Глава 3

— …****!!!!
Отшвырнув нагревшуюся подушку, Эдмир раздраженно сел на обширном и бесконечно пустом ложе. Вот уже четыре недели он спал один. И так и не смог привыкнуть к вернувшемуся одиночеству. Никто больше не согревал его бок, прижимаясь во сне в поисках тепла. Никто не сопел умиротворенно, уткнувшись носом в плечо!
******!!! Да даже никто не молчал зло, не согласный с каким-либо решением старшего мужа!
А ведь когда-то Бешеный принц безжалостно выставлял использованных любовников из постели, не терпя, чтобы кто-то лежал рядом с ним после близости. Думал ли Эд когда-нибудь, что будет ТАК тосковать по докучливому, как он считал ранее, чужому присутствию в своей жизни?! Даже о предполагаемом супруге тогда думал, что им достаточно будет раздельных покоев: насладились друг другом — и разбежались!
И вот теперь четыре долгие недели пытки одиночеством!
Эд честно держался первые две, не отвлекаясь на возобновившиеся авансы придворных, стремящихся скрасить ожидание будущему королю. Изнурял себя на плацу и на отцовских советах. Даже пытался охотиться в заповеднике, где держали специально выведенную дичь: в середине весны в обычных лесах уже не поохотишься — грязь, да еще отощавшее за долгую зиму зверье вызывало откровенную жалость, а не желание прибить ради линялой шкуры.
Но даже ежедневные разговоры с Рэниари мало спасали: юный супруг, тоже изнывая от безделья, пытался продолжать управлять дворцом. Но мужчина упрямо держался… крепился!.. надрачивая самому себе и кончая от одной только мысли о страстном теле мужа.
Но все разом полетело к пьяным демонам, когда однажды днем к Эдмиру бесцеремонно ввалился сводный братец, совершенно невменяемый и непривычно поглупевший от радости — его супруги родили один за другим!
При этом бедняга Баррэт выглядел так, словно сам рожал, да не по разу! Настолько потрепанным и безумным был его вид. Доставивший графа личный маг Вороналей — смешливый блондин с серо-зелеными глазами — весело пояснил удивленному принцу, что роды у лордов Лотэ и Сэриэля прошли на редкость удачно. Дети здоровы, как и их родители. А в крепости Круглого Холма полно родственников младших со-мужей. И Баррэт, не выдержавший начавшейся суматохи и грандиозных приготовлений к празднованию, просто-напросто сбежал к племяннику, спеша поделиться с ним своей радостью. Причем, судя по словам мага Кассина, гулять собиралась не только Крепость, но и соседняя Цитадель. А учитывая, что под Сауналями и Ротаолями ходили Центральные провинции, то вся эта радость стремительно, но верно перетекала в грандиозную пьянку, грозившую вывести из строя всю южную и центральную часть королевства!
Особенно был счастлив Лотэ, родивший сына на радость их с Сэри родителям. Теперь отмучившийся и выполнивший свой долг сразу перед двумя семьями брюнет буквально летал, отказываясь выпускать из рук сына, избавившего его от нового кокона. Саунали и Ротаоли тоже были довольны, тетешкая будущего графа Синих Камней и пытаясь отобрать его у родителя.
Сэриэлю не так повезло — у него родилась дочь. Но младший супруг ничуть не переживал по этому поводу. Воспитанный младшим, он был только рад вновь выносить и родить ребенка. И не мог нарадоваться на спокойную, в отличие от своего брата девочку. Леди Вениа и лорд Вэндинк уже боготворили внучку, в то время как главы их семейств восторгались бутузом Ло. Сэри с лету назвал девочку Равилиссой — в честь своей умершей давно сестры-близнеца. И успокоился. В то время как Лотэ все никак не мог определиться с именем сына, измучив Баррэта и остальную родню.
Так что старший Ворональ, плюнув на свои обязанности графа, сбежал прямым телепортом в столицу в тайной надежде, что сумеет успокоиться и переварить свалившуюся на него радость. Счастье и проснувшаяся гордость за детей захлестывали сводного брата с головой. Баррэт готов был любить весь мир и его же облагодетельствовать. И Эдмир, пообщавшись с братом, невольно от него заразился радостным настроением.
Словом, оба мужчины быстро оказались в кабинете принца-наследника, где как-то незаметно усидели несколько кувшинов вина, не особо налегая на закуску. Как и когда в их компанию затесался маг Кассин и вернувшийся с ним целитель Вариш, не знал никто. К счастью для последнего он пришел, когда под влиянием южной лозы Эдмир помягчел и забыл, что именно из-за этого белокурого и сероглазого целителя в свое время получил по заднице от Итарона. Впрочем, какие-то ассоциации в пьяной голове наследника еще остались, и он невольно почесал пятую точку, силясь что-то вспомнить, пока Баррэт взахлеб рассказывал, какие красивые и умные у него дети. Каким образом граф сумел просчитать уровень сообразительности новорожденных наследников, никто так и не понял. Но все дружно согласились, что дети и впрямь и умные, и красивые.
Потом маги куда-то исчезли, а вместо них появились Лоран, Айрэ и Карлаэль. А потом в кабинете возникли абсолютно трезвые Лотэ и Сэриэль, сгребли уснувшего мужа и куда-то исчезли с помощью Кассина. Но оставшимся было уже настолько хорошо, что исчезновение главного виновника торжества никто и не приметил. Даже скромный и сдержанный Айрэ пил наравне со всеми, правда, потихонечку прикладывался к флакону с протрезвляющим зельем. Но это заметил только один Валиэль, заглянувший в кабинет в поисках мужа. Но младший маркиз лишь понимающе хмыкнул и отправился с докладом (сиречь — с ябедой!) на половину консорта, которому служил чем-то вроде доверенного секретаря.
А Эдмиру вдруг приспичило пойти проведать мужа. Оставив веселую компанию продолжать дегустировать вина и сравнивать их качество, принц-наследник решительно отправился к Рэниари. Эд еще помнил, что напрямую к супругу его никто не пустит. И двинулся на штурм покоев возлюбленного через балкон сразу четвертого этажа, на котором располагались комнаты прислуги. Но был отловлен на дальних подступах Итароном, протрезвлен и отправлен в кровать.
Тогда Эдмир только посмеялся, когда очутился в тишине своих покоев — никогда еще в его жизни не было, чтобы он лазил через окна, пытаясь добраться до предмета своего обожания. Принц-наследник еще успел с умилением выслушать по магическому зеркалу сердитую проповедь Рэниари, которому приключения мужа не дали спокойно пообщаться с южными родственниками и выслушать все новости из дома. И завалился спать в предвкушении близившегося появления собственного ребенка.
Но на утро на окончательно протрезвевшего мужчину неподъемной глыбой навалилась дикая тоска. Чужая радость словно сорвала с души Эдмира все ограничения. И он сгорал от желания прикоснуться, вдохнуть родной запах, поговорить не через бездушную магическую пленку, а вот так… держась за руку. И с каждым днем наследнику становилось лишь хуже. Эдмир зубами скрипел, с трудом удерживаясь, чтобы не уничтожить все преграды и не схватить в охапку того, кто был ему так нужен. И если бы дело было только в силе Искры!.. Но магические резервы Эда были полнехоньки! Нет, принцу-наследнику был нужен сам Рэниари.
Но что хуже всего — это то, что вновь вернулись ТЕ сны…
Странные… нереально-реальные… изматывающие настолько, что хотелось волком выть. И в то же время щемяще-пронзительные… наполненные светом и бесконечной нежностью. В этих снах было ожидание чуда…
Почему-то один сон повторялся чаще других.
✴️✴️✴️
Воистину королевское великолепие нарядного зала…
Ажурные своды, парящие над изысканной мозаикой пола.
