Глава 22

Боги, что он делает!..
Эдмир столкнул со своих колен вскрикнувшего от неожиданности домоправителя. И тяжело задышал, низко опустив голову.
Мужчине было по-настоящему плохо.
А ведь в начале, движимый обидой на мужа, принц-наследник попытался получить разрядку с бывшим любовником! На миг показалось, что в чужих объятиях он обретёт то тепло, что недобрал в супружеской постели. Но ничего не вышло — у него даже член нормально не встал …то и дело выскальзывал из горячей задницы бывшего! Да ещё и чувствовал себя Эд как в помойной яме выкупанным. И если раньше ещё маячила призрачная надежда утешиться с фаворитом при неудаче в браке, то испытываемое отвращение положило конец подобным мечтаниям.
Ему не нужен никто, кроме Рэни!
Рвано поднявшись, Эд завязал болтающийся пояс, попутно натянув спущенные до колен штаны. Член как был полувозбужденным, так и остался, не отреагировав на предоставленную возможность трахнуть тугую задницу. А ведь раньше принцу достаточно было достать своего дружка, чтобы тут же возбудиться. Теперь же отчаянно хотелось вымыться… смыть с себя чужой запах. И ведь даже ударить Иллирана не получится. Себя прежде всего надо бить. За то, что поддался… променял свою Искру на эту подделку.
— Пошел прочь! — Брезгливо посмотрел сверху вниз на обиженного домоправителя. Тот так и продолжал полулежать на ковре у ног господина, демонстрируя упругое «желание». Еще бы карими глазками похлопал!.. Давно уже не хрупкий мальчик. Хотя и не откажешь во внешней привлекательности. Раньше, до встречи с Рэниари, принц-наследник ни за что бы не пропустил подобный экземпляр. А теперь равнодушно направился в сторону ванной, бросив на ходу:
— Еще раз так сделаешь, вышвырну отсюда. И до конца жизни нищим оставлю! Чтоб исчез, пока я моюсь! И прикажи принести свежую одежду.
В умывальне Эдмир со всей злости приложил кулаком по стене, сдирая об мозаику кожу с костяшек.
Нет, ну какой же он идиот! И надо было уйти, оставив взвинченного эмоциями мальчишку в одиночестве. Рэни еще совсем ребенок! Он вправе обижаться, так как все еще делит мир на черное и белое, плохо различая полутона. А он… намного более опытный мужчина!.. пытался на него давить, вместо того, чтобы проявить терпение. Да еще и решил было развлечься на стороне.
Но что делать с собственной ревностью, дотла сжигающей душу?!
Прижавшись лбом к бортику купальной чаши, Эд мучительно застонал, не обращая внимания на плещущую через край воду. Он ведь не сможет!.. Не сможет просто смотреть, если Рэни опять начнет кому-либо улыбаться! Вновь сорвется, потеряв разум от нахлынувших эмоций. Вот чего он недавно взбеленился? Подумаешь, поклонник передал букет! Сам-то младший повода графенышу не давал. А это послание, всунутое в браслет?.. Пусть в нем и был какой-то смутный намек на прежние встречи… До свадьбы Рэни с ним не встречался, это ясно по поведению обоих. А после… Какие встречи, если муж постоянно у него на глазах?!
Рывком поднявшись, Эдмир в потоках воды вышел из ванны, наплевав на разлившиеся вокруг лужи. Полотенца, к счастью, нашлись поблизости, так что вытереться было чем. Никто из слуг так и не заглянул к моющемуся наследнику. Но когда тот вошел в спальню, то увидел на постели свежую домашнюю тунику и свободные брюки. Понятливого домоправителя, что характерно, поблизости не наблюдалось.
Переодевшись, Эд нерешительно помялся, но, тяжело вздохнув, все-таки вышел в коридор. И поплелся, нога за ногу, к покоям мужа. Нет, все-таки следует отправить Иллирана куда подальше, учитывая, что они с Рэниари будут частенько сюда наведываться. Не стоит мозолить глаза любимому физиономией бывшего любовника.
Что-то слабо стукнуло, задетое ногой мужчины, и покатилось к стене, сверкнув веселым огоньком. Заинтригованный Эд, подспудно оттягивая встречу с разгневанным мужем, нагнулся и подобрал яркую вещицу.
Странно… откуда здесь столь редкий рубин? Да еще и звездчатый.
Нахмурившись, Эдмир вгляделся в прихотливо ограненный камень, вспоминая. И вдруг стал суетливо оглядываться.
Смятый браслет нашелся у колонны. Видимо слуги, что вынесли прочь измочаленный букет, не заметили золото в темноте. Рядом лежала еще пара камней, выпавших из оправы. Попытавшись распрямить ажурное сплетение золотых цветов, принц машинально поразился, сколько же злости было в нем, когда его пальцы столь легко смяли металл… словно ком мягкой глины.
Повертев перед глазами кое-как выправленную безделушку, Эд глухо выругался. Но, все-таки сунув в карман украшение (разобраться можно и позже!), решительно распахнул дверь в покои мужа, проходя в маленькую гостиную перед спальней. Скорее всего упрямый и гордый мальчик будет с обидой отнекиваться от близости с ним. Ну и пусть! Эд сумеет сдержаться и не завалить Рэни на кровать. Главное, чтобы позволил остаться рядом с собой… обнять и просто уснуть. А вот утром они поговорят спокойно. И не только поговорят.
