Глава 10

Как ни старался Эдмир забыть свое златовласое наваждение, ему это не удавалось. Всю неделю после неожиданного отъезда графского семейства из столицы (по сути бегства), его высочество не находил себе места. Он стал замкнут, нелюдим. Откровенный триумф Дориана доводил его до зубовного скрежета. Принц с трудом терпел жениха, это заметил даже двор. До аристократов наконец дошло, что не так все радужно со свадьбой наследника, как им желали показать. И недоумевающий Дориан, раздававший будущие авансы вертевшимся подле него подхалимам, обнаружил, как незаметно, но тем не менее стремительно тает его окружение. Придворные предпочитали переждать время в стороне, чем вызвать неудовольствие Бешеного принца. К тому же поползли осторожные слухи, что еще ничего не решено, и что объявленная помолвка вполне еще может быть разорвана. Достигнув ушей Дориана, они вызвали самую настоящую истерику последнего, которую он устроил Эдмиру. Но если раньше слезливые разглагольствования жениха вызывали в принце ярость и желание отыметь привязчивого герцога, то в этот раз Эд всего лишь брезгливо поморщился и уехал в загородный дворец.
Попытки старшего Ваоттиро переговорить с будущим зятем тоже ни к чему не привели. Его высочество, выслушав доводы примчавшегося к нему отца Дориана, равнодушно ответил, что он этой свадьбы не желал и не желает, а всего лишь подчинился отцу и политической необходимости. И будущим родственникам придется смириться с таким положением дел. Так что герцогу Аминелу пришлось успокаивать рыдающего сына, до которого наконец дошло, что так упорно добивавшееся замужество будет далеко не радужным.
Переговоры с королем закончились примерно так же. Сорондо виновато разводил руками и заявлял, что любовь по приказу невозможна. И что Эдмир не отказывается от брака, только желает свести все контакты к минимуму. В конце же разговора король осторожно намекнул Дориану о возможности прекратить помолвку, пока не поздно, и за хорошую компенсацию в виде торговых льгот. Но младший герцог, у которого мгновенно высохли от слез глаза, решительно заявил, что не отдаст Эдмира никому и никогда. На том разговор и увял.
Сам Эдмир только время от времени появлялся при дворе, но никогда не смотрел в сторону так называемого жениха и не отвечал на вновь начавшиеся заигрывания придворных. Переговорив с отцом или проведя очередную ревизию гвардии, он вновь исчезал в своем загородном дворце. Даже тетушки, с которыми он раньше обожал поболтать обо всем на свете, ничего не могли поделать. И так же категорично принц отверг присутствие подле себя Вэона, которого ему пытался навязать обеспокоенный поведением сына король. Впрочем, герцог и не настаивал. Лоран как никто другой понимал его высочество, и даже притормозил порыв друзей принца навязаться к нему в гости с целью совместно развеяться.
Известие о захвате Цитадели встряхнуло принца, да так, что он вихрем промчался по королевскому дворцу, поднимая гвардию. Были отправлены приказы к армейским частям, обязанные присоединиться к его высочеству с помощью каскадных порталов. В то время как гвардия шла прямым — сообщение о возможной свадьбе Рэниари с князем Фейринеля довело Эдмира едва не до бешенства. И он желал, появившись под стенами Цитадели, обеспечить себе перевес в силе, чтобы на корню пресечь любые трепыхания как со стороны независимых соседей, так и со стороны строптивого мальчишки. Брать Рэниари силой принц не хотел, надеясь договориться полюбовно. Но в случае сопротивления был готов и на такое.
✴️✴️✴️

Серебряный частый гребень легко скользил в волосах, нежно разбирая пепельные пряди. Ее высочество Лаурэ обожала причесываться сама. Но не любила делать прически. Поэтому по заведенному давным-давно ритуалу служанки принимались за волосы своей госпожи, когда та откладывала гребень, вдоволь им натешившись.
Но этим утром принцесса не торопилась отдаться в руки прислуги. Пронырливые камеристки уже вывалили на нее свежие сплетни двора, начиная с той, где наследник престола ни свет ни заря примчался к королю, а затем исчез, забрав с собой гвардию. В другое время эта новость не прошла бы мимо внимания ее высочества, обожавшей племянника, но сейчас мысли Лаурэ были заняты кое-чем иным. А именно крошечной сплетней, незаметно проскользнувшей в ворохе более значительных новостей. Но для юной женщины именно она стала главной.
Ветреный красавец Валиэль Коразз нашел новую любовь, легко расставшись с прежним любовником маркизом Деззионом. Старик, кудахтая, носился по всей столице, разыскивая неверного возлюбленного, а того как корова языком слизнула. Который день не появляется при дворе. Смешливые служанки преподнесли это сообщение как забавный курьез, похихикав над влюбленным в юношу немолодым вельможей, а сердце ее высочества в очередной раз сбилось с ритма.
Никто не знал, что высокородная, умная и великолепная Лаурэ Келлиадир безответно влюблена в легкомысленного красавца барона, друга ее племянника, моложе принцессы весьма на много.
Лаурэ прекрасно понимала, что их связь невозможна. Еще бы — дочь и сестра королей, и мелкий барон!.. Но всякий раз обмирала в страхе, когда Коразз менял очередного любовника. Принцесса боялась, что однажды ее Валиэль встретит кого-то, кто навсегда заберет его у нее. Ее высочество не волновали мимолетные увлечения барона, но его постоянную привязанность Лаурэ не желала терпеть, пока оставалась хотя бы призрачная надежда, что когда-нибудь этот юноша станет ее пусть не мужем, но любовником.
Откинув за спину расчесанную до сверкающего великолепия пепельную гриву с двумя белоснежными височными прядками, принцесса отложила наконец-то гребень, разрешая служанкам закончить прическу, а сама погрузилась в мучительные раздумья — как в очередной раз узнать, кто увлек Валиэля. И не грозит ли новое увлечение любимого мужчины катастрофой всем ее тайным планам.
Эти мысли отравили ее высочеству все утро, да так, что она даже пропустила завтрак с семьей, приказав накрыть себе легкие закуски в уютной беседке у одного из проточных прудов в королевском парке. Низко нависающие ветви старых ив скрывали принцессу от гуляющих на другом берегу придворных. У столичных аристократов было не в чести вставать рано, но внезапное прибытие принца и его же столь же внезапное отбытие с гвардией многих подняло на ноги.
