Глава 8

Леди дио Гарт стояла на балконе купленного через подставных лиц дома. Особняк располагался на самой окраине Меайры посреди недавно возникшего квартала маленьких поместий. Городская стена виднелась неподалеку. Место было тихим и спокойным. Здесь в аккуратных особнячках со своими земельными участками предпочитали селиться люди среднего достатка, служилое дворянство и младшие чиновники двора. Все-таки Хилдон был ОЧЕНЬ богатым королевством — в Мисиране такое поместье, да еще в черте города, было бы показателем высокого статуса владельца, а здесь — всего лишь признаком обеспеченности.
Поджав губы, Эрлесса со злорадством посмотрела на видневшийся вдалеке королевский дворец. Недолго вам наслаждаться покоем!..
— Леди, — тихий голос мага, склонившегося за спиной рыжеволосой красавицы, вырвал ее из грез, вернув на грешную землю. — Все готово.
— Начинайте! — Приказала графиня. Шуршание ткани за спиной показало, что маг удалился. Самой же Эрлессе не нужно было спускаться в подвал, чтобы ЗНАТЬ, что там происходит.
Полгода лжи, унижений и притворства. Полгода она изображала из себя красивую дуру, подбираясь к Итарону и руководя своими Призраками. К сожалению, Эрлессе уже стало известно, что Верховный маг всего лишь в коме. А, значит, вполне может очнуться. Конечно, лучше бы позже, чем раньше. Жаль, что старика не удалось убить, но и просто вывести из строя столь сильного мага тоже немало.
Полгода кропотливой работы. Когда они размещали в стратегических точках столицы не активированные артефакты… полгода копошения под самым носом хилдонских магов… слишком надменных, презирающих муравьиную суету слабеньких мисиранских коллег.
Но сила есть сила. И как ее получать — безразлично! Главное — результат. И выстроенная с помощью артефактов гигантская пентаграмма… пока что спящая… накрыла большую часть Меайры. Хотелось бы всю, но… мечтать не вредно! К сожалению, полная изоляция огромной столицы от внешнего воздействия, потребует массы времени и артефактов. Но и так хорошо — захватили основные позиции. И сейчас в подвале мисиранские маги вливали в активные точки просто бездну силы, банально перерезая глотки многочисленным жертвам и направляя жизненную энергию в силовые линии. Вот тоже была морока — собрать по городу все это быдло, чтобы никто не заметил пропажи будущих жертв…
— Открыть порталы! — Приказала Эрлесса, вцепившись руками в резные перила балкона. На ее глазах огромная астральная сетка накрыла центральную часть города, разом лишая вражеских магов способности к сопротивлению! Жаль, что королевский дворец можно лишь изолировать, а не захватить с налету — слишком большая там концентрация итаронских выкормышей! Самого Верховного мага удалось временно устранить, но его ученики тоже не сапогом кашу едят.
— Да, мой Анэ, — красивые губы полуэльфийки изогнулись в печальной улыбке. — Жизнь положу, но выполню все твои задумки, милый! Ты будешь жить долго, любимый… даже если ради твоего счастья мне придется тебя потерять! Проклятая Искра!..
Эрлесса знала, что любовник сам от нее откажется, лишь раз испробовав силы младшего короля Хилдона. Знала, что даже если и будет после смерти Искры согревать постель молочного брата, то навсегда останется лишь заменой.
Знала и все равно намеревалась подарить любимому вожделенную Искру. Что лучше — остаться с возлюбленным и смотреть, как он медленно, но неизбежно стареет? Или потерять Анэраса как любовника, но видеть, как исполняются ВСЕ его мечты? И как он живет долго, переполненный силой… живет счастливо, окруженный столь же могущественными детьми… Эрлесса выбрала второй вариант. Она намеревалась сделать все, чтобы захватить сына Рэниари и его самого, хотя заранее люто ненавидела своего соперника.
— Все будет так, как ты пожелаешь, возлюбленный мой, — прошептала графиня, наблюдая, как Призраки волокут через двор очередную партию «мяса» для жертвоприношения: особняк был накрыт магическим куполом, что не пропускал наружу крики и вопли обреченных для заклания людей. — Я ДАРЮ ТЕБЕ ЭТОТ ГОРОД, ЛЮБИМЫЙ!
✴️✴️✴️
Заранее расположенные в стратегических местах порталы враз активировались, выпуская в ничего не подозревающую Меайру регулярные войска Мисирана. Сетка взрывов накрыла огромный город, когда сработали артефакты, нацеленные на уничтожение. Первыми пострадали казармы городской стражи. Выстроенные на века каменные здания в единый миг оказались разрушенными слаженной атакой магии и панцирников Анэраса II. Казармам королевской гвардии повезло больше — защищенные магически, они выдержали первое нападение, но вот вторую волну отразили лишь частично.
Не ожидавшие нападения хилдонцы вынуждены были отступать в сторону королевского дворца, куда враги не смогли прорваться с первого раза. В самом же городе стремительно нарастала паника: жители Меайры метались по улицам, куда-то бежали, тащили орущих детей, волокли скарб… Немногочисленные лорды Совета, оставшиеся в столице, не смогли сразу отреагировать на изменившуюся ситуацию… и упустили время.
Но мгновенный захват столицы мисиранцам все-таки не удался — их соседи были весьма воинственным народом. Впрочем, на такой подарок судьбы Эрлесса и командиры Анэраса не рассчитывали, слишком хорошо зная возможности Хилдона. Весь план атаки был рассчитан на внезапность и возникший хаос. И хотя очаги сопротивления вспыхивали то тут то там, затрудняя продвижения вражеской пехоты, они были слишком хаотичными, не имея центрального руководства. Эрлессе, что устроила весь этот ужас, было нужно одно — продержаться до прибытия основной армии Мисирана во главе с Анэрасом II. И потому графиня с приданными ей Призраками искусно сеяла панику, поддерживая в Меайре напряжение и полностью изолируя королевский дворец, в котором находился ребенок Искры.
Сам же Анэрас в это время стремительно вторгся в западные пределы Хилдона. И, связав длительными боями пограничные части хилдонцев, через владения открывшего свои границы и присоединившегося к нему Ваоттиро каскадными порталами поспешил к Меайре, торопясь оказаться в столице, пока его не перехватил Эдмир.
✴️✴️✴️
Жители полузахваченной Меайры сражались отчаянно. Но их сопротивление с самого начала было обречено на провал. Мисиранцы УЖЕ были в черте города, прорвав магические укрепления стен. И общая битва, не успев начаться, распалась на множество единичных схваток, где каждый бился сам за себя. В результате часть города оказалась захваченной. И прибывший в Меайру Анэрас сделал своей ставкой Старый замок на окраине столицы. В королевском же дворце стремительно нарастала паника — защищавшие его гвардейцы и маги растерялись. Верховный маг все еще был без сознания. Послать весть Эдмиру оказалось невозможно — мисиранцы в первую очередь магически блокировали дворец. Младший король похищен. Старший невесть где. Правда, новорожденный принц спасен и в относительной безопасности… Но одна тетка короля убита, другая тяжело ранена. И во главе сопротивления встала принцесса Исса, сумевшая с помощью ветеранов гвардии организовать отпор нападавшим.
✴️✴️✴️

«…Эд…мир…»
Голос… такой призрачный, родной, любимый…
Рывком пробудившись, Эдмир сел в кресле. Оказывается, он успел задремать, разбирая трофейные бумаги. Даже до постели не добрался.
Голос Рэниари о чем-то невнятно просил, куда-то звал…
Куда-то на юг. Направление ощущалось очень хорошо, словно стрелка компаса.
Его мужу было плохо… больно… грустно и страшно…
Не выдержав, король вызвал дежурного мага и приказал связаться с дворцом в Меайре. К его удивлению ничего не получилось. Лишь под утро усилиями практически всех магов армии связь установили. И первое, что король увидел в магическом зеркале — было резко постаревшее лицо совершенно седого Итарона. Верховный маг смотрел на племянника глубоко запавшими глазами, скорбно поджав губы. Кожа лица, прежде гладкая и чистая, сейчас пошла неопрятными пергаментными складками в каких-то пигментных пятнах.
— Что у вас еще произошло?! — Не выдержав, сорвался на крик Эдмир. Не дай-то Боги что-то с ребенком. Да, он не любил сына, только терпел, не в силах простить обстоятельств его рождения. Но если со щенком что-то случится, Рэни никогда ему не простит!