Вдруг Эдмира пронзила одна мысль, заставив замереть на пороге с занесенной ногой!
Если подумать… то он уже давно не вспоминал о своем беловолосом призраке. Вернее, вспоминал, но красавец из снов упорно сливался обликом с Рэниари.
Неужели Рэни и есть тот, кто предназначен ему самими богами?! Если и так, то старший супруг сделал все, чтобы оттолкнуть свою половинку… лично вызвал ненависть и неприятие общих уз. А если вспомнить, что говорил ему Итарон… то получается… они с Рэни вместе не первую жизнь?!
Сны… они искажают реальность. Тот юноша с волосами, свитыми из светлого серебра… такой белокожий, хрупкий… Он казался отражением лунного света, ночным видением. А Рэниари — это теплое солнце.
Но все больше и больше крепла уверенность, что догадка правдива. Его супруг и юноша из сна — одно и то же существо. А значит, он сам, своими руками отбросил дар судьбы!
Ну, нет! Он не позволит окончательно разрушиться тому, что началось столь прекрасно!
Вспомнив ночь летнего карнавала, Эдмир мечтательно улыбнулся. Недаром его буквально притянуло к неизвестному мальчишке.
Впрочем, об этом он подумает потом… после примирения…
Толкнув ладонью тяжелую створку двери, Эдмир чуть ли не просочился в открывшуюся щель. Хорошо бы муж уже успел уснуть! Тогда можно будет подвалиться ему под бочок, без угрозы получить в глаз крепким кулачком.
Затемненная спальня встретила наследника тишиной и… резким запахом крови.
Словно на поле боя!
Навязчивый, характерный аромат лез в ноздри, липкой пленкой оседал на языке, заставляя холодеть сердце.
В ужасе Эдмир дал команду магическим шарам, и заливший пространство яркий свет открыл жуткую в своей нереальности картину!
Совсем рядом с дверью лежал на боку Рэниари, слабо подергиваясь. Грудь, лицо… все было залито кровью, что слабыми толчками лениво выплескивалась из полуоткрытого рта юноши.
Миг Эдмир стоял в ступоре, растерянно разглядывая белое лицо мужа, с опущенными, чуть дрожащими ресницами… И нечленораздельно заорав, бросился к нему, забыв обо всем на свете!
Он кричал долго, страшно, всего себя выворачивая этим криком!
Вдалеке послышались перепуганные крики и топот слуг, но мужчина ничего не слышал. Все его внимание, весь мир сузились на крупно дрожащих руках, липких от чужой крови. Руках, что прижимали к себе ни на что не реагирующего мужа.
Потяжелевшего… быстро холодеющего…
Эдмир выл на одной ноте, судорожно пытаясь хоть что-то сделать, только бы остановить кровотечение! И не видел ни одной раны, словно кровь сама вдруг решила покинуть уставшее тело. Несчастный наследник, теряя разум от осознания приближающейся потери, совершенно интуитивно принялся вдруг переливать умирающему мальчику всю свою силу, без сожаления вычерпывая столь кропотливо собранный запас магии!
— Ваше высочество!.. Ваше!.. — словно издалека приходили чьи-то крики, скользя по самому краю обезумевшего сознания. Чьи-то руки пытались отобрать у него Рэни.
Его Рэни… Не отдам!
Прочь!
— …принц!.. Да сделайте же что-нибудь!.. Довольно!.. Эдмир!.. Вы уже пусты… вы переливаете в него собственную ауру!..прекратите!.. Еще немного, и вы погибнете!.. не вернетесь…
Не вернется? Ну и что? Если Рэниари… его золотая Искорка!.. умрет, ему тоже не будет больше смысла жить! Уж лучше вдвоем уйти на новый круг перерождений, в надежде, что в новой жизни он не совершит ошибок…
— Да разожмите же ему руки!.. Быстрее!.. я ничего не могу сделать, пока он его держит!.. Ограничьте вливаемую силу… Принц! …у него рвется аура!..
Но Эдмир продолжал из последних сил перекачивать в тело любимого всего себя, вжимаясь лицом в золотые волосы мужа. И плевать было, кто там кружит вокруг. Он просто знал, что пока держит мужа, тот живет. И пусть боль выкручивает руки, главное — это медленно теплеющее тело, прижатое к груди… и то, что кровь, наконец-то, перестала течь!
Неожиданно злая сила, намного превосходящая по могуществу крохи оставшихся возможностей Эдмира, вдруг вырвала из его рук Рэниари. И ощутивший обрыв связи принц яростно забился в невидимых тисках, пытаясь вернуть потерянное.
— Успокойтесь! — Перед глазами мелькнуло чье-то полузнакомое лицо. — Он уже вне опасности!
Эд непонимающе моргнул и уставился на Итарона, силясь понять, как тот здесь очутился.
— Уже все хорошо, — терпеливо повторял лорд, удерживая в магических путах наследника. Эдмир постепенно осознавал реальность. И чем больше приходил в себя, тем более крупная дрожь его колотила. Он чувствовал себя истощенным до предела, вычерпанным до дна. Но сильнее боли от исчезнувшей магии, сильнее боли от полуразорванной ауры, была боль от возможной потери любимого!
Он силился разжать сведенные судорогой зубы… силился спросить, как Рэни… и не мог!
Только глазами вращал умоляюще. Но Итарон понял.
— Вы успели его спасти, — мягко пояснил старый маг, леветируя тело его высочества на кровать. Краем глаза (руки-ноги еще не подчинялись) Эдмир заметил, что Рэни в спальне нет. И вновь забился, пытаясь подняться, сгорая от ужаса потери.
