Глава 20

Закинув руки за голову и вытянувшись на постели, Рэниари вот уже незнамо сколько времени пялился в темноту нависающего над головой балдахина. Рядом тихонько и как-то по-домашнему уютно похрапывал Эдмир, тяжелой рукой властно обнимая Искру поперек груди.
Вставать было слишком рано. Рассветные сумерки только-только вползали в спальню прохладной свежестью и нерешительными пока еще распевками ночевавшими в саду птиц.
Вчерашний день напоминал о себе свинцовой усталостью и слегка ноющей попой — видимо дражайшего супруга не остановило его состояние. Ловко вывернувшись из-под горячей руки мужа, Рэни встал, утонув босыми ногами в ворсе ковра, и потянулся за халатом, что висел на специальной подставке рядом с постелью. Комнатные туфли нашлись тут же. И, затянув на пока еще тонкой талии шелковый пояс, юноша бесшумно выскользнул на садовую террасу. Слишком многое с ним случилось, что требовало спокойного обдумывания.
Солнце еще не встало, но его первые лучи уже разгоняли заблудившиеся сумерки. Сияние Неритель виднелось над краем горизонта. А в небе над столицей висел полный диск третьей, утренней, луны. Нежный свет Товители, чем-то похожий на слабый солнечный, смешиваясь с угасающими бликами уходящей сестры, раскрашивал спящий город у подножия Королевского холма в розовато-золотые оттенки.
Красивое и немного печальное зрелище.
Присев на бортик крошечного фонтана, что сыпал с вершины частым жемчугом капель, юноша задумался, тихо касаясь кончиками пальцев дрожащей поверхности воды. Только сейчас, на рассвете, у него появилось время подумать. А то в последнее время события нарастали и обрушивались на него подобно цунами — такие же бешеные и все сметающие на своем пути. Время неслось вскачь как взбесившаяся лошадь — не успеваешь оглянуться, а уже обстоятельства сменились. И чтобы выжить, нужно срочно что-то придумывать, делать, поступаться собственной гордостью…
А ведь, если задуматься, то совсем еще недавно он жил вполне себе предсказуемой и размеренной жизнью. Всего-то чуть больше месяца прошло после того злополучного карнавала, что навсегда изменил судьбу беззаботного мальчишки.
С ума сойти! Столь короткий отрезок времени, а Рэниари кажется, что пролетели годы. Его телу семнадцать, но себя сам он ощущает намного старше, серьезнее… мудрее?..
Даже смерть отца как-то смазалась, ушла в глубину памяти, более не вызывая режущей боли в груди. Одну только светлую печаль.
Эдмир…
Рэниари невольно нахмурился, не замечая, как его пальцы слабо пощипывают живущие в фонтане алые рыбки, выпрашивая корм.
Они все-таки стали супругами… Связали себя навсегда, худо ли бедно, но создав семью. Говорят, где-то на юге, в многочисленных, крошечных разбойничьих княжествах, где существуют гаремы, практикуется церемония под названием развод. Дескать, старший муж, которому надоел его спутник или спутница, может разорвать их брак, выбрав себе нового супруга. Но в Хилдоне и в близлежащих государствах такого понятия нет. Брак неотвратимо связывает двоих на всю жизнь, до смерти одного из супругов.
Кто бы знал, как он устал быть сильным!..
Всего-то пара недель, а уже устал…
Но… страшно из-за собственной гордости и отвращения остаться на положении просто жертвы, в надежде, что все уладится само собой. Ибо супруг не откажется от тела Искры и дармовой силы. Будь они обычной парой, можно было надеяться, что Эдмир со временем найдет себе любовников, освободив юношу от своего внимания. Но Искра… Если Рэни и дальше продолжит отталкивать мужа, то все закончится плохо прежде всего для него самого. Да и сложно прожить всю жизнь чужаками. А значит надо в очередной раз идти на компромисс.
Только теперь Рэниари понял слова отчима. Асин неоднократно говорил ему, что супружеская жизнь это постоянные уступки, когда двое чужаков подстраиваются друг под друга, идя на определенные жертвы ради мира в семье. Если только не любят безумно…
Рэниари невольно задумался — а что чувствует он к Эдмиру? Не любовь, это уж точно. Но и ненависти нет. Понять мотивы принца легко: он защищал свое, приобретая неиссякаемый источник могущества и магически сильного будущего наследника. И теперь принц как можно крепче привязывает к себе столь полезного мужа, твердя о своей былой ошибке и вдруг проснувшейся пламенной любви. Вот только веры его словам больше не было.
Юный консорт вздохнул, отряхивая пальцы от прохладных капель, и встал на ноги.
Как бы то ни было, но в постели у них все хорошо. Даже обида за погибшую в одночасье любовь не мешает Рэни со всем пылом молодости отдаваться жарким ласкам принца. Значит, стоит остановиться на таких отношениях. Пусть муж берет тело (тем более, что самому Рэниари это тоже доставляет удовольствие), но оставит в покое за пределами спальни, позволив жить своей жизнью. Такие отношения позволят обойтись без скандалов. Существовать не мешая, а помогая друг другу.
И, пожалуй, стоит начать именно сейчас, чтобы решить весьма навязчивую утреннюю проблему, во всю выпирающую из паха под тонким шелком халата.

Вернувшись в спальню, Рэни решительно сбросил на пол халат и туфли, и скользнул озябшим телом в постель к супругу. Пока его не было, принц-наследник вольготно вытянулся на спине на смятых простынях, раскинув в стороны руки и ноги. Крупный, наполовину вставший член Эдмира приподнимался из темных завитков паха. Довольно занимательное зрелище, если учесть, что поросль у мужчины была только внизу живота. А сама промежность и крупные, сейчас отвисшие яйца трогательно белели гладенькой кожицей.
Встав на колени рядом со спящим, Рэниари внимательно оглядел раскинувшееся пред ним богатство, за которое любой или любая (кроме него самого!) отдал бы что угодно!
А все-таки хорошо, мерзавец!
Сердце сжалось от эха давней боли, в то время как рассматриваемый муж продолжал безмятежно дрыхнуть, не реагируя на утреннюю прохладу. От его большого, мускулистого тела несло жаром как от печки.
Совершенный, красивый особой, хищной красотой.
Широкая грудь с маленькими темными сосками, перевитые жгутами мышц руки, тонкая талия, плоский живот, даже не в кубиках, а в кубах пресса. Узкие бедра, тоже с хорошо прорисованными мышцами, длинные ноги с крупными, но изящными щиколотками. Бронзовый загар, чередующийся с незагорелыми участками кожи. Могучая шея с трогательной яремной впадинкой. Лицо… Ооо, это отдельная песня! Безусловно красивое, не столь яркой красотой, как у самого Рэни, но мужественное. Прямой нос, высокий чистый лоб, твердая линия чуть тяжеловатого подбородка, крупный рот со строгой линией не чересчур пухлых губ…
Словом, образец мужественности и красоты!
Решительно вздохнув и переламывая себя, Рэни потянулся погладить тело мужа. Ладони юноши скользнули по гладкой коже широкой груди, нежно покружив вокруг напрягшихся коричневых сосков. Взгляд аквамариновых глаз опустился вниз и вновь остановился на могучем достоинстве мужчины. Собственный член юноши давно был в полной готовности. Оставалось растормошить одного соню, чтобы получить взаимное удовольствие. Рэниари даже в голову не приходило войти в это великолепное тело! Во-первых, его с самого детства воспитывали как младшего, только принимающего. А, во-вторых, что-то принц-консорт сомневался, чтобы этот надменный хищник когда-нибудь покорно раздвинет ноги перед своей игрушкой.
