спящим младенцем.
— Какой же ты красивый, — тихонько вздохнула девушка, присаживаясь на мягкую скамью у колыбельки. Стоявшая рядом кормилица молча поклонилась высокородной леди и бесшумно вышла. — Боги!.. Если бы ты только знал, Эри, какие приключения выпали на твою долю, едва ты родился! И кто бы мне сказал, милый, где сейчас твой ами. Слава Отцу-Небо, хоть до старшего отца удалось докричаться…
Маленький наследник престола безмятежно спал, выпростав из пеленки ручки с крепко сжатыми розовыми кулачками.
Так не хотелось уходить из этого места покоя и сонной неги. Но ее присутствие было необходимо на Совете.
Тяжело вздохнув, Исса поднялась со скамьи и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

…На удивление Совет начался довольно спокойно. Видимо прошло первое потрясение от случившегося, и Лорды-советники наконец-то вспомнили, что они не только избалованные вельможи, но и воины. Так что вопросы, что поднимались на совете, решались быстро и без лишних криков.
Порадовало, что после подсчетов кастеляна, припасов во дворце было более чем достаточно. Спасибо Рэниари. Ведь именно он занимался всей хозяйственной жизнью двора. К тому же сам дворец некогда возник на месте крепости. И изначально подразумевалось, что в нем можно удерживать оборону.
Но вот остальные новости были не столь радостными.
Во-первых, оставшиеся в храме Отца-Небо жрецы впали в необъяснимый транс, и достучаться до них было невозможно. Видимо очередная пакость мисиранцев. Ладно хоть не прирезали беспомощных людей, лежавших вповалку на всей территории храма. Этой участи избежали только те, кто пришел с Верховным во дворец. Жаль, но, кажется, Итарон очень рассчитывал на поддержку служителей в прорыве магического барьера.
Во-вторых, сам Верховный маг все еще был бессилен после перенесенной магической атаки, стоившей жизни его ученику, что по глупости впустил в потайную лабораторию шпионку Мисирана — это показали немногие выжившие после нападения стражники. И теперь прежде самый могучий из ныне живущих волшебников был больше похож на дряхлого старика без единой капли магии. К счастью на его властность и ум потеря сил не повлияла, а то бы Исса не знала, как бы справилась со всей этой дворцовой вольницей. И как с ней справлялся Рэниари. Ведь до сих пор, несмотря на его исчезновение, все дворцовые службы работали как самые точные клепсидры! У супруга Эдмира было чему поучиться. Исса была намного старше второго короля, и ее с самого детства учили править огромными владениями семьи. Но принцесса не была уверена, что сумела бы справиться лучше Рэни.
В-третьих, всех советников потрясла новость о гибели молодого герцога Ваоттиро… якобы от рук разгневанных хилдонцев. Именно так донесли чудом вернувшиеся из города разведчики. Попытки выйти на командиров покойного Дориана и отколоть их от Мисирана, ни к чему не привели. Ваоттирцы были в ярости и собирались мстить до последнего — разведчики едва ноги унесли из их лагеря.
В-четвертых, магия внутри дворца из-за проклятых мисиранцев действовала абы как. Работали только самые простые заклинания, давным-давно встроенные в стены: свет, тепло, очистка, легкий стазис для продуктов. С одной стороны — неплохо, а с другой… Хуже всего приходилось целителям. Раненых было слишком много. И маги, разом лишившиеся привычных методов лечения, сбивались с ног, пытаясь помочь страдающим людям. К счастью, пока помогали силовые накопители, что хранились в арсенале специально для случаев магической блокады. И самых тяжелых раненых удалось спасти. Но накопители не бесконечны, а зарядить их вновь вряд ли получится, пока магия блокирована.
И, в-пятых… и эта новость расстроила Иссу едва не до слез… во дворец прорвался молодой маркиз Деззион с немногими уцелевшими людьми. Прорвался, рассчитывая найти здесь младшего мужа. Но нашел только прибывшего чуть раньше отца и заплаканную баронессу Эссэрил с его сыном на руках.
Валиэль… брат ее любимого Эльмарана… погиб, спасая эту никчемную девицу!
Леди Зоратта появилась при дворе сравнительно недавно. Но, несмотря на богатства своего деда, чьей единственной наследницей являлась, не слишком преуспела в поисках мужа. Сама Исса постаралась как можно мягче отказать девице в месте своей фрейлины — слишком уж Зоратта была капризной, высокомерной и избалованной донельзя своим дедом, которого, кстати, при дворе уважали за благородство и смелость.
И брат ее Эла погиб, спасая это ничтожество!