— Да успокойтесь вы! — Прикрикнул на наследника потерявший терпение маг. — Я же говорю, что все в порядке. Его высочество консорта унесли в другую спальню. Сейчас им занимаются целители. Вы влили в него столько силы, что сумели удержать мужа на краю жизни. Даже кокон не пострадал. Как жаль, что вы совсем неумелый маг. Влить столько силы… выплеснуть весь запас! Даже часть ауры отдать!.. когда достаточно лишь крупицы. Но зато вы продержались, пока не подоспели маги.
— Не вертитесь, ваше высочество! — Опять прикрикнул на своего пациента старый лорд. — Я же сказал, что вы скоро увидите супруга. Дайте только подлатать вам ауру.
— Он точно будет жить?.. — с трудом просипел Эдмир, все так же валяясь на кровати. Принц обхватил себя руками за плечи, надеясь хоть так остановить позорную дрожь. И попытался сесть. На этот раз Верховный маг ему не препятствовал, что-то мудря на расстоянии.
— О… и голосок прорезался! — С удовольствием констатировал лорд Ламител, с облегчением распрямляясь. — Конечно, будет! Когда я вам врал? Да еще в столь серьезном деле. Так… вашу ауру я починил, худо-бедно двигаться вы сможете. Но вот магический резерв пуст. Полностью. И не знаю, когда наполнится. Во всяком случае, не советовал бы вам в ближайшее время брать у мужа. Ему самому следует восстанавливаться. Да еще и кокон часть сил оттягивает.
— Ребенок?.. — хмуро спросил Эд, поднимаясь на трясущиеся от слабости ноги. Пустой резерв? Да плевать! Жил он как-то раньше без магии, и сейчас проживет. Главное, чтобы Рэни выздоровел.
И брать он его не собирается! Не приведи богиня, еще навредит ненароком! Достаточно будет и того, что муж просто окажется в его объятиях. Живой и здоровый. До близости еще дойдет дело. Как только целители разрешат, так сразу.
— Прежде, чем мы пройдем к вашему супругу, — мягко проговорил Итарон, запахивая домашний халат: видимо старика выдернули телепортом прямо из постели. — Я бы хотел уяснить, что здесь произошло? Сначала со мной связались маги, что увидели неконтролируемый выброс энергии. Причем, энергии агрессивной, никем невостребованной. Если вы не в курсе, мой лорд, то сообщаю, что обычно вы полностью поглощаете все, что излучает в мир Искра, завязанная на вас лично. Но в этот раз энергия била ключом, рассеиваясь в пространстве. Я уже собирался приказать нарушить ваше уединение, но выброс прекратился столь же внезапно, как и начался. И маги принялись просто наблюдать. Но вот следующий выброс, смешанный с магией смерти, я уже проигнорировать не мог!
Эдмир молчал, пряча взгляд от старого мага.
— Ваше высочество?.. — лорд Ламител попытался заглянуть в глаза принца, но того вдруг снова начало колотить. — Почему у лорда Рэниари кровотечение? Да еще столь мощное… Разорвались сосуды в горле. Но он не мог отравиться — организм чист. Что произошло?
— Ннне зззнаюю!.. — простучал зубами Эдмир. — Мы поссорились… а потттом яяаа пришел мириться… и… и …увидел!..
— Поссорились? — Нахмурился Итарон. Его высочество только головой махнул.
— Сам!.. — выдохнул он, откидываясь на сбитые в кучу подушки. — Смотри… сам!..
— Вы даете мне право на считывание памяти?! — Не поверил своим ушам Верховный маг: подобное было немыслимо! Никто и никогда не позволял добровольно лезть себе в голову, держа всевозможные, как природные, так и магические щиты на разуме. Но принц только кивнул, не в силах разговаривать. По подбородку у него стекала кровь от невольно прокушенного языка.
— Пожалуй, это выход, — пробормотал себе под нос Итарон, обхватывая ладонями виски наследника. — Вашего мужа невозможно пробить никакой магией… видимо это черта Искр. Так что остаетесь только вы.
Эдмир благодарно прикрыл глаза, расслабляясь.
На какие-то мгновения в комнате повисла тишина, разбитая вскоре глухим рыком мага. Не ожидавший подобного от всегда столь спокойного и снисходительного к нему Итарона, принц-наследник во все глаза уставился на бледного от бешенства Верховного мага.
— Как же я хочу по-простому спустить с вас штаны и отодрать вашу венценосную задницу! — Катая желваки, прошипел маг, болезненно вцепившись в пряди волос на висках Эдмира. — Самовлюбленный, эгоистичный мальчишка!.. Ты даже не представляешь… не осознаешь, какое сокровище тебе досталась! Какая редкость!.. Привык все получать по первому требованию… что все гнутся перед тобой! И плевать на чувства других! Щенок, ты даже не заметил, что твой муж все ВИДЕЛ. Он стоял у дверей и смотрел, как ты развлекаешься с любовником! Твое сознание срисовало Рэниари краем глаза…
— НЕТ… — в ужасе прошептал Эд, обмирая от пронзительного понимания. Итарон затряс его за волосы, мотая крупным принцем как тряпичной куклой.