Как жаль, что Эдмир слишком честолюбив и властен, чтобы уметь любить. Его учили только брать, ничего не давая взамен. А ведь когда-то одному наивному мальчишке верилось, что счастье так возможно!
Но не стоит сетовать на судьбу. Нужно быть благодарным и за то, что имеешь. Другие младшие и этого лишены.
Рэниари выпрямился на коленях и окинул спящее тело тягучим, голодным взглядом. Пальцы юноши коснулись скулы принца, очертили линию подбородка, невесомо прикоснулись к пульсирующей жилке на шее. И вдруг Рэни, решившись, перекинул одну ногу через супруга, усаживаясь на него верхом. Сзади, в щель между ягодицами уткнулся уже вполне себе готовый член принца-наследника. И юноша нагнулся, прогибаясь в пояснице. На лицо мужа упали несколько шелковистых прядей, выбившихся из свободной ночной косы Рэниари. Нежные губы Искры нерешительно коснулись чуть приоткрытых губ старшего супруга. Рэни словно бы слышал беззвучный хруст собственной, сгибаемой сейчас в бараний рог гордости. Он физически заставлял себя делать то, что делал. Но иначе у их брака не будет будущего. Нельзя быть всю жизнь врагами, надо хотя бы стать партнерами, раз уж любви им боги не дали!
Ласково пройдясь самым кончиком языка по верхней губе мужа, Рэни чуть в голос не захохотал, выпуская нервное напряжение и вспоминая, как однажды Асин попытался научить его целоваться на яблоках. Но потом плюнул и заявил, что будущий супруг сам научит.
Прохрюкавшись от смеха, юноша уже более живо принялся посасывать оттопыренную во сне губу Эдмира. Тот нетерпеливо заворочался, что-то забормотал, расплывшись вдруг в совершенно идиотской улыбке. И распахнул на удивление не сонные глаза, тут же захватывая в жаркие объятия проявившего инициативу супруга.
Им обоим как-то вдруг стало не до разговоров. Член принца настойчиво терся меж двух соблазнительных половинок, то и дело упираясь во влажную от обильной смазки расщелину. Пальцы Эдмира кружили вокруг колечка входа, погружаясь в него, растягивая, массируя. Нежные складочки податливо расходились… не успели еще стать вновь тугими после ночных игр наследника… и заставляя Рэниари все больше изгибаться на муже, постанывая и демонстрируя свое желание. Напряженный член мальчишки упруго качался перед ошалевшими от внезапного счастья глазами Эда. С открытой головки срывались редкие капли смазки, щекоча пожавшийся живот мужчины.
— Красивый мой… Любимый …Мой маленький король… — словно в бреду прошептал наследник. Тело над ним вдруг налилось пронзительной белизной, а взгляд аквамариновых глаз из-под пушистых золотых ресниц сверкнул льдисто-голубым. И Рэни задрожал словно тонкая струна, отзываясь тягучей негой во всем теле Эдмира!
Не выдержав столь сладкой пытки, принц-наследник направил себя вглубь желанного тела. И, крепко придерживая Рэни за бедра, осторожно, с невольным стоном, вырвавшимся из искусанных от нетерпения губ, насадил мальчишку на себя до упора!
Рэниари вскрикнул, изогнулся тугим луком и замер, прикрыв глаза. Из его груди вырывалось тяжелое дыхание, а ладони крепко сжались вокруг удерживающих его рук мужа. А Эдмир совсем одурел от пульсирующего сдавливания, обхватившего его плоть.
С трудом расцепив пальцы на покрасневших от такого обращения бедрах юноши, принц-наследник заставил себя замереть… дать мужу привыкнуть… чтобы пока заняться другим. Ладони мужчины, выскользнув из-под опеки замерших пальцев Рэни, властно прошлись по золотистым бокам Искры, по его груди, поиграв чувствительными сосками, набухшими словно у женщины (Рэни запрокинул голову назад и тоненько застонал…). Пощекотали втянувшиеся ребра и легко проследовав кончиками пальцев золотистую дорожку пушка от пупка к члену, легли на пах, забирая в горсть достоинство мужа. Затем Эд медленно вышел из тела над собой, оставляя внутри лишь головку, и тут же резко дернул бедрами, вновь засаживая по самые яйца. Мальчик в его руках выгнулся назад, и золотой водопад из распустившейся косы прохладной массой шелковистых волос упал на ноги мужчины.
— …мой император… — беззвучно прошептали губы ничего не соображавшего мальчишки. Так тихо, что Эдмир не расслышал, только по губам определил шепот. И замер, более не двигаясь, пытая самого себя.
Не выдержав бездействия, Рэни дернулся и попытался приподняться. Но Эдмир, вошедший во вкус, не пустил. Весьма пошло облизав опухшие от поцелуев губы, принц-наследник с коротким смешком принялся надрачивать рукой ствол Рэни, не забывая дразнить его поджавшиеся и потяжелевшие яички. И только когда возмущенный издевательством парень стал вырываться всерьез, Эд вновь перехватил его за бедра, задавая тем самым нужный ритм. Приподнявшись на высоких подушках, принц с диким наслаждением впечатывался в зад мужа, подкидывая собственной задницей. Быстрые влажные шлепки были для обоих лучшей музыкой, а запах страсти, что прорывался сквозь работающий амулет очистки — лучшими духами!..
Скачка продолжалась долго…
Эдмир умело управлял действиями мужа, не позволяя до времени кончить ни ему, ни себе. А Рэни наслаждался тугим стволом в себе и горячим трением внутри. Время от времени Эд задевал точку наслаждения и вырывая из горла юноши непроизвольный вопль. Консорт наслаждался самим моментом близости, не думая ни о чем, в отличие от Эдмира, у которого даже сквозь туман страсти нет-нет, но прорывалась самодовольная мыслишка о горячности любовника.
Но все мысли вылетели из головы принца, когда Рэни приподнялся и, протяжно закричав, вновь с силой опустился на мужчину, содрогаясь и выстреливая ему на грудь густой, белесой струйкой. От сжавшегося, тугого жара внутри Эд тоже захрипел, проталкивая колючий воздух сквозь внезапно пересохшее горло, и вскинул бедра, кончая.
…Какое-то время после оргазма они оба молчали.
Рэни расслабленно лежал на влажной от пота груди мужчины, успокаивая сбившееся дыхание. Одна рука Эда лениво ворошила спутанные волосы мальчишки, другая нежно гладила его по пояснице. Обмякший член наследника постепенно выскальзывал из Рэниари.
Было так хорошо и лениво лежать вместе, отдыхая после близости!..
Юношу переполняли покой и нега. А вот губы Эдмира все больше растягивала торжествующая улыбка, тело же буквально переполнялось дармовой силой Искры, вызывая приятно-пьяную эйфорию.
Приподняв над собой все еще расслабленное тело мужа, принц-наследник запечатлел на сладких губках мальчишки собственнический поцелуй, звонким эхом отдавшийся в тихой спальне.
— Ну, вот! Можешь ведь, когда хочешь!.. — радостно выдохнул он. Наконец-то, обиженный супруг перестал ломаться и признал их связь! — А то строил из себя невесть кого!
Прозрачную негу Рэниари будто холодной волной смыло. Он тут же напрягся в руках мужа, широко распахнув вмиг построжевшие глаза.
Горбатого могила исправит!
И на что он только надеялся, первым делая шаг к примирению?! Только дал повод для самодовольного торжества одному самовлюбленному индюку.