Радужные переливы высоких, неестественно узких витражей…
Солнечные зайчики радостно скачут по белоснежным стенам и нарядной толпе, заполняющей обширное пространство среди величественных колонн… высверки драгоценностей, маслянистые блики золотых украшений…
Лица и фигуры сливаются в неразличимое, колышущееся пятно… почему-то весьма темное пятно… несмотря на разноцветные кляксы платьев и камзолов…
Но Эдмиру все равно… все безразлично. Взгляд принца-наследника ищет в толпе лишь одного… единственного… желанного настолько, что без него невозможно жить.
И с облегчением находит…
ОН скользит сквозь безликую толпу, окруженный музыкой словно императорской мантией. И неожиданно плотные перья тумана опускаются-поднимаются-разлетаются по залу. И не понять — то ли это туман, то ли снег, то ли тоска от собственного одиночества… что вот ОН, твой желанный… не рядом с тобой. Слишком далеко, чтобы обнять… прижать к груди…
ОН скользит-танцует, даже не поднимая взгляда от зеркального пола… не смотрит на тебя! И ты зря пытаешься увидеть его глаза. И почему тебе казалось, что его волосы белые? Вот же — они золотые! Такие сверкающие… мягко переливаются в прихотливых изгибах локонов, собранных в тяжелую прическу, что заставляет гордо вскидывать голову…
ЕГО золотая корона.
И зачем такой красоте другие украшения? Но они есть. И ты заворожено сглатываешь, наблюдая, как скользит вдоль светлой щеки одинокая прядь волос, перевитая золотыми нитями с вкраплением каких-то голубых камней…
Легкое, слегка нетерпеливое движение головы… и все это богатство обрушивается водопадом на узкую спину, заставляя тебя замереть от щемящего предвкушения.
А золото волос буквально обжигает, еще больше наливаясь светом… впитывая в себя само солнце!
Боги мои! Как же ты прекрасен!
Невесомые, полупрозрачные ткани окружают твое гибкое тело, даря облику недосказанность… лишь намек — все видно и не видно ничего… Все оттенки белого, голубого, синего, с легким просверком серебра и золота…
Твой танец…
Твой взгляд…
Холодный…
Обжигающий…
Яростный…
Нежный…
Гордый…
Далекий…
Столько оттенков в нем, что голова кругом!
Ты одновременно принадлежишь и мне и всем вокруг. И от этого так больно… больно, что ты не мой. И страшно…
Почему я уверен, что увижу в родных глаза лишь безразличие в противовес моей отчаянной любви к тебе?! И я молюсь, чтобы увидеть хотя бы это, а не брезгливое презрение.
Красивый…
Мой ледяной… солнечный король…
✴️✴️✴️
Обычно на этом месте принц-наследник просыпался с дикой тоской в груди и с сухими рыданиями в терпеливую подушку.
Чтобы вновь заснуть и увидеть…

…знакомый зал. Только пустой и гулкий. И темный…
Лишь одинокая, неестественно крупная и идеально ровная луна заглядывает в словно выцветшие витражи.
И в этом зале под дикую… неслышную… чудом угадываемую мелодию ТЫ бьешься в танце словно в агонии!
Сжатые в тонкую нитку любимые губы, что так упоительно целовать, скользя языком за белоснежный барьер зубов… трагичный излом идеальных бровей… яростный взмах длинных ресниц… тело, что изгибается в немыслимых позах!
Ты танцуешь свою тоску, боль, отчаяние… разочарование… во мне?..
Как больно.
Печальный зал пуст… и этот танец меж лунных теней на полу…
Да!
Кружись… кружись яростно!.. самозабвенно!..
Все ближе и ближе ко мне.
Так близко ко мне!
Поймать в объятия и прижать к своей груди, слушая бешеный стук твоего сердца… впиться в твои разомкнувшиеся наконец-то губы, выпивая мед твоего дыхания!
ТЫ беззвучно то ли плачешь, то ли проклинаешь меня… бьешься пойманной птицей… и прижимаешься так тесно…
Твое тело такое горячее… такое отзывчивое в моих руках…
И такое возбужденное!
✴️✴️✴️
Зло распинав скрутившиеся одеяла, Эдмир практически враскоряку добрался до ванной комнаты и шагнул босыми ногами на подогретый магией пол. Света из частых стрельчатых окон вполне хватало, чтобы видеть все внутри обширной залы, уставленной полупрозрачными ширмами и скамьями из душистого дерева. Центральный бассейн тихонько плескал от постоянно циркулирующей в нем воды, слегка подсвеченной розово-золотыми бликами лунного света. Так что, решив обойтись без дополнительного освещения, принц-наследник пошлепал к мраморной чаше и со вздохом облегчения погрузился в теплую воду.
******! И еще раз *******!
Проворочался, почитай, всю ночь без сна… тело тянуло во всех членах. И почему-то от непроизвольных судорог дергался живот. Судя по лунному свету — ночь заканчивается. А ведь завтра его ждет отец, чтобы разобраться с налогами по северным провинциям. Да он же и двух слов не сможет связать от проклятой бессонницы!
Постоянное напряжение в чреслах уже измучило своей настырностью. А ведь когда-то он по-идиотски мечтал, чтобы у него как можно дольше стояло!
Вот уж, действительно, бойтесь своих желаний…
Руки мужчины привычно огладили широкую грудь с великолепной прорисовкой мышечных пластин, цепляя затвердевшие соски, скользнули ниже… Ничуть не помягчевшие от воды воинские мозоли на ладонях слегка царапнули подтянутый живот, рельефный от плотных кубиков пресса… и пальцы живо обхватили налитую плоть, сразу взяв в кольцо и начиная ласку.
То натягивая тонкую кожицу на головку, то вновь ее оттягивая, принц-наследник пару раз прошелся по всей длине собственного органа. И, неудовлетворенно откинув голову на низкий бортик, без затей, торопливо окунув ладонь в первую попавшуюся чашу с душистым мылом, сжал кулак, формируя, "тоннель". И принялся с нажимом проталкивать член через него. И тихонько застонал, полузакрыв от наслаждения глаза. Перед внутренним взором как живой предстал Рэни… обнаженный… такой теплый!.. по золотистой нежной коже провокационно струились длинные пряди распущенных волос… скользя… очерчивая… подчеркивая!
Перехватив эстафету другой ладонью и кружа хорошо смазанной рукой вокруг налившейся головки, а второй подрачивать член у основания, Эд непроизвольно начал поддавать напряженными бедрами вверх, выгибаясь всем телом.
Разрядка как всегда ударила резко и неожиданно: почему-то, вспоминая мужа, невозможно было себя контролировать. Обмякнув от накатившего облегчения, Эдмир погрузился по подбородок в ласковую воду, отрешенно наблюдая, как тают в быстро очищающейся глубине опалесцирующие струйки его семени. И только тогда почувствовал, что, наконец-то, засыпает…
И потому проигнорировал, как почти беззвучно разошлась вода у противоположного бортика. И темное тело проскользнуло к нему у самого дна. Только на самой грани сна мужчина почувствовал, как его приятно расслабленного тела что-то нежно коснулось, даря уют и покой.
— Рээээнииии… — чуть слышно выдохнул Эдмир сквозь полусон: ему так живо представилось, что супруг с загадочной улыбкой на изогнутых луком губах приник к нему, чуть заметно лаская нежными пальчиками ноги наследника. — Помириться пришеееел… солнышкооо…
И повернулся, оттопыривая зад, чтобы мужу легче было добраться сразу до двух стратегических позиций. По спине тут же осторожно погладили, скользнув на ставшие чувствительными ягодицы.
— Даааа… возьми меня… сильнее…
И Рэниари вцепился в филейную часть изо всех сил!.. даже, кажется, зубы присоединил, чтоб действительно было сильнее!
— ААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Эдмир… и откуда только силы взялись?!.. бешеным файерболом вылетел из взметнувшейся фонтаном воды и заскакал по ванной, судорожно соображая, кто же сейчас висит на его заднице?!
То, что это не любимый муж, было понятно. НО КТО????!!!!!!
— Мать твоююююююююююю! — Взвыл принц, начав уже более-менее соображать. Пятая точка болезненно пульсировала, но уже не настолько, чтобы взъярившийся Эдмир не начал прикидывать, как ему избавиться от лишнего груза — большое зеркало на стене отразило задумчиво висевшего на филее наследника Черныша, отслеживающего все размахивания руками своей жертвы.