— На нас напали… — незнакомо прохрипел лорд Ламител. — Пытались убить и меня, но не преуспели… только силы лишили.
Астральная проекция событий, сброшенная им, заставила Эдмира посереть от бешенства. Вот значит как?! Анэрас заплатит за свое коварство — ведь только-только подписали мирные договора!
— Я немедленно возвращаюсь! — Категорично заявил Эдмир, повелительно кивая прибежавшим Лорану с Айрэ. — Я…
— НЕТ… — голос старого мага напоминал воронье карканье, а вид был — краше на костер кладут! Но властности не убавилось.
— Эдмир, нет! — Закашлявшись, Итарон вытер ладонью струйку крови на подбородке. — Я разобрался, куда могли деть твоего мужа… Это Фейринель…
— Юг… — невольно пробормотал король. — Эккуар!
Итарон угрюмо кивнул.
— Судя по всему, именно он перехватил добычу у мисиранца.
— Я слышал голос Рэни… — заворожено протянул Эдмир, вспоминая свой сон. — Что же делать?!
Все молчали.
— Я возвращаюсь в столицу, — тяжело обронил Эдмир после мучительной паузы. — Там люди, которых я поклялся защищать.
— А Рэни?.. — тихо спросил Айрэ, кутаясь в плащ поверх ночной рубахи. Эд вскинул на кузена совершенно больные глаза.
— Я король!.. — выдохнул он с дикой тоской. — Что значит счастье одного по сравнению с горем тысяч?! Я спасу мужа после того, как разорву очко Анэрасу. Мразь! Он посмел ударить в спину, хотя сам просил о мире!
— Неправильный ответ, — очень спокойно отозвался Лоран, прерывая начавшего было что-то говорить Итарона. — Просто подумай хорошенько! Рэни Искра… и ты прекрасно понимаешь, для ЧЕГО его похитили (Эдмир заскрежетал зубами)… Если Фейринель сумеет наполниться ворованной силой, ты ничего с ним не сделаешь. И никогда не спасешь мужа, только потеряешь собственную страну и людей, которых желаешь сейчас спасти. Даже расправившись с Анэрасом, ты станешь уязвим перед лицом новой опасности… когда против тебя выступит князь-маг, переполненный дармовой силой. Много ли у тебя осталось личной магии?
— Мизер!.. — прорычал бледный от ненависти Эдмир. — Хватит открыть один портал для армии. Или провести одну полноценную битву.
— Значит, отправляйся к Фейринелю, — подытожил Итарон. Было видно, что старый маг с трудом сидит прямо. — Обещаю, что мы УДЕРЖИМ столицу. Главное, спаси мужа и возвращайся со своей Искрой к нам на помощь.
— Я дам барки, — подорвался с места Лоран. — В Орлином гнезде их много. Лиссаэроу активно торгует с югом… Айрэ, — обернулся князь-герцог к младшему мужу. И тот понятливо кивнул, мигом исчезая из комнаты, чтобы отдать нужные распоряжения.
— Восточный приток Лазурной выведет тебя к Синему озеру. А там и до Фейринеля недалеко, — Лоран торопливо расстилал карты, что по его требованию принес слуга из книжного хранилища замка. — И магию на портал тратить не придется. За Север королевства не беспокойся. Я, Арн-Гит-Доро и эр Корр прикроем тебя здесь. А на Востоке защитит Ассариш-То-Риг. Раз уж он положил глаз на леди Эстель, то из шкуры вывернется… а то я не знаю этого степняка!
— Да… — прохрипел из магического зеркала Итарон. — Это выход, малыш…
Эдмир вздрогнул: так старый учитель не называл его со времен далекого детства. И, глядя в измученное лицо мага, медленно кивнул, принимая свой нелегкий выбор.
— Я сделаю это, — твердо произнес он, расправляя плечи. — Постарайтесь вызвать ополчение из Центральных провинций.
— Не получается, — прервал его Итарон. — Я и до тебя-то едва пробился. И то лишь потому, что использовал кровную связь… Постараюсь послать обычного гонца. А про запад мне известно только, что там идут бои — твои командиры связали врагам руки. И Анэрас не сможет получить подкреплений. Но и того, что он сумел перебросить в Меайру, достаточно для катастрофы, учитывая, что с ним еще и Ваоттиро.
На Эдмира в этот миг было страшно смотреть. Лоран едва не передернул плечами, припомнив милашку Дориана. Вот и аукнулся Хилдону разорванный брачный договор с белокурым красавцем. А до юга не докричаться — слишком далеко. И Баррэт Ворональ не успеет с помощью. А против могущественного Фейринеля у родственника короля просто не хватит сил.
— Эдмир, ты сможешь по пути поднять на помощь Центральные провинции… — начал было Лоран, но король лишь мотнул отрицательно головой.
— Нет! — Эдмир решительно поднялся на ноги. — Если принять во внимание, что восточный мятеж, нападение на Лиссаэроу и похищение моего мужа — звенья одной цепи… то нужно ждать еще и нашествия из княжеств Восходных пустынь. Ассариш-То-Риг в одиночку не справится с этой напастью. А наши восточные земли почти вымерли после недавнего мятежа. Мне придется поднять Центральные провинции на их защиту. Но тогда они вряд ли сумеют послать много людей к Меайре.
И Верховный маг, и Лоран склонили головы, признавая правоту своего правителя. Восток всегда был неспокойным со своими богатыми караванными путями и массой мелких полуразбойных владений, легких на грабеж.
— Я спасу мужа. И мы оба вернемся в Меайру. — Тяжело… едва ли не через силу… проговорил Эдмир. Обычно серые глаза короля превратились в тускло-стальные, обжигающие собеседников холодом. — Выживите до нашего возвращения!
И лорд Ламител Итарон Келлиадир склонился перед незримой силой владыки Хилдона.
✴️✴️✴️
Фейринель проснулся внезапно и тут же резко сел в постели.
Был тот призрачный час, когда все три луны на краткий миг собирались на небесах… посплетничать и разбежаться.
Огромную комнату заливали разноцветные потоки света …золотого, розового, голубого.
И в этом праздничном светопаде, облитый им, сидел на постели Рэниари. Сидел словно ребенок, поджав под себя длинные ноги и вытянувшись навстречу безмолвной музыке сфер, лившейся из далеких окон.
Белоснежная рубашка, слишком просторная для изящного тела Искры, сползала, обнажив точеное плечо… лицо в обрамлении трогательно коротких золотых прядей запрокинуто… искусанные губы, слегка потерявшие от жадных поцелуев форму, едва уловимо улыбаются. Глаза закрыты… и только стрелки длинных ресниц трепещут.
Взрослый ребенок, лишенный памяти.
Его прекрасный возлюбленный…
— Ты опять не спишь? — Ласково шепнул Эккуар, нежно обнимая драгоценного пленника. И больше всего боясь, что его глаза откроются… пустые… далекие… Но Рэни лишь с коротким вздохом прижался к нему, крепко обнимая и скользя губами по шее князя… что-то ласково забормотал. И Фейринель в который раз беззвучно проклял себя — одурманенный зельем, юноша стал невероятно страстным и покорным. Теперь он уже сам подставлялся, даже напрашивался на ласки. Но князь слишком хорошо знал, что пленник видит вместо него иного человека. Фейринель крал нежность у того, кто в эти мгновения был рядом с Искрой в том, ином, иллюзорном мире!
Вот и сейчас, тихо смеясь и целуясь, Рэниари с нежной властностью толкнул князя на спину, лаская губами и языком пах мужчины. И Эккуар едва не задохнулся — начиная эту авантюру, он был уверен, что сможет противостоять магии Искры. Увы! Он сходил с ума от близости с Рэниари, желая его все больше и больше! И (самое главное!) сходил с ума от ревности… от понимания, что будь юноша при памяти, и он бы с брезгливой ненавистью отшатнулся от чужака, обманом забравшегося в его постель.
Но здесь и сейчас Эккуар не мог оторваться от того, что ему столь щедро предлагали…
Словно против воли руки князя медленно поднялись и сжали голову Рэниари, погружая пальцы в шелковистые волосы, направляя и контролируя. Ах! Никто и никогда не дарил владыке Фейринеля подобного блаженства! Ни один любовник не мог вызвать в его теле и сотой доли того наслаждения, что захлестывало мужчину здесь и сейчас!
Он улетал!.. парил в небесах и когда его ласкали… и когда ласкал он сам, погружаясь в горячее, жаждущее его тело… пил золотой мед чужой страсти…
Эккуар сходил с ума, видя с какой готовностью опоенный Рэниари отдается ему. Сила текла широкой рекой, пропитывая каждую частичку его существа. Но единственным отрицательным моментом было имя того, о ком Рэни мечтал.