— Спасибо за помощь, — холодно отозвался Рэни, выворачиваясь из объятий. — Не хотелось справляться с утренним стояком своими силами, когда под боком муж прохлаждается.
И он попытался соскочить с кровати, чтобы вызвать слуг для утреннего туалета. Почему-то вновь в душе проснулась жгучая обида.
— Куда?! — С недоумением прозвучал голос мужа, и его сильные руки поймали Рэни в плен объятий. — Я только во вкус вошел!
— Может, хватит? — Тихо попросил юноша, не делая попыток вырваться — бесполезно. — Я слишком устал, чтобы развлекаться подобным образом.
— Ты сам меня разбудил, требуя разрядки, — ладонь Эдмира звучно похлопала Искру по обнаженному заду. — Вот и расплачивайся. Одного раза мне мало!
«Да что б ты лопнул!» — С бессильной злостью думал Рэниари, когда его ставили раком на постели, чтобы нежно отыметь по полной. От недавней благодарности не осталось и следа. Видимо, из его задумки наладить семейную жизнь ничего не выйдет. Для Эдмира он всегда останется лишь приятной во всех отношениях вещью, у которой не может быть своего мнения.
Очередная ошибка…
Разозлившись, Рэни рванулся изо всех сил. Он почти вырвался, но муж с довольным смешком успел его перехватить и ткнул лицом в перины, небрежно заламывая за спиной тонкие руки юноши. Было не больно, но очень обидно!.. Жесткие от мозолей ладони Эдмира окольцевали запястья, не давая брыкаться, а в попу уже тыкалось влажное и тугое.
— Перестань! — Придушенно взвыл парень, выворачивая шею. — Довольно!..
— Ну, что ты ломаешься? — Возмутился распаленный сопротивлением Эд. И тут же расплылся в понимающей улыбке: — Ааа… ты решил поиграть? Хороший мальчик!
А Рэниари вдруг перестал сопротивляться, вновь приняв в себя нетерпеливый член мужа. На юношу накатила неожиданная тошнота, заставляя часто сглатывать густую слюну, отдающую горечью. Он попытался максимально расслабиться, чтобы переждать дискомфорт, но сильные толчки не давали сосредоточиться.
— Пусти!
— Никогда!.. Если бы ты знал… какой ты!.. Сладкий!.. Желанный!.. Не отпущу!.. — рычал Эдмир, дурея от восторга обладания. Энергия бешеным потоком врывалась в его тело, перестраивая под себя и даря ощущение бесконечного могущества.
— МОЙ!
Извергнувшись огненной лавой в тело под собой, Эд обмяк, навалившись на мужа, жарко целуя сведенные крылья лопаток.
Вот так… все будет хорошо. Его обидчивый малыш простит и перестанет дуться. Уже перестал — сам принялся ласкаться утром…
Но Рэни слабо оттолкнул от себя руки принца, тискающие его яйца в попытке возбудить. И, шатаясь, поднялся на ослабевшие ноги, окатив Эдмира взглядом, полным презрением.
— Да что тебе опять не так?! — Опешил супруг, однако юноша, зло дернув плечом, уже направился в сторону ванной.
— Чего ж тогда ко мне лез, если не хотел?!.. — с откровенной злостью выдал Эд, тоже вставая с постели. И нарвался на уничижительный взгляд аквамариновых глаз.
— Да чтоб я еще раз проявил инициативу! — Отозвался резко побледневший консорт. — Тебе, видимо, совсем чувство меры незнакомо! Только о своем члене и думаешь!
— Да ты!.. — задохнулся от возмущения обиженный в лучших чувствах принц-наследник. Но остановился, когда Рэни вдруг посерел и, зажав ладонью рот, вылетел из спальни, даже забыв надеть халат.
Перепуганный Эдмир рванул за ним и нашел мужа над отхожим местом, где того выворачивало желчью.
— Ну, чего ты?.. Врача позвать?.. — забормотал Эд, от растерянности не зная, что делать, за что хвататься. Но Рэниари уже выпрямился, вытирая рот влажным полотенцем, что подал расторопный слуга, незаметно просочившийся внутрь.
— Со мной все в порядке, — ровно ответил консорт. — Благодарю за внимание.
— И все-таки я прикажу вызвать врача, — недовольно нахмурился Эд, рассматривая словно бы истончившееся лицо мужа с темными кругами под глазами.
— Как хочешь, — равнодушно отозвался юноша, отворачиваясь от супруга.
✴️✴️✴️
Король встретил своего мага в личной гостиной. Несмотря на ранний час Сорондо давно был на ногах читал какой-то свиток, пока трое магов-целителей сосредоточенно проводили осмотр царственного пациента. Мало кто в королевстве знал, что великий правитель вот уже почти семь лет живет лишь за счет магии. Двести пятьдесят лет для полукровки-немага был пределом. Но старый воин, переживший на своем веку немало горя и бед, не желал сдаваться даже смерти. И потому сразу несколько магов, сменяясь посменно, поддерживали жизнь в изношенном теле короля.
Увидев входящего в покои Итарона, Сорондо улыбнулся и отложил свиток в сторону. Закончившие свою работу целители поклонились двум самым могущественным людям королевства и с поклоном вышли.
— Садись, — кивнул король своему магу.
— Не ожидал увидеть вас на ногах, — отозвался Итарон, присаживаясь в предложенное кресло. Король тяжело вздохнул.
— Ты даже наедине столь официален, Ламител, — попенял он магу. — Все никак не забудешь…
— Никогда, мой повелитель, — склонил голову лорд.
Оба помолчали.
— Скажи мне правду, Лами, — тихо попросил вдруг Сорондо, не глядя на собеседнику. — Настоящую правду… а не те увертки, на которые горазды твои подчиненные. Сколько мне еще осталось?..
— Разве вы плохо себя чувствуете? — Удивленно приподнял красивые брови маг. — Вчерашний пир вы отсидели до конца, на зависть более молодым!
— Да уж! — Усмехнулся король, довольно щуря глаза. — Твои маги хорошо знают свое дело. Но, Ламител, все-таки не увиливай.
Верховный маг тяжело вздохнул и скорбно поджал губы.
— Год-полтора… — нехотя признался Итарон. Сорондо мечтательно улыбнулся.
— Не самая плохая жизнь прожита, — сказал он. — Много я ошибок совершил… о многом жалею. Но и гордиться есть чем! Ты ведь присмотришь за Эдмиром?
— Мог бы и не просить, — проворчал маг, на миг выпадая из образа преданного вассала. — Конечно, присмотрю.
— Прости, — повинился вдруг король, — никак не скажу ему правду. Наверное, просто письмо напишу.
— А надо ли? — Отозвался Верховный маг. — На мой взгляд будет лучше, если все про все забудут.
— Тебе будет легче… — не согласился Сорондо. Но Итарон несогласно качнул головой.
— Ладно, это еще терпит, — произнес он. — Я, собственно пришел обсудить то, что вчера произошло в храме.
— А что там произошло? — Удивился повелитель. — Прекрасная церемония! Всем понравилась.
— Вы не маг, мой король, — ответил Итарон. — Как и почти все гости. Никто из вас не понял, что Храм проснулся.
— Что ты имеешь в виду? — Тут же насторожился король. Его маг задумчиво сидел в кресле напротив.
— Никто ничего не понял, но вчера Храм Бога-Неба признал принца-консорта как своего хозяина. Магия, давным-давно уснувшая в толще земли, готова была развернуться навстречу Рэниари!