Обширное помещение ванной комнаты залил резкий свет враз вспыхнувших магических светильников. И появившийся в дверях Итарон весьма неодобрительно посмотрел на колоритную парочку среди перевернутых скамеек и ширм. Эдмир в этот миг, глухо матерясь, пытался отодрать от своей попы маго-кота. Но Черныш отрываться не желал, не реагируя даже на свой накрученный на кулак мужчины мокрый хвост.
- ******! Удавить ****** мелкую!..
Обалдевший от увиденного маг сделал было движение помочь племяннику, но Черныш прижал к голове уши и предостерегающе зашипел сквозь наполненную «мясом» пасть.
— Б****!.. Итарон,**** ***** не подходи! Эта сволочь еще прочнее цепляется! — Зарычал принц, еще больше заводя руки за спину и пытаясь половчее вцепиться хоть куда-нибудь, лишь бы отодрать приставучую зверюгу.
Но старый волшебник, сделав самое серьезное лицо, укоризненно посмотрел на Черныша. — Вот как тебе не стыдно!
Кот внимательно скосил глаз на лорда и помотал головой — дескать, ничуть…
— Рэниари это не понравится, — продолжал увещевать Итарон. Кот задумался. — Плюнь бяку!
— ЧТОООО?! — Взвыл Эдмир. — Итарон, ты кого тут спасаешь?!
— Обоих, — невозмутимо ответил старик, наблюдая, как Черныш, сведя глаза к носу, внимательно рассматривает «бяку». Какое-то время кот явственно колебался, но потом брезгливо «плюнул». И, ловко увернувшись от рук злого как все демоны подземелий принца, отскочил в сторону, невозмутимо принявшись вылизывать мокрую шерсть.
— УБЪЮ ГАДА!.. — маньячно выдохнул Эдмир и медленно пошел на кота, оскалившись в кровожадной улыбке. Но замер, неловко вывернув голову и разглядывая в зеркале свой пострадавший зад.
— А?!.. Ээээ… — на гладкой коже не было и следа укусов, лишь два красных полукружия на левой ягодице, словно от сильного щипка. — Аааа…
— Ваше высочество, — менторским тоном пояснил Итарон, пряча под мантией подрагивающие от сдерживаемого смеха руки. — Я, кажется, упоминал, что Черныш полностью магическое сознание. И никогда не причинит серьезного зла тому, кого воспринимает как принадлежность своего хозяина.
— Тогда какого ****** он сюда приперся!.. — все ещё зло буркнул Эдмир, косясь на невозмутимого кота и потирая ноющую ягодицу.
— Видимо он просто решил вам сообщить, что роды начались, — скрывая улыбку, поведал Итарон.
Матерящийся Эдмир мгновенно заткнулся, тут же подобравшись.
✴️✴️✴️
Каким образом он сумел одеться в таком раздрае чувств, Эд и сам не помнил. Но по коридорам спящего дворца мужчина несся уже в сапогах, штанах и рубашке, правда, без камзола. Бедняга Итарон едва поспевал за длинноногим племянником.
Покои, в которых его муж провел в одиночестве целый месяц, встретили принца-наследника спокойной, деловитой суетой магов-целителей. Сам Рэниари в одной тонкой рубашке лежал на специальной широкой кушетке, и выглядел вполне себе спокойным. Судя по высокому холму живота, самое главное все еще было впереди.
— Как ты?! — Сразу же бросился к юноше Эд, схватившись за его расслабленные плечи. Муж неуверенно ему улыбнулся, прислушиваясь к себе. — Тебе не больно?! Боги, как же я по тебе скучал!..
И с ногами (только сапоги сбросил!..) забрался на кушетку, опираясь на ее изголовье и привалив к себе спиной мужа.
— Все в порядке… — удивленно отозвался Рэниари. — Только странно как-то… Не больно… а… просто странно.
Принц-наследник с упоением зарылся носом в пушистые волосы супруга, нежно целуя его макушку.
— Итарон разрешил мне быть с тобой… — невнятно проговорил он, полузакрыв глаза от наслаждения. — Скоро все закончится.
— Ваши высочества, — серьезно произнес один из целителей. — Мы начинаем.
Оба принца сосредоточенно кивнули. Они прекрасно знали, что сейчас должно произойти — с ними обоими не раз беседовали маги. В данный момент развившийся кокон с ребенком находился внутри Рэниари в материальном виде. Но при своем извлечении переводился на иной план бытия, бестелесным фантомом проникая сквозь ткани. И вновь материализовался уже вне тела юноши. И только потом начиналась кропотливая работа магов по разделении аур отца и новорожденного.
Рэни, положив голову на плечо державшего его мужа, заворожено наблюдал, как из него выплывает нестерпимо сияющее маленькое солнышко. И зависает над опавшим животом, тут же превращаясь в плотный шар.
— Ну, вот и все, — удовлетворенно отозвался Итарон. — Ничего страшного. Ни боли, ни крови… только кожа растянулась. Но это исправимо. Сейчас ауры разделят, и можете быть свободны. Только рекомендую воздержаться от близости ближайшие дни. Вариш, ограничители не забыли?
Знакомый Эдмиру белобрысый маг молча продемонстрировал шкатулку, где туманно мерцали ленты магических амулетов.
— Отлично, — улыбнулся Итарон. — Как только ребенок появится — сразу надевайте ограничители. Уже сейчас видно, что будет сильным магом…
И тут Рэни неожиданно выгнулся, пронзительно закричав от боли.
— Что… — Эдмир непонимающе заглянул в любимое лицо, почти до неузнаваемости искаженное страданием. — Да что, *********, происходит?!!!!.. Вы же говорили, что никаких трудностей!
- *******! ************************!!!!!!!!!!!!!!!!!! — Тоже рявкнул Итарон на целителей, в одной длинной фразе высказав все, что думал. — Вариш!
— Я держу! — Тоже непонятно отозвался светловолосый маг, почти серый от напряжения. — Не получается!..
А Рэни продолжал протяжно кричать, неосознанно вырываясь из рук вцепившегося в него мужа. Тело юноши скручивали бесконечные судороги, до хруста выкручивая суставы и заставляя биться затылком об грудь прижимавшего его к себе Эдмира. Сам мужчина не обращал внимания на боль, занятый тем, чтобы удержать консорта… не дать ему себя искалечить…
— ДА СДЕЛАЙТЕ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ! — Едва не плача, заорал Эдмир, не в силах смотреть на страдания любимого человека: Рэни, явно ничего не соображая, пытался вывернуться из его хватки!
— Все! — Крикнул Вариш. И безумный вопль Искры оборвался так внезапно, что от наступившей тишины зазвенело в ушах. — Аура… она не разъединяется…
— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ?! — Ломанулся к кушетке Верховный маг, напрочь забывший о достоинстве.
— Рэни!.. Милый, любимый… Ты как?! Очнись!.. — перепуганный Эдмир, не обращая внимание на яростно пульсирующий кокон, держал в своих объятиях потерявшего сознание мужа, вокруг которого суетились целители. Мужчину трясло от страха за мужа… от внезапного понимания, что Рэни не бессмертен… и что сейчас он каким-то образом подвергся чудовищной пытке — иначе сдержанный и очень терпеливый консорт ни за что не позволил бы другим увидеть проявление столь недостойных его чувств.
— УБЬЮЮЮЮ!!!!!!!!!!! — Взревел наследник, крепко прижимая к груди обмякшего супруга. Глаза Бешеного принца светились столь угрожающе, что перепуганные маги невольно попятились… все, кроме Итарона с Варишем, занятых приведением в чувство Искры. — КАК?!.. КАК ЭТО МОГЛО ПРОИЗОЙТИ?! ВЫ УВЕРЯЛИ, ЧТО ВСЕ БЕЗОПАСНО?!!!!!!