Попивая горячий отвар из сладко-пряных южных трав, Лаурэ незаметно для других разглядывала нездоровую суету придворных. Утреннее платье ее высочества из серебристо-салатового легкого шелка прекрасно маскировало присутствие женщины, давая ей возможность оценить новые перестановки при дворе. Вот мелькнул Дориан, как всегда одетый с помпезной пышностью, что, впрочем, этому мальчику шло. Лаурэ была за свадьбу племянника с сыном герцога Ваоттиро. Эду и нужен именно такой младший супруг — красивый, заводной, глупенький. Что не будет лезть под руку будущему королю, занимаясь нарядами, собой и балами. Принцессе казалось, что Эдмир делает большую ошибку, отталкивая Дориана от себя. Пусть даже жених и не нравится, трудно ли сделать вид, что очарован? Тогда влюбленный мальчишка с рук будет есть и закроет глаза на походы будущего мужа налево.
Хотя…
Принцесса невольно нахмурилась: в последние дни Дориан стал демонстрировать нездоровую активность. Пытался даже навязать жениху свое мнение. Не потому ли Эдмир предпочел уехать в загородный дворец? Да еще эти слухи о предложенном титуле фаворита сыну графа Гвиура.
Лаурэ не была свидетелем встречи племянника с кандидатом в первые любовники, но то, что мальчишка посмел отвергнуть столь лестное предложение, ей не понравилось. Титулом фаворита не разбрасываются, тем более бастарды! Значит, парень желает большего, ведя свою рискованную игру. Видимо этим мальчиком движет жадность, раз мало показалось. Взбаламутил весь двор, заставил Эдмира унижаться…
Ни разу не встретившись с младшим сыном властителя Цитадели, принцесса уже была к нему негативно настроена.

Оооо! Наконец-то!
Ее высочество неприкрыто оживилась, увидев на том берегу объект своих тревог.
Красивый молодой человек, с нарочито небрежно связанными в низкий хвост пепельными волосами, вынырнул из боковой аллеи и со спины подкрался к одной из дам двора, сжав ее в объятиях — недопустимая по сути вольность по отношению к незамужней аристократке, но весельчаку барону многое прощалось.
Девушка вскрикнула от неожиданности, шустро развернулась в объятиях и лицом к лицу столкнулась с главным бабником столицы. Лаурэ не могла сдержать усмешки, когда фрейлина, даже не покраснев, нарочито возмущенно попыталась отвесить рассмеявшемуся Валиэлю легкую пощечину. Но тот, картинно упав на колени перед ничуть не смущенной красоткой, засыпал ее комплементами и тут же быстро удрал, как только завидел стайку восторженных девиц, направлявшихся в его сторону.
Не выдержав, принцесса негромко рассмеялась, ставя на столик опустевшую чашку. Этот шалопай все такой же легкомысленный, как и раньше! Слава богине Матери, его сердце все еще свободно от настоящей привязанности. Наверняка, опять провел пару ночей в чьих-то объятиях, а затем в очередной раз сбежал, когда любовник или любовница надоели.
Что она будет делать, если барон все же влюбится, Лаурэ не знала. Ей лишь оставалось вздыхать по своему возлюбленному, тайно наблюдая за ним издалека и надеясь, что очередное увлечение Валиэля не станет для него чем-нибудь более серьезным. Этого принцесса не стерпит. Либо он будет ее, либо не достанется никому. И она сделает все, чтобы разбить любую его привязанность на стороне. Вот только придется сильно постараться, чтобы сам Валиэль не догадался, чьих рук это дело, а то никогда не простит. Ну, да, ума ей не занимать…
✴️✴️✴️
Размышляя о бароне Кораззе, ее высочество совсем упустила из вида понурившегося жениха племянника.
Дориан стоял у самой кромки воды, не обращая внимания на развлекающихся придворных. Ранее всегда бывший в окружении тех, кто искал его внимания, теперь жених принца почти всегда был один. Что его бесило неимоверно. Юноша не привык, чтобы его не замечали. И как назло молодой Ваоттиро, узнав о приезде во дворец принца, не смог с ним поговорить и хоть как-то изменить новое положение вещей: Эдмир уехал слишком быстро, даже к нему не заглянул, чего требовали все приличия.
Нет, определенно нужен прямой разговор, как только неверный супруг вернется. В конце концов, скоро их свадьба! Он больше не потерпит игнорирование двора. Будущий муж должен всем продемонстрировать, что они семья!.
✴️✴️✴️
…Небольшие садовые ножницы, специально сделанные по руке, звонко щелкали, обрезая лишние бутоны. Ранние летние розы окружали высокого черноволосого и черноглазого юношу лет восемнадцати-двадцати по меркам чистокровных людей. Что для потомка эльфов соответствовало почти совершеннолетию.
И впрямь, через пару месяцев ему будет ровно тридцать лет.
Полное совершеннолетие.
Племянник короля граф Айрэ Келлиадир гибко распрямился и присел на пятки среди кустов роз, откинув со лба выбившиеся из прически прямые, тяжелые пряди. Слава Отцу Небу — в этой части парка его вотчина, и никто из навязчивых придворных сюда без надобности не войдет. И не укажет на нарушение этикета. Впрочем, никто при дворе не воспринимал юного графа как хоть немного значимую фигуру, так что ждать замечаний не приходится.
Айрэ тихо вздохнул. Ему грех жаловаться на судьбу, учитывая, что он вообще мог не появиться на свет. Вот уж, правда — не было бы счастья, да несчастье помогло. Если бы не война, его родители никогда бы не встретились. Немыслим был союз принцессы крови с безродным бродягой наемником. Но молодой Фаторан, пришедший в королевство за солдатской удачей, неожиданно оказался в центре затяжного конфликта с извечным соперником Хилдона — западным королевством Мисиран. Как говорили очевидцы, тогда полыхала в огне половина страны. Соседи с севера и востока тоже не отказались поучаствовать в дележке. И королевская армия под командованием Сорондо III Келлиадира не могла сдержать натиска со всех сторон сразу. И в этом аду молодой, никому не известный наемник сумел сплотить отступающие от западной границы части, в пух и в прах разбив не ожидавших такой подлянки врагов, по пути освободив из плена захваченную мисиранцами принцессу Мэлмэ Келлиадир.