— Мы мало что знаем о столичном храме, — продолжил Итарон после продолжительного молчания, во время которого король пытался осознать сказанное. — Известно только, что в глубокой древности таких храмов было множество. По неясным свидетельствам, оставленным эльфами, они были не только духовно-магическими центрами, но и каким-то образом направляли магические потоки во всем мире. Но однажды что-то случилось, и магия стала стремительно утекать из нашего мира. Это, в конце концов, и заставило эльфов начать исход. Нам достались лишь жалкие крохи былого величия. И главный храм… остальные давным-давно рухнули.
— И?.. — не выдержал король. Итарон пожал плечами.
— И вчера все маги, присутствующие при церемонии, узрели чудо, — ответил он. — Магия проснулась! Пусть на миг, но это повергло всех нас в священный трепет. Вы себе не представляете, повелитель, что я ощутил на долю секунды! ВСЕМОГУЩЕСТВО! Казалось, что мне подвластно ВСЕ! Я стал цельным, наполненным!.. Магия струилась сквозь меня могучим потоком! А потом… все ушло… вновь уснуло. Словно что-то было не завершено.
— Рэниари? — Тихо уточнил король. Старый маг кивнул с мучительной гримасой на лице.
— Это так больно — вновь почувствовать свою ущербность, — с дикой тоской признался он. — Знать, как ДОЛЖНО быть. И как на самом деле… И я знаю, что каждый маг в храме испытал подобное. И все это сотворил одним своим присутствием Рэниари.
— Уверен? — Спросил король. Его маг кивнул.
— Более чем, — ответил он. — Пусть мальчик и сам этого не понял, но это несомненно — магия готова была выплеснуться в мир от одного только его присутствия.
— Почему же не выплеснулась?
— Не знаю, повелитель. Но сделаю все, чтобы узнать. Теперь ясно, что Искры — это не просто локальный магический источник. Искры — это нечто большее! То, что способно подарить ни с чем не сравнимое могущество ВСЕМ!
— Что же нам делать? — Встревожился Сорондо, прикидывая варианты возможных событий.
— Я приказал искать старые свитки по Искрам, — ответил Итарон. — Надо как-то пробраться в Фейринель. Князь Эккуар явно что-то нарыл, иначе бы не демонстрировал такую активность. У меня, например, большое подозрение, что принца-консорта собирались похитить прямо перед свадьбой. Маги отметили слабый эфирный след, очень похожий на замаскированный портал прямо перед каретой его высочества. Не случись этого непредвиденного нападения, Рэниари, несомненно, увели бы у нас из-под носа. Слишком продуманным было похищение. К нашему счастью, убийца и похитители действовали вразнобой, невольно помешав друг другу. Скрытый контур портала нарушил прицел магического болта, и тот немного отклонился в сторону. Совсем чуть-чуть, но это позволило предотвратить трагедию. А взрыв магической начинки разметал не успевший сработать телепорт. И принц Рэниари, которого отшвырнуло прямо в самый центр ловушки, даже не заметил попытки похищения.
— Ну и ну! — Невесело хохотнул король. — Да я оказывается даже должен тому психу, что едва не оставил меня без внука! Кто это был, хоть узнали?
— Лорд Баррэт утверждает, что его племянник узнал в убийце сына ныне покойного лорда Круглого Холма, — ответил Итарон, нервно сцепляя пальцы. — Сиорол сын Ковура. После того, как круглый Холм по законам кровной мести отошел Вороналям, потеряд имя рода и находится в бегах. Мать, супруга лорда Ковура по договорному браку, давным-давно вышла замуж. В настоящее время живет со своими детьми в поместье мужа далеко на востоке. О старшем сыне никогда не вспоминала, а тот связи с ней не имел. Да и сейчас не имеет, но я все равно оставил леди под наблюдением.
— Найдите этого типа как можно скорее! — Приказал король. — Он явно не успокоится. Не хватало еще, чтобы над мальчиками висел этот меч!
Лорд Итарон склонил голову.
— Да, мой повелитель.
— И найди все по Искрам! — Распорядился король, вставая с кресла. — Я хочу быть уверенным, оставляя детей, что им не будет грозить ничего. Не хочу, чтобы Эд страдал как я, потеряв свою любовь.
✴️✴️✴️
Семейный завтрак традиционно проходил в Ажурной столовой.
Прихотливо переплетенные резные капители белоснежных колонн формировали купол свода, выложенного розовым мрамором. Крохотные дракончики из золота и смальты всех оттенков фиолетового, свивали декоративную ленту, украшавшую роспись купола и настенные медальоны меж тонких, многочисленных колонн по краю зала.
Сверкающая белизна, аметист и тонкое мерцание золота…
Не совсем обычное сочетание. Немного холодное и одновременно утонченно-красивое. Именно потому зал иногда называли Аметистовым. И его любила покойная королева Вэролия.
…После столь бурного утра Рэниари предпочел бы позавтракать в своих покоях, но проигнорировать личное приглашение короля не мог. Раздраженный перепалкой Эдмир решительно шагал рядом с несколько напряженным супругом: консорту не добавило радости общение с все-таки вызванным целителем. Маг уверил супругов, что с родовым коконом все в порядке, но притом попенял юноше, что тот безответственно относится к собственному здоровью. Рэниари только зубами заскрипел на подобное замечание, но смолчал. Не хватало еще скандалить при слугах.
Правда, чувствующий себя виноватым принц-наследник готов был в лепешку расшибиться, только бы супруг перестал хмуриться. И Рэниари впервые за все время их знакомства удалось выбить себе поблажку. Эд согласился на пару слуг из Цитадели для мужа. Радость от маленькой победы пересилила даже боль в натруженной попе: все-таки хозяйство у наследника трона было немаленьким!
Семья уже собралась за столом, ожидая новобрачных.
Вышколенные, молчаливые слуги вытянулись в шеренгу сразу за колоннами, готовясь подносить блюда. Обширный стол красовался тяжеловесным серебром и вазами с экзотическими фруктами. Помимо родных Эдмир узрел и ближайших советников отца. Даже Лоран чинно сидел рядом со слишком напряженным Айрэ.
Появившихся молодых людей встретил шквал приветствий и поздравлений, заставивший покраснеть даже опытного принца-наследника.
— Доброе утро, отец! Все хорошеете, милые тетушки? — Низким голосом басовито промурлыкал Эдмир. — Как спалось, кузен? Господа, всем доброго утра!
— Поздравляю с началом семейной жизни, дети, — по доброму улыбнулся король Сорондо сыну и его супругу.
Чуть поклонившись, Эдмир провел мужа к оставленным для них слева от короля двум креслам. И, решительно усадив Рэни, сел сам, с предвкушением облизнувшись. После всех этих постельных игрищ есть хотелось неимоверно. Даже не есть, а жрать! И желательно побольше!
Пока внимание старшего из принцев было занято выбором вкусностей к завтраку, Рэниари чувствовал себя зверем в клетке. На юноше разом скрестились взгляды новой родни: доброжелательные и понимающие, вперемешку с легкой настороженностью.
И как удар тяжелого клинка — обжигающая ненависть!
Удивленный, юноша невольно вскинул глаза на сидевшую напротив принцессу Лаурэ. Роскошная пепельная блондинка даже не потрудилась скрыть, что этот темный поток исходит именно от нее. С безупречно красивого лица на юного консорта льдисто смотрели светло-серые, как и у племянника, глаза.
Словно два стальных ножа…
Интересно, чем же он заслужил ТАКУЮ ненависть новоявленной родственницы? Аквамариновые глаза Искры излучали свет самой безмятежности в ответ на агрессию серых. И Лаурэ первой опустила взгляд, благо появилась причина — подошедший слуга предложил ей очередное блюдо на выбор.