— ЧТО НЕТ?!! — Заорал маг, кривясь от боли отката: магия клятвы наказывала его за причинение вреда господину. — Что нет?! То-то мальчик тебя до сих пор не принял! Ваша связь так и не установилась. И вряд ли после такого он сможет забыть и простить. Ну, почему ты все всегда только разрушаешь! Рэниари… он ведь ещё совсем ребенок! Не сформировавшийся до конца… с неустойчивой психикой! И вот результат… Он просто устал быть взрослым! Устал нести свою ношу. И, судя по всему, хрупкий баланс нарушен — мальчик надорвался! Иначе не получил бы обширного кровотечения! Его организм не выдержал нагрузки, а потрясение лишь подтолкнуло неизбежный финал!..
— ОН?!.. — невменяемый от вновь накатившего страха потери принц уцепился слабыми пальцами за трясущие его руки мага. — Он же будет жить?..
А из Итарона словно воздух выпустили. Он вдруг замолчал и, осунувшись, сел на постель рядом с полулежащим принцем.
— Он будет жить, — тихо и устало ответил он, невыносимо сгорбившись. — И даже родит здорового ребенка. Кокон уберег… Но восстанавливаться будет долго. И еще одного такого потрясения может не пережить. Он… он словно в одночасье истощился. Теперь вам надолго придется забыть о близости с мужем, если не хотите его потерять окончательно.
— Как?! — Потрясенно выдохнул Эд, приподнимаясь на локте. Маг зло на него глянул.
— А вот так!.. — и стремительно зашагал к двери. — Вы не прикоснетесь к супругу до тех пор, пока целители не разрешат! А уж если припрет, так будьте добры свою задницу подставить — вам, ваше высочество, полезно снизу побывать. И желательно без смазки!
— Не оставляйте меня здесь! — Взвыл совершенно потерянный Эдмир, чувствуя свою вину: оказывается, это из-за него Рэниари едва не погиб. Да еще и видел его с домоправителем…
— Я прикажу слугам приготовить другую спальню, — бросил Итарон через плечо, выходя. — А рядом с Искрой вам пока делать нечего.
И вышел.
Почти сразу в комнату проникли перепуганные слуги во главе с Иллираном. Бледный домоправитель впереди всех бросился к постели, на которой лежал обессилевший принц. Но вид несостоявшегося любовника вдруг вспыхнул в принце бешеной яростью. А с ней появились силы слететь с кровати.
— ВООООН!!!.. — Взревел он так, что затряслись стекла в витражах. — КУДА?!
В два прыжка преодолев расстояние до рванувшего было к дверям вместе с остальными слугами Иллирана, мужчина схватил домоправителя за шиворот, отшвырнув на середину спальни.
— Позовите парочку стражников, — приказал принц вдогонку улепетывающей прислуге, чувствуя, как силы, вызванные вспышкой ярости, вновь стремительно утекают из него.
— А теперь поговорим, миииилый!.. — издевательски прошипел Эдмир, медленно наступая на Иллирана, отползающего от него в ужасе. Тот, сидя на заднице, скреб ногами в сторону окна, трясясь как припадочный. — Значит, букетик с браслетиком моему мужу передали?! А не припомнишь, откуда браслетик?
— Гггосподин… Богом-Отцом клянусь! — Лепетал белый как мел домоправитель, отползая как можно дальше от разъяренного принца. — Браслет был в цветах! Вместе с запиской!..
— Про записку не знаю, — страшно-страшно улыбнулся слуге Эдмир, наклоняясь над ним. Рука принца нырнула в карман, чтобы появиться со злополучным браслетом. — Все украшения чем-то похожи. Но! Видишь камешки? Им цены нет. Каждый из этих рубинов по-своему уникален. Я тогда не на шутку тобой увлекся и лично выбирал самоцветы у купца. А потом обговаривал с ювелиром подарок для одного капризного и жадного мальчишки, что готов был со мной спать за дорогие безделушки. Будь камень один, я, может, и не вспомнил бы! Все-таки столько лет прошло… Но целая горсть единых по цвету и размеру бесценных, звездчатых рубинов! Ты, милый мой, хотя и крутился при дворе, так навсегда и остался всего лишь разбогатевшим слугой. Даже не понял, какая уникальная ценность попала к тебе в руки! Хотя выбрал правильно — другие мои подарки были не столь ценными. И не подошли бы для консорта…
Эдмира с головой заливало бешенство. Мало того, что эта мразь едва не заставила его уничтожить соперника в лице сына могущественного вельможи… да против Келлиадиров здесь поднялись бы все, как один!.. Мало того, что гаденыш едва не спровоцировал мятеж… Так он еще посмел оболгать его мужа! Он не просто тупой идиот. А идиот злобный и инициативный.

Ужас… всепоглощающий ужас, замешанный на отчаянии — вот что владело Эдмиром в эти мгновения помимо бешенства. Ужас от осознания едва не свершившейся потери.
Вспомнил холодную неподвижность обмякшего тела на своих руках, запах крови и обреченную решимость уйти ВОСЛЕД…

Эдмир очнулся, только услышав хрипящий свист из пережатого его ладонью горла домоправителя.
С отвращением оттолкнув от себя слугу, Эд брезгливо вытер все еще трясущуюся руку об одежду.