Искра звал во сне супруга.
Ему он отдавался всем существом, всей душой. Для него он истекал любовными соками, для него гнулся дугой и принимал чужака до самого основания. И сколько раз Фейринель взапой пил дыхание юноши, так страстно сплетался с его языком в бешеном танце страсти… столько же раз он сгорал потом в костре дикой ревности к тому, у кого сам же и украл это сокровище…
Вымотанный ласками и долгой близостью Эккуар, с трудом переводя сбитое дыхание, вытянувшись, лежал на постели, прижимая к себе столь же расслабленную Искру. Узкая ладошка Рэниари лениво скользила по груди мужчины, то и дело теребя все еще чувствительные соски.
Фейринелю было тепло и лениво. Голова юноши покоилась на его плече, вызывая привычное томление своей невеликой тяжестью. Тело приятно холодил быстро остывающий любовный пот, а в чреслах привычно копился томительный жар, обещая скорое продолжение. И только какие-то странные… покашливающие звуки заставили князя пошевелиться и нехотя приподнять голову.
Рэни все так же нежно улыбался в пустоту, прижимаясь к своему тюремщику.
А по его подбородку обильно текла темная при свете лун кровь…
Как и что было дальше, Фейринель помнил плохо.
Какой-то вихрь, калейдоскоп событий/действий!
Но следующее, что Эккуар осознал — это комната Эзд Ралода, и он сам с закутанным в одеяло Рэниари на руках.
— Я предупреждал вас, господин, — тихо и невыразительно говорил маг, не отрывая взгляда от пола. — Вы и сами читали дневники последней императрицы и ее насильника мужа… Искры быстро сгорают, когда начинают применять отрезающее их от действительности зелье…
— П-плевать!.. — Губы плохо слушались Фейринеля. Он сидел, удерживая в трясущихся руках все такого же отрешенного Рэни. Слабого, бледного и безучастного. Слава богам, хотя бы кровь удалось остановить.
Князь знал все, что говорил ему маг. И даже больше. И заранее, начиная эту авантюру, был готов потерять ценного пленника… но лишь до того момента, пока не испробовал тела и силы юноши.
После он был ими отравлен. И одна лишь мысль, что Искра вскоре угаснет, вызывала у Эккуара дикий ужас. Мальчик стал для него наркотиком, перебороть который было невозможно.
— Делай, что хочешь, но только спаси его! — Выдохнул Фейринель, зарываясь лицом в короткие, пышные волосы Рэни.
— Тогда вам придется отказаться от одурманивающего зелья, — нехотя произнес Сарол: ему не нравилась вся ситуация в целом, но другого выхода не было. — И продолжать брать его силой, ломая сопротивление. Только так будет хоть какой-то шанс, что лорд Рэниари проживет чуть дольше.
— Хорошо, — согласился Эккуар после долгого молчания. — Пробуди его. Я постараюсь не брать его силой.
— Не получится, — тут же отозвался Эзд Ралод. — Он слишком сильный, чтобы смириться.
Фейринель поморщился, заглядывая в безмятежное лицо спящего пленника.
— И все же я попытаюсь…
✴️✴️✴️
А Рэниари был счастлив.
Здесь и сейчас он не помнил своего прошлого, а жил одним настоящим.
Странный мир… яркий, ласковый и такой праздничный!
Сны, следующие друг за дружкой прихотливой цепочкой… карусель из лиц-масок, звуков и вкусов. Это было… так радостно! Так незабываемо! И так хорошо…
В этих снах Рэни был вместе с тем, кого любил всей душой. И кто любил его.
Так страстно… так сладко было отдаваться ЕМУ! И брать взамен все нежность и страсть, на которую мог быть способен лишь любимый человек. И было так смешно — почему-то у этого знакомого-незнакомца менялся цвет кожи: от светлого до резко темного.
Как только не шутит с нами воображение в наших снах!
Вот только иногда яркие сновидения сменялись кошмарами, в которых его тело жгуче целовал кнут, а любимый человек надменно взирал на наказанного любовника с высокого трона… Или когда вжимал лицом в диванную обивку, разрывая неподготовленное тело… яростно вбиваясь в него… причиняя боль как душе, так и телу…
И он не мог шевелиться.
Тело его, слабое, недостойное, оскверненное тело, отказывалось повиноваться. И молодой человек лишь смотрел со стороны, как насилуют хрупкого беловолосого красавца с его лицом… и уходят прочь, бросив в быстро увеличивающейся луже крови…
Ему не нравились эти сны. Хорошо, что их было мало, и все затмевал вновь кружащийся калейдоскоп праздничных сновидений.
Лица… действия… нежность… ненависть… страсть… любовь… тоска…
Вокруг Рэниари все кружилось, мешая осознать действительность. Пока, наконец, не исчезло, оставив только нежность и тягучую страсть.
И он сам погружался в нее с головой, лаская своего возлюбленного… такого сильного… такого нежного… горячего… любимого… единственного…

…Утро встретило Рэниари неожиданно свободными руками и прострелившей его пятую точку резкой болью. Юноша замер, опасаясь шевелиться. Лишь смотрел напряженно в потолок сквозь рамку снятого балдахина.
Сил двигаться не было. С трудом приподняв руки, Рэни поразился — насколько они исхудали. То-то ему кажется, что прошло немало дней. Интересно — сколько?
В памяти осталась ТА принудительная страсть. Вызванная возбудителем, она лишила его не только способности сопротивляться, но и адекватно воспринимать действительность. И тут же молодого человека согнуло от приступа внезапной рвоты и отвращения к самому себе — судя по всему, он САМ отдавался своему насильнику, приняв его за любимого человека! То, что в навязанном сне он любил, Рэни даже не сомневался. Чувство нежности и всепоглощающей любви — это все, что осталось ему от того сна. Все остальное смылось… смешалось… забылось.
Согнувшись в позе зародыша, молодой король содрогался от сухих рвотных спазмов. Было плохо не только физически, но и морально.
Боги! В кого он превратился! Разменная монета для сильных мира сего! Коронованная шлюха, которого трахают все, кому не лень, чтобы пополнить собственный запас могущества!
Б****!
— Прекрати! — Чужие сильные руки подхватили молодого пленника, не позволяя скатиться с края постели. — Ты еще слишком слаб!
И Рэни узнал эти руки, это тело, к которому его прижимали!..
Эккуар Фейринель.
Тот самый, которого он САМ ласкал, приняв за другого. К которому лип как последняя *****!
И плевать, что во всем виноваты возбудители. Эдмир никогда его больше не простит и не полюбит! Рэниари навсегда останется для него всего лишь ценной проституткой, которой все едино с кем и когда спать!
Голова несчастного юноши кружилась, к горлу вновь подступил комок желчи, глаза болезненно слезились. Грязь!.. он чувствовал себя словно в грязи вываленным. Нужно было срочно вымыться, но сил встать не было.
С огромным трудом приподнявшись на руках, Рэниари, не обращая внимания на суетящегося вокруг него князя, попытался сползти с кровати. Из заднего прохода тут же что-то потекло. Кто бы сомневался — что?!
Теперь он не может вернуться обратно. Эдмир не простит… Да он сам себя не простит! А уж говорить о лордах Совета… Рэниари никогда не сможет позволить, чтобы его сына назвали ребенком шлюхи. Достаточно и того, что детство самого Рэни отравило осознание своей незаконнорожденности. Эрэндис это не заслужил. Малыш и так живет с неприязненным отношением собственного старшего отца.
Вновь прижатый к широкой груди Эккуара, Рэни замер, полуприкрыв глаза. А ведь он был счастлив в навеянном зельем мире… в мире, где Эдмир-из-сна просто любил его. ТАМ Эд нежно целовал его, ласкал, искренне радовался их новорожденному сыну. ТАМ Эдмир его просто любил. По-настоящему любил.
✴️✴️✴️
Игнорируя слабое сопротивление пробудившегося юноши, Эккуар долго и страстно целовал его, упиваясь своей властью и беспомощностью Рэниари.
— Ну, почему… — шептал он между звучными поцелуями, — …почему ты все еще сопротивляешься?! Это всего лишь твое сознание — делать выбор между мной и Эдмиром. А твоему телу все равно кого любить! Так сдайся мне, Рэээни! Я все сделаю для тебя! Слышишь? ВСЕ!