Молодой солдат, оказавшийся гениальным военачальником, и сестра короля влюбились друг в друга так, как бывает только в сказках. И король Сорондо не был против их брака, рассчитывая крепче привязать к своему клану столь талантливого солдата. А так как у Фаторана не было титула, король личным указом позволил ему войти в свою семью и разрешил носить имя Келлиадиров.
Блестящее будущее, блестящие перспективы…
Но в последнем бою новоиспеченный граф, супруг принцессы, пал смертью храбрых, лично возглавив атаку тяжелой конницы, что склонила победу в сторону Хилдона. Разбитые, деморализованные мисиранцы вынуждены были отступить на свою территорию. Вот только для недавно родившегося Айрэ ничем хорошим эта война не кончилась. Потеряв отца и мать, что не перенесла гибели любимого, мальчик остался всего лишь придатком к своим знатным родственникам. Нет, его в семье любили, даже баловали. Но как политическая фигура он ничего из себя не представлял. Даже собственных владений у Айрэ не было. Все, чем он мог бы владеть, было подарено дядей и находилось до совершеннолетия наследника под управлением короля.
Какое-то время Сорондо надеялся, что племянник унаследует воинский талант отца, но Айрэ пошел характером в мать — тихую и нежную. И маленького графа принялись воспитывать для роли будущего младшего супруга, все внимание сосредоточив на его буйном и воинственном кузене, принце Эдмире. Айрэ не возражал, ему нравилась незаметная, размеренная жизнь. И он был благодарен дяде, что в будущем ему не придется решать глобальные задачи, а можно будет заниматься только домом, детьми и мужем.
Но жизнь внесла свои коррективы. И недавний разговор с Сорондо не принес юноше ничего, кроме дикой тоски, которую он привычно скрыл под маской почтительности.
Айрэ, не смотря на свою невоинственность, обладал достаточной наблюдательностью и умом. И в отличие от многих придворных умел анализировать. Отдавая дань уважения двоюродному брату, признавая его таланты военачальника и будущего правителя, юноша не мог не видеть, что избалованный вседозволенностью Эдмир растет настоящим эгоистом, порой даже жестоким к окружающим его людям. А Сорондо, ослепленный любовью к единственному сыну, частенько идет у него на поводу, ставя желания наследника превыше всего прочего.
Вот и сейчас, предвидя скорый разрыв с Дорианом, король призвал племянника, чтобы с помощью него получить лояльность западных земель на границе с Мисираном, раз уж герцогство Ваоттиро уплывало из рук.
— Скоро ты станешь совершеннолетним, — сообщил король в приватной беседе юноше. — На твой день рождения я дарую тебе титул маркиза и передам под твою руку поместье в Центральных провинциях. А так же спешу сообщить, что начинаю переговоры о твоем замужестве с герцогом Лиссаэроу. Нам нужен союз с пограничными землями. И лучше всякого договора будет брак одного из лордов приграничья с членом королевской семьи. Так что готовься вскоре познакомиться с будущим мужем. Конечно, свадьба не свершится раньше зимы-весны, но помолку заключим как можно быстрее…
Айрэ вновь поднес ножницы к крохотному бутону и щелкнул, отрезая его. Чтобы цветок был крупным и душистым, все лишнее должно быть удалено…
Обидно.
Он с самого детства знал, что его удел политический брак. Но все равно обидно. Эдмиру можно разбрасываться женихами, отвергать выгодные союзы, а ему…
И что самое неприятное — сердце Айрэ уже занято.
Юноша тяжело вздохнул и уронил на колени руки, измазанные травяным соком.
Лоран.
Герцог Вэон. Острослов, первый клинок королевства. Тот, с кем можно говорить обо всем на свете!
Волосы цвета расплавленной меди, карие глаза, могучее тело, от которого с ума сойти можно.
Да за что мне это все, Отец Небо!
Влюбиться без памяти в того, с кем брак невозможен!
Теперь, когда назревает разрыв с женихом Эдмира, он, Айрэ, единственный гарант лояльности западных земель королевства. Тетушек туда не выдашь — почти все владетели давно в возрасте и женаты. А те, что остались холостыми, предпочитают в постели юношей. Да и сам Лоран… Одно только, что титул герцога. А земельные владения крошечные, на доходы с них и прожить то невозможно, не то что поддерживать блеск семейного титула. Вот и вынужден герцог выполнять различные поручения короля, вместо того, чтобы заседать в Совете Лордов. Дяде от такой свадьбы никакой пользы, потому то и не одобрит он эту свадьбу.
И терпел Айрэ, скрывая свою любовь к статному красавцу, потому как не было у них двоих будущего. Уж лучше пусть Вэон относится к нему чисто по-дружески, опекая как младшего братишку, чем замкнется рядом с ним, страдая от невозможности любить.
Сколько там ему еще отмерено быть рядом с любимым? Два месяца?.. Четыре?.. Или пол года?..
Айрэ упрямо мотнул головой.
Нет, он ни за что не признается любимому. Это только его груз…
✴️✴️✴️
Тем временем предмет переживаний ее высочества весело проводил время в объятиях любимого, ловко пробравшись в особняк Деззионов, после того как засветился при дворе. Пускай недоброжелатели (сиречь — обманутые мужья!..) поищут его среди запутанных аллей королевского парка!
— …О…да…да…вот…так!.. — стонал привязанный за руки к кровати юный Карлаэль, подаваясь бедрами навстречу горячим губам любовника. Валиэль вскинул голову, отрываясь от своего занятия, и мутными от страсти глазами посмотрел на красивое, изгибающееся перед ним тело маркиза.
Как прекрасно!
Напряженные руки с буграми бицепсов, усиленные тренировками пластины мышц на груди, темные ареолы сосков, впалый, тоже напряженный живот, узкая талия и мощные бедра прирожденного воина! Ни капли жира… мечта, а не любовник! Это вам не рыхлое, нежное тело женщины, которое и сжать то страшно. Так упоительно ощущать под руками твердые, хорошо накаченные мышцы сильного мужского тела… ласкать его пах с неожиданно мягкими светлыми волосками!