— Я лишь хотел, чтобы вы вернулись ко мне!.. В мои объятия! — Завопил вдруг Иллиран, в перерыве между приступами кашля обливаясь слезами и ползая на коленях у ног принца. В исполнении рослого мужчины это смотрелось несколько нелепо, если не сказать жалко. Но Эдмиру, да и самому домоправителю, было уже все равно. — Я хотел, чтобы вы разозлились на мужа… перестали к нему приходить! И тогда бы вы вновь вспомнили обо мне! А я бы вас утешил! Дал бы вам все тепло… всю свою любовь! А не просто тело, как ваш супруг! Он не достоин вас! А я ведь все еще вас хочу, господин! И я привлекательный… Чем я хуже ЕГО?!..
В разгромленную спальню ворвались два дюжих гвардейца из личной охраны принца-наследника.
— Взять! — Приказал Эдмир, изо всех сил цепляясь за спинку кровати: ноги подгибались от слабости. Тренированные воины без разговоров скрутили воющего от страха домоправителя и преданными взглядами уставились на господина. А Эдмир, все-таки осев на ложе от слабости, тяжело смотрел на подвывавшего от страха бывшего любовника. И вспоминал, что когда-то любил ласкать красивого слугу. Где теперь тот нежный и ласковый мальчик, что восторженными глазами олененка смотрел на соблазнившего его могущественного принца. Когда его место заняла бездушная, жадная и лживая кукла, которой что ни дай, все мало!
Эд хорошо помнил, как Иллиран выпрашивал у него подарки. Как капризничал, если что-то поворачивалось не так, как он желал. Как травил неугодных ему слуг. Как… да еще много таких «как». Но принц, снисходительный к симпатичной игрушке, на все закрывал глаза. Ему было довольно и того, что в постели Иллиран жадно ласкался и ласкал сам. Пока не надоел своей приторной сладостью. Но даже тогда Эдмир не стал выбрасывать парня, наградив званием домоправителя и отправив сюда.
Как видно зря…
— Тащите его ко мне, — тихо приказал его высочество, вновь вставая на подгибающиеся ноги. И проковылял к ближайшему окну, распахивая створку.
— Нет!.. НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!.. — в полный голос завопил Иллиран, выворачиваясь из державших его рук. Но гвардейцы без колебаний подволокли воющую и скулящую жертву к распахнутой створке. И Эд всей пятерней взялся за лицо домоправителя, впиваясь пальцами в его щеки.
— Ты едва не спровоцировал резню, подставив под мой удар местного лорда. — Жестко произнес он, приблизив губы к покрасневшему уху домоправителя. — Ты заставил меня обезуметь от ревности. Но самое главное!.. Из-за тебя мой супруг побывал на краю!
Теперь Иллиран уже не выл. Он тихо и надрывно скулил от ужаса, обмякнув в руках стражи, а от его тела остро пахло мочой. И Эдмир брезгливо отошел в сторону.
— Но хотя ты посмел манипулировать мной, твоя смерть окажется достаточно легкой. И знаешь почему?! — Поинтересовался наследник у домоправителя. Но тот явно ничего не слышал, сотрясаясь всем телом от осознания близкой смерти. — Потому что я виноват не меньше!
— Выкиньте его в окно, — приказал Эд гвардейцам.
Вот этот приказ достиг помутневшего сознания домоправителя. Каким-то образом вырвавшись, Иллиран попытался шмыгнуть за дверь, но два могучих воина легко скрутили его по новой и, ни на миг не заколебавшись, швырнули бывшего любовника наружу.
На какой-то миг Иллиран, нелепо растопырив руки и ноги в разные стороны и дико выпучив глаза, завис ровнехонько напротив окна. Его перекошенный от ужаса рот начал было раскрываться. И домоправитель беззвучно канул вниз, пробив телом тонкую облачную дымку, что отливала розовым перламутром в свете взошедшей Нерители. Животный вой уже долетел до принца из далекого далека, быстро оборвавшись на дне ущелья, откуда поднимался смутный гул горного потока.
Уцепившись обеими руками, Эдмир полудержался-полувисел на оконной створке, вдыхая холодную свежесть с гор. Он ведь все сделал правильно. И Иллиран еще отделался легко — за то, что сотворил домоправитель, медленно расчленяли на глазах у толпы, чтобы другим неповадно было. Тогда отчего так горько на душе?
— Ваше высочество!.. — осторожно обратился один из гвардейцев к Эдмиру. — Верховный маг приказал отнести вас в спальню.
— Вот и несите, — устало согласился принц-наследник, с облегчением повисая на крепких воинах. — Только несите туда, где сейчас мой муж.
— Но…
— И не пререкайтесь со мной, — буркнул Эд, с трудом заставляя себя переставлять ставшие вдруг тряпичными ноги. Хорошо хоть солдаты быстро дотащили его до комнаты, где до сих пор суетились целители. Правда, теперь в их суете уже не чувствовалось обреченной торопливости.
— Ваше!.. — зло начал было находившийся в спальне Итарон. Но хватило одного взгляда принца, чтобы Верховный маг, поджав губы, неодобрительно промолчал, пока гвардейцы укладывали своего командира подле уснувшего мужа.
— Как он? — Тихо спросил Эдмир, боясь прикоснуться к ставшему столь хрупким мальчику. Рэни умыли и переодели, но он все еще был бледен: не спасал даже загар. И только золотые волосы по-прежнему богато переливались на лиловом шелке постели.
— Уже хорошо, — нехотя ответил Итарон, одним взмахом ресниц выгоняя младших магов из спальни. — Вы можете его касаться… но без сексуального аспекта…
— А то я не знаю! — Буркнул Эдмир, бережно, словно хрупкую статуэтку из драгоценного маруквийского стекла, придвигая тяжело вздохнувшего во сне мужа. Итарон только скривился, наблюдая за этим… на его взгляд… запоздалым раскаянием.