— Эдмир! Прекрати! — Раздался вдруг напряженный голос Сорондо. И никем не замеченный король вошел в родильную залу. — Надо разобраться.
Эд перевел на отца налитые кровью глаза, все еще баюкая слабо зашевелившегося мужа. И какое-то время непонимающе пытался сообразить, кто это смеет ему приказывать. Наследником в этот миг владело лишь одно чувство — уничтожить то, что принесло боль его обожаемому Рэни.
Но потом разум все-таки победил, и Эдмир, как-то растерянно мигнув, беспомощно осел на кушетке, все еще удерживая мужа.
— Ламител, — тихо произнес Сорондо, глядя на брата. — Объясни, что произошло.
Верховный маг, оторвавшись от пришедшего в себя и судорожно вздрагивающего после пережитого консорта, хмуро посмотрел на злорадно сияющий кокон.
— Ничего не понятно, — ответил он. — Но, похоже, что аура ребенка слишком тесно переплелась с аурой отца. И разъединяя их, мы, считай, буквально режем по живому. Отчего это произошло, не понятно. Но если все оставить без изменений, то ничего хорошего не выйдет. Кокон выпьет из отца не только силы, но и саму жизнь.
— Что нужно делать? — Слишком уж спокойно уточнил король, властно кладя руку на плечо взвившемуся было сыну.
— Если продолжать разъединять ауры, чтобы спасти обоих — и отца и сына — то боль будет… словом, она будет, — скомкано ответил Итарон, переглядываясь с молчаливым Варишем. — Рэниари уже успел почувствовать на себе все прелести такого разъединения. И приглушить боль нет никакой возможности. Слишком кропотливая предстоит работа по расплетению всех нитей ауры — нужно будет отслеживать реакции как отца, так и ребенка.
— Еще какие варианты? — Угрюмо поинтересовался Эдмир, немного успокаиваясь — его сокровище доверчиво лежало в его объятиях и тихо слушало рассуждение магов.
Итарон замялся было, но потом вздохнул и нехотя произнес:
— Можно не спасать ребенка… Просто отсечь ауру отца… заблокировать ее. Тогда принц-консорт не будет мучиться. Но сам ребенок не выживет…
— К ******** этот проклятый кокон! — сразу же яростно выпалил Эдмир, не в силах перенести, что любимый будет страдать. — Спасите мне мужа! А потом разбирайтесь, почему так произошло.
Стоявшие вокруг ложа целители понимающе склонили головы. Но тут внезапно подал голос Рэниари.
— Нет, — произнес он одно-единственное слово, ни на кого не глядя.
— Малыш… — растерянно заглянул ему в лицо Эдмир. — Ты же…
— Я вынесу, — твердо прозвучало в ответ. — Я выдержу. Просто я оказался не готов к такой боли. Но теперь я выдержу. Расплетайте ауру.
— Милорд, — нерешительно высказался кто-то из врачей. — Пожалуйста… вам будет не просто больно, а ОЧЕНЬ больно! К тому же эта пытка на несколько часов…
— Рэни… любовь моя!.. не надо! — Произнес и Эдмир, убаюкивая мужа в кольце своих рук. — Пусть они разберутся, почему так произошло… а у нас с тобой еще будут дети… не мучайся. Я уже ненавижу этого ребенка…
— А я окончательно возненавижу тебя! — Резко отозвался Рэниари и… откуда только силы взялись!.. приподнялся на кушетке. — Никогда не прощу, если дашь убить нашего сына! Если ты от него отказываешься, то Я не откажусь! Это МОЙ ребенок! И он будет жить!
— Я не дам тебе пережить это снова! Уничтожайте кокон! — Яростный рык одновременно разозленного и перепуганного наследника не произвел никакого впечатления на его супруга.
Коротко кивнув Итарону с его магами, Рэниари откинулся на грудь сердито ругающегося Эдмира. И решительно кивнул.
— Я готов! — Заметно побледневшее лицо консорта приобрело отрешенное выражение. Он больше не обращал внимания на пытавшегося до него достучаться мужа.
Итарон задумчиво посмотрел на брата. Верховному магу как никому другому было известно, КАК Сорондо желал этого внука. Но и позволить потерять сыну любовь всей его жизни король не хотел.
— Что скажешь?.. — одними губами произнес старший брат, пока Эд, едва не плача от собственного бессилия, пытался переубедить собственного мужа.
— Хороший мой… любимый… дорогой… единственный!.. — через вздох шептал Эдмир, суматошно целуя Рэни куда придется. — Ну, пожалуйста! Не мучай себя! Мне не нужен этот ребенок… Давай выясним причину… потом родишь еще… не надо… И даже если у нас не будет детей, я все равно буду тебя любить… Мне нужен только ты…
И вдруг замолк, поймав бешеный взгляд Искры.
— Как же ты легко отказываешься от собственной плоти и крови, — чуть слышно прошептал Рэни. — От того, кого сам… НАСИЛЬНО!.. сделал мне! А вот я так не могу. Я носил этого ребенка девять месяцев… я чувствовал тепло растущего во мне кокона!.. Я не откажусь от сына, даже если ты от него уже отказался.
— Хорошо! — Решился вдруг Итарон, пресекая начинающуюся ссору. — Я поставлю часть целителей на поддержание вашего организма, Рэниари. Иначе может остановиться сердце… Вариш, ты занимаешься аурами. Остальные на подхвате! Начали!
✴️✴️✴️
Эту ночь и последующее за ней утро Эдмир старался потом забыть всеми силами. Его разум милосердно отказался сохранять картины чудовищной и притом добровольной пытки, на которую обрек себя Рэниари. Все, что принц-наследник помнил — это бесконечные часы, когда он вглядывался в запрокинутое то серое, то белое лицо любимого… да собственные почерневшие запястья, в которые до крови из-под ногтей впивались пальцы Рэни… его закрытые глаза с мокрыми, слипшимися то ли от пота, то ли от слез стрелками ресниц… его стоны боли сквозь прокушенные до крови губы… его крики, когда боль стала нестерпимой…
В какой-то миг Итарон приказал наследнику делиться с юношей собственной, накопленной магией. И лично контролировал процесс, направляя энергию тонкой струйкой, придерживая усталого от напряжения Эдмира… удерживая от того, чтобы он враз не выплеснул весь запас, как это некогда случилось в горном замке.
Магия сплошным потоком перетекала из мужчины, насыщая измученное тело Искры… помогая Рэни… освобождая из кокона уже сейчас ненавистного для наследника ребенка, что принес столько страданий его единственному… его любимому.
Если бы он мог, то забрал бы себе всю боль мужа… всю!.. без остатка. Но Эдмир был бессилен. И оставалось лишь зубами скрипеть от жгучей ненависти и изо всех сил стараться, чтобы сила текла непрерывной струйкой, возвращаясь к тому, от кого ее извлекли.
И Эдмиру плевать было на все другое… Плевать на всех, если его солнце погаснет! Пусть что угодно творится в этом мире… В этом королевстве… Ему будет все равно. Он и так слишком много потерял времени, пытаясь помириться с мужем. Но Рэни все еще не верит в его любовь… для мужа дороже всего на свете этот проклятый ребенок! Он даже не думает, что будет с самим Эдмиром, если у магов ничего не получится, и не удастся спасти консорта!
Эд всей душой, всем сердцем ненавидел рождающегося сейчас ребенка… Нет! Не так. ОН ЕГО НЕНАВИДЕЛ! Искренне, самозабвенно. Ненавидел наследника за боль, причиненную любимому человеку. И знал, что эта ненависть останется с ним навсегда. Рэни… его солнечный Рэни!..
Лишь бы не умер!
Лишь бы не умер!
Лишь бы не умер!
Только и оставалось, что повторять эти слова как бесконечную молитву к богам… умоляя… прося… требуя… проклиная!..
✴️✴️✴️
Занятый перекачкой силы, Эд как-то упустил миг, когда искаженное судорогой лицо Искры вдруг разгладилось, помягчело. И пространство разорвал яростно-возмущенный крик новорожденного. Одновременно с ним по стенам комнаты пошли многочисленные трещины, а с потолка посыпалась лепнина.