На глаза вновь навернулись слезы, едва лишь Исса вспомнила, как несчастный Карлаэль с мертвым лицом выслушивал весть о смерти любимого. Его отец, тоже влюбленный в Валиэля, и то держался крепче — видимо в силу жизненного опыта. Ведь он уже пережил смерть первого супруга. А может из-за крошечного внука, что, не успев родиться, уже потерял своего второго отца. Хотя, как бы старший Деззион ни крепился, но смерть Вала ударила по нему очень сильно. Несчастный лорд Тарлит постарел прямо на глазах. Но он все-таки не позволял себе стать слабым. Ему было ради кого жить. И ради внука, и ради обезумевшего от потери сына, которого старый лорд лично вытаскивал из самой гущи боя, куда тот сунулся без доспехов, с одним только мечом. Но видимо безумцев сами боги хранят — Карлаэль не только выжил, но и напугал своим видом даже врагов. Мисиранцы шарахнулись от невменяемого лорда как от чумного. Правда, лишь на миг, но и его хватило, чтобы отец сумел выдернуть наследника в безопасное место. После чего приказал своим людям напоить молодого хозяина до беспамятства — о чем-либо говорить, увещевать или взывать к разуму молодого человека было в тот миг бесполезно.
Вот и сейчас Деззион-старший сидел на Совете с совершенно непроницаемым лицом, делая скупые, но очень точные замечания. Исса знала, что Карлаэль до сих пор лежит пьяный под присмотром верных слуг, у которых был приказ не допускать трезвого состояния наследника. Может, и правильно, но вино тоже не выход. Нельзя же пить до бесконечности!

…Сильный удар в стену дворца ознаменовал конец Совета и начало нового штурма. Анэрас явно торопился, буквально швыряя своих солдат в самое пекло схватки. Король Мисирана явно чего-то добивался. Но чего? Эдмир сейчас спешит на юг. Подмога из Центральных провинций вряд ли придет — там отбивают атаки кочевников. До юга слишком далеко. Запад скован войной, а северу и востоку самим бы удержаться после недавнего мятежа. Но мисиранец словно чего-то опасался или пытался перехватить нечто очень ценное. Но вот что?
Поднявшись со стула в опустевшем зале Совета, принцесса подошла к высокому окну, игнорируя опасность магического обстрела.
Что же пытается захватить Анэрас? Если бы здесь был Рэни, нетерпение врага было бы понятно. Исса была осведомлена, КТО муж ее племянника — Итарон поделился тайной. Но Искры в Меайре не было…
Эрэндис…
Наверное, мисиранец пытается захватить сына Искры. Сделать из него заложника для его отца.
Да нет же, бред какой! Как будто младенец сумеет притянуть к себе пропавшего ами. Рэни наверняка держат в плену. И если уж он не сумел сбежать, то вряд ли освободится, узнав о похищении сына. Да и как об этом можно узнать?
Внимание ее высочества привлекли почему-то радостные крики снаружи.
Выглянув за окно, Исса вдруг сама радостно взвизгнула и бросилась вон, стремясь оказаться как можно быстрее на дворцовой площади.
…Шесть бравых гвардейцев из семьи Коразз стояли у ступеней боковой лестницы.
Окровавленные, даже обожженные, в порубленных доспехах, они, как ни странно, были живы. Все шестеро.
Расплывшись в счастливой улыбке, Эльмаран соскочил с измученного коня и пошел навстречу своей семье. Если уж эти забияки живы, то и Валиэль с Каром явно в безопасности. Уж знатным то маркизам не приходится кидаться в самую гущу битвы, как солдатам королевской гвардии. А в том, что брат с мужем во дворце, барон даже не сомневался — больше им некуда было идти. Не из города же пробиваться в неизвестность?!
— Жив, мелкий!.. — с непередаваемым облегчением выдохнул Виритор, сграбастывая племянника в медвежьи объятия. — Как же я рад!
— Где ты был? — С укором спросил Лит. — Только не надо байки рассказывать, что отбыл по делам семьи. А то мы не знаем, что дед тебя не вызывал. И в поместье ты не появлялся.
— Вот-вот! — Вмешались остальные, столпившись вокруг.
— Колись, давай, — пробасил Фэррон и тут же осекся, заметив бегущую к ним со всех ног принцессу крови. У обалдевшего гвардейца даже весть о гибели Валиэля вылетела из головы. Особенно, когда на глазах у многочисленных зевак — как придворных, так и слуг с многочисленными беженцами и солдат гарнизона — ее высочество Исса как по воздуху пролетела несколько пролетов довольно крутой лестницы и повисла на шее скромного барона, наплевав на мнение окружающих!
— Вот это даааа!.. — беззвучно выдохнул Сакирр Коразз, глядя, как любимый племяш взасос целуется с принцессой на глазах у всего честного народа, что стоит вокруг с раскрытыми ртами.
— А мне плевать! — Тут же с великолепным презрением отозвалась Исса, на миг отрываясь от возлюбленного. — Я уже потеряла половину семьи. И не желаю терять того, кого люблю всем сердцем!
— ИССА! — Эльмаран расцвел так, что даже солнце затмил своей улыбкой. — ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
— И я тоже! — Решительно отозвалась девушка, все еще обнимая своего мужчину за шею — хорошо хоть барон успел шлем отдать оруженосцу, а то бы ее высочество и холодный металл не остановил. — И если для личного счастья придется отказаться от титула, чтобы выйти за тебя замуж, я это сделаю! Возьмешь будущую бесприданницу? Вряд ли мой племянник будет в восторге от моего морганатического брака…
— Ты еще спрашиваешь?! — О счастливую рожу Эльмарана можно было факелы зажигать.