Никто, кроме сидевшей чуть дальше Иссы, не заметил этого поединка. Младшая из принцесс смешливо наморщила прехорошенький носик и ободряюще подмигнула новому племяннику. В то время как средняя из сестер — леди Эстель — полностью погрузилась в наслаждение пищей, демонстрируя Рэниари свое равнодушие. Кажется, начала вырисовываться хоть какая-то ясность.
Закинув в рот пару кусков чего-то вкусного, Эд заулыбался. К принцу-наследнику стремительно возвращалось хорошее настроение. Ему вдруг захотелось похулиганить, вызвав на нежном лице любимого смущенный румянец, чтобы все вокруг обзавидовались, каким чудом он владеет! И потому, наклонившись к супругу, принц-наследник скользнул губами по щеке Искры вниз, делая вид, что поправляет длинную прядь волос на виске юноши и обдавая его кожу горячим дыханием.
И чуть слышно прошептал с придыханием. — Я тебя хочуууу…
— Мой драгоценный супруг, — Рэниари склонил голову набок и, мило улыбаясь, нарочито затрепетал длинными ресницами. — Вы хотите, чтобы я разделся прямо здесь? Конечно, мы по статусу равны, но если вы так желаете…
И паршивец провел кончиками пальцев по высокому вороту камзола, расшитого тонкой золотой нитью.
Теперь настал черед самого Эдмира покраснеть… от злости и ревности.
— Я пошутил, — натянуто улыбаясь, выговорил он, невольно представив, что начнется в столовой, если все увидят его супруга без одежды. Ладно, отец и тетки, но остальные!
— Ах, впредь шутите умнее, — вернул ему нежную улыбку Рэниари. — Мы хотя и в равном браке, но закон никто не отменял, и я ОБЯЗАН буду выполнить ЛЮБОЕ ваше пожелание, муж мой! Ибо в нашей семье старшим являетесь вы.
Со стороны казалось, что молодожены мило воркуют, одаривая друг друга комплиментами, но Сорондо, пусть и не все, но кое-что услышал.
И услышанное старому королю не понравилось.
— Сынок, отложи на неделю все свои дела, — его величество ласково улыбнулся наследнику. — У меня есть свадебный подарок для твоего мужа.
— Ты так щедр, брат! — Заинтересованно пропела Лаурэ сладким голоском, демонстрируя живейший интерес и блестя яркими глазами. Вполне невинно, если бы в нежном голосе принцессы не звучало столько яда. Не ожидавшей подобного Эдмир едва не подавился какой-то сладостью. Но даже он не предполагал, что последует за этими словами!
— Вряд ли ты сможешь подарить что-то значимое рожденному на морском берегу. Он и так УЖЕ достиг немыслимых высот! Обычно люди его круга могут рассчитывать лишь на место любовника, а тут титул консорта!
Стол замер!
Ошеломленные советники застыли с вилками наперевес, не донеся их до разинутых ртов, вмиг забыв про этикет. Даже слуги замерли, с трудом удержав в руках блюда. Услышать ПОДОБНОЕ от пусть и резкой на язык, но всегда столь изысканно-сдержанной принцессы!
Уму непостижимо!
— Лаурэ! — Рявкнул очухавшийся король, с растерянным гневом глядя на холодно улыбающуюся сестру. Эдмир тоже замер, не зная, что предпринять… не находя слов от неожиданности — как-то не ожидал подобного от своей семьи. — Ты!.. Рэниари муж моего сына и твоего племянника! Отец будущего принца Хилдона! Властитель независимого графства! Что с тобой случилась, сестра? Ты больна?!
— О, брат, — удивленно склонила к плечу головку принцесса. — Я всего лишь не могу предположить, ЧТО еще ты сможешь подарить такому, как лорд Рэниари! У него и так все есть. А когда-нибудь будет даже корона!
— Драгоценная моя тетушка!.. — низкий, ласково-тягучий голос Эдмира наполнил столовую, неся в себе скрытую угрозу, завернутую в многослойный шелк вежливости. Но от этого она не переставала быть угрозой. — Драгоценная моя тетушка! Будет лучше, если вы займете свой прелестный ротик теми вкусностями, что стоят перед вами! И перестанете комментировать происхождение моего супруга, как, впрочем, и любое его действие! Небезопасно… хотя бы потому, что за спиной Рэниари всегда буду стоять Я!
Присутствующим за королевским столом гостям вместе со всеми слугами захотелось оказаться как можно дальше от назревающего скандала. Показалось, сам воздух заискрился от невидимых разрядов.
О, нет!
Не показалось!
Сидевший на другом краю стола Итарон подскочил на стуле, ощутив, как начало искажаться само пространство от неконтролируемого гнева наследника. Маг в панике думал, что ему делать, если Эдмир сорвется! После обретения Искры принц превратился в самого могущественного мага не только в королевстве, но и во всем мире. Правда, не умея толком управлять своей силой, Эдмир был способен лишь разрушать. И это он умел делать воистину виртуозно!
Легкий смешок Рэниари разбил смертельное напряжение, заставив всех с удивленным облегчением посмотреть на консорта.
А тетка-то у Эдмира непроста! Ведь дала себе труд поинтересоваться подноготной нового родича.
Спокойно отодвинув в сторону сильно наклонившееся блюдо, что держал перепуганный до икоты слуга, готовый вот-вот вывернуть содержимое на колени консорту, Рэни безмятежно посмотрел в напряженные лица сотрапезников.
— Ах, ваше высочество, — мило улыбнулся он Лаурэ. — Вы даже не поняли, КАКОЙ комплимент мне сделали! Благодарю вас за столь щедрый дар!
— Что?!.. — растерялась сероглазая принцесса. Не на такую реакцию она рассчитывала, когда готовила свой удар. Больно! Она желала сделать больно этому голубоглазому мальчишке! Так же больно, как было ей, когда она узнала о ранении Валиэля, бросившегося защищать незаконнорожденного щенка! Того, кто заставил ее племянника униженно просить бастарда о любви!
— Я вырос там, где великий Океан встречается с краем земли, — насмешливая улыбка расцветала на нежных губах Рэниари. И в маленькую залу внезапно словно ворвался гулкий простор, заплясав голубыми бликами на стенах и оживив застывших в вечном танце мозаичных драконов. — В моих жилах горькая соль морской волны! И свободнорожденные жители Цитадели добровольно приветствовали меня как своего властителя! Для нас, выросших на краю земли, величайшая честь быть омытыми при рождении соленой волной. Мы рождаемся в океанской волне и уходим в нее после смерти. Мои люди гордятся моим происхождением! И если бы они хоть на миг заподозрили вас в желании оскорбить их сюзерена, милая леди, то для вас это могло закончиться не слишком хорошо. Жители Цитадели плохо различают столичные шутки, и обычно отвечают на них ударом ножа, если считают, что прозвучало оскорбление. К счастью такового не было. А ваш беззаботный… комплимент… меня позабавил… — юноша искренне веселился, чувствуя, как тело наполняется бесшабашной силой, смывая свинцовую усталость последних дней. Рэни словно вновь плясал на стене морской крепости с ножами в руках, умирая от смеха от неуклюжей попытки задеть его за живое. А ведь он сам себе обещал, что будет вести себя тише воды, ниже травы! Вот только спускать подобные удары чревато… Не стоит этим паукам верить, что он станет беспомощно прятаться за спиной мужа!