Маркиз, глаза которого были прикрыты черной повязкой, не видел, по какой причине его возлюбленный прекратил ласки, и метался по постели, пытаясь достичь разрядки. Не выдержав напряжения, Карлаэль до крови закусил нижнюю губу, натягивая шелковые путы, пытаясь вырваться, но барон вязал на совесть. И юноша мог лишь обессилено вздрагивать, когда жадные ладони любовника ласкали его пах, разминая тугие шары ягодиц. Одновременно сильные и такие нежные пальцы Коразза сомкнулись на достоинстве возлюбленного, кольцом скользя вверх-вниз по напряженному стволу. Карлаэль охнул в полный голос, выгибаясь дугой и требуя большего. Валиэль, тоже не на шутку заведенный их играми, проехал всем телом по маркизу, давая тому прочувствовать свое возбуждение, пощекотал кончиками пальцев выступающие ребра любимого, и с силой втянул в рот левый сосок Деззиона: ему так нравилось дразнить возлюбленного!
Маркиз вновь вскрикнул, даже не стараясь сдерживаться. Да кто их услышит? Слуги? Ну, так они хорошо выдрессированы и без разрешения в комнаты господ не суются. К тому же Карлаэль в свое время не поленился потратиться магу, и тот наложил на его спальню магический полог, не пропускающий посторонние звуки вместе с очищающим заклинанием. Так что никто не смог бы унюхать в его покоях запах страсти, что не раз спасало проказливого маркиза от выговора моралиста отца.
Кстати, хорошо, что отец рано утром уехал в имение и вряд ли вернется раньше, чем через пару дней. Потому-то барон так спокойно и пробрался в особняк Деззионов и теперь вознаграждал своего возлюбленного за долгое ожидание.
Отпустив измученный сладкой пыткой сосок маркиза, Валиэль принялся зацеловывать грудь и живот любимого, намеренно не обращая внимания на то, как яростно трется об него тело блондина, как напряжен его член… Но вредный барон, в наказание за то, что два дня не мог попасть в эту спальню, только дразнил языком ямочку пупка Карлаэля, придерживая того за ходившие ходуном бедра.
Метавшийся под ним маркиз даже не замечал, что лаская его тело, Валиэль уже давно массирует судорожно пульсирующее колечко входа. Сильные пальцы барона нежно гладили любимого внутри, время от времени чуть касаясь самыми кончиками твердых долек простаты, отчего невменяемый Карлаэль начинал совсем уж бешено метаться по постели, жадно хватая горячий воздух пересохшим ртом. Тогда Валиэль тут же прекращал ласку, вжимаясь лицом в пах любовника, целуя и покусывая внутреннюю поверхность его бедер, и лишь понимающе ухмылялся, слыша над собой невнятный мат. Но стоило блондину вновь чуть-чуть успокоиться, как пытка продолжалась вновь.
— Вали… ну, возьми… не мучь… — бедняга Карлаэль был уже на все готов, лишь бы получить облегчение. И Валиэль внял мольбам.
Погрузив в рот член партнера, барон вобрал его как можно глубже, расслабляя горло и скользя по гладкой кожице покрасневшими губами, обводя языком каждую набухшую венку. Затем, помогая себе руками и быстро двигая головой вверх-вниз, Валиэль заставил любимый наконец-то с протяжным криком излиться. Вырывающийся из своих пут Карлаэль дернулся, вскидывая бедра как можно выше, и… обмяк, получив то, что желал.
Безропотно проглотив дар любимого, и стерев с уголка губ жемчужные капельки, Валиэль встал на колени меж широко разведенных, все еще подрагивающих ног маркиза, благоговейно лаская ладонью плоский живот блондина и проходясь кончиками пальцев по полуопавшему члену. Его страстный Кар вновь тяжело задышал, ощутив накатывающее возбуждение: все-таки тот эликсир, что предложил маг, действительно оказался хорош. Раньше на такой марафон они не замахивались, а теперь из постели хоть сутками не вылезай!
Щедро добавив масла на пальцы, барон убедился, что партнер уже достаточно растянут, и, закинув на плечи ноги маркиза, одним плавным, слитным движением в него вошел. Карлаэль чуть напрягся, пережидая неизбежно неприятные мгновения, и тут же облегченно расслабился, когда Вал замер, давая ему время привыкнуть.
Потянувшись к шелковым лентам, барон дернул за кончики, и хитро завязанные узлы тут же послушно распустились, выпуская на свободу пленника. Затекшие в неудобном положении руки блондина упали на постель. Карлиэль даже не сделал попытки их размять, полностью поглощенный чувством наполненности. Но Вал, склонившись над любимым, нежно, совсем невесомо поцеловал того в губы, скручивая в тугой узел свою волю, чтобы не начать яростно двигаться в жарком теле: его мальчику надо отдохнуть даже не смотря на зелье. И перецеловал, попутно разминая, красные отметины от шелковых пут, заодно сняв повязку с глаз блондина.
— Это тебе… за два дня… ожидания!.. — с трудом просипел барон, чувствуя, что еще миг, и он сойдет с ума от тугого жара Карлаэля. Тот понимающе улыбнулся и скользнул ладонями снизу вверх по мокрой от пота груди нависшего над ним любовника.
— Двигайся!.. — шепнул с хрипотцой, и Валиэль, не выдержав, навалился на него, бешено работая бедрами.
— Хочу тебя!.. Всегда… хочу! — Рычал барон, смачно впечатывая себя в любимого. — Мой!..
Но закативший глаза от восторга Кар ничего не отвечал, всего себя отдавая тому, кто и так владел его телом и душой.
…После, обессиленные частыми оргазмами, они оба лежали, перепутавшись руками и ногами, блаженно отходя от пережитого.
— Может, не стоит в следующий раз использовать так много зелья? — Робко вопросил Карлаэль, приподнимаясь на локте и целуя любимого в уголок губ. Но Вал столь детской ласки не принял, тут же извернувшись и захватив в плен верхнюю губу маркиза, смачно ее засосав.
— А мне понравилось, — сообщил он, когда вдоволь нацеловавшись и немного отдышавшись, они вновь в обнимку устроились на смятой кровати. — Ты такой ненасытный становишься!..