Но Искра лежал в объятиях князя с равнодушной покорностью, вновь безучастный к жарким ласкам мужчины.
— Сейчас ты увидишь разницу между нами! — С этими словами Фейринель согнул ноги юноши в коленях, устраиваясь между ними и сжимая в ладони гладкую мошонку пленника. — Я сделаю все, чтобы ты забыл Эдмира!
Нежность плоти Искры… ее бархатистая теплота сводили Фейринеля с ума, обещая немыслимое блаженство! И плевать, что Эзд Ралод рекомендовал на время оставить молодого человека в покое. Плевать! Главное доказать упрямцу, что Эдмир ему не пара.
Рэниари не стал спорить со своим пленителем. Лишь отвернулся от него, покорно расслабляясь и пережидая миг подготовки. Так больно было осознавать тот факт, что тобой пользуются, как последней шлюхой. Даже с Эдмиром такого не было. А здесь!.. Словно ты неодушевленный предмет, бездушная кукла для удовлетворения необходимых потребностей. Трофей, переходящий от одного хозяина к другому и не имеющий права голоса.
Ароматное масло тонкой струйкой полилась на промежность, еще больше оттеняя золотистую кожу Искры, и длинные пальцы князя коснулись непроизвольно сжавшегося входа. И даже слабая боль проникновения не вызвала эмоций на безупречном лице юного короля. Рэниари больше не желал признавать оскверненное тело своим — пусть делают с ним, что хотят. Главное запереть душу от чужих вмешательств.
А Фейринель яростно двигался в нехотя принявшем его теле, вновь потеряв над собой всякий контроль. И плевать ему было, что партнер лежит под ним бревном, явно ожидая конца соития. Главное, что тело князя полнилось не просто силой, а самой настоящей похотью, принося своему хозяину немыслимое наслаждение.
Остатки не впитанной Фейринелем силы растекались по Белой Башне, одурманивая даровым могуществом княжеских магов. Только Сарол Эзд Ралод еще держался, в отличие от своих подчиненных, что пьяными тараканами расползлись по территории дворца…
— …И что ты мне доказал? — Равнодушно разомкнул губы Рэниари, когда сыто отвалившийся от него князь судорожно дышал рядом, отходя от оглушительного оргазма.
Молодой пленник все так же лежал навзничь, глядя в высокий потолок своей темницы — кажется, скоро эта лепка будет ему сниться в кошмарах. Жаль, что нет балдахина, и молодой человек открыт всей комнате. Но теперь Рэни знал, для чего такая кровать. Резные столбики и длинные шелковые шнуры позволяли как угодно фиксировать пленника, ставя его в разные позы. Вот только самому Рэни все эти ухищрения не слишком-то помогли: он так и не кончил. Только заработал неприятную боль и слабость во всем теле.
— Я и не сомневается, что ты в любой момент можешь меня взять… — он слегка повернул голову, рассматривая бешенные в своей неудовлетворенности светло-карие глаза князя. — Право сильного и все такое… Но тело… это всего лишь оболочка. А вот душа и сердце уже заняты. Моим сыном… моим мужем… Но не тобой.
Дышать было почему-то трудно, перед глазами все двоилось, но Рэниари держался. Гордость — единственное, что у него осталось.
— Ты безумен. Так же безумен, как и тот, о ком ты мне говорил. Века прошли, а ничего не изменилось. Вы все так же жаждете силы. И тебе никогда не понять меня. Так же, как никогда не получить моей любви. Только силу… так что пользуйся, пока можешь. И будь проклят. Наслаждайся жизнью, пока мой муж не отомстил тебе.
Сев на постели, Эккуар ласкающим движением руки погладил распростертое перед ним золотистое тело Искры. Проклятие! Мальчишка опять не возбужден. Лежал, терпел весь процесс… даже не сопротивлялся. Лишь равнодушно кривил губы. И это еще больше заводило князя… бесполезная попытка возбудить, доказать!..
И сейчас больше всего хотелось ударить по этому красивому лицу… разбить его в кровь, чтобы увидеть хоть что-то кроме брезгливого равнодушия… хоть ошеломление… хоть боль! Только бы не это неземное спокойствие и холод в сияющих глазах.
Боги, какой контраст!
Зарычав от бессилия что-то доказать желанному человеку, Фейринель схватил его в объятия, яростно целуя и опять не получил ответа. Ни-ка-ко-го! Лишь терпеливое смирение и усталость в прекрасных глазах.
— Ну, нет! — Не выдержал князь, не выпуская из рук упрямого мальчишку. — Пока мне достаточно и силы! А Эдмир… А что Эдмир? Ничего он не сможет мне сделать, пока в моих руках ты! И я еще посмотрю, КАК ты себя поведешь, когда я захвачу Меайру и твоего разлюбезного сына. Вот тогда и решим, насколько ты равнодушен! И не согласишься ли отдать и сердце и душу взамен жизни сына!
Но глаза Рэниари уже закрылись. Уставший от напряжения и насилия пленник погрузился в спасительный для него сон. И князь вынужден был замолчать, осторожно опуская Искру на перины. А потом долго смотрел на закрывшего глаза юношу… на золотые пряди его волос, рассыпавшихся по подушке… и ему больше не хотелось ни о чем говорить. Все было сказано и так… и уже не изменится между ними. Во всяком случае, вряд ли между ними вспыхнет внезапная любовь.
А жаль… Жаль, что ровно год назад он опоздал… что согласился с поездкой мальчишки в столицу…
Что ж, видимо, они только что все решили. В сердце у Эккуара просыпалась ярость и понимание, что он уже не может разорвать связь, возникшую между ними. Да, он знал о знаменитом магнетизме Искр. Но… Неужели он, властительный князь богатого Фейринеля, все-таки попался в силки этого мальчишки?!
✴️✴️✴️
Как же хорошо было оказаться дома!
Сиорол даже вспомнить не мог, как давно этот ветхий домишка стал ему столь дорог. Дом, где его любят и ждут. И какая разница, что ветхое строеньице вот-вот развалится! Все равно скоро все закончится, и они с любимым уедут на юг в величественный родовой замок на берегу теплого моря.
Его милый, очаровательный, ершистый Галчонок. Его Мориэль. Его синеокое чудо. Жестокий, надменный, беспощадный к врагам лорд-изгнанник только сейчас начал понимать, насколько дорог ему этот угловатый мальчишка. Такой верный… такой любящий! Никому и никогда он не отдаст своего Галчонка. Мори только его и ничей больше! Главное сейчас дожить до того времени, когда все успокоиться, чтобы привести в мир их общих с Мориэлем детей. Боги, какие же у них красивые будут дети!
Радостно улыбаясь, Сиорол постоял еще немного на углу на удивление тихой улочки, разглядывая ряд притихших домишек, среди которых выделялся свежевыкрашенными ставнями дом его любимого мальчика. Ну, надо же! Как будто и не идет бой в паре кварталов отсюда.
Открыв, наконец, своим ключом дверь дома, лорд-изгнанник осторожно прошел в небольшую комнатку. Света из единственного окошка было достаточно, чтобы разглядеть внутреннюю обстановку. Все было как всегда чисто и на месте.
Сердце Сио неприятно екнуло — неужели Мори ушел к больному? В такое время?!
И где его сейчас искать?!
Развернувшегося было бежать мужчину остановил невнятный возглас в глубине дома, и раздавшийся вслед за этим грохот. Торопливо распахнув дверь во внутренние помещения домика, Сиорол с непередаваемым облегчением увидел поднимающегося с пола Галчонка, что потирал ушибленную пятую точку.
— Сио! — Синие глаза юноши просияли таким счастьем, что лорд-изгнанник едва не растекся лужицей от счастья. — Ты пришел! А я так волновался! Все соседи уже ушли, а я тебя ждал.
— Все хорошо! — Прошептал Сиорол, крепко обнимая своего возлюбленного. — Теперь все хорошо… Тебя никто не тронет.
— О чем ты говоришь? — Удивился Мориэль, прижимаясь к сильному телу мужчины. — Ты что, не знаешь, что в городе творится?! Надо уходить!
— Тебе не надо, — твердо сказал Сиорол, отстраняясь на миг и заглядывая в синие глаза своего счастья. — Тебя никто из мисиранцев не тронет.
И с облегчением зарылся носом в пушистую черную макушку, вдыхая теплый аромат летних трав. Именно таким настоем Галчонок и мыл свои волосы, придавая им пышность и сияющую шелковистость.