— Не знаю, не знаю! — Процедил он. — Судя по тому, как вы вели себя с супругом… лишнее напоминание не помешает. Даже не знаю, чего ждать в дальнейшем от вашего брака. Я бы, например, никогда не смог простить подобное. А он… Знаю лишь одно — вам, принц, потребуется бездна терпения, чтобы наладить хотя бы дружеские отношения с мужем. Время, мудрость и терпение. Много терпения! А вот последним, к сожалению, никто из вас не обладает. И если семнадцатилетнему мальчику еще простительно отсутствие данных качеств. То вы, мой господин, давно уже претендуете на титул идиота. Ибо за шесть десятков лет так ничему и не научились. Видимо в этом и моя вина, как вашего воспитателя!
— Лорд!.. — слабо попытался возмутиться Эдмир, не привыкший к подобным нотациям. Но Итарона, что говорится, понесло.
— А уж говорить про любовь с вашей стороны верх безрассудства! Вначале вы старательно внушали мальчику, что он всего лишь временная игрушка. И не может претендовать ни на какие чувства с вашей стороны. А когда внушили, тут же стали яростно добиваться взаимности. Вот только ваша, столь внезапная страсть, к несчастью совпала со свалившимся на Рэниари богатством как магического, так и материального толка. Что он должен был по-вашему решить для себя?
— И все-таки я люблю его… — упрямо проговорил Эдмир, не поднимая глаз и прижимая к себе неожиданно легкое тело Рэни. Принцу-наследнику, пожалуй, впервые в жизни было стыдно. Так стыдно, что даже уши горели. Но он молчал, сцепив зубы и чувствуя свою вину.
Старый маг тяжело вздохнул.
— Наверное, все дело в том, что вы оба не умеете любить. Вы, Эдмир, просто не умеете. Любовь не требовалась вам в прошлом. Достаточно было ее замены на страсть, похоть, покорность, которые столь щедро предоставлял вам титул принца. А Рэниари… его просто не учили любить. Только подчиняться, как всех младших. Но в отличие от вас мальчик хотя бы пытался…
Как-то обреченно вздохнув, Итарон побрел к двери.
— Я оставлю по соседству пару целителей. Теперь принц-консорт будет под постоянным наблюдением. Пока не выздоровеет. Ему надо больше спать, есть и забыть про волнения. Да и вам не помешает помощь мага. Все-таки аура восстановится не сразу… — произнес напоследок. И вышел, даже не попрощавшись.
А Эд нежно отвел с чистого лба своей Искорки тоненькую золотистую прядку, самыми кончиками пальцев погладив заострившиеся скулы. Кожа юноши была прохладной, и принц-наследник с виноватым вздохом укутал Рэни в тепло своего тела. Так и не проснувшийся муж тут же тесно прильнул к нему и тихонько засопел в плечо.
А его высочество пытался разобраться в себе. Всегда столь властному и уверенному наследнику было сложно описать словами то, что творилось у него на душе. Иррациональный ужас, владевший им до последнего момента, именно сейчас переплавлялся во что-то новое, медленно оседая ядовитым пеплом. И всплывающие на поверхность отдельные чувства уже можно было выделить… разобрать на составляющие.
Боль… море боли и страха за едва не потерянного супруга.
Отчаяние и жгучее чувство вины… а еще злость на собственную беспросветную дурость. И горькая, проедающая сердце печаль за то, что могло быть, но не случилось…
И где-то глубоко-глубоко свернувшийся невидимой змеей холодок страха от постоявшей рядом смерти.
Уткнувшись губами в висок Рэни, Эдмир невесомо целовал часто бьющуюся голубоватую жилку под тонкой кожей юноши. Принц-наследник едва видел окружающий мир от застилающих глаза едких слез. Он плакал совершенно бесшумно, опасаясь разбудить спящего. Плакал от немыслимого облегчения и от осознания очередной потери. Он вновь сам разрушил только-только протянувшуюся между ними ниточку понимания. И не представлял теперь, как станет возвращать все на круги своя.
Наверное, маг прав — и Эдмир не умеет любить. Или умеет, но его любовь, властная, нетерпимая, самовлюбленная, причиняет только боль тому, кого принц любит.
И, словно в далеком детстве, давясь слезами от тоски и обиды на самого себя, незаметно засыпающий Эд вдруг почувствовал, как в него робко скользнула песчинка силы от мужа. Совсем крохотная… незаметная… упала в бездонную, гулкую пустоту внутри наследника, согрев на миг его замерзшую душу. Перепуганный недавними предупреждениями, принц тут же попытался было отодвинуться от юноши. Но Рэниари, прерывисто вздохнув, во сне обвился вокруг своей персональной грелки. И даже тихонько замурчал, закинув холодную ногу на бедро Эдмира.
И тот замер, боясь лишний раз дернуться. А потом так и уснул, бережно обняв свое сокровище.
✴️✴️✴️
Лорд Итарон, с поклоном пропущенный секретарем в кабинет его величества, невозмутимо дождался, когда за его спиной закрылись высокие двери, и набросил магический полог на все помещение разом. После чего в несколько крупных шагов пересек кабинет и с грохотом впечатал кулаки в массивную столешницу перед вздрогнувшим королем. Тонкое лицо всегда столь невозмутимого лорда кривилось от бешенства, темные глаза метали молнии далеко не в фигуральном смысле: крошечный росчерк энергии из глубины правого зрачка Верховного мага Хилдона весьма удачно разнес вдребезги графин цветного стекла, стоявший на краю стола. К счастью пустой, а то пострадали бы многочисленные свитки.