— Я тебя хочу… — горячий шепот Карлаэля пустил мурашки по телу барона. — Даже сейчас …после всего, что случилось, хочу! А ведь зелье уже не действует. Ах, Вал! Я с ума по тебе схожу!
— Я тоже! — Валиэль страстно поцеловал блондина. Но тот неожиданно печально на него посмотрел.
— Ты ведь всем это говоришь, — произнес он. — Даже моему отцу говорил.
Ладонь барона закрыла рот Карлаэля.
— То было прошлое, — серьезно ответил он. — Я не знал, как к тебе подобраться. Ты ведь ни на какие заигрывания не велся. Ну, еще бы! С таким то отцом. Как ты еще девственником не остался в свои-то годы! Запомни — то, что было раньше — это прошлое. Мое будущее — это ты! Лишь бы сам меня не бросил.
— Никогда! — Выдохнул Карлаэль в губы любимого. Рука барона вновь поползла по гладкому бедру блондина, как вдруг странный, приглушенный звук раздался в спальне.
Как будто тягучий удар гонга.
И маркиз тут же подорвался, пытаясь выползти из-под ничего не понимающего возбужденного любовника.
— Ты чего? — Удивился тот. — Что случилось?..
Но перепуганный маркиз уже вскочил на ноги.
— Не может быть!.. — задушенным котенком мявкнул он. — Как такое возможно?!.. Отец! Он же уехал! Но амулет может сработать только на него!
— О, ******! — Тоже слетел с постели Валиэль. — Ну, ********!
— Он внизу в холле! — Рявкнул маркиз, быстро расправляя смятую постель. — Наверняка, зайдет ко мне… всегда заходит! Прячься!
Барону не надо было пояснять, что сделает с ним суровый вельможа, которого бывший любовник кинул без предупреждения, да еще и соблазнил его сына и наследника.
Не долго думая, Вал решительно полез под кровать.
— Куда?!.. — прошипел Карлаэль, закончив с покрывалом и узрев подтянутый зад барона, торчавший внизу. — Сдурел?!
Ущипнув за белую ягодицу без малейшего следа поросли, маркиз заставил любовника покинуть ненадежное убежище и вместе с ним кинулся собирать детали гардероба Валиэля, разбросанные им по комнате.
В дверь властно постучали.
Два шалопая обморочно замерли, прижимая к груди собранное.
— Кто…там? — Кашлянув, сипло вопросил Карлаэль.
— Сын, это я, — голос старшего Деззиона был несколько напряжен, и любовники в панике переглянулись.
— В шкаф… — одними губами вымолвил блондин, всовывая в руки перепуганного Вала его вещи. — Быстро!..
Тот понятливо метнулся в сторону высокой громадины из резного дерева в дальнем углу спальни и притворил за собой тяжелую створку. А Карлаэль пошел открывать дверь отцу, накинув на себя один только бархатный халат: времени натягивать штаны не было. Слава богам, что длинные рукава скрыли отметины от веревок на запястьях.
— Что это значит, Кар? — Сурово вопросил старый вельможа, входя в комнату наследника. Вдовствующий маркиз Тарлит Деззион был копией своего сына. Или, точнее, Карлаэль был копией своего отца. Более юной и прекрасной. — На дворе давно день, а ты все еще в постели! Как будущий глава рода, ты обязан блюсти его честь и подавать другим пример. Возлияния и беспорядочные любовные связи до добра не доведут! А ведь ты давно должен быть на тренировке с копьем. А вместо этого валяешься в постели. Да еще слуги сообщили мне, что ты не завтракал!
— Прости, папа, — покаянно опустил голову Карлаэль. — Я уже встал.
— Вижу, — недовольно отозвался маркиз, усаживаясь в кресло у окна. — Я все понимаю, малыш. Ты молод. И у тебя есть определенные потребности тела. Полезно иногда покутить с друзьями ночь напролет, но ты не должен забывать поддерживать свое тело на определенном уровне. Иначе не сможешь отстоять наши владения от врагов, когда придет твое время править родовыми землями. Не уподобляйся изнеженным придворным хлыщам, забывшим как меч то держать. К тому же большинство из них из Центральных, давно мирных провинций. И не знают, что творится на окраинах королевства.
— Да, отец, — послушно согласился Карлаэль. Старший маркиз окинул его внимательным взглядом.
— Да… ты вырос, — произнес он неожиданно тепло и задумчиво. — Пожалуй, стоит устроить твою судьбу. Присмотрись, кто из здешних дворян и дворянок тебе нравится. Нужно тебе выбирать свою вторую половинку.
Бедняга Карлаэль едва на пол не сел от такой новости, а из шкафа донесся подозрительный скрип.
— Что это? — Тут же насторожился маркиз.
Скрип повторился.
Каким образом Карлаэлю удалось удержать на лице спокойную мину, одни только боги знали!
— Да эта старая башня давно так скрипит, — равнодушно пожав плечами, сообщил он отцу, обмирая до внутренней дрожи. — Интересно, сколько веков этому образчику мебели?
— Не знаю, не знаю… — пробормотал маркиз, вставая с кресла и направляясь в угол спальни, к шкафу. А несчастный маркиз закрыл глаза, ожидая бури. Но ничего не произошло.
Заскрипела дверца…
И тишина…
Карлаэль отважился приоткрыть один глаз: его отец стоял, рассматривая многочисленные костюмы сына, аккуратно развешанные и разложенные внутри обширного деревянного пространства. Ничего не обнаружив, маркиз вновь повернулся к сыну. А Кар опять обмер, заметив за спиной маркиза промелькнувшую вверху голую ногу барона. Судя по всему, Вал какими-то молитвами сумел, упираясь в стенки руками и ногами, вскарабкаться на самый верх, прикрытый резной, декоративной панелью. И сейчас скользил, отчаянно растопырив конечности в разные стороны.
— Папа, — осторожно произнес блондин, когда его любовник судорожно сумел-таки спрятать выступающие части тела за свешивающиеся сверху ткани. — Ты бы не налегал на дверку. Иногда мне кажется, что эта рухлядь вот-вот развалится.