Запах дома и любимого человека…
— Сио, — Мориэль враз насторожился, напрягаясь в объятиях мужчины. Сиорол лишь еще крепче обнял его, наслаждаясь последними спокойными минутами их близости. Вот и пришла пора все рассказать мальчику. Примет ли он его после этого?
Сиорол боялся правды. Но и оттягивать признание было все более опасно. Насколько он успел узнать любимого, Мори слишком честен и благороден, чтобы простить предательство. А иначе, как предательством то, что он совершил, не назовешь, как ни отговаривайся правом на месть. Но он обязан рассказать правду. Между ними более не должно остаться недомолвок, иначе потом ложь ударит намного больнее… вплоть до полного разрыва.
— Любимый? — Мориэль смотрел встревожено. — Что?..
Но лорд-изгнанник молчал, неотрывно глядя в синие глаза юноши. И Мориэль занервничал, не зная, как объяснить тяжелое молчание.
— Сио, не пугая меня! — Ухватив мужчину за плечи, Мориэль заставил его наклониться к себе. Глаза цвета индиго с тревогой и болью смотрели на рыжеволосого красавца. — Скажи… Я тебе надоел? Ты… пришел попрощаться?..
— Мори, ты чего?! — От неожиданности Сиорол даже опешил. — Я же люблю тебя! Как ты мне можешь надоесть?! Откуда такие мысли?
— Прости! — Мориэль уткнулся лицом в камзол Сио, обнимая его. — Прости… Я ведь понимаю, какое счастье мне досталось. До сих пор не могу поверить, что такой красавец посмотрел на меня! И что ты во мне нашел?
— Мори, глупыш!.. — от облегчения Сиорол даже рассмеялся. — С чего такое самоунижение? Ты никогда раньше мне не говорил, что тебя тревожит.
— Просто в этот раз тебя не было так долго… — прошептал юноша, не отрывая лица от груди обнявшего его мужчины. — Думал… ты меня бросил… Я ведь не красивый.
— И кто тебе такую глупость сказал? — Невольно улыбнулся Сиорол, гладя любимого по спине. Нежность, что затопила в этот миг мужчину, согрела обоих. — Ты самый красивый на свете… Просто ты себя не видел моими глазами.
— Тогда почему ты так долго не приходил? — Оторвал от его груди голову Галчонок. И требовательный взгляд индиговых глаз заставил Сиорола невольно поежиться. — И почему меня никто не тронет?
…И Сиорол все рассказал.
— Я бы хотел, чтобы ты стал моим законным супругом. — Спустя почти час медленно произнес мужчина, не глядя на своего молчаливого слушателя.
Сиорол рассказал ВСЕ. Ничего не скрывая, не утаивая и не приукрашивая. Он никого не оправдывал и не оправдывался сам. Говорил только правду.
— Теперь ты знаешь все, — закончил он трудный рассказ. — Я бы хотел быть с тобой до конца жизни… дать тебе свое имя, которое у меня отняли.
— Бедный мой… — произнес неожиданно Мориэль. И Сио вскинул на него потрясенный взгляд — он ожидал всего, но только не жалости. — Что же ты сотворил со своей жизнью!
— Я всего лишь пытался отомстить…
Но Галчонок упрямо вскинулся, схватив мужчину за руки.
— О чем ты говоришь? О какой мести? Столь не любимые тобой Вориндо ничего не были тебе должны! Это ТВОЙ отец напал на них. ТВОЙ отец стал убийцей… ТВОЙ отец разрушил мирный договор между вашими семьями, а они всего лишь защищались! Ты говоришь, что презирал их за происхождение. Ха! Бастарды! Да у меня совсем нет семьи, и мой собственный отец вышвырнул меня на улицу, как ненужную тряпку! МЕНЯ ты тоже презираешь?!..
— Нет! — Сиорол схватил в охапку разгневанного мальчишку, целуя уворачивающиеся, гневно сжатые губы того. — НЕТ! Никогда! Мори!..
— А в чем разница между мной и Рэниари? — Все-таки вырвался из его рук Галчонок. — Ради чего ты предал собственную страну, Сио?! Ты ведь вместе с Ваоттиро привел в собственный дом врагов!
— Ты ненавидишь меня? — С болезненной безнадежностью опустил руки Сиорол. Он всегда подозревал о неприглядности своих поступков, но упорно гнал прочь саму мысль о предательстве, успокаивая себя правом на призрачную месть. Но услышать полный расклад собственных поступков от любимого человека было… было по-настоящему больно.
— Нет… — юный целитель словно сник. — Какая ненависть… Я люблю тебя. Люблю со всеми твоими недостатками. И готов простить любое твое действие… Но это не значит, что твои поступки не причиняют мне боли.
Сио вновь дотянулся до поникшего мальчишки, обнимая его. Он не может… не может потерять любимого!
— Я все исправлю… — горячечно зашептал он на ушко Мориэля. — Я сделаю так, что Дориан разорвет свой договор с мисиранцами. Он тоже мучается союзом с Мисираном. А без поддержки Ваоттиро многое ли сможет Анэрас? Его основные части на западной границе… ведут бои с нашими войсками.
— Ты, правда, сделаешь это? — Недоверчиво заглянул в зеленые глаза мужчины Мориэль.
— Ради тебя… — вздохнул Сио, чувствуя, что ради любимого человека пойдет на все. Галчонок вдруг прижался к нему тесно-тесно.
— Прости меня, — глухо сказал он, обнимая лорда-изгнанника. — Мне нужно было еще раньше вызвать тебя на откровенность. Тогда бы ты не натворил дел. Но я так боялся тебя потревожить расспросами! Решил, что ты сам все расскажешь…
Сиорол только вздохнул. А он-то, дурак, так ценил молчаливую деликатность любимого. А надо было еще раньше во всем признаться. Может, и не было бы этой проклятой войны и нарастающего чувства вины.
— Сио, уедем!.. — горячечно зашептал вдруг Мориэль, поднимая к любовнику молящий взгляд синих глаз. — Просто уедем! Там, за океаном, на островах всегда найдется работа для лекаря и воина. И не нужен мне никакой замок! Мне нужен только ты!
— Хорошо, — покорно вздохнул лорд-изгнанник: наверное, так действительно будет лучше. — Ты дашь мне время все устроить? Если уж уходить, то хотя бы уходить с чистой совестью. Мне нужно повидаться с Дорианом и попытаться его убедить порвать с мисиранцами. На это потребуется пара дней, вряд ли больше. Подождешь меня здесь?
— Конечно! — Просиял счастливой улыбкой Галчонок. И Сиорол невольно улыбнулся ему в ответ.
— Тогда соберись пока, — сказал он, целуя обветренные губы своего будущего мужа. — Много вещей не бери… только самое необходимое. У меня довольно денег, так что купим все нужное. Продукты в доме есть?
— Да, — послушно кивнул Мориэль, — я успел запастись.
— Значит, никуда не выходи, — предупредил его Сиорол, решительно направляясь к дверям. — Сюда вряд ли заглянут мародеры — слишком бедный квартал. Но лучше не рисковать.
— Сио! — Звонко окликнул мужчину Галчонок. Голос его срывался от волнения. — Я буду ждать тебя здесь, чего бы ни случилось. Я люблю тебя. Помни об этом!
От волнения не найдя, что сказать, Сиорол только кивнул — говорить мешал комок в горле. И аккуратно закрыл за собой дверь, торопясь разделаться с докучливыми обязательствами.
✴️✴️✴️
Первое, что он сделал, это заглянул в свой тайник и повесил через плечо неприметную магическую сумку со своими сбережениями. Вот и пригодилась заначка. Теперь им с Галчонком не придется нуждаться до конца жизни, еще и их правнукам останется.
И только потом направился в сторону Старой башни, досадуя, что Дориан согласился с предложением Анэраса проживать в его личной ставке, а не среди собственных войск. Нет, поступок мисиранца Сио прекрасно понимал — лучше, если ненадежный союзник будет под личным присмотром. Но ведь Дори колебался — принимать ему предложение короля или нет. Что тогда стоило настоять на отказе, не пришлось бы сейчас тащиться в эту каменную ловушку.