— Вообще-то, я именно что желала вас оскорбить, — показала жемчужные зубки старшая из принцесс, не обращая внимания на попытки сестер ее успокоить. Лаурэ уже почти не контролировала себя. Ее скручивало от бешенства: ее Вали едва не погиб из-за наглого мальчишки!
Но Рэниари вновь рассмеялся.
— Простите, не понял! — Расцвел он в ослепительной улыбке. — Оскорбить меня, напомнив о моем происхождении, невозможно! Для моих людей я полноценный властитель Цитадели. А мнение остальных ни меня, ни моих вассалов никогда не интересовало. В Приморье несколько иные взгляды на внебрачных детей. Вот будь я жителем Круглого холма или Фейринеля… о, да! Вы бы меня задели! Так что, ваше высочество, вы слишком мало обо мне знаете, чтобы оскорбить подобной мелочью!
— Лаурэ! — Рявкнул злой как все темные боги разом Сорондо. — Советую тебе отправиться в свои покои и дождаться лекаря! Ты явно не в себе!
Сестра, ни на кого не глядя, величественно поднялась и выплыла из залы, даже не шелохнув тяжелым шелком юбки. Остальные принцессы бросились за ней, пытаясь ее успокоить. А Эдмир, доломав в руках массивную серебряную ложку, что раздраженно крутил в пальцах во время перепалки, бросил обломки на стол и поднял на притихших советников полыхающие огнем глаза.
— Думаю, все понятно? Если я хотя бы услышу!.. узнаю!.. хоть что-то, что опорочит имя моего супруга… не поздоровится всем!
— Продолжайте завтрак, господа, — тихо приказал король, вновь принимаясь за еду. Придворные дружно застучали приборами по тарелкам, демонстрируя богатырский аппетит, только бы не смотреть в сторону царственной троицы. А Рэниари медленно цедил свежевыжатый сок из своего бокала и ради приличия ковырялся в предлагаемых блюдах. Аппетит у него пропал напрочь!
В свою очередь Эдмир, все еще не отошедший от злости на слишком говорливую тетку, налегал на любимые сладости, краем глаза следя за супругом. Принца-наследника в последнее время интересовало все, что касалось Рэни и его предпочтений. Ему уже было ясно, что муж равнодушен к сладкому, любит морские деликатесы, обожает фрукты и почти не пьет вина. И вышколенные слуги всегда приносили юноше то, что ему нравилось. Вот только сегодня его золотой мальчик лишь прикасается к выбранным блюдам…
— А… что все-таки за сюрприз, дядя? — Осторожно вопросил Айрэ, пытаясь оживить напряженную тишину в столовой. — Что за подарок?
— Я решил подарить Рэниари небольшое, но очень живописное поместье в горах, — король с благодарностью улыбнулся племяннику. — И уже сегодня твой брат и его муж отправятся туда телепортом, чтобы провести вдвоем пару недель. Прости, — теперь взгляд короля был предназначен наследнику. — Но больше времени я тебе дать не смогу. Сам знаешь — дел слишком много.
— Не страшно, — улыбнулся Эдмир, взглядом обласкав золотистую головку супруга. — Даже вернувшись, мы с ним все равно будем вместе.
— Дай-то вам боги!.. — чуть слышно пробормотал себе под нос Итарон. — Дай-то боги!
✴️✴️✴️
Спальня, отведенная раненому герою, располагалась в парадных покоях дворца.
Валиэль возлежал на пышно взбитых сердобольными слугами перинах, опираясь спиной на груду белоснежных подушек. Барон все еще был бледен, хотя уже не как покойник. Но обширные синяки под глазами, истончившееся лицо и слабость во всем теле не позволяли молодому человеку считаться здоровым. Он даже не скандалил, требуя выпустить себя из постели, так как первая и последняя попытка встать на ноги едва не закончилась весьма плачевно.
Так что целители посоветовали раненому бунтарю лежать и не пытаться качать права, пригрозив магическими путами в случае неповиновения. Валиэль и не спорил, на собственной шкуре испытав, что такое бессилие. Хорошо хоть Карлаэль перестал нервничать, убедившись в постепенном выздоровлении возлюбленного.
— Валь!.. Мой Валь, как же я боялся потерять тебя! — Чуть слышно шептал маркиз, сидя на краю обширного ложа, на котором буквально потерялся бедолага барон. Осторожно взяв руку возлюбленного, Деззион припал пересохшими от волнения губами к запястью Коразза, нежа языком обветренную кожу. — Я так тебя люблю! Не вздумай умирать… Я не смогу без тебя — уйду следом…
— Не надо, милый, — со счастливой улыбкой на бледных губах говорил в ответ Валиэль, лаская взглядом усталое лицо любимого.
Как же хорошо — быть живым!
Вот только совсем нет сил… провести бы кончиками пальцев по нахмуренным бровям, запутаться руками в длинных волосах, притягивая Карлаэля для поцелуя. Нежного, но одновременно и требовательного.
Язык Валя непроизвольно скользнул, облизывая враз припухшие губы. Целоваться хотелось просто зверски!
И Кар понял, наклонился, с нежностью прикасаясь к любимому. Его горячий язык прошелся по ровной линии зубов барона… исследовал, словно в первый раз, с готовностью приоткрытый рот, тут же сплетаясь с жадным до ласк языком Валиэля.
— Хочу тебя!.. — прошептал барон, сумев таки запредельным усилием вскинуть слабые после яда руки, и ведя ладонью по животу любимого, спускаясь вниз и обхватывая уже напряженное достоинство маркиза сквозь плотную ткань брюк. — Очень хочуууу…
— Нельзя тебе, — с огромным сожалением оторвался от зардевшегося возлюбленного Карлаэль. Он был распален не менее Валиэля, с трудом умудрившись взять себя в руки. Отодвинувшись от Коразза, маркиз суетливо взбил подушки и поправил на них сползшего было вниз Валя. — Слаб еще для постельных подвигов! Но через пару дней мы сможем опробовать интересную позу, что я раскопал в библиотеке. Целители обещали, что ты уже будешь полностью здоров.
— А что тогда делать с одной маааленькой проблемкой? — Валиэль лукаво стрельнул глазами на одеяло в районе паха, что недвусмысленно приподнималось. — Поможешь? — С видом мученика поинтересовался Коразз, невинно хлопая длинными ресницами.
— Все для тебя, мое солнце! — Молодой Деззион склонился над бароном, медленно стягивая шелковое одеяло, потихоньку оголяя разулыбавшегося больного. — Без помощи я тебя не оставлю. Не целителя же нам с тобой звать для этого!
— Кар… — со страстью выдохнул барон, когда губы Деззиона плотно обхватили самый кончик его члена, лаская языком уже открытую головку. Тем временем рука маркиза шаловливо поползла вверх по напряженному стволу, поглаживая выбухающие венки, играясь с тонкой кожицей и дразня уздечку. Валиэль едва с ума не сошел от полноты ощущений!
А руки Карлаэля уже вовсю хозяйничали у него в промежности, перекатывали в ладонях тяжелые крупные яички, массировали за мошонкой.
✴️✴️✴️
Сердитый голос, раздавшийся из-за дверей спальни, заставил любовников подскочить на месте и дружно выпучить глаза на пока еще закрытые створки. От неожиданности Карлаэль едва не прикусил зубами член любовника, вынудив барона обеими руками схватиться за самое дорогое — и откуда только силы взялись!
Торопливо набросив на Валиэля одеяло, Кар нервно заозирался, судорожно ища путь к спасению.
— Проклятие! — В ужасе прошептал он. — Отец! Но он ведь должен быть на королевском совете?!..