Сморгнув капли пота с ресниц, наследник, все еще не веря, разглядывал ставшее таким умиротворенным лицо любимого… потом судорожно, со всхлипом вздохнул и огляделся.
Комнату заливало яркое солнце — за окнами сверкал частой капелью звонкий весенний день. А на руках у Вариша самозабвенно орал сморщенный комок плоти. Ребенок… на дергающихся ручках и ножках которого уставший и как-то враз постаревший Итарон защелкивал полупризрачные ограничители. Довольный король-дед стоял рядом и любовался долгожданным внуком.
— Совершенно здоровый мальчик! — Радостно возвестил Итарон, поднося ребенка к Эдмиру. Рэни тем временем пребывал в глубоком обмороке, что усилиями магов переходил в такой же глубокий и целительный сон. — Сейчас кормилице передадим. И… ваше высочество! Немедленно отпустите мужа. Им должны заняться целители. Все прошло достаточно благополучно. Слава богам, ваш супруг здоровый и крепкий молодой человек.
— Благополучно… — чуть слышно просипел Эдмир, с трудом расцепляя объятия и недоверчиво передавая мужа магам. — На похоронном костре я видал ваше «благополучно»… Убил бы!.. да некого…
Все еще обеспокоенный взгляд принца-наследника ни на миг не отрывался от Рэни, вокруг которого хлопотали целители. Мужчина даже взгляда не бросил на новорожденного сына.
— Эд, так нельзя!.. — попытался воззвать к разуму наследника Сорондо, умиленно любуясь внуком. Но Эдмир и головы не повернул.
— Лучше бы этот ублюдок сразу сдох! — Резко бросил он, поднимаясь на дрожавшие ноги. От огромного запаса силы остались какие-то крохи, а в душе все ширилась и ширилась болезненная пустота. — Тогда бы его отцу не пришлось так мучиться!
Проковыляв на покалывающих сотнями иголочек ногах к уснувшему мужу, мужчина только глухо бросил через плечо, игнорируя отчаянно орущий сверток:
— Унесите его!
И вновь переключил внимание на словно бы истончившегося от перенесенных страданий любимого, которого успели переложить на простое ложе в глубине комнаты. Сразу четверо магов стояли вокруг кровати, следя за состоянием Искры. Бесцеремонный же Черныш с совершенно довольной моськой расположился рядом со спящим хозяином, обняв его лапами и крыльями, и тихо замурчал, делясь своим теплом.
Качнувшись было к кровати, Эдмир внезапно почувствовал потребность вымыться. От него разило как от загнанной лошади. Рубашка, штаны были мокрыми от пота… хоть выжимай. Приближаться в таком виде к ослабевшему мужу было кощунством. И Эд решительно направился в ванную, приказав слугам принести чистую одежду.
С невыразимым удовольствием выкупавшись, он поднялся из бассейна по пологой лесенке и замер, разглядывая себя в настенном зеркале.
Что-то было не так.
Не правильно…
Вдруг закружилась голова… в глазах потемнело. И привиделось, что в глубине стекла стоит кто-то другой — с фигурой и лицом самого Эдмира… но кожа у этого… существа?.. была слишком темной для простого загара, а уши длинными…
А слева на виске в густоту вороных волос уходила совершенно белая, неширокая прядь.
Несколько растерянный Эдмир моргнул… и все вернулось на круги своя — светлая кожа, нормальные уши. И только белая прядь так и осталась, да виски словно частой солью присыпало. Седина?..
На удивление вяло отреагировав на увиденное, мужчина натянул на себя свободную рубашку со штанами и отправился под бочок к мужу, наплевав на присутствие целителей и недовольного Черныша.
✴️✴️✴️
Дальнейшие события прошли мимо четы принцев…
Ажиотаж во дворце, возникший, едва король торжественно объявил о рождении долгожданного внука. Стремительное имянаречение крошечного Келлиадира, принявшего имя Эрэндис… пока что крон-герцога, пока его отцы не вступят на престол.
Шум, гам, поздравления, подготовка к череде праздников, что взяли на себя мигом оживившиеся сестры короля, ставшие двоюродными бабушками для осваивавшего детскую мелкого родича!..
Все это было за пределами покоев, где спали уставшие от пережитого супруги.
✴️✴️✴️
Эдмир проснулся уже глубокой ночью. И продолжал лежать, млея от одного лишь ощущения прижавшегося к нему теплого мужа. Рэниари, доверчиво вытянувшись вдоль массивного тела супруга, уютно устроился в его объятиях… льнул к наследнику, не обращая внимания на по-хозяйски закинутую ногу Эда на его бедро.
В спальне было темно и пусто — маги, убедившись, что молодому отцу более ничего не угрожает, оставили царственную чету в покое. А наследник, проснувшись, просто любовался лицом любимого человека, отмечая, как его Рэни повзрослел. Они виделись каждый день невольной разлуки… говорили по магическому зеркалу, спорили, обсуждали какие-то вопросы. Но только сейчас Эдмир заметил, что прежний мальчик… юноша… превратился в очаровательного мужчину. Или это перенесенные страдания заставили Искру повзрослеть раньше времени?
Взгляд наследника жадно скользил по идеальной красоте лица, цеплялся за изысканный рисунок ключиц, видневшихся в вороте рубашки… Отчаянно хотелось прочертить… обрисовать!.. их губами и языком. В паху словно пожар полыхал. Тонкая ткань легких штанов сильно оттопыривал почти полностью вставший член. На кремовом шелке все больше ширилось влажное пятно от истекавшей смазки. Рука мужчины почти самостоятельно поползла вниз, властно ложась на крепенькую ягодицу мужа. И замерла — Эдмир знал, что если начнет, то не сумеет остановиться. А целители предупреждали о недопустимости близких отношений в ближайшие дни.
Оставалось лишь самыми кончиками пальцев поглаживать… ласкать… невесомо скользить ребром ладони, проминая полупрозрачный шелк в щель между ягодиц.
И мужчина пропустил миг, когда золотые ресницы затрепетали. И его супруг проснулся.
Какое-то мгновение Рэниари бессмысленно вглядывался в нависшего над ним мужа. А потом робко улыбнулся. И сердце наследника ухнуло вниз от немыслимой надежды. Особенно когда Эд понял, что Рэниари желает его так же, как и он сам желает вернувшегося, наконец, мужа!
Не долго думая, принц-наследник рывком сдернул спальные штаны с супруга, освобождая его восставший член, и запечатал губы Искры страстным поцелуем. Свой собственный фаллос словно бы самостоятельно впрыгнул в широкую ладонь мужчины, обхватившего оба члена: Эдмир не собирался нарушать рекомендации целителей, но кто им может помешать получить немного взаимного удовольствия после долгой разлуки?!
В этот миг у наследника даже из головы вылетело, что без смазки будет весьма неприятно надрачивать оба члена. К счастью они оба обильно истекали спермой, исходя от желания. Да и не получилось долгих ласк — супруги слишком соскучились, чтобы наслаждаться, растягивая прелюдию. Так что оргазм… сокрушительный, обжигающий, до полуобморочного состояния!.. накрыл их одновременно почти сразу, заставив вжаться друг в друга со стонами облегчения!..
— Как там малыш? — Услышал Эдмир вместо слов приветствия и благодарности, едва им удалось отдышаться. И мир вновь померк — опять на первом месте для любимого не он, а тот, кто едва не убил собственного отца!
— Ну, почему?! — Невольно вырвалось у принца-наследника. — Почему для тебя этот ублюдок так важен?!
Взгляд мужа мгновенно заледенел, и он вывернулся из-под руки Эдмира, перекатываясь на другую половину кровати.
— Могу ли я предположить, — холодно уточнил он, — что ты даже не поинтересовался — как там собственный наследник? И не смей называть мальчика ублюдком. Он этого не заслужил.
— Да плевать мне на него! — Тут же взорвался Эдмир, не помня себя от обиды и какой-то совсем детской ревности. И тут же решительно потянул мужа к себе, вновь заключая его в кольцо своих рук. — Я едва не потерял из-за него ТЕБЯ!!!!