…Этот сад, искусственно созданный на самом верху Северной башни, был так привычен и прекрасен. Цветущие невысокие деревья в расписных фаянсовых кадках радовали глаз, но на Дориана вся эта красота почему-то действовала угнетающе. Наверное, потому что будила в молодом герцоге ненужные и болезненные воспоминания о времени, когда еще был жив отец. А сам он еще ребенком весело играл среди этих деревьев вместе с наследным принцем Эдмиром. В детстве, приезжая в Меайру, Ваоттиро частенько останавливались в Сторожевой крепости, пока герцог Аминел не решил приобрести особняк поближе к королевскому дворцу. Так что Дориану как никому другому были знакомы коридоры и казематы крепости. Это потом она стала использоваться как тюрьма для знатных особ, а во времена его детства это был всего лишь старый замок, уютный и завлекательный для ребенка.
Ваоттиро невольно вздохнул, проведя рукой в замшевой перчатке по фигурной решетке, что ограждала сад.
В те года с ним рядом всегда был Эдмир. Веселый и добрый к маленькому мальчику с окраинного герцогства. И Дориан был твердо уверен, что когда-нибудь красивый принц станет его старшим мужем. Когда, в какой момент все полетело в бездну? Теперь молодой правитель Ваоттиро понимал, что это произошло задолго до появления в его жизни ненавистной Искры.
Папа, папа! Как же мне не хватает твоих советов. Только заняв твое место, я понял, что совсем не гожусь для короны герцога. Мне суждено было стать младшим… тем, о ком заботятся, за кого все решают. А я бы только украшал собой жизнь старшего мужа, занимался домом и детьми…
И почему я тогда поверил, что отца убили Келлиадиры? Ни Сорондо, ни Эдмир, ни тем более проклятый Рэниари этого сделать не могли. У первых двух не было причин — отец даже после разрыва помолвки остался верен Хилдону. А у третьего не было возможности распоряжаться королевской гвардией. Но тогда откуда те знаки на телах убийц?
Вопросы… одни вопросы, на которые ему никто не желал дать полных ответов. Одни увертки.
Теперь, по прошествии времени, чуть успокоившись, Дориан мог рассуждать более здраво. И что бы ему ни твердил Сиорол, но Ваоттиро все больше казалось, что из этой истории торчат уши Мисирана. Вот только почему его собственные советники не оспорили версию убийства прежнего герцога хилдонцами? Или им была выгодна эта война и союз с Мисираном? Опять вопросы. И доверять больше некому — Сиорол ушел в город и не скоро вернется. Впрочем, и ему доверять нельзя. Он слишком ненавидит Келлиадиров и своего кузена Рениари.
Нужно что-то делать… но что? Он слаб, слишком слаб для короны герцога. Быстрее бы прибыл Эдмир и начались переговоры. Потеряв Искру, Эд вынужден будет заключить политический брак с ним, чтобы уберечь западные границы… Так говорят советники. Так говорит Анэрас. Так говорит Сиорол.
Но почему-то все больше и больше кажется, что это ложь. И что Эдмиру не позволят остаться в живых. Но ведь это невозможно! Мисиран слишком слаб, чтобы диктовать условия более могущественному соседу. Вот если бы они захватили Искру, тогда да… А так… только пощипать ослабленного соседа… принудить его к нужным соглашениям. И ничего они не сделают Эдди! Кишка тонка.
Или сделают?..
Более не колеблясь, Дориан коснулся резной панели в только ему одному известной последовательности. Теперь молодой человек уже благословлял свое решение остаться в крепости, вместо того, чтобы поселиться со своими людьми. Насколько ему было известно — потайной ход вел прямо на галерею Центральной башни, где располагались главные покои… в обход всех постов на нижних этажах крепости.
Единственный ход, который когда-то показал ему старый смотритель башен. И сколько Дориан потом не искал другие, ничего не находил.
Бесшумно спустившись по винтовой лестнице, он оказался в галерее, из которой можно было попасть с любые комнаты замка, минуя основные залы, где толпились мисиранцы. Вот и скрытая дверь в уютную библиотеку, в которой он когда-то впервые поцеловался с Эдмиром. И там же он впервые позволил себя взять совсем еще юному принцу. Ах, как сладко оказалось принадлежать этим сильным, уверенным рукам!..
Дориан глубоко вдохнул в себя чуть застоялый воздух давно не проветриваемого помещения и мягко толкнул хорошо смазанную в петлях тяжелую дверь.
— …не лучше ли устроить показательную казнь Эдмира? — Знакомый женский голос рыжей шлюхи Анэраса заставил Ваоттиро замереть на месте. Как хорошо, что он зашел не с центрального входа, и его не видно за стеллажами. — Чтобы тебя никто не обвинял потом в убийстве.
— Меня наши потомки потом благословлять будут, — ленивый, насмешливый голос короля Мисирана не спутаешь ни с каким другим! — Нельзя оставлять в живых такого противника как хилдонец. Это только наш дурачок Дориан может верить в лучшее. Пусть скажет спасибо, что я избавлю его от этого брака, что неизбежно закончился бы его смертью в первую же брачную ночь! Потом я сам найду ему удобного для меня мужа.
— Сиорола?..
— Нет, с этим тоже пора кончать. Слишком умен и опасен. Но пока нужен… Так что пусть живет. Но постарайся его мягко отодвинуть от Ваоттиро. Не нужно, чтобы он как-то повлиял на нашего герцога.
Вот и все.
Вот тебе и вся твоя правда.
Оказывается, подслушивать иногда крайне полезно.
Но, папа, как же ты был прав, пытаясь оградить меня замужеством от правления! Х****** из меня вышел правитель. Которого так просто обмануть.
Эдмир, прости меня… если сможешь!

Попятившись, Дорин попытался как можно незаметнее выскользнуть из библиотеки. Если опять подняться в сад, а потом спуститься в свои покои привычным путем, то его не заметят. И есть шанс добраться до своих. А там он просто уйдет в Ваоттиро, и Анэрас не посмеет его остановить…
…Но его выдал порыв свежего воздуха…
Двое в библиотеке замерли.
— Ну, надо же, — протянул Анэрас, даже не делая попытки подняться с кресла, где сидел с бокалом вина — зеркало напротив короля отразило промелькнувшую в глубине комнаты фигуру Ваоттиро. Пока герцог не двигался, его не было заметно. Но предательское стекло тут же отразило стремление Дориана скрыться. — А блондинчик-то у нас, оказывается, любопытен. Избавься от него. Но только так, чтобы все подумали на месть разгневанных хилдонцев. Мне не нужно, чтобы его люди меня бросили. Пусть остаются и мстят за смерть своего господина.
— Как прикажешь, дорогой, — Эрлесса тут же активировала сигнальный артефакт, посылая за ненужным уже союзником своих Призраков.

…Запыхавшись, Дориан захлопнул за собой дверь в сад на вершине башни и суматошно огляделся.
Слава Отцу-Небо, он был один!
Пространство сада хорошо просматривалось в свете только что взошедшей Анатэли. Голубой и довольно яркий лик Первой луны сделал мир вокруг резко контрастным. И темно-синие тени от деревьев лежали на дорожках, деля площадку башни на отдельные островки тьмы и света.
Торопливо оправив на себе сбившуюся от бега одежду, Дориан направился к выходу из башни. Теперь, главное, покинуть Сторожевой замок, а там его люди не выдадут своего герцога. Дурак он был, когда согласился стать добровольным заложником Анэраса — теперь-то понятна подоплека этого приглашения поселиться рядом с мисиранцем! А он-то решил, что это простая любезность… идиот!
Нарядный плащ предательски зацепился за какую-то ветку, задержав своего владельцы на драгоценные секунды. И Дориан проворонил миг, когда сильный удар по затылку швырнул его на колени. И тут же крепкая удавка захлестнула шею над воротником камзола, перекручиваясь сзади в болезненный узел.
Не ожидавший столь быстрого ответа от врагов, Ваоттиро захрипел, брыкнувшись словно жеребец …и внезапно освободился. Судя по сдавленному мату, его противник был пока что один. Но не факт, что на подходе не было других. И Дориан, судорожно содрав с шеи удавку, не разбирая дороги, бросился прочь от своей смерти… куда угодно… лишь бы подальше!
Паника затопила герцога, заставив мчаться, куда глаза глядят. Однако метнувшаяся наперерез очередная тень заставила его прийти в себя и оглядеться уже осмысленным взором.
Напротив молодого герцога безмолвными тенями встали Призраки. И Дориан с какой-то пронзительной ясностью понял, что для него все кончено…
Не было ни ужаса, ни потрясения. Одно лишь бесконечное изумление…
Как же так… ведь он еще молод… еще только начал жить… смерть может случиться с кем угодно, только не с ним!
Кажется, его противники откровенно наслаждались беспомощностью жертвы, не торопясь ее прикончить. И эта безмолвная насмешка внезапно пробудила внутри Дориана бешеную ярость.