- ******! — Дружно выдали дядья в полный голос, не обращая внимания на присутствующих при сем событии великосветских дам. — НУ, ВЫ ДАЕТЕ!
— Да плевать мне на твое приданое, — столь же решительно выдал молодой Коразз, нежно целуя запрокинутое лицо любимой женщины. — Мне твой титул только мешал. А приданое… мне ТЫ нужна, а не твое приданное. Выходи за меня! Может, тогда Эдмир прекратить меня ревновать к своему супругу… А то ведь до абсурда доходит!
— Ты это о чем? — Не поняла Исса, нахмурившись. Барон только грустно усмехнулся.
— Я тебе все расскажу, милая, — пообещал он. — Дай только немного отдохнуть. У меня было слишком мало времени, чтобы собрать достойный отряд. И так спешил как только мог, едва узнал о нападении. Но я послал весть в Центральные провинции. Им там тоже нелегко, но может что и наскребут. Так что нужно лишь продержаться…
— Не хочется нарушать ваше …гм… УЕДИНЕНИЕ! Но дальнейшую судьбу ее высочества может решить лишь ее семья, — облик появившегося Итарона поразил Коразза в самое сердце. Он помнил мага моложавым и очень красивым мужчиной в самом расцвете сил и возможностей. А теперь перед ним стоял глубокий старик с трясущимся подбородком!
— Да что тут произошло?! — Неприлично вылупился на Верховного мага Эльмаран. — Вы!..
— Я! И я желал бы услышать от вас, молодой человек, полный отчет о том, что вы видели по пути сюда! — Отрезал маг. — И отпустите ее высочество. Я рад за то, что вы нашли друг друга. Но даже отказ от титула принцессы должен быть подтвержден Советом Лордов. А пока этого не произошло, прошу вас относиться к ее высочеству с должным почтением.
— Да я всегда к ней с почтением относился и буду относиться… — недовольно проворчал Эль, но все-таки выпустил девушку из объятий. Но сама Исса почему-то вцепилась в него как в свое последнее спасение, вдруг отчаянно заплакав.
— Что?!.. — испугался Эльмаран, не обращая внимания на помрачневшие лица дядюшек. Главным для него здесь и сейчас были слезы его любимой женщины.
— Эль!.. — чуть ли не в голос плакала Исса. — Эль! Ты… Валиэль погиб…
И вжалась лицом в грубую ткань плаща поверх жесткой кирасы барона. Что угодно!.. Только бы не видеть, КАК изменяется лицо любимого при вести о гибели единственного брата…

— … Вот так это и произошло… — леди Зоратта вытерла совершенно мокрым платком зареванное лицо. Прежде красивые глаза баронессы теперь опухли от слез и покраснели. — Я не могу… как вспомню!.. Бедный малыш! Так рано лишиться ами…
Девушка бросила короткий взгляд на безмятежно спящего на руках кормилицы крошечного Марэта.
— Леди, успокойтесь, — через силу произнес Эльмаран, чувствуя в душе опустошение. Ну, не верил он!.. не верил, что его близнец погиб. Веселый и безбашенный весельчак Валиэль не мог так бездарно уйти из жизни!
Рядом со всхлипом втянул в себя воздух лорд Тарлит. Старик совсем сдал: все-таки и для него синеглазый красавец бы светом в окошке.
— Вы ни в чем не виноваты, — тихо проговорил Коразз. — Мой брат поступил так, как должен. Видимо он был ранен во время взрыва, иначе бы выплыл. Спасибо, что позаботились о моем племяннике.
— Это самое мало, что я могу! — В голос зарыдала девушка, уткнувшись в свой повисшей мокрой тряпочкой платок. — Бедный малыш! Хоть его у меня не забирайте… Если уж он потерял ами, так хотя бы я о нем позабочусь… пока лорд Карлаэль не придет в себя!
— Я бы не хотел расставаться с внуком, — тоже всхлипнул лорд Деззирон. Но баронесса лишь головой покачала, не отнимая лица от платка. — Мои покои достаточно обширны и удобны. Я буду только рада видеть здесь вас с вашим сыном.
— Не стоит, — вежливо отказался Эльмаран. Наверное, на него повлияла неприязнь Иссы к девушке, но барон хотел бы забрать ребенка брата у этой особы. Но куда? Не место младенцу рядом с пьяным отцом, да еще и в окружении грубых солдат. Ладно, пусть пока остается на женской половине. Но как только подвернется возможность, он немедленно заберет Марэта в семью.
Вал, ну почему!.. почему ты погиб! Демоны бы тебя драли, братец! Я не верю… НЕ ХОЧУ верить в твою смерть… и НЕ БУДУ! Чтобы такой проныра как ты и так бездарно ушел из жизни?!
Да никогда!
Вот только сердцу все равно больно…
— Спасибо, что помогли нам, — тихо поблагодарил Эль рыдающую девушку и поднялся. От чужих слез уже тошнило.
Лорд Тарлит тоже встал и, отвесив короткий поклон, вышел вслед за родичем.