— Да чего ты так дергаешься? — Удивился Коразз. — Все же знают, что мы с тобой друзья. И ты сам рассказывал, как он просил поговорить со мной, склоняя к супружеству…
— Ты не понимаешь!.. — шепотом взвыл маркиз, зайцем мечась по спальне. — Он вчера чуть с ума не сошел, когда узнал, что тебя ранили! Все на меня орал, что я должен был этого не допустить!..
— Интересно, каким образом? — Скептически уточнил Валиэль, наблюдая за метаниями любовника. А за дверью вовсю нарастал скандал: дежурный целитель, которому Карлаэль дал на лапу на всякий случай, не пропускал вельможу к раненому, давая любовникам время принять решение.
— Да он после дикого ора запретил к тебе даже приближаться! — Остановился посреди спальни Деззион, хватаясь за голову. — Сказал, что прибьет, если увидит рядом с тобой!
— Понятно, — вздохнул Валиэль, — давай, лезь под кровать. Больше здесь нигде не спрячешься. Надеюсь, твой отец не начнет искать моих любовников?
Дверь снаружи уже ломали. И Карлаэль едва успел юркнуть под массивную мебель прежде, чем створки распахнулись, впуская красного от гнева старого вельможу. Валиэль, не на шутку перепуганный разъяренным видом маркиза, натянул одеяло до подбородка, пытаясь закопаться в подушки. Даже его возбуждение враз опало, стремясь как можно больше ужаться.
— Валиэль! Любимый! — Узрев предмет своей страсти, лорд Тарлит радостно отшвырнул от себя слуг и стремительно пересек пространство от двери до постели.
— Лорд!.. Господин!.. — настойчивые слуги тщетно пытались достучаться до нарушителя спокойствия, но тот лишь нетерпеливо от них отмахивался. Оставшийся в коридоре целитель посчитал свою миссию выполненной и, прислонившись плечом к стене, приготовился наблюдать за спектаклем. То, что в комнате находится еще и наследник старого вельможи, ничуть не волновало молодого мага. Во всяком случае, он не собирался о том ставить в известность Деззиона-старшего.
— Дорогой мой мальчик… — лорд Тарлит на миг отвлекся, чтобы выставить в коридор навязчивых слуг и с грохотом захлопнуть дверь прямо перед их носом.
— Как ты, счастье мое?! Раззява Карлаэль! Допустить такое!..
— Лорд, — Валиэль с трудом проглотил комок в горле, заставляя себя посмотреть в полыхающие любовью глаза маркиза. — Не ожидал увидеть вас…
— Валиэль, — Деззион-старший опустился на колени подле ложа, с решительной нежностью завладев ладонью барона, и тут же припал к ней губами. Однако Коразз постарался аккуратно освободить плененную конечность, ни на миг не забывая, что у него под кроватью прячется возлюбленный. Кар умел вспыхивать от ревности не хуже отца. И страшно подумать, что здесь начнется, если младшему из Деззионов приспичит вдруг вылезти на белый свет со своими претензиями! Да и самого Валиэля, давно определившегося с выбором, не прельщали уже поцелуи чужих губ.
Надо сказать, что опасения барона были вполне обоснованными: бедняга Карлаэль тихо бесился под кроватью, с трудом сдерживаясь, дабы не чихнуть от приличных клубов пыли вокруг. Видимо, прислуга, готовившая комнату второпях, не удосужилась прибраться более качественно.
— Я так испугался за тебя! Ты не представляешь, что со мной было, когда я узнал о случившемся!.. Боги, мальчик!.. Да у меня едва сердце не остановилось! Нет, больше я не позволю тебе ТАК рисковать. Я немедленно забираю тебя к себе! Твой дед давно дал согласие на нашу свадьбу. И как только ты поправишься, мы тут же отправимся в храм Бога-Отца!
Несчастный Валиэль потерял дар речи от таких слов! А злой как стая демонов Карлаэль, забывшись, подскочил, гулко стукнувшись лбом об деревянную изнанку ложа. К счастью, занятый предметом своей страсти, Деззион-старший не обратил внимания на подозрительный шум.
Сам же барон, оглушенный новостью, только и мог беззвучно открывать рот, не находя слов. Да этот старик окончательно спятил! Ведь ему два письма отправили с отказом, а все неймется!
— Я вызову своего мага, — тем временем продолжал ласково говорить маркиз, вновь пытаясь завладеть рукой Валиэля, которую тот упорно прятал от навязчивого ухажера. — И переправлю тебя к себе…
— Маркиз, — Коразз, наконец, очухался и решительно прервал бывшего любовника. — Во-первых, маги запретили меня переправлять куда-либо с помощью телепорта… — это была правда от начала и до конца. Иначе бы Коразз давно удрал из дворца, где с каждым часом возрастал риск встречи с нежелательными гостями. — А так же переносить с места на место…
На лице маркиза проступало написанное огромными буквами огорчение. Но все-таки Деззион с душераздирающим вздохом согласился, признавая, что здоровье любимого важнее желания забрать его подальше от соблазнов двора.
— А, во-вторых… — барон набрался духа и выпалил, глядя прямо в зеленые (как у Кара!) глаза старшего маркиза. — Лорд Тарлит! Я уже писал вам… и не раз!.. что люблю другого! Люблю больше жизни! И никогда не соглашусь на ваше предложение! Наши прежние отношения были ошибкой. Признаю, что в этом виноват только я один, позволив вам на что-то надеяться…
После этих слов Вал ожидал чего угодно, но только не того, что Деззион вдруг сядет рядом с ним. Барон не успел опомниться, как оказался заключен в крепкие объятия, и его жадно поцеловали.
— А!.. — только и смог выговорить опешивший молодой человек, машинально упираясь ладонями во все еще мускулистую грудь старого воина. — Лорд?!..
— Да, да, милый, я знаю. Конечно, ты писал… Но я все равно лучше всей этой придворной шелупени, не знающей, что такое любовь. — Деззион с нежной улыбкой погладил барона по лицу. — Я не отступлюсь от тебя. И ты, мальчик, еще поймешь, что лучшей партии тебе никогда не найти. Уверен, что твой избранник всего лишь временное увлечение. А я… я твоя судьба! И если подумаешь, то сам в этом убедишься. Я дам тебе все… выполню любую прихоть! Обеспечу и тебя и нашего будущего ребенка, которого ты мне родишь! — При этих словах Валю стало дурно: оказывается, старик уже успел спланировать даже его гипотетическую беременность. И это притом, что барон предпочитал быть сверху!
— Просто позволь мне любить тебя… холить… лелеять… дарить наслаждение! И ты сам вернешься ко мне, когда убедишься в моей любви. Так и быть, до выздоровления оставайся здесь. Но как только целители разрешат, я заберу тебя, чтобы ухаживать и любить крепко-крепко!
Нежно поцеловав напоследок замолчавшего от растерянности барона, Деззион встал и сверху вниз с улыбкой посмотрел на все еще хлопающего ресницами молодого человека.
— Возражения не принимаются, — с ласковой настойчивостью заявил он. — Ты мой, Валиэль! И это я всеми силами буду доказывать окружающим и тебе в том числе. А сейчас я отправляюсь домой, чтобы распорядиться о свадьбе. И пришлю к тебе своих слуг, чтобы получше ухаживали за будущим хозяином.
С этими словами лорд Тарлит вышел, едва не напевая от радости. А бедный Валиэль так и остался сидеть, растеряв от накатившей паники все мысли до одной. Выползший из-под кровати Кар тоскливо присел рядом, машинально отряхиваясь от пыли.