— Я все могу понять и принять, БРАТ!.. — В ярости прошипел маг, нависая над удивленным Сорондо. — Но то, что происходит сейчас!.. Это выше моего понимания!
— Успокойся, Ламител! — Приказал король. — Сядь и объяснись. Что случилось такого, что ты настолько вышел из себя?
Несколько мгновений Итарон прожигал венценосного брата взглядом, явно пытаясь взять себя в руки. Грудь мага под свободным плащом магистра ходила ходуном, но, слава богам, хотя бы молнии перестали лететь из глаз. Потом, чуть успокоившись, он упал в кресло и устало прикрыл глаза.
Вздохнув, Сорондо вышел из-за стола и, налив в бокал крепкого вина, попытался впихнуть его в руку мага. Но тот брезгливо отмахнулся.
— Я себя контролирую!
— Тогда что произошло? — Переспросил король, усаживаясь в другое кресло. — И с чего ты посреди ночи сорвался куда-то без всякого на то объяснения? А теперь еще чуть-чуть и разгромишь мой кабинет.
Итарон немного помолчал, а затем глухо начал говорить, не глядя на брата.
— Знаешь, я все понимаю… И я никогда не протестовал против решения отца сделать меня магом и связать клятвой с тобой, как с будущим королем. Да, наш батюшка одним махом решил тогда сразу несколько проблем: убрал с дороги наследника конкурента на власть, обеспечил меня и получил мою преданность короне благодаря клятве мага. Я не спорил, никогда не возмущался, как мои знатные родственнички, что надеялись пропихнуть бастарда на трон! Я был просто счастлив, что не придется соперничать со своим старшим и принявшим меня братом. Я всегда тобой гордился, Соро! Всегда был тебе предан. Всегда и во всем ставил твои интересы выше своих. И мне никогда не мешала моя клятва, не была удавкой на шее как у других магов! Я был горд своим положением, своим местом советника при сильном короле. И пусть никто так и не узнал, что под плащом магистра скрылся незаконнорожденный сын прежнего короля, мне было это безразлично! Я принимал твои беды и радости как свои, мой старший брат… да за одну только благодарность, что некогда ты не оттолкнул меня, принял как родного!.. нянчился с мальчишкой, своим возможным соперником… Я растил наших сестер, не знающих о нашем родстве. Я качал на руках твоего сына!.. У меня никогда не было своей семьи, только твоя. Эдмир… Я так гордился им! Закрывал глаза, насколько балованным и подчас равнодушным он растет, ставя свои желания превыше чужих. Оговаривался, что принцу и будущему королю это позволено. Тем более, что мальчик далеко неглуп и обладает всеми задатками повелителя. Я мечтал со временем служить ему так же, как тебе. Хранить, беречь… Но есть предел всему!
— Лами, успокойся, — встревожено начал король, сжимая холодные пальцы брата в своих ладонях (колдовал?..). — Как я понимаю, все дело в Эде? Или… в его отношениях с мужем? Не думай, что я не вижу, что между ними происходит. Но лезть в чужую постель… Они оба должны самостоятельно разобраться между собой.
— Ты не понимаешь! — Чуть ли не взвыл Итарон, подскакивая в кресле, но сильные ладони короля надавили на плечи мага, заставив остаться на месте. — Рэниари Искра! ИСКРА! Все, что я тебе передал по Искрам, это лишь слова, полувнятные строчки в древних свитках… Надо быть магом, чтобы ВИДЕТЬ!
— Так расскажи, — мягко предложил Сорондо, не на шутку испуганный реакцией всегда столь сдержанного брата. — Расскажи сам, своими словами.
Итарон обессилено откинулся на спинку кресла.
— Я увидел Рэниари на том летнем карнавале, — негромко начал он. — Обратил внимание на удивительно чистую ауру незнакомого, по детски угловатого подростка… Только потом, подняв эльфийские тексты, я узнал, что так в древности определяли потенциальных Искр. Но тогда меня просто потянуло к мальчику. Он был словно магнит… Я пробирался к нему сквозь толпу, накинув изменяющий ауру полог на Рэниари, чтобы другие маги в зале им не заинтересовались. Я хотел быль рядом с мальчиком, греться в его свете… просить о праве любить его… Не из-за силы. Силы у меня и своей хватает. Из-за его теплого света… Но меня опередили. И то, что произошло дальше, я видел от начала и до конца. Когда они встретились с Эдмиром… Это была вспышка! Ауры мальчиков соприкоснулись и слились в одну столь чистую и сильную, что от света резало глаза. Никогда такого не видел. Если бы не накинутый на Рэниари полог, все маги во всей Мейаре увидели бы тот свет. Но даже тогда я еще не понял, что передо мной Искра. Такое бывает, когда встречаются двое, предназначенных друг для друга. Мне было грустно, что я упустил свой шанс на счастье, и в то же время я был рад за племянника. Они оба тогда пылали от радости встречи, от счастья обладания! И я был уверен, что этот мальчик станет единственным для Эда. Пусть не мужем… ты тогда только что объявил о помолвке сына с молодым Ваоттиро… но любовником… любимым. Но в следующий раз я увидел этих двоих снова с разорванными аурами. И если аура Эда трепетала, тянулась, стремясь вновь соединиться с аурой мальчика, то Рэниари… он словно окружил себя невидимой, непроницаемой ни для чего сферой, полностью отрезавшей своего носителя от внешнего мира. Знаешь, как это выглядело и до сих пор выглядит для любого мага? Аура твоего зятя пылает подобно солнцу, заключенная в непроницаемый кокон силы, а крылья ауры Эдмира бессильно скользят по нему, тщетно пытаясь пробраться внутрь и вновь соединиться! Так красиво и так страшно!..