Обернувшись, маркиз вновь смерил подозрительным взглядом нутро шкафа и аккуратно прикрыл его дверцей, не увидев никаких подозрительных конечностей. А Карлиэль почувствовал, что ему срочно надо в туалет: облегчение было настолько сильным, что дрожали колени.
— Я прикажу вызвать деревянных дел мастеров и обновить мебель в твоей спальне, — проворчал маркиз, возвращаясь в кресло у окна.
— А почему ты дома? — Осмелился задать вопрос Карлаэль, также присаживаясь с хорошо скрытым облегчением. — Я думал, ты уехал.
Маркиз помрачнел.
— Вот по этому поводу я и желал с тобой переговорить, — произнес он нехотя.
— Не понял? — Сделал удивленное лицо блондин, округляя свои яркие кошачьи глаза. В сочетании со светло-русыми, спутанными волосами получилось весьма очаровательно. Впрочем, сам Кар даже не задумался о произведенном эффекте, но старый вельможа невольно вновь вздохнул, отметив про себя, что его мальчик действительно вырос. Карлаэль статью пошел в младшего супруга маркиза, которого безумно обожал Тарлит, притом унаследовав внешность старшего отца. Старый вельможа заслуженно гордился наследником, но никогда не давал ему узнать о своей гордости, считая, что лишняя похвала только избалует красивого мальчишку. Жаль, что его ами так и не дожил до совершеннолетия их сына, умерев во время второй беременности: тот редкий (даже редчайший!..) случай, когда проверенный и надежный магический кокон сработал против своего носителя, забрав жизнь и отца и ребенка. Много лет Тарлит не мог утешиться, и вот, как ему казалось, сумел встретить того, кого полюбил всей душой…
— Я, собственно, никуда не уезжал… — неловко подбирая слова, начал старый маркиз. — Вернее собирался, но только после того, как повидаю твоего приятеля… барона Коразза.
— Которого из них? — Сделал вид, что не понимает, Карлаэль. Отец неожиданно тяжело вздохнул, уставившись в частый свинцовый переплет оконной рамы: блондин, заметив несколько плывущий взгляд отца, не был уверен, что тот хоть что-то видит за стеклом.
— Я искал Валиэля Коразза, — наконец ответил старший Деззион. — Ты наверняка не знаешь… мы это тщательно от тебя скрывали… но Валиэль стал моим любовником…
Карлаэль едва не подавился воздухом и залился бурым румянцем по шею.
— Вот-вот, — кивком головы отметил его реакцию отец. — Потому-то я от тебя и скрывал. Думал ограничиться простой интрижкой, но… Я привязался к мальчику. А когда он стал меня избегать, понял, что просто люблю его. И хочу предложить ему брак…
— ПАПА! — Взревел красный как вареный рак Карлаэль: что бы там ни подумал отец, но блондину просто стало стыдно за их с Валом обман. Но признаться в нем… — Он же много младше тебя! Подумай, что скажут при дворе!
— А плевать! — Неожиданно резко отозвался отец, гордо распрямляясь в кресле. — Я достаточно богат и влиятелен, чтобы хоть кто-то осмелился меня критиковать. Или ты опасаешься за себя? Не бойся, мальчик мой. Именно ты наследник титула и всех владений Деззионов. Но моих богатств хватит, чтобы обеспечить и ребенка Валиэля, которого, как я надеюсь, он мне родит. Тебе тоже не помешает иметь младшего брата или сестру. Думаю, сам Вал не откажется от брака со мной. Он принадлежит к старинному, но весьма небогатому роду. Если не сказать нищему… Союз с Деззионом станет для него честью. Твой друг, конечно, изрядный шалопай, но он же и достаточно разумный человек и не будет отвергать ТАКИЕ перспективы. К сожалению, он уже совершеннолетний, и сам принимает решения, а то можно было бы надавить на его прадеда, что является главой их клана. Старик совсем выжил из ума, но его слова было бы довольно, чтобы отправить потомка со мной в храм. Теперь же мне требуется согласие самого Валиэля. Но его я нигде не могу найти. Ты не в курсе, где он может быть?
— Откуда? — Сделал непонимающие глаза Кар. — Я двое суток из дома не выхожу. Раньше наша компания собиралась у принца, но теперь Эдмир сидит в своем загородном дворце и никого видеть не желает.
— Я прошу тебя… — отец с каким-то отчаянием посмотрел на сына. — Прошу… поговори с ним… уговори… Я клянусь, ты ничего не потеряешь в результате этой женитьбы!.. Но найди мне Валиэля! Насколько я знаю — вы с ним дружите. И я надеюсь, что ты примешь его не только как друга, но и как отчима.
— Я… попробую… — пробормотал Кар, чувствуя себя ОЧЕНЬ неловко. С одной стороны — Вала он никому не собирался отдавать, даже родному отцу. А с другой… было стыдно за разбитые надежды того, кто так искренне любил.
— Спасибо… — пробормотал старый маркиз, поднимаясь с кресла. — Надеюсь на тебя. А сейчас я уезжаю в поместье — затягивать отъезд больше невозможно, меня ждут управляющие. Буду надеяться на тебя. Найдешь его и сразу пошли мне весть. И… присмотрись внимательнее к внучке барона Эссэрила. Она единственная наследница огромного состояния. Ее дед не против союза с нашим домом: он четко дал это мне понять. Пожалуй, я как-нибудь приглашу девушку вместе с дедом на обед, пока кто-нибудь не перехватил столь лакомый кусочек.
— Папа, а может ты сам на ней женишься? — Робко предложил Кар, но маркиз только понимающе усмехнулся.
— Я люблю другого, — ответил он, берясь за дверную ручку. — Девушка миленькая, и у тебя самого есть все шансы влюбиться.
И вышел из спальни.
Какой-то миг онемевший от неожиданности Карлаэль стоял на месте, не в силах сдвинуться. А затем метнулся к двери и осторожно выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, блондин с облегчением запер дверь и буквально прыгнул к шкафу, рывком распахивая дверцы и вываливая на пол свои костюмы.
Сверху, из-под резной доски, упираясь руками и ногами в боковые стенки, медленно, со скрипом съехал Валиэль. Глаза перепуганного открывшимися перспективами барона были выпучены, во рту намертво зажат узел с одеждой, стыдливо прикрывая промежность горе-любовника.