Внезапный пинок герцога стал неприятной неожиданностью для его врагов. Удар подкованного сапога пришелся аккурат промеж ног ближайшего Призрака, заставив того с приглушенным криком согнуться. Но это оказалась единственная удача Ваоттиро. И той он не успел порадоваться — чьи-то холодные пальцы со смертельной жесткостью взяли его сзади за горло, вминая вовнутрь кадык. И Дориан захрипел, беспомощно хватаясь за чужие руки, скользя ногтями по плотному и такому гладкому шелку высоких перчаток.
Удар под дых вытолкнул последние капли воздуха из сжавшихся легких, и юноша упал на колени…
Перед глазами плавно расходились радужные круги, медленно выцветая…
Все было кончено.
Перебросив тело через решетку сада, Призраки столь же безмолвно удалились, не обращая внимания на далекий глухой удар и крики сбежавшейся охраны замка.
И никто так и не узнал, что в последний миг жизни несчастный блондин видел того, кого так любил.
Своего Эдди, что ему улыбался.
Весело и солнечно, как в далеком детстве…
✴️✴️✴️
Охнув, Сиорл отступил в тень донжона, подальше от ярко освещенных ворот, где уже суетились и перекрикивались солдаты Мисирана, встревоженные разбившимся в кровавую лепешку телом. Только по геральдическому плащу, что еще в воздухе слетел со своего погибшего хозяина и приземлился у ног лорда-изгнанника, Сио признал Дориана.
Онемев от потрясения, мужчина безмолвно смотрел на нарядную тряпку, что раскинулась на камнях мостовой. Как бы он ни относился к капризному и недалекому красавчику, как бы ни использовал его в своих интересах, но ТАКОЙ смерти он ему не желал!
Вряд ли молодой Ваоттиро покончил с собой от неразделенной любви. А, значит, Анэрас уже принялся избавляться от нежеланных союзников. Вот только почему Дориан? Ваоттирцы ему еще нужны… Скорее всего Дори просто или что-то ляпнул королю, по своему обыкновению не подумав, или увидел-услышал что-то, не предназначенное для его ушей. И скорее всего его устранение повесят на мстителей из Меайры, чтобы его люди еще больше обозлились на хилдонцев. А это значит, что сам Сиорол уже не нужен своим бывшим союзникам.
Отступив еще дальше в тень, мужчина стал медленно пятиться прочь, стараясь не привлекать к себе внимания резкими движениями. Слава богам, что он все выяснил с Галчонком и предупредил его, что возможно будет отсутствовать несколько дней! Главное сейчас не привести к Мориэлю врагов. А то что рыжая Эрлесса пустит за ним своих Призраков, Сиорл даже не сомневался. Как-то так случилось, что они с графиней с самого первого дня недолюбливали друг друга. А уж когда мужчина узнал о настоящей роли красотки при дворе ее любовника, эта неприязнь превратилась в скрытую ненависть.
Так что на несколько дней лучше залечь на дно, благо есть где… а потом забирать Мори и бежать на юг. А уж там подойдет любой корабль, отправляющийся за океан. Прав был Мориэль — месть до добра не доводит! А он… дурак!.. заигрался, посчитав себя всесильным.
…Ему удалось скрыться с площади прежде, чем Эрлесса спустила своих псов, отправив их за головой ненавистного южанина…
✴️✴️✴️
Карлаэль упрямо подталкивал супруга к выходу из особняка.
— Милый, не упрямься, — чуть ли не умолял старший маркиз супруга, не желавшего уходить. — Подумай о сыне! Поместье слишком близко к местам сражений. Прошу, уйди за реку! Ну, на кого я еще могу переложить заботу о нашем ребенке, Вал?! А несчастные служанки?.. Среди них тоже есть матери с новорожденными детьми.
— Карлаэль! — Едва не рявкнул его муж. — В конце концов, я воин!..
— Ну, какой ты воин, любовь моя?!.. — потерял терпение старший Деззион. — Ты всего неделю, как родил! И все еще не вернул былую форму. Зато как командир ты хорош! И сможешь доставить всю эту компанию в безопасное место. Я ведь не прошу тебя оставаться на том берегу! Спаси нашего сына и женщин… И можешь возвращаться ко мне. Мы пока будем сдерживать врага, чтобы дать вам время уйти, — Карлаэль безбожно врал, выталкивая мужа из особняка — старший маркиз уже отдал приказ, чтобы его любимый муж не вернулся к нему… любой ценой. Даже если его придется связать. Главное, чтобы выжил!
— Ты мне ответишь за это, любовь моя!.. — прошипел разозленный Валиэль, и сам прекрасно понимая, что сейчас из него аховый воин. Да и не сможет он ничем помочь любимому… разве только бездарно умереть, чего бы не хотелось.
Второй день боев за столицу не оставил жителям Меайры и шанса на победу. Тут, главное, продержаться до подхода помощи, а не врага разгромить. Так что нужно послушно уходить в безопасное место, а не устраивать старшему мужу бездарный скандал.
Сделав отмашку своим людям, Валиэль стремительным шагом направился прочь от особняка Деззионов, держа в руке обнаженный клинок… так, на всякий случай. Рядом торопливо семенила молоденькая кормилица с его новорожденным сыном. И, причитая, бежала женская часть прислуги, утягивая на руках маленьких детей. Немногочисленные слуги мужского пола шли следом, все время оглядываясь на остающихся в доме воинов во главе со старшим маркизом. Поместье Деззионов занимало стратегическое положение на половине пути от Старой крепости к королевскому дворцу. И лорд Карлаэль намеревался приложить все усилия, чтобы как можно дольше задержать продвижение мисиранцев к центру города.
— Боги, как же я сильно вас люблю!.. — едва не простонал Карлаэль, когда муж с их сыном Марэтом скрылись за поворотом улицы. — Главное, чтобы вы оба выжили!
И повернулся уйти в дом, спешно превращающийся в неприступную крепость.
✴️✴️✴️
Валиэль решительно подгонял в сторону реки ревущих в голос куриц-служанок. Времени оставалось все меньше и меньше. Солдаты столичного гарнизона успели обрушить мосты через реку, так что надежда была только на лодочную переправу.
Младший маркиз здорово намучился с этой толпой штатских. Все-таки он привык командовать на поле боя теми, кто способен исполнить приказ командира. И в такой ситуации оказался впервые. Только сейчас Валиэль осознал, КАК его баловали в доме мужа. Оказывается, за него все и всегда решал Карлаэль, а он всего лишь вечно что-то желал или капризничал. И любимый супруг с готовностью кидался выполнять пожелания Валиэля. Его в особняке Деззионов все баловали и все любили. И вот теперь приходилось вспоминать полузабытые навыки командира. А тут еще эти ревущие на все голоса бабы! Ладно хоть слуги-мужчины не вопят, а молча шагают рядом.
Но к лодочной переправе он свою толпу пригнал в целостности и сохранности, никого не потеряв по дороге. Только вспотел так, словно целый день клинком промахал — все-таки силы после родов еще не восстановились.
К счастью, свободные лодки нашлись сразу: кто-то умный из столичного гарнизона сумел организовать здесь четкий порядок. И Валиэль загнал большую часть своей «команды» в лодки. Сам же с кормилицей и немногими слугами запрыгнул на готовый отчалить паром.
— Подождите! Ради Богини-Матери подождите! — К переправе стремительно бежала красивая девушка в богатом платье. Следом за ней спешило еще несколько женщин в одеяниях прислужниц.
— Успела! — Юная красавица ловко перепрыгнула на доски парома. К сожалению, канат, связывающий два берега широкой реки, был уже обрублен, и паромщики собирались править с помощью весел и самодельного паруса. Да и удержать такую махину на стремительном течении Лазурной было большой проблемой. И если ловкая девчушка сумела сама перепрыгнуть на оттаскиваемый течением паром, то ее более грузных сопровождающих пришлось втягивать на борт прямо из воды, куда они с горестным воем попадали, не допрыгнув до палубы.
— Спасена! — С безумной радостью прокричала девушка, не обращая внимания на стонущих у своих ног дам сопровождения. Судя по расшитому золотом платью и куче драгоценных побрякушек, юная красавица принадлежала к самому высшему обществу. Видимо застряла на захваченном берегу, посещая храм Матери-Земли.
— Ах! — Чуть успокоившись, леди прижала тонкие пальчики к раскрасневшимся щекам. Красивая девочка, очень красивая. И знающая себе цену. Валиэль не мог не признать, что в прежние времена, еще до знакомства с Карлаэлем, сделал бы все, чтобы затащить ее в постель.