— Смею напомнить, что его рождения добивался именно ты!.. — пока еще сдержанно отозвался супруг, заметно каменея в страстных объятиях своего старшего. — Именно ты желал получить сильного наследника-мага…
— И именно из-за него ты едва не погиб… — прошептал Эдмир, невесомо целуя, высокий лоб Искры, жадно пропуская сквозь пальцы шелк его волос. — Ненавижу его!..
И тут же получил кулаком в живот!
— Ты!.. — едва не задохнулся Рэни, вновь выворачиваясь из его рук и садясь на постели. — У меня слов нет!..
— И не надо, — отозвался Эдмир, тоже решительно садясь. — Я люблю тебя. И для меня именно ТЫ всегда будешь на первом месте.
— Ты как всегда путаешь чувство собственничества и любовь, — с нарождающейся злостью отпарировал Рэни. — В чем несчастный ребенок то виноват?! И прекрати твердить мне о своей любви. Это не любовь! Да ты никогда меня и не любил. Всего лишь желал мою силу… мое тело… Ценил мою полезность как будущего соправителя. — Рэниари и сам не понимал, с чего его вдруг понесло. Видимо сказались последние недели напряжения. — Ты даже не знаешь меня настоящего!
— Я люблю тебя таким, какой ты есть, — Эдмир тоже вскинулся на постели. — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Что в этом непонятного?! И да — я ненавижу этого щенка! Потому что он крадет тебя у меня, не успев родиться… причинив тебе боль! Неужели так трудно меня понять и простить?! Я ведь осознал свою ошибку! Почему ты так зациклен на прошлой обиде?! Я все это время упорно пытаюсь тебе доказать свои чувства, а ты!..
— Разве предательство так легко прощается? — Тихо уточнил муж, не глядя на кипящего возмущением принца-наследника. — Разве можно простить ненависть к собственной плоти и крови? Ты так говоришь о своем же сыне… О том, кто рос и развивался во мне… кого я никогда и ни на кого не променяю, даже несмотря на перенесенную боль! Эрэндис всегда будет для меня очень важным существом. Он мой сын. Тот, кого я люблю всем сердцем.
— Ты что… меня не понимаешь?!!! — Эдмир обхватил супруга за плечи и притиснул к своей груди, жадно вдыхая аромат его кожи. — Ну почему… почему ты не умеешь прощать?! Почему какой-то ублюдок для тебя важнее, чем я!!!
— Ты сам все перечеркнул… — тихо ответил Рэниари, даже головы не поворачивая. — У меня такое чувство, что из меня извлекли весь мой свет! Я словно опустел… И началось все после нашей первой ночи.
— Любовь моя… — попытался до него достучаться Эдмир, но получил в ответ лишь нетерпеливый рывок золотоволосой головы.
— Ты сам начал этот разговор, — решительно перебил его муж. — Боги видят… я старался. Как же я старался, пытаясь хоть как-то наладить нашу жизнь! Или ты забыл, как я в самом начале шел тебе навстречу, пытался подладиться под тебя? Даже ломал себя в надежде наладить совместное существование… самому себе доказывая, что нужно принять… простить… хотя бы ради совместных детей.
Эдмир не знал, что делать… интуитивно чувствовал, что стоит промолчать, дать мужу выговориться. И в то же время рвался как можно быстрее разбить стену непонимания между ними.
— Ты хоть знаешь, как мне было больно переломить собственную гордость?!.. — вдруг развернулся Рэниари к супругу. — Забыть то, что я пережил по твоей вине?!.. Ты твердишь мне о своей любви… об ошибке… о том, что почти сразу осознал ее!.. А ты хоть раз задумался, что мне пришлось пережить? Ты тогда не просто растоптал мои чувства… ты бросил в одиночестве того, кто тебе доверился!
— Я оставил тебя в своем домике… — попытался возразить Эдмир, не зная, что и сказать в ответ: все слова юноши были правдой от начала и до конца.
И получил закономерный… весьма язвительный смешок.
— Ты оставил меня одного в окружении слуг, презирающих использованного любовника! — Припечатал его муж. — НЕ ПОНРАВИВШЕГОСЯ ХОЗЯИНУ ЛЮБОВНИКА! Которого можно унизить, ранить пренебрежительной насмешкой… Ты даже забыл, что приехали мы туда на одной лошади. И умчался столь торопливо, что не побеспокоился, а КАК я буду возвращаться?!
— Я думал… Постой, на конюшне было достаточно лошадей! Я специально держал их для таких случаев, — удивленно произнес Эд. — Я потом узнавал… мне сообщили, что оседлали тебе коня…
И Рэни невольно расхохотался.
— Спустись на землю! — Всхлипывая от смеха, уткнулся он в грудь начинающего понимать наследника. — Мне сообщили, что я ни на что не имею права в том доме. В ТОМ ПРОКЛЯТОМ ДОМЕ!.. Не удивлюсь, что твои лакеи имели неплохой доход, приторговывая якобы оседланными для «гостей» лошадьми и не накрытыми завтраками. Кто из оскорбленных любовников станет жаловаться на такое отношение? Да лучше промолчать и побыстрее забыть о перенесенном унижении… Вот и я ушел оттуда пешком… даже без камзола, разорванного тобой! В одних нелепых, разукрашенных кружевами и перьями штанах, рубашке без половины пуговиц и тоненьких бальных сапожках! Даже без декоративного ножичка на поясе, которым хотя бы мог насмешить разбойников, если бы те на меня напали … Ушел без всего, куда глаза глядят. В том состоянии я мало что соображал. Просто бежал прочь… подальше от того ПРОКЛЯТОГО дома! Бежал по незнакомому лесу…
— Прости!.. прости… — отчаянно-яростно шептал Эдмир, целуя зло кривящиеся губы любимого, его точеные скулы… яростные глаза с колкими стрелками ресниц, прижимая к себе крепко-крепко… чтобы не сумел вырваться, как ни пытался. Но Рэни и не пытался.
Прижавшись к груди мужа и ощущая щекой бешеный стук его сердца, он глухо и обреченно проговорил:
— Ты ведь даже не сразу вспомнил обо мне… Только через сутки поехал искать. Интересно, в каком овраге ты бы нашел мое тело, если бы не мой отец?..
Опять вывернувшись из виноватых объятий супруга, нечитаемо на него взглянул.
— И все равно я пытался тебя понять и простить, — решительно произнес он. — Честно пытался… Но каждый раз натыкался на твое себялюбие. Ты всякий раз стремился не просто согнуть меня под себя, а именно что сломать. Но… видишь ли!.. я готов всеми силами притираться к тебе… готов уважать как старшего мужа и будущего короля. Но вот любить… Не проси меня об этом — я не знаю, смогу ли я полюбить тебя вновь хоть когда-то. И не знаю, смогу ли я тебя простить. Во всяком случае, простить твою ненависть к сыну я не смогу никогда. Эрэндис не виноват в том, что родился именно так. Ты… только ты сделал все, чтобы он появился как можно скорее. Ты даже забыл, что мне только восемнадцать. И мое тело полуэльфа созревает намного дольше, чем тело чистокровного человека. Так какое ты имеешь право обвинять невиновного малыша в моих муках?
— Ты из-за него едва не погиб, — непримиримо мотнул головой Эд, исподлобья смотря на мужа. — С себя я вины не снимаю…
— Значит, и себя так же ненавидишь? — Прищурился Рэни. Но супруг лишь со вздохом прижал его к себе.
— Ненавижу… — признался он обреченно. — И люблю… Безумно люблю. И не знаю, как все исправить…
— Просто смирись, — прошептал в ответ Рэниари, осторожно гладя ладонью твердые плечи мужчины. — И цени то, что мы хотя бы можем спокойно существовать рядом друг с другом, уважая чужое мнение. Другие семьи и того не имеют…
— Мне этого мало, малыш, — печально сказал Эдмир, убаюкивая свое горькое счастье. — Мне этого ОЧЕНЬ мало. Я ведь помню, каким ты можешь быть…
— Мне этого тоже мало, — прозвучало в ответ. — Но что же делать? Остается надеяться, что время расставит все на свои места. И мы сможем простить друг друга. Хотя бы простить.