…Леди Зоратта с раздражением отбросила в сторону мокрющий кусок ткани, называемый платком. Глаза немилосердно жгло от закапанного в них сока аралии. Но на что только не пойдешь, добиваясь желаемого! И ведь даже не умоешься — вдруг еще кого принесет. Люди должны видеть, как она горюет о смерти своего спасителя.
Слава богам, этого орущего и ссущего щенка удалось оставить себе. Зоратта ненавидела мальчишку всей душой. Ей свои дети нужны, а не чужие пащенки. Но пока этот гаденыш необходим, чтобы приманить Карлаэля. А потом, когда она станет его мачехой, времени будет достаточно, чтобы решить эту проблему по имени Марэт Деззион раз и навсегда. Земли маркизата должны унаследовать ее дети, а не этот ребенок.
И чтобы добиться этой цели, она будет портить зрение жгучими снадобьями, прилюдно рыдать и укачивать на руках чужого щенка, постоянно твердя, что очаровательному малютке нужна заботливая мать вместо погибшего ами. И что она готова выплатить долг жизни, став женой безутешного вдовца и трепетно заботясь о сыне своего спасителя.
В конце концов, титул маркизы Деззион многого стоит…

…Сильный удар швырнул Рэниари вперед, вышибив из него воздух прежде, чем на шее затянулась петля.
Больно ударившись коленями об пол (не спас даже толстый ковер!), молодой человек непонимающе затряс головой — перед глазами почему-то болтался ровно обрезанный шнур. И в следующее мгновение пленник был подхвачен чьими-то сильными руками и брошен в марево портала.
Последнее, что Рэни успел заметить — это вбегавших в уже покинутую темницу магов Фейринеля. А затем он очутился на стремительно несущейся по реке узкой, длинной лодке. Мимо на бешеной скорости пролетали скалистые берега, поросшие соснами и буйно цветущим кустарником. Ладони и колени юноши упирались в мокрые доски вертлявой лодчонки. Шелк рубашки на спине быстро намок от брызг, а сам Рэниари все еще находился в каком-то отупении — слишком быстро произошел возврат от добровольной смерти к уже позабытой жизни…
Не обращая внимания на раздающиеся злые голоса над головой, молодой король погладил ладонями лодочный борт, наслаждаясь влажной шершавостью крепко сбитых досок и пачкая руки темной смолой.
Сон… но какой реальный!
К правому боку прижалось что-то теплое и пушистое… утробно замурчало, согревая и успокаивая. Скосив взгляд, Рэни узнал Черныша. Кот умильно заглядывал ему в лицо, возбужденно блестя золотыми глазами.
Но ведь Черныш погиб… там, на поляне. Значит… точно сон…
Но додумать ему опять не дали. Опять сильные руки бесцеремонно вздернули его вверх, заставив тошноту подкатиться к горлу. Небо поменялось с землей местами, и он очутился висящим вниз головой на твердом плече мужчины. Затем толчок!.. и перед глазами мелькнула речная гладь, чтобы тут же смениться каменистой площадкой, покрытой опавшей хвоей и кое-где прорвавшимися сквозь нее кустиками зеленой травы. Лодка, вновь вернувшаяся на стремнину, стремительно уносилась прочь, хлопая серым парусом.
Треск сработавшего телепорта заставил Рэниари вздрогнуть и рывком вернуться в реальный мир. В панике он попытался вывернуться из державших его рук, разглядев, как в реку с матами прямо из воздуха сыпятся печально знакомые маги Эккуара.
— Тихо… тихо, малыш… — яростно зашептали ему на ухо. — Они нас не видят. Все их внимание на лодку, где стоит маячок!
Вывернув шею, Рэни в ошеломлении уставился в бешеные глаза Баррэта.
— ТЫЫЫ?!!.. — просипел он. — А?!..
— Потом! — Хорошенько его тряханул любимый дядюшка. — Все потом! И ты, паршивец, мне еще ответишь за то, что задумал в башне! Касс!..
— Я прикрываю, — прохрипел повисший на плече Лотэ маг. — Но лучше уходить. Они быстро разберутся, что лодка пустышка…
Баррэт вновь подхватил племянника на руки и ломанулся сквозь кусты.
— Черныш! — Крикнул он коту. — Ищи!
А Рэни закрыл глаза, все еще не в силах поверить в свое спасение.
Но спасение напомнило о себе само, когда юношу довольно бесцеремонно сбросили на землю. С трудом приподнявшись на дрожавших руках, Рэниари огляделся. На краю маленькой полянки пофыркивали оседланные кони. И среди них его Ветерок, что должен был находиться в Цитадели. За кустами виднелись сапоги вытянувшегося ничком Кассина… Ло подходит к нему… На голых ногах лежит зябкая тень от разлапистых папоротников… по щиколотке ползет муравей… солнце припекает макушку сквозь кроны деревьев… Так знакомо пахнет лесом и солью близкого Океана…
Поежившись, Рэни медленно сел, чтобы тут же кубарем покатиться по траве от налетевшего на него Черныша.