— Вылезай, — устало выдохнул Кар, прислоняясь плечом к злосчастному шкафу. Но Валиэль, как соскользил по стенкам вниз, так и продолжал сидеть едва ли не на шпагате, невнятно мыча сквозь невольный кляп из собственной одежды.
— Что?.. — не понял Кар и наклонился, выдергивая ткань изо рта любовника.
— Заклинило, говорю!.. — просипел барон, умоляюще моргая. Маркиз присмотрелся — и впрямь, руки и ноги Вала были напряжены до судорог. Да так, что Деззион с трудом смог их согнуть, вытаскивай барона из шкафа.
— Да как ты вообще сумел залезть на верхотуру!.. — шипел он, разминая тело постанывающему от боли Валиэлю. Тот облегченно уткнулся носом в ковер, чувствуя, как колет руки-ноги от живительного притока крови.
— Вот, не поверишь, — хмыкнул он вдруг. — Жить уж очень захотелось!
Переглянувшись, любовники в голос захохотали.
— Но все же что-то надо делать, — отсмеявшись, сказал Карлаэль. — Сам ведь убедился, мой отец настроен решительно… Давай решать, как жить дальше. Как-то надо ему сообщить, что ты не горишь желанием стать его мужем. Или все-таки решил заделаться моим отчимом?
— С ума сошел?! — В ужасе выдохнул Валиаль, привставая. — Я тебя люблю! Нет, я признаю, что сглупил, когда закрутил роман с твоим отцом!.. Но мне просто показалось это забавным… да и к тебе хотел подобраться. Но выходить за него замуж?! Уволь!
— Но что же делать? — Расстроился Кар. Виновато помолчав, барон тяжело вздохнул и сообщил: — Я письмо ему напишу. Сегодня же… Нет, завтра!
— А почему завтра? — Подозрительно сощурился маркиз. Но Валиэль притянул его к себе и жарко поцеловал, потеревшись возбужденным членом о живот блондина через бархатистую ткань халата.
— Потому что я опять тебя хочу!.. — шепнул он, прерывая поцелуй и завалил довольного любовника на себя.
✴️✴️✴️
Мелкие волны часто плескались в потемневшие от вечной влаги валуны. Рябь на воде обманывала, обещая близкое дно. Но Рэниари знал, что в этом месте спокойно сможет затонуть океанский корабль. Вместе с мачтами. Узкий мол, выдающийся далеко в море, построили еще эльфы. И как только камни закрепили, на такой-то глубине? Тут даже магия не всегда поможет.
Юноша сдержал тяжелый вздох.
Место встречи, место прощания.
Здесь, далеко от земли, властители Цитадели испокон веков заключали союз со своими сужеными.
И здесь же провожали в последний путь.
За спиной Рэниари были только близкие.
Только члены едва не погибшей семьи, одетые в геральдические цвета графства — в цвет морской волны с золотом. Даже высокородные претенденты на руку возможного наследника, князь Фейринель и его высочество Эдмир, были вынуждены остаться на берегу, как и многочисленные жители графства, пришедшие отдать последнюю дань уважения погибшим властителям.
Здесь, между небом и морем, было место только своим.
Сэриэль тихо плакал, Лотэ крепился изо всех сил. Даже у Баррэта глаза оказались на мокром месте.
И только Рэниари стоял отрешенный, словно во сне. Его слезы были отплаканы вчера ночью. Чуть больше суток… такой крошечный отрезок времени!.. разделили его жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Теперь кажется, что пролетела целая жизнь. Каким же ребенком он был, когда страдал из-за подлости Эдмира! Каким себялюбивым идиотом! Подумаешь, всего-то любовник оказался не таким, каким он его себе навоображал. Было бы из-за чего убиваться. Прав был отец: всего-то получил хороший жизненный опыт! Что его «беды» в сравнении с Огненной ночью, как успели прозвать захват Цитадели в народе.
С предательством брата…
Со смертью отца.
С тем, что навалилось на его плечи СЕЙЧАС.
Асин…
Вот перед кем Руин был по-настоящему виноват. Он никогда не любил отчима. Только терпел, считая рыжеволосого мужчину чужаком в крепости. А оказалось, что тот всю свою жизнь был предан их семье. И отцу…
Юноша на миг прикрыл глаза, чтобы избавиться от мельтешения солнечных бликов на воде. Темные боги, опять кружится голова… Все-таки не успел он толком отдохнуть. Но нельзя себе позволить отдых, когда на берегу обретаются сразу два волка.
Надо же! А ведь сразу отреагировали. Хорошо хоть он этого ожидал. И успел худо-бедно подготовиться.
Только одна битва выиграна, но война продолжается. Кто будет в ней победителем? И сможет ли удержать победу?
Рэниари невольно вспомнил, как спешно погрузившиеся на корабли войска Цитадели, сплошным потоком хлынули на земли крепости Круглого Холма. Замок покойного Ковура, расположенный слишком близко к прибрежной линии, оказался не готов к осаде. Там праздновали свою победу над «уничтоженным» соседом. Все, даже часовые на стенах расслабились, перепившись на радостях. Впрочем, и часовых то было — кот наплакал. А от кого обороняться, если соперник повержен?
И потому озверевшая толпа мстителей оказалась для «кузена» Сиорола полной неожиданностью. Защитников не хватило бы прикрыть даже одну стену. И наемники Ковура, которых покойный лорд предпочитал нанимать в свою охрану вместо того, чтобы рисковать, тренируя собственных крепостных крестьян, решили не рисковать.
Они просто сдали крепость в обмен на обещание выпустить их с территории теперь уже чужого владения. А кое-кто не постеснялся попроситься в дружину удачливого победителя. И только озверевшие лица возмущенных подобным цинизмом цитадельцев немного вправили им мозги. Слава богам, никого не прибили. Так, только юшку пустили из носов, да выпнули за пределы крепости. Кому нужны предатели…
Как рассказали потом слуги в замке, сын покойного лорда Сиорол был против. Весьма против. Но все его призывы и обещания пропали втуне. А когда собственная же охрана попыталась его схватить, чтобы выдать новым владельцам, прежний наследник бежал, обвалив за собой потайной ход.