✴️✴️✴️
Молодой герцог Ваоттиро стремительным шагом вошел в кабинет своего отца. Теперь уже его кабинет…
Вот только Дориан за все эти месяцы так и не смог привыкнуть, что занял отцовское место. Он никогда не хотел править. Никогда этого не желал, видя свое будущее рядом с любимым человеком, который займется всеми делами. А он, Дориан, будет скрашивать его жизнь своим присутствием. Вот только эта же проклятая жизнь распорядилась по-своему.
Сиорол, сидевший в кресле у закрытого частой решеткой разожженного камина, отсалютовал другу полным бокалом.
— Быстро ты, — проворчал Дори, усаживаясь напротив лорда-изгнанника и тоже хватаясь за вино. В последнее время он начал много пить. Не то, чтобы Дориан напивался до поросячьего визга, но молодой человек сам себя ловил на том, что бокал или чаша всегда рядом с ним.
— Я приехал сообщить, что все готово, — отозвался Сиорол, нежась в ровном тепле, идущем от каминной решетки. Лорд изгнанник за прошедшие месяцы как-то незаметно возмужал и заматерел. Исчезла злая порывистость избалованного ребенка. Лицо обветрело и очерствело, губы кривила саркастическая злая усмешка. Не скрытые более мороком волосы пламенели подобно факелу, фигура приобрела полную завершенность великолепного бойца. И на яркого мужчину стали заглядываться многие. Во всяком случае, Дориан знал парочку своих советников, что были бы не прочь повести рыжего красавца к алтарю или отправить с ним своих наследников, невзирая даже на сомнительный статус Сиорола. И никто из них, даже Дориан, не знал, что изгнанник каждую ночь видит во сне песчаные пляжи Круглого Холма, омываемые ласковым южным морем… зеленые пастбища и обширные виноградники потерянной родины… видит высокие башни грозной крепости, куда должен вернуться и привести своего Галчонка, как полноправного супруга и амии своих детей, тем самым навсегда уничтожив саму память проклятых Вориндо-Вороналей!..
— Не передумал? — Встретившись с пронзительным взглядом изумрудных глаз, сияющих поверх края старинной серебряной чаши с вином, Дориан непроизвольно поежился.
— Нет… — тихо отозвался герцог, опустив голову. Сиорол мягко поставил на столик чашу, так и не отпив из нее ни глотка.
— Что тебя тревожит? — Осторожно уточнил он, боясь, что Ваоттиро передумает в последний миг. Но Дориан внезапно со свистом втянул в себя воздух. Губы молодого герцога совсем по-детски задрожали, словно он вот-вот расплачется.
— Я… я не знаю, чего я хочу!.. — с отчаянием произнес он. — Меня никогда не учили править! И пусть советники отца преданы мне… пусть они настойчиво требуют мстить за смерть папы!.. Но… я все еще люблю Эдмира! Понимаешь, Сио! Я люблю его!
— Понимаю, — ровно отозвался Сиорол, не делая попыток успокоить очередную истерику. Сколько их было за эти месяцы, и не сосчитать. Главное было выждать и не дать погаснуть боли, ревности и ярости Дориана.
И в то же время бывший лорд действительно понимал молодого герцога. Но вот уважать его не мог, как ни пытался. Красавчик Дори не вызывал в нем ничего, кроме брезгливого недоумения. И чего ему неймется?! Считай, родился с золотой ложкой во рту. Все у него было с самого рождения. Все, начиная от любви отца до титула с богатством. И профукать это ради того, кому ты ненавистен? Да на фоне размазни-герцога проклятый «кузен» выглядит образцом настоящего мужчины! Во всяком случае, Рэниари привык всего добиваться сам. И не опускает разнежено лапки при малейшем намеке на трудность. Этот же дурачок даже не понимает, что его используют все, начиная от самого Сиорола, короля Мисирана, и кончая его разлюбезными советниками, что спят и видят окрутить молодого властителя со своими наследниками. И тем самым получить полную власть в немаленьком герцогстве. Прав был покойный Аминел, когда пытался найти сыну сильного мужа. Дори не в состоянии править, зато им легко можно манипулировать. Чем и занимался Сиорол, мечтая вернуться в потерянное владение. И вернуться не одному…
Вот только молодой изгнанник в свете последних событий больше не знал, будет ли он нужен королю Мисирана. У Анэраса и своих прихлебателей хватает, чтобы возвращать чужаку богатое владение, да еще и на стратегически важном юге. Нет, крепость ему, конечно, скорее всего вернут, но вот дальше… дальше повернут все так, что он сам сбежит. Да еще и рад будет, если жив останется. В последнее время Сиорол все больше и больше сомневался, правильно ли он сделал, когда вмешал в свою месть чужаков. У молодого человека больше не было уверенности ни в чем. Но жажду его мести это ничуть не притушило.
Единственное, что Сио сделал, так это побеспокоился о том, чтобы можно было в любой миг рвать когти от слишком пристального внимания союзников. Про Галчонка никто из его заклятых «друзей» не знал — в этом Сиорол был уверен. Уж слишком берег он своего мальчика, всякий раз скрывая свои визиты к нему. Но вот захваченные во время бегства из Крепости деньги осторожно забрал у доверенных купцов и перевел в драгоценные камни, что не занимали много места, а стоили немало в золотом эквиваленте. И теперь неприметное кольцо на среднем пальце левой руки служило магическим ключом к тайнику в Меайре. Хотелось, конечно, надеяться, что он все-таки вернется на юг полновластным хозяином, но…
Уж лучше перебдеть…
И притом отступать от задуманного Сиорол не намеревался.
— Успокойся, — мягко произнес он. Дориан едва не плакал, сидя в кресле напротив, и выглядел при этом совсем ребенком, хотя по возрасту был старше Сиорола. Злым, жестоким, себялюбивым и избалованным до крайности, но все-таки ребенком.
— Ты же знаешь, что никому твой Эдмир не нужен, — продолжал бывший лорд, задавив в душе краткое чувство сострадания. — Мисиран не сумеет проглотить Хилдон. Пупок развяжется заглотить такое королевство. Анэрасу II нужна только Искра. А без силы мужа Эдмир ни на что не годится. Его армию сильно потрепают, мятежи не дадут думать ни о чем, кроме как о сохранности разваливающегося королевства. Да и одним из условий перемирия будет твой брак с ним.
— А я тебе не раз говорил, что этот брак невозможен! — Тут же яростно вскинулся Дориан, вмиг позабыв про свои слезы. — Пока жив проклятый мальчишка — наш с Эдди брак просто невозможен. Он будет незаконным при живом муже!
— Ты меня не дослушал, — лениво отозвался Сио, вновь берясь за чашу с вином и лениво щурясь на отблески пламени на каминной решетке. — Жрецы Мисирана предложили вариант, когда Рэниари отпоют во всех храмах, как умершего.
— Что?.. — растерялся Ваоттиро, непонимающе хлопая длинными ресницами. — Его убьют?..
— С ума сошел?! — Разозлился Сиорол. — Я не меньше твоего желаю смерти бастарду, но его жизнь и здоровье выставлены ценой нашему дальнейшему успеху! Нет, просто принц-консорт Рэниари Келлиадир-Вориндо для всего света умрет раз и навсегда. А появившийся вместо него никому неизвестный Лэари станет законным супругом и консортом короля Мисирана. Вряд ли бастард долго протянет, когда его запрут за золотыми решетками королевского дворца. Анэрас не Эдмир. Прыгать зайчиком перед Искрой не будет. Он использует мальчишку по полной, выжав досуха. Будет пить его силу и трахать до посинения, засовывая в него один кокон за другим и получая столь нужных ему сильных наследников! Как думаешь, надолго хватить твоего соперника при такой-то жизни?