— «ХОЗЯЯЯЯИИИН!!!!!» — Ментальный вопль кота оглушил юношу. Черныш всеми лапами прыгал на нем, заставляя невольно крякать от тяжести далеко не маленькой тушки. Образы, выплеснутые маго-котом, заставили юного короля на миг потеряться: и как Маленький, Пушистый и Беззащитный очнулся, а любимого Хозяина нет… и как одинокий котенок его искал!.. и как его обижали — не давали есть… и пришлось обижать в ответ… а в Серых камнях (образ Цитадели) его сначала дружно все ловили, а потом дали много вкусного и помогла спасти Хозяина…
— Ты что творишь, паршивец! — Баррэт шипел не хуже Черныша, когда тот злился. Схватив племянника за плечи, Ворональ принялся немилосердно его трясти. — Мы чуть с ума не сошли, когда поняли, что ты в плену у Фейринеля! Все мозги себе вывернули, придумывая, КАК тебя вытащить! И что я вижу в этой ******** башне?! Мелкий засранец решил покончить счеты с жизнью?!
— Так было надо… — непослушными от пережитого потрясения губами выговорил Рэниари, чувствуя, как на лицо наползает безудержная улыбка — он ЖИВ!
ЖИВ!!!!!
— Кому надо? — Неодобрительно отозвался подошедший Лотэ. Молодой человек вернул себе прежнюю форму и уже ничем не напоминал раздутый шарик, каким Рэни его помнил. — Кстати, шикарная рубашечка! Надо будет Сэриэлю намекнуть, чтобы заказал такие же.
Рэниари тут же болезненно обхватил себя руками, вспоминая, в каком он виде. И что кроме драгоценного паутинного шелка, золотистого и полупрозрачного, на нем ничего нет. Свободная рубашка едва доходила до колен и мягкой дымкой окутывала его тело, ничего не скрывая.
— Прекрати, — оборвал его терзания Баррэт, вновь крепко обнимая. — Теперь ты в безопасности. И мы все возвращаемся в Меайру.
— Кому я там нужен… — тихо и безнадежно произнес Рэни, не поднимая горевшего от стыда лица. — Шлюха Фейринеля…
Тяжелая пощечина заставила его голову мотнуться, а сам юноша ошеломленно заморгал.
— Это тебе Фейринель сказал? — Уточнил Баррэт, катая желваки от ярости. — Знаешь, малыш, пытки бывают разными. Считай случившееся очередной разновидностью пытки!
И тут же опять обнял замершего племянника.
— Глупыш, зачем?! Возвращайся к нам…
— Нет. Нет!! Я не могу вернуться обратно!!! После всего… — Рэниари затрясло, и он попытался оттолкнуть от себя руки Баррэта, но тот перехватил его и только крепче прижал к себе, удерживая на месте. Но юноша вновь погрузился в какую-то безысходность. — Я не желаю слышать, как меня будут попрекать пленом… как будут попрекать моего сына…
— Истерика, — со знанием дела прокомментировал из-за кустов невидимый маг. И эти слова лучше всякой пощечины отрезвили Рэни. Боги, в кого он превратился?! В какую тряпку! Никогда прежде он не позволял себе подобного.
— Простите, — произнес он, решительно растирая ладонями пылающее лицо. — Эдмир никогда мне этого не забудет. Как муж я ему уже не нужен. Только как Искра. Вы ведь видели…
— Да?!.. А чем лучше было то, что увидел ТОГДА ты?! — Заорал вдруг выведенный из себя Баррэт. — Тогда, когда я оказался в руках этого психа Ковура! Мне тоже нужно было кончать счеты с жизнью?! Не нужен он, видите ли, мужу! Ты НАМ нужен, придурок малолетний! Нам и своему сыну! Решил легко отделаться?!..
— Прости… — повторил Рэниари, словно просыпаясь от дурного сна. — Я действительно считал, что так будет лучше для всех.
— А сейчас… Сейчас не считаешь? — Заглянул ему в глаза Барр. Юноша помотал головой.
— Нет, — тихо, но твердо отозвался он. — Ты прав. Даже если Эдмиру я уже не нужен как муж, то МНЕ есть ради кого жить. И кого спасать.
Не выдержав, Ворональ сильно встряхнул Рэниари, с трудом сдерживая счастливую улыбку.
— Ты прав, малыш, — с облегчением произнес он. — А теперь марш одеваться! Мы и так уже слишком задержались здесь.
— Не правильное сравнение, — тихонько уточнил Лотэ, когда Рэни пошел к лошадям за одеждой. — Ты пережил лишь одно насилие. А он… он отсутствовал много дней. Вряд ли с ним вели беседы о погоде.
— Знаю, — прошептал в ответ старший муж, тяжело поднимаясь с земли. — Но мне нужно было его встряхнуть… показать, что жизнь не кончается. И любое насилие можно пережить. Кассин, кончай подслушивать и вылезай из кустов!
— Я не специально, — слабым голосом отозвался маг, с достоинством выползая на поляну. — Просто сил нет… стоять не могу. Все-таки пробить такой барьер это не хухры-мухры!