Где сейчас бывший родич, Рэниари не знал. Да и не желал знать. Не смотря на то, что сотворил Ковур в Цитадели, юноша не хотел лишней крови. Сиорол был отныне не соперник. Вряд ли он сумеет отстоять владения после случившегося. Совет лордов не утвердит неудачника, скорее хапнет бесхозное владение для кого-то из своих. Тем более ТАКОЕ владение: традиционно владельцы Круглого Холма были просто лордами. Но в табели о рангах стояли наравне с графами. И даже носили соответствующую корону, не имея к ней титула. Такой вот парадокс. Так что многие станут облизываться на «безхозные» земли.
Хотя, конечно, от мести Сиорол не откажется. Зная надменный и вспыльчивый нрав «кузена» Рэниари в этом не сомневался. Не зря они с Руином были не разлей вода. Обоих воспитал Ковур. И привил свое отношение к бастардам.
Ну, и темные боги с «кузеном». Начнет мстить — вот и будет повод его прикончить. Главное, что захват вражеской крепости прошел быстро и бескровно. За лояльность жителей Круглого Холма Рэниари был спокоен. В Цитадели не было крепостных: океан не терпит принуждения. И крестьяне Ковура надеялись, что новый владелец тоже освободит их от барщины. Вот только заниматься долговременными планами времени не было. Тем более, что по договоренности крепость отходила Баррэту, пусть он и думает. Вместе с мужьями. Впрочем, была у Рэниари пара задумок… Но надо было спешить.
Так что, оставив в замке Голубую Жемчужину со смешанным гарнизоном из цитадельских гвардейцев и моряков, Баррэт с Рэниари тут же повернули домой. И надо сказать вовремя.
Не успели корабли с войсками войти в гавань, как рядом с Цитаделью открылось множество порталов, откуда стали выходить войска как княжества, так и королевства. Баррэт тогда только грязно выругался, ожидая нового нападения. Но Рэниари остался на удивление безмятежным. Его лимит удивления уже был исчерпан, а усталость наваливалась на плечи свинцовым плащом. Да и подозревал он нечто подобное: вряд ли могущественные соседи выпустили бы из-под наблюдения Искру. Потому и торопился завершить дела вне защиты родной крепости. Не посмеют чужаки тащить его к себе на глазах воинов Цитадели, под прикрытием ее стен. Никто не желает первым развязать войну. Нет, и Фейринель, и Эдмир попытаются действовать тоньше. Во всяком случае, до тех пор, пока есть надежда облапошить наивного мальчика, каким его считают.
Наивного, слабого и капризного, как и большинство воспитанных младшими супругами.
Пусть считают и дальше…
И потому юноша, к изумлению Баррэта, в довольно жесткой форме потребовал от опешивших князя с принцем, до того едва не сцепившихся в драке, немедленно вывести войска с территории владения, лояльного королевскому дому Хилдона. После чего заявил, что хотя и благодарен за быструю помощь союзников (не забыв при этом застенчиво похлопать длинными ресницами), но разговаривать с высокими гостями он будет только после тризны по погибшим, ибо так велят законы.
Не сразу нашедшие, что ответить, гости вынуждены были согласиться и отвести войска на нейтральную территорию. И тем самым дали Рэниари дополнительное время укрепить позиции. Правда, сами владыки с небольшими свитами остались. Юноша вынужден был принять их присутствие рядом с собой, но распорядился расселить их в переговорной башне, специально вынесенной за территорию крепости: вроде бы и почет, и не в самой Цитадели.
Принц все время коротких переговоров упорно пытался поймать взгляд Рэниари, порываясь что-то сказать. Но маг, прибывший с ним, всякий раз мягко мешал. Эдмир злился, темнел лицом, но на удивление терпел.
Князь, наоборот, рассыпался в соболезнованиях, одновременно попытавшись окружить юношу нежностью и заботой, что взбесило принца до невозможности. И только очередное вмешательство мага предотвратило назревающий конфликт. Однако уставший до невозможности Рэниари (магические эликсиры уже не помогали) мягко отклонил все попытки сближения, боясь сорваться и послать этих двоих куда подальше. Не в его состоянии было продолжать словесную дуэль, прежде необходимо отдохнуть.
Но пришлось еще переделать кучу дел, разобраться с самыми необходимыми вопросами, устроить людей, дать приказы капитанам, чьи суда выбились из торгового графика. И еще много и многое другое…
К счастью, Баррэт и управители знали свое дело, и могли взять на себя большую часть проблем. Но все равно Рэниари досталось немало. К вечеру на его посеревшем от усталости лице шевелились только губы, отдавая необходимые распоряжения, а голова распухла от цифр и смет.
Однако он еще сумел своими ногами зайти в спешно восстановленные, привычные с детства покои. И только когда закрылась за спиной дверь, рухнул на колени и, зажав себе рот руками, забился-завыл, оплакивая отца и свою судьбу.
Судьбу драгоценного приза, лишенного выбора и права на ошибку.
…Рэниари нехотя поднял руку и отцепил швартов.
Узкая, темная, цвета запекшейся крови погребальная ладья медленно отошла от мола и, стремительно набирая скорость, помчалась прочь: здесь проходило одно из океанских течений, круто забирающее к югу, где располагалась Пасть морского бога — коварный водоворот. Крупным кораблям он был не страшен, а вот лодки пожирал только так. Бывалые рыбаки обходили его далеко стороной. Вот и погребальная ладья с телом Асина отправилась на встречу с тем, кто был отчиму дороже жизни, но ушел раньше… в путь без возврата. В лодке младший супруг отца был один. Решением совета графства предателю Руину было отказано в морском погребении. Его прах, тщательно собранный в лаборатории убитого им мага, ссыпали в кувшин, залили смолой и вручили рейнджеру, что в данный момент отправлялся за пределы Цитадели, чтобы бросить свою ношу в первое попавшееся болото. Не дело осквернять чистые воды таким «подарком».
— Прощайте… — прошептал юноша, сухими глазами всматриваясь в крошечную уже точку ладьи. И повернулся в сторону Цитадели. Баррэт, торопливо утирая все еще катившиеся слезы, пристроился за его спиной. Лотэ вел зареванного Сэри. Но Рэниари не мог себе позволить эмоции. Больше не мог.
Война началась.