— Самое то для этого выскочки, — красивые губы Дориана искривились в жестокой насмешке. Сузившиеся от злости голубые глаза непримиримо сверкнули. — А ведь я предлагал Эдмиру оставить эту шлюшонку фаворитом… получал бы свою силу в его постели, я бы не возражал!
— Дурак! — Не выдержал Сиорол. — До сих пор не понял, что тебе не дали бы жить?! Или твои ОБЫЧНЫЕ дети смогли бы конкурировать с детьми Искры?! Да тебе бы шею свернули как цыпленку, и все дела! До сих пор не понимаю Сорондо, что отпустил твоего отца. На месте короля, я бы поимел герцогство через твою свадьбу с его сыном. А потом сделал Эдмира вдовцом, освободив для более перспективного супружества!
— А… — только и сказал Дориан, неприлично раскрыв красивый ротик. Выглядел при этом герцог, как пыльным мешком ушибленный. И Сиорол невольно смягчился, сжалившись над этим болваном.
И все-таки ему стало жаль этого вечного ребенка, не привыкшего заботиться о самом себе.
Бедный, глупый, растерянный мальчишка, угодивший в жернова противоборствующих стихий! Он даже не понимает, что никому не нужен, кроме своих оставшихся от отца советников. Да и тем до тех пор, пока не выберут новоявленному герцогу мужа из своей среды. Того, кто станет править реально, отодвинув Дориана на задворки политической жизни. И это будет для голубоглазого красавца самым лучшим вариантом. В противном случае мисиранец его просто выбросит, предварительно использовав по полной.
Но тогда сам Сиорол не получит желаемого…
Ему нужен Дориан мстящий… тот, кто согласится с любым предложением короля Мисирана.
— Зато теперь твой брак с принцем вполне состоится, — сообщил он, слегка покривив душой — вряд ли Бешеный Эдмир согласится стать мужем Дориана. Скорее удавится от злости или удавит эту голубоглазую блондинку. Впрочем, оставлять жизнь принцу-наследнику никто и не собирался. Вот только Дориану об этом знать не обязательно, а то сыграет назад в самый последний момент.
— Не переживай, — продолжал Сиорол, рассматривая поникшего красавца напротив себя, — ты действительно поступаешь правильно. Да и за смерть отомстишь. А Эдмир… никуда он от тебя не денется. Из того угла, куда его загоняют, выхода нет… кроме как в твою постель.
— Ты так думаешь? — Как-то даже жалобно уточнил Дориан.
— Я в этом уверен, — мягко качнул головой Сиорол. Недалекому блондину не стоит задумываться над проблемой. А то еще поймет, что наследник Хилдона скорее его удавит на брачном ложе, чем станет послушной игрушкой в красивых пальчиках Ваоттиро.
✴️✴️✴️
Эрлесса дио Гарт удовлетворенно рассматривала выстроившихся перед ней знаменитых мисиранских Призраков. Элитные убийцы Анарэса II молчаливо застыли перед легкомысленно одетой рыжеволосой красавицей, готовые к любым приказам. И никто из Призраков не обольщался внешним видом графини. Именно Эрлесса была тайной главой королевской службы, совмещающей в себе как разведку, так и контрразведку Мисирана. И заслужила это место рыжая мегера отнюдь не своими выкрутасами в постели короля.
Одетые в обычные одежды дворцовых служителей, мужчины и женщины все как один являлись магами. Слабенькими по сравнению с волшебниками Хилдона, по праву считающимися сильнейшими в мире. В Мисиране в противовес восточному соседу не было столь жесткого отбора в магическую Гильдию. Под одну гребенку гребли всех, кто имел хоть каплю дара. Вот уж действительно — голь на выдумку хитра! Не имея возможности сравниться с хилдонцами в силе, более слабые маги Мисирана превосходили их в количестве и изворотливости, усиливая свой талант разнообразными амулетами и силовыми накопителями.
И теперь пришла пора проверить — сумеет ли количество превозмочь качество!
— Действуйте! — Приказала графиня, ударяя рукояткой декоративной трости по стенке кареты. Молоденькой искательнице приключений на собственный передок пришла пора возвращаться в посольство под крылышко брюзжащего друга отца, что едва выносил эскапады отданной на его попечение красотки. Именно такую версию усиленно проводил в жизнь посол, жалуясь всем направо и налево о подкинутой старым другом обузе. Так что аристократы Меайры втихоря посмеивались над мисиранцем, искренне сочувствуя юной красавице, что с их помощью частенько укрывалась от докучливого пригляда старого посла в дворцовых покоях.
Покачиваясь в своей карете на мягких подушках, Эрлесса весело фыркнула. Сейчас она возвращалась со свидания с Тимиаром, воспользовавшись снисходительностью гвардейской охраны к двум влюбленным. Вот уж, действительно, удача на их с братом стороне! Симпатичный мальчик, которого она едва не прокляла тогда за сломанный не вовремя каблук, помешавший ее планам в ночь бала, оказался личным учеником самого Итарона. Его воспитанником, пользующимся безграничным доверием учителя. И если в самом начале она его зацепила совершенно случайно, привыкнув не отвергать с ходу подвернувшиеся вещи. То, разобравшись, кто перед ней, сделала все, чтобы вскружить мальчишке голову, с прицелом на отдаленное будущее.
✴️✴️✴️
Неприметная карета уносила довольную женщину все дальше и дальше от дворца, к которому неторопливо шел после потрясающего свидания сияющий словно новенький золотой Диоран из рода Тимиаров… и скользили по коридорам прошедшие порталом Призраки, безликие в огромной массе обычной лакеев. Бегали, суетились, перетаскивали с места на место какие-то вещи, имитируя бурную деятельность прислуги, на которую никто не обращает внимания, лишь бы под ногами не путалась у сильных мира сего. И постепенно сужали круги вокруг нужных им покоев, ориентируясь на крошечные, на краткий миг активированные маячки, что оставляла лично графиня в свои частые визиты во дворец.
Операция должна была стать стремительной и неотвратимой…

Боль…
Бесконечная, накатывающая волнами… все выше и выше… пока, наконец, не скрыла собой весь мир, полностью отключив слух и зрение. И схватившийся за грудь Сорондо упал на спину, задыхаясь от нехватки воздуха. Он хрипел и хрипел, пытаясь протолкнуть в горло хоть глоток… хоть каплю восхитительного, такого душистого воздуха… бессильно скреб ногтями по плотному шелку камзола в попытках разорвать себе грудь и впустить в скукожившиеся легкие воздух…
А боль неумолимо ползла все дальше, отдавая в левое плечо, руку, лопатку… вот онемела нижняя челюсть, а там и вся грудь… и не позвать на помощь… хотя какая тут помощь — неужели маги не замечают, что с ним происходит?!
Сорондо уже не видел, как вокруг него разноцветными кучками лежали погибшие от точечной магической атаки целители. А проклятая боль продолжала нарастать, гулким колоколом отзываясь в голове. Она крутила, жгла, выкручивала тело, то сжимала, то отпускала превращенное в тряпку сердце, чтобы в следующий миг вновь опалить его огненной волной.
И заключенный в темницу слепоты, лишенный слуха и зрения старик бессильно бился, с обреченным ужасом понимая, что это все… это конец. И как бы ты ни готовился к приходу Серой Госпожи, но принять ее невозможно в принципе. И даже на самом краю жизни жить хочется отчаянно, до бешеной ненависти к собственному беспомощному состоянию!
Серая Госпожа, почему у тебя глаза моей Вэро? Затягивающие в прозрачную фиолетовую дымку… такие печальные… усталые… всепрощающие…

Ворвавшийся в злополучный коридор перепуганный Итарон бросился на колени перед распростертым на спине братом. Лорд не обращал внимания на пронзенные болью ушибленные колени, суматошно пытаясь просканировать Сорондо. Какой-то миг назад старый маг что-то почувствовал… что-то неясное…
И по своей обычной привычке просто решил проверить. Вот только было поздно.
Сердце старого короля остановилось…