…Знакомая ткань ласкала руки. Серая, вбирающая в себя все оттенки окружающего мира, теплая… не толще шелка.
Выделанная шкура виверны, что лишь год назад он добыл вместе с отцом.
Надо же… всего год прошел. А, кажется, что десятилетия минули с тех пор, как он повстречал Эдмира. Аррид все-таки сшил для него охотничий костюм. Вот он сейчас и пригодился.
— И все-таки, как вы меня нашли? — Спросил Рэниари, когда они вчетвером покачивались в седлах, следуя извилистой лесной тропинкой. Кони мягко ступали по усыпанной сухой хвоей земле. Черныш хрустел валежником где-то в стороне. А люди, наконец, расслабились, не опасаясь погони.
— Твой кот подсказал, — тут же отозвался дядя. — Переполошил всю Цитадель. Как мы поняли — он взял ее образ из твоей памяти. Аррид немедленно вызвал меня. А уж дальнейшее полностью на счету Кассина и Мирана, цитадельского мага.
— Ваш кот, ваше величество, — вмешался едущий позади всех маг, — очень умное создание. Просто чудесный экземпляр. Хотелось бы мне познакомиться с его создателем.
— Не получится, — не удержался от слабой улыбки Рэниари. — Его создатель был пьян. И до сих пор пытается понять, что и в какой пропорции намешал.
— Жаааль! — С искренним сожалением вздохнул Кассин. — Как я понимаю, препарировать своего любимца вы, выше величество, не дадите? ЭЙ! Не трожь мою задницу — я пошутил! Мне еще ехать на ней!
Шум и возня позади закончились торжествующим взмявом Черныша. И маго-кот гордо приземлился на холку Ветерка, держа в зубах клок из штанов мага. Судя по отсутствию следов крови на ткани, кошак тоже понимал шутки. Но за грубость проучить не отказался.
— Вот ведь вредина шерстяная, — бурчал себе под нос Кассин, магически восстанавливая пострадавшие штаны. — Но симпатичная… Словом, Черныш с амулетом-маяком проник в башню. Он умеет проходить сквозь стены… А дальнейшее было делом техники. Лодка была нужна, чтобы нас не засекли раньше времени. На текучей воде проследить за побегом намного сложнее, чем на тверди. Да и телепортироваться на крошечное суденышко слишком опасно. Но у нас не было иного выхода. Слишком уж силы неравны — схватись мы со всеми фейринельцами. Кстати, я там в башне странную книжечку прихватил, — обернувшемуся Рэниари продемонстрировали уже знакомый дневник. — Язык староэльфийский. Судя по всему — редкость страшная!
— Это дневник последней императрицы эльфов, — отозвался Рэни. — Надо будет ее Итарону отдать. И спасибо вам всем, — серьезно произнес юноша, поглаживая за ушком откровенно млеющего Черныша. — Спасибо за все.
Действительно, а что тут еще скажешь…

…Князь Эккуар Фейринель медленно растворил настежь тяжелые двери на самой вершине Белой башни и ступил на разноцветные плиты обзорной площадки. Высокие резные арки, частоколом обрамлявшие обширное пространство, не скрывали от властителя княжества великолепный вид на его владения.
Фейринель!
Земля солнца, край радости…
Благословенная самими богами укромная долина, скрытая от мира высокими горами. Замкнутый мир, куда можно было попасть лишь на корабле через Эрекссийский пролив, на другом берегу которого высились грозные башни Морской Цитадели. На корабле да по узким горным тропкам, пройти по которым рисковал не каждый купец. Именно эта естественная преграда хранила княжество от орд захватчиков да ограждала от холодных северных ветров.
Край, где никогда не было зимы. Где снимали по три урожая в год.
Земля, не знавшая войн, болезней и нищеты. Место, где люди всегда улыбались друг другу, а в домах никогда не запирались двери.
Земля, которой вот уже много лет правил он, Эккуар, кровь от крови своего народа…
Дворец, стоявший на невысоком, пологом холме, не слишком возвышался над долиной. Но Белая башня главенствовала над всем княжеством, чуть ли не вровень с горными вершинами. Все-таки умели эльфы строить…
Подойдя к самому краю площадки и придерживаясь рукой за витую колонну арки, князь осторожно заглянул вниз. С высоты птичьего полета мир казался таким маленьким и компактным.
Ветер тут же взметнул полы княжеских одежд и потянул за собой, понукая раскинуть руки и лечь всей грудью на плотный воздушный поток, чтобы на краткий миг полета ощутить себя птицей. Сразу невольно закружилась голова. И Эккуар отвернулся, спрятав лицо в сгибе руки, чтобы переждать чувство невесомости, возникшее в груди. Ажурные решетки, огораживающие бездну за площадкой, казались такими ненадежными здесь, на этой высоте. И практически не давали чувство защиты от падения.
Пустота за аркой звала… пела… манила… тянула к себе…
— Государь… — тихий сквозь посвист ветра голос Эзд Ралода заставил князя распрямиться и отшатнуться от слишком опасного края. Преданный маг обнаружился позади, преклонив колено и низко склонив голову. Ветер бойко трепал темно-каштановые волосы Сарола, превратив их в неопрятный конский хвост.