— Я сам виноват — неразумно крутил перед ним задницей… — тихо проговорил барон, не поднимая глаз. — Тогда это казалось таким смешным и ни к чему не обязывающим. К тому же я хотел всеми силами быть рядом с тобой… возбудить в тебе ревность, крутя роман с твоим же отцом… И вот как все обернулось.
— Я что-нибудь придумаю! — Страстно пообещал бедняге Карлаэль. — Но как вытащить тебя из дворца?
— Да очень просто, — раздался от дверей несколько ленивый голос мага-целителя. — Нужно всего лишь перенести барона в другую спальню… Скажем, в комнату на половине слуг. Там его никто искать не будет. Не додумаются… А скоро и действие яда закончится. Кстати, я уже все приготовил, пока вы тут… общались!
— Правда?! — С отчаянной радостью переспросил Карлаэль, заключая в объятия заулыбавшегося Валя. — Чем мы сможем с вами расплатиться?!
— Тем, что сумеете остаться вдвоем, — ехидно ухмыльнулся молодой маг. — Вы не представляете, господа, какие ставки при дворе делаются на то, что лорд Тарлит захомутает одного синеглазого красавца! А вот я поставил, что лорд Валиэль ему не достанется. Так что просто помогите мне выиграть!
✴️✴️✴️
Бесценная, еще эльфийской работы ваза с протяжным звоном обрушилась на лазуритовую плитку пола. Хорошо прокаленная тонкостенная керамика не выдержала подобного обращения и рассыпалась мелкими осколками у ног принцессы. Взгляд серых глаз с нездоровым влажным блеском обежал небольшую и некогда уютную гостиную, теперь весьма качественно разгромленную.
Сестры только что ушли, сочтя, что Лаурэ успокоилась. Но старшая принцесса их почти не слушала, занятая собственными переживаниями. Она машинально кивала головой на все доводы Иссы и Эстель.
Даже Эсти, не одобрявшая нового родственничка, и то выговаривала ей за несдержанность!
Но, слава богам, они наконец-то ушли!
Выставив за дверь своих квохчущих служанок, молодая женщина с помощью амулета накинула полог безмолвия и дала выход своей ярость.
Она плакала…
Горько, безутешно…
Злые слезы обманутой в своих ожиданиях женщины безмолвно катились по бледным щекам. Нос покраснел и распух совсем как у какой-то простолюдинки. Но что еще было делать, когда все обернулись против нее!
Даже брат!
Даже племянник, сходящий с ума по равнодушному к его чувствам щенку! Эд! Ну, почему ты отверг влюбленного в тебя Дориана?! Он бы все для тебя сделал!.. не то, что этот Рэниари, для которого ты всего лишь ступенька к власти!
Из-за которого едва не погиб Валиэль…
Ее милый барон бросился защищать чужака!
Но что хуже всего — болтливые служанки с упоением пересказали хозяйке, с какой отчаянной страстью пытался спасти Коразза сын старика Деззиона! Как он рыдал над умирающим красавцем! И как ушел вместе с ним в замок, ни на миг не отпуская ладонь раненого. Как всю праздничную ночь сидел у постели Валиэля.
Болтливые сороки так умилялись… так умилялись… восторгаясь силой чужой любви!
Но даже тогда у Лаурэ еще была призрачная надежда, что молодых людей связывает всего лишь дружба: ведь они оба из окружения принца. О, как же она надеялась на это! Хотя совсем недавно, холодея сердцем, слушала смех сестер, потешавшихся над тем, как Валиэль прятался по кустам от маркиза. И как он сам признался, что нашел свою любовь.
Как же она тогда рвала и метала, пытаясь вычислить, КТО украл сердце барона!
Но Лаурэ даже в голову не пришло подумать на молодого Деззиона. Слишком давними были отношения двух друзей-шалопаев, чтобы предположить подобное.
Нет, она не поверила служанкам и лично упросила магов показать ей правду. И увидев магическую иллюзию, сама убила последнюю надежду на чудо…
ТАК не ведут себя просто друзья. То, что принцесса увидела, с головой выдавало Валиэля с Кораззом.
Они были любовниками! И, судя по всему, давними.
Валиэль!
Почему?!.. Почему ты предал меня?!
Почему предпочел другого? Почему посмел так рисковать, спасая ненавистного мальчишку?!
За что ты растоптал мою душу и сердце?!
Ее любимый… Ее дорогой человек…
Ее Валиэль предпочел другого! Он предал ЕЕ!! И пусть Лаурэ никогда не говорила ему о себе, но он все равно не смел ЛЮБИТЬ ДРУГОГО! Он всецело принадлежит только ей!
Властная в своей жажде обладания, как и все Келлиадиры, принцесса ни на миг не задумывалась над чувствами других. На первом месте всегда и везде стояли интересы только Лаурэ и ее семьи. И ради этого она готова была уничтожить весь мир, лишь бы получить желаемое!
Валиэль не достанется другому. Пусть лучше остается один, чем будет счастлив не с ней.
— Будь ты проклят! Проклят!!!! — В дикой тоске выкрикнула Лаурэ, сама не зная, кого именно проклинает.
Ладони принцессы со всей силы опустились на гладкую поверхность туалетного столика, сметая на пол какие-то безделушки. Густые волосы из разрушившейся прически закрыли ее лицо, тяжелыми спутанными прядями свисая вниз. Правую руку саднило: в ладонь впились тонкие осколки из разбитого флакона с духами. И маслянистая, пахучая жидкость мешалась с каплями крови на лакированном дереве…
Больно осознавать, что тот, кого ты так любишь, увлечен другим человеком. Больно знать, что он уходит навсегда…
Нет!.. Я отомщу!! Я разрушу все, что тебе дорого… заставлю остаться в одиночестве. От тебя отвернутся все! И тогда ты САМ приползешь ко мне на коленях!!!
Развернувшись на каблуках, принцесса бросилась к столу и нервно подрагивающими пальцами схватила чистый лист. Надо написать… Надо рассказать старику Деззиону, что столь упорно разыскиваемый конкурент — его собственный сын и наследник!
Пусть Деззионы передерутся за неверного любовника. Пусть делят его. Старик не сможет предать родную кровь. Не то воспитание. В конце концов, ради мира в семье оба маркиза вынуждены будут отвергнуть Валиэля. И он достанется ей!
Крупная слеза упала на бумагу, растекаясь неряшливым пятном по чистой поверхности. Кажется, краска с ресниц потекла… И на кого теперь Лаурэ похожа! За это, Валиэль, ты тоже ответишь!
Пушистое перо качнулось в тонких пальцах, пятная чернилами окончательно испорченный лист.
— Демоны! — В сердцах вскрикнула Лаурэ, со злостью комкая бумагу. — Все идет наперекосяк! Да еще этот проклятый бастард пролез в нашу семью. И не просто пролез, а еще и сумел стать равноправным супругом! О таком даже Ваоттиро мечтать не смел. Этот Рэниари… да он же из Эда уже веревки вьет! Могла ли я подумать, что мой собственный племянник ополчится на меня из-за какого-то чужака! А брат его поддержит?! И могла ли я раньше настолько забыться, чтобы прилюдно начать свару с каким-то низкорожденным?! Право, Валиэль, ты совсем лишил меня разума. И за это тоже поплатишься…
Чуть отдышавшись, и с трудом смирив очередную волну гнева, принцесса решительным жестом притянула к себе новый лист бумаги и взялась за перо.
«…Один доброжелатель спешит уведомить многоуважаемого маркиза, что его единственный сын…»