— Я так неучтива, — девица изысканно поклонилась, намеренно игнорируя окружающих ее людей… всех, кроме Валиэля. Остальные были всего лишь слугами, а значит и не достойны внимания столь знатной особы как она. — Я Зоратта, внучка и единственная наследница барона Эссэрила!
Валиэль невольно дернул бровью. Ну, надо же! Кажется, эту красотку некогда сватал Карлаэлю тесть, желая понянчить внуков и объединить огромные владения Деззионов и Эссерилов. Странно, что за прошедшее время столь завидная невеста не нашла себе мужа. Впрочем, не его это дело.
— Я Валиэль Карлаэль Коразз Деззион, — мягко проговаривая объединенные имена, указывающие на его статус младшего, представился мужчина. Рядом на руках кормилицы недовольно заплакал проснувшийся от наведенного сна маленький Марэт.
— Ой, это ваш с лордом Карлаэлем сын! — Захлопала в ладоши леди Зоратта, пытаясь заглянуть в пеленки. Маленький Деззион, которого кормилица распеленала, чтобы осмотреть, покряхтел и выдал крутую струю на шикарное платье придворной дамы. Слуги и служанки вокруг ахнули и засуетились, баронесса Эссэрил встала ошарашенным сусликом, а Валиэлю почему-то стало смешно. Он не помнил эту красивую девочку — она появилась при дворе, когда все его помыслы уже были заняты будущим мужем. И теперь он чувствовал себя совсем старым по сравнению с этим обидчивым ребенком.
— Прошу простить моего сына, — Вал галантно подал руку даме, чье платье уже привели в порядок с помощью амулетов. — Пока что Марэт может только так выразить свои симпатии понравившейся леди. Но он еще научится быть …более галантным! И дарить кое-что другое.
Леди все-таки фыркнула, не сдержав кривой усмешки: надменную красавицу сильно напрягали слуги, старательно прячущие веселые ухмылки — людям, измученным бегством и переживаниями, нужно было хоть такое развлечение, чтобы немного отвлечься от горя и тревоги за оставленных близких. Но раздосадованной красавице со свойственным юности хрупкой гордостью и максимализмом было неприятно и оскорбительно видеть эти улыбки. Будь Зоратта постарше, она бы сумела поддержать мягкую шутку Валиэля и посмеялась наравне со всеми. Но единственное, на что хватило юную баронессу — это не устраивать скандал посреди реки. Тем более она сама была виновата — слишком близко подошла к сыну того, кого дед прочил ей в мужья.
✴️✴️✴️
Очень медленно и неуклюже паром приближался к противоположному берегу. Валиэль в числе остальных мужчин присоединился к усталым паромщикам, ворочая запасными веслами и борясь со стремительным течением Лазурной. Более легкие лодки уже успели пристать к берегу, пока их неповоротливая хамазина только-только пересекла стремнину.
Слава богам, женщин и детей удалось успокоить, и Вал вместе с какими-то мужиками ворочал веслом, выбиваясь из сил. Дааа, это, оказывается, не мечом махать!
Так что откуда и главное КАК прилетел этот проклятый файербол, никто так и не понял. Бои с мисиранцами остались на покинутом берегу. А приближающийся берег был пока что не захвачен.
Но эта огненная дура со всего маху рухнула сверху, к счастью задев паром лишь по касательной, так что никто не погиб. И — к несчастью — разметала доски настила ближе к краю палубы и разбила плоское днище неказистого плавучего средства.
Чудом увернувшись от тяжелого весла, что, крутанувшись в уключине, разбросало добровольных «моряков» по сторонам, Валиэль успел словить за подол едва не рухнувшую за борт кормилицу с верещащим на ее руках сыном. Оттолкнув ошалевшую от неожиданности женщину в центр парома, маркиз кинулся к речникам, что пытались столкнуть в воду спасательный челнок — слишком маленький, чтобы в него поместились все.
— Заткнуться! — Рев молодого мужчины ему самому напомнил незабываемые времена, когда он командовал отрядом на поле боя.
— Ты и ты! — Он ткнул пальцем в двух дюжих речников. — Быстро на весла. Остальные посадите детей в лодку и добирайтесь вплавь до берега… тут недалеко! БЫСТРО! Пока паром не затонул!.. А то утянет на глубину!
Что уж заставило людей ему подчиняться — его титул или командирский голос — неизвестно, но все прошло как по маслу. В единый миг челнок спустили на воду, и два паромщика мигом сели на весла, пока остальные передавали им плачущих детей. Кормилицу с маленьким маркизом сунули в самый центр этой кучи, и челнок отчалил, живо почапав к берегу.
— Остальные прыгайте за борт, — приказал Валиэль, решительно скидывая с себя перевязь и сапоги. — Женщинам советую скинуть юбки. В воде вас никто не увидит, а плыть в них невозможно. На берегу снова оденете, — уже более спокойно сказал он, первым соскальзывая в воду с полузатопленого парома. Рядом шумно прыгали в волны остальные. Валиэль был уверен, что плавать умеют все, но все равно кружил вокруг, наблюдая за своими подопечными. Но люди шустро устремились в сторону берега, лишь баронесса со своими дамами тупо барахталась на месте, бледным личиком сигнализируя, что вот-вот потопнет. Юная красотка так и не сняла юбку, и теперь расшитое золотом одеяние благополучно тянуло ее на дно. Прислужницы как могли держали девушку на плаву, но та уже захлебывалась, судорожно цепляясь за своих спасительниц.
— Дура малолетняя!.. — прорычал Валиэль, подплывая к барахтавшейся Зоратте. — Я же сказал снять юбки!
— Это платье!.. — жалко пискнула баронесса, когда сильная рука маркиза выдернула ее из воды. — Не могу же я… — отплевываясь от речной воды, лепетала девушка, — …не могу же… голой!..
— Значит, жить не хочешь! — Жестко припечатал Вал, закидывая руки девчонки себе на шею. — Держись крепче и не бултыхайся — плыть мешаешь!
Леди послушно повисла на его шее. И Валиэль решительно погреб к берегу. Платье девчонки, отяжелев в воде, ощутимо тянуло его на дно, но мужчина, сцепив зубы, яростно греб вперед — возиться с проклятой тряпкой не было ни сил, ни возможностей. Ладно, доплывет и так…
— Валите отсюда, дамы! — Единственное, что он позволил себе сделать, это шугануть все еще квохчущих над своей подопечной прислужниц. Хватит им круги вокруг нарезать — устанут, еще и их тащить придется. Нет, слава всем богам и демонам, послушались. А ничего, шустро плывут, сразу видно, что выросли на берегу реки.
— Скоро будем… — с трудом просипел он, цепляясь, чтобы передохнуть, за какое-то бревно. Мокрое, все в взлохмаченной коре, оно упрямо выскальзывало из рук, но Валиэль продолжал висеть на нем, покачиваясь на волнах. К счастью, лодки, достигнув берега и высадив пассажиров, уже летели к ним. Так что можно просто отдохнуть и подождать. Вот только плывущий по реке мусор мешал продвижению спасателей: какие-то доски, бревна…
— Я то буду, — нежно шепнула ему на ухо Зоратта. И Валиэль замер, чувствуя, как в его напряженное тело входит неожиданно горячее лезвие дамского стилета. — Это тебе за то, что забрал моего мужа! Мразь! Обещаю, что утешу Кара!
Вал слишком устал, чтобы вовремя отреагировать на предательский удар. Да и не верил он, что та, кого он спасал от смерти, сделает нечто подобное…
Руки маркиза разжались сами по себе, и тонкая пленка прозрачной от солнечных лучей воды тут же закрыла его лицо. Но с каждым мигом эта пленка становилась все толще и толще… пока не обернулась высокой пещерой, на дно которой он медленно опускался… все ниже и ниже… среди холодных столбов света и снующих рыбешек… отмечая свой путь насыщено-коричневым облачком клубящейся дымки… алой у самой поверхности… быстро размывающейся течением…
Так тяжело…
Еще какое-то время сквозь воду белело нереально красивое лицо ее соперника с ярко-синими, распахнутыми в удивлении глазами. А потом волны окончательно сомкнулись над маркизом Валиэлем Карлаэлем Кораззом Деззионом. И подоспевшая лодка вытащила из воды лишь рыдавшую в голос перепуганную девушку, потрясенную гибелью своего спасителя.