— Войска Хилдона подошли к горам…
— И?.. — с каким-то даже равнодушием поинтересовался Фейринель, рассматривая главную плотину. Уровень воды опять опасно повысился, и мелкие волны все больше и больше захлестывали вершину дамбы, где копошились крошечные точки строителей, сутками напролет укрепляя единственное спасение княжества от всевластной стихии океана. В этом-то и была единственная проблема живущих в Фейринеле людей — земли плодородной долины медленно, но верно уходили под воду. Спасением от надвигающейся катастрофы служила только старая дамба. А уходить с этой земли было некуда — мир за горами давно поделили между собой более крупные и сильные королевства, которым маленькое княжество на один укус. Да и куда идти от родной земли, где ты родился и вырос, в которой похоронены твои предки? Уехать в другие страны? А кому ты там будешь нужен? И если для отдельного человека это еще реально, то что делать целому народу — идти в кабалу к соседу, добровольно принять на себя рабское ярмо? Ибо никто не позволит существовать на своих землях большой, независимой общине со своими традициями и со своим правителем. Вот и строили люди княжества дамбу, укрепляя ее из года в год. Вот и привыкли жить под постоянным крылом Серой госпожи, сражаясь за каждый дюйм пространства с наступающим океаном. Ибо если падет дамба, то все княжество скроется под водой, образовав новый залив в обширной береговой линии материка.
— Маги отметили возмущение магического фона со стороны хилдонцев, — сообщил Сарол, все так же не поднимая головы. — Судя по всему, у короля Эдмира еще остались сила Искры. И он планирует пробить в горах проход, чтобы захватить княжество.
— Скорее всего, — равнодушно согласился Эккуар.
Ах, Рэни, Рэни!
Не вовремя ты сбежал. Сил, полученных от тебя, хватит лишь на одно свершение. Или на уничтожение врагов, не допустив захват княжества… Или на спасение этой земли. Всего-то и надо поднять скальное основание материка в этом месте. Все давным-давно просчитано и выверено. Даже учтено то, куда пойдет откат — если в одном месте материковая плита должна подняться, то в другом она опустится. И даже известно где — на далеком севере, где среди снегов и ледовых торосов никто не живет, кроме диких йетти.
Если бы ты оставался моим пленником, мой золотой мальчик! Я бы сумел сделать сразу оба дела. А потом по праву победителя короновался бы в Меайре, взяв тебя младшим мужем после гибели Эдмира. И даже твой сын не помешал бы мне стать королем Хилдона. Эрэндис прекрасно подошел бы на роль драгоценного заложника. А с другой стороны… судя по увиденному в башне, ты пытался покончить с собой. Не надо, малыш, лучше живи и будь счастлив.
И прости меня, если сможешь…
Но что же выбрать?
Уничтожить Эдмира?.. Или спасти Фейринель и сидеть в осаде, зная, что король Хилдона никогда не простить похищенного мужа?..
— Государь, — маг за спиной прерывисто вздохнул. — По нашим подсчетам у вас не хватит сил осуществить тектонический сдвиг…
— Что?! — Фейринел резко повернулся. За его спиной обнаружились все его маги.
Они молчаливо преклонили колени, как и их глава Эзд Ралод.
— Как это не хватит?! — А в душе разливается предательская радость. Вот и все! Все само за него решилось. Не надо надрываться, гадая, выдержит он такое напряжение или умрет, отдав магии всего себя. Теперь можно со спокойной душой уничтожить хилдонцев и жить дальше: стояла же эта дамба несколько веков, простоит и еще. А там, глядишь, появится новая Искра. И если не ему, то его наследникам вполне возможно повезет исполнить задуманное.
— У ВАС не хватит, — пояснил Сарол, поднимая на князя посветлевшие от непонятной решимости глаза. — Но если мы все… разом… выплеснем свои силы!.. То все получится. Мы готовы, государь!
Маги один за другим поднимали головы, гладя на Эккуара сверкающими от неистовой надежды глазами. Среди них не было никого из-за пределов княжества. Они все родились фейринельцами и слишком хорошо знали, что такое — жить под нависшим над головой мечом.
И Эккуар на миг отвернулся, делая вид, что рассматривает дамбу.
Сжечь себя, зная, что этим спасаешь других…
Никогда он не был альтруистом. Но и обречь на гибель эту землю не мог…
— Началось! — Выдохнул Сарол. И князь вздрогнул, всем телом, всей своей новообретенной силой ощутив, КАК вздрогнули древние горы, когда по ним ударили извне.
На глазах всех, кто был на башне, горную гряду словно разрезал незримый нож, сформировав узкий издалека проход. С площадки щель в стене казалась тонкой ниточкой, но Эккуар знал, что там отныне пролегла широкая дорога, соединившая доселе изолированное княжество с остальным миром.
Теперь или никогда!
И Эккуар Фейринель принял решение, чувствуя, как в холодной обреченности замирает в груди сердце, чтобы в следующий миг сорваться в болезненный галоп.
— Пошлите гонца к королю Хилдона, — внешне спокойно распорядился он, отрезая себе последние пути к отступлению. — Пусть сообщит, что тот, кто нанес его величеству оскорбление, уже мертв. И передаст мою просьбу — быть снисходительным к невиновным жителям Фейринеля. Я вручаю эту землю королю Эдмиру!
Тяжелый перстень с фамильным гербом владык княжества с трудом, до боли в выкрученном пальце, сдирался с руки. Но Эккуар сумел-таки сдернуть золотой ободок, опуская его в ладонь Сарола. Эзд Ралод сжал пальцы и что-то пошептал. А когда встряхнул рукой, то перстня уже не было.
— Готово, повелитель, — серо-голубые глаза мага смотрели на князя с немым обожанием. — Мы пойдем за вами до конца!
— Тогда начнем! — Эккуар решительно прошел в центр площадки, оставляя за спиной далекий столб пыли на месте вновь сформированного пролома и долетевший, наконец, до них гул горного обвала. Эзд Ралоду предстояло направлять силовые потоки, а князю с остальными магами — послужить накопительными амулетами, выкачивая из себя силы для необходимого действия.
«Рэни!.. Непокорный мой… — думал Эккуар, чувствуя, как вместе с силой из него стремительно вытекает сама жизнь. — Простишь ли ты меня?.. Будь счастлив…»
И последним связным воспоминанием иссыхающего на глазах мужчины было тонкое золотое тело на белоснежных простынях, смятых любовными играми.
Тело Искры, что так жарко изгибалось в его объятиях…

Катаклизм отозвался тягучим гулом и стремительной волной, прошедшей под землей. Крошечные с высоты белоснежные домики и сам дворец тряслись и подскакивали, колеблясь всеми стенами. Но, как ни странно, не разрушались. Земля прямо на глазах вспучивалась пологим горбом, медленно поднимаясь все выше и выше. Каменные валуны сыпались из дамбы, ее стены рушились прямо на глазах. Крошечные фигурки строителей метались по ее верху, стремясь уйти от надвигающейся катастрофы: все началось очень уж неожиданно, и никто не успел предупредить людей о задуманном. Сама же дамба была слишком протяженной, чтобы сумели спастись все. В ее разломы стремительно врывался океан, блестящими на солнце крыльями разрезая докучливую преграду на крупные куски, зло разрушая их и смывая со своего пути. Но упрямая суша продолжала стремительно убегать от мести волн, поднимаясь все выше и выше. Пока, наконец, не замерла там, куда раздосадованная вода не могла добраться.
Потемневшие от грязи волны бросались на вновь сформированный берег, и только в самом центре залива крутилась, успокаиваясь, гигантская воронка на месте погибшей дамбы, ставшей братской могилой для не успевших спастись людей.
Гул искусственного землетрясения постепенно затихал…Почва долины все еще неустойчиво шевелилась, потряхиваясь словно большая собака… вздыхала, укладываясь на своем новом ложе… засыпала… давая шанс живущим на ней людям начать все с начала.
…Тонкий пепел тех, кого больше не было на вершине башни, длинным сверкающим шлейфом струился над спасенным городом, выдуваемый ветром с опустевшей площадки…

Далеко на западе Рэниари остановил Ветерка.
Лесная дорога была тиха и пустынна. Даже птицы затихли.
— Рэни, что случилось? — Встревожено начал Баррэт. Вороной под ним зло выгнул шею и всхрапнул. Кони Лотэ и Кассина тонко заржали. Из придорожных кустов с треском выдрался встрепанный Черныш, судорожно заглатывая какую-то тварюшку.
— Не знаю… — растерянно отозвался юноша, вслушиваясь в себя.
— Уже приехали, — сказал Касс, рукой отодвигая еловую лапу: в просвете ярко блеснул простор Лазурной. На широкой песчаной полосе муравьями копошились солдаты в цветах Цитадели и Круглого Холма. А у берега покачивались многочисленные хищные силуэты полупиратских шнек. — Ветер попутный, домчимся — оглянуться не успеешь!
И в этот миг словно волна прошла по земле. Кони вставали на дыбы, едва не сбрасывая всадников, со стороны реки донеслись встревоженные крики.
И все замерло…
Только дико орущие птицы сплошной пеленой кружили над лесом.
— И что это было? — Поинтересовался Лотэ, успокаивая своего коня. Умница Ветерок уже стоял спокойно, настороженно косясь лиловым глазом по сторонам.
— Не знаю… — так же растерянно ответил маг. — Волна со стороны Фейринеля… какое-то мощное волшебство…
— Они хотели поднять уровень берега, — отрешенно произнес Рэниари. В груди словно струна оборвалась, принеся боль освобождения. Знакомая призрачно-золотая бабочка затрепетала резными крыльями перед глазами юноши. И Рэниари как завороженный протянул невесомому фантому ладонь.
— Пора, — поторопил всех Баррэт, первым двигаясь к берегу. А бабочка, коснувшись пальцев Искры, рассыпалась быстро тающей пыльцой, тонко зазвеневшей на ветру.
«…Прости…»