— Почему страшно? — Тихо переспросил Сорондо. Его брат-маг устало потер лицо ладонями.
— Да потому, что Рэниари сам отвергает их связь, — обреченность прозвучала в голосе лорда Итарона. — Не дает своей силе течь нормально, интуитивно капсулируя ее. Он сам… понимаешь, Соро, сам!.. сжигает себя! И я теперь понял, почему во всех хрониках говорится, что Искры по сути не жильцы. Их ведь почти всегда брали силой. Слишком красивые, слишком желанные… невозможно отказаться… А уж отказаться от дармового могущества… Ищи дураков! Но если брать Искру против воли, то происходит то же, что и с Рэниари. Они отвергают того, кто им не люб. И сжигают сами себя в огне собственного могущества. И только если Искра всей душой примет своего избранника, полюбит!.. Я ведь видел то, что случилось на карнавале… Слияние аур, силу, льющуюся через край. Они оба… понимаешь, Соро!.. оба пылали от любви! Да, ты мне рассказал, что там произошло. Но каким же надо было быть дураком или трусом, чтобы отвергнуть, испугавшись, столь чистое чувство?! Самому разорвать уже готовое Слияние! Предать собственную любовь! Но я все равно помогал твоему сыну заполучить мужа, так как помнил сияние единой ауры. Надеялся, что все наладится! Но Эдмир… он все делает для того, чтобы оттолкнуть от себя Рэниари все больше и больше.
И маг рассказал нахмурившемуся королю о том, что произошло в горном замке.
— А теперь подумай, — закончил он свой рассказ. — Просто представь, что нас всех ожидает. Рэниари угасает. Твой зять удивительный человек. Очень сильный духовно. Он любит жизнь яростно, самозабвенно. Он обожает ребенка, которого ему навязали силой. Он несет на себе долг перед людьми своего владения. Он был бы идеальной парой для будущего короля. Но ничего этого не будет. По той простой причине, что как бы он ни стремился жить, свою природу ему не дано переделать. Если ничего в их отношениях не изменится, Рэни сгорит. Он сгорел бы уже этой ночью, но Эд отдал ему всю свою силу, удержав на краю. Но если ЭТО снова повторится?.. Да мальчика едва хватит еще на пять-шесть лет. Ты сможешь получить от него еще пару внуков, но не больше. Каждая новая беременность будет все быстрее убивать мальчишку. Я даже не уверен, что он сможет выносить третьего ребенка. И что будет с твоим сыном? Эдмир… он еще плохо осознает свои чувства, но он никого не видит, кроме мужа. Сможет ли он пережить его смерть? Сможет ли перекинуть, как некогда ты, свою больную любовь на маленького сына, которого вряд ли будет любить, потому как рождение малыша скорее всего причинит боль его обожаемому Рэни? А я уже теперь предвижу тяжелые роды. Или ты успеешь воспитать нового наследника, Соро? Мы оба с тобой знаем, что твоя жизнь подходит к концу. Если бы не мои усилия, Эду намного раньше пришлось бы надеть корону. Что будет со страной, когда принц уйдет следом за любимым? А он уйдет: пусть Рэни и отвергает их связь, но Эдмир неосознанно тянется к мужу. Его аура оплетает ауру Рэниари, хотя и не может с ней соединиться. И я не знаю… и не знаю, как избежать катастрофы…
Осунувшийся маг замолчал, опустив голову.
— Я все-таки надеюсь, что Эд сумеет вернуть любовь Рэниари, — ответил враз постаревший король после долгого молчания. — Он сделает для этого все возможное. Уверен, сын осознал свою ошибку…
— Ну, да, — саркастически отозвался брат. — Особенно после недавнего инцидента! Это надо же было додуматься — довести своей ревностью супруга едва не до смерти! Пытаться его сломать!.. Сидит теперь рядом с ним, едва не подвывая от отчаяния! Или до сих пор не разобрался, с кем живет? Может, с кем другим, более слабым, это бы и прошло. Но не с Рэниари. Твой сын ничего от него не добился, мальчишка зубами скрипел, предпочтя терпеть боль, но ни о чем не просил. И знаешь, что страшнее всего? Рэниари даже не ненавидит Эда! Ненависть — оборотная сторона любви, и ее вполне можно было бы повернуть вспять. Но что делать с тем, кто испытывает всего лишь брезгливое равнодушие? А после выходки Эда щиты, отрезающие Рэниари от мира, стали ещё крепче. Что будем делать, брат?
— Не знаю, — безнадежно отозвался старый король. — Не знаю.
✴️✴️✴️
Летняя ночь стрекотала цикадами, пряно пахла травами и тихо журчала фонтанами в парке дворца Деззионов. Где-то тонко высвистывал соловей, пробуя голос перед главной трелью. Свет сразу двух лун — голубой Анатели и нежно-розовой Нерители — причудливым мерцанием заливал пустой сад перед домом, почти не оставляя места тени. Даже мышь не проскользнет мимо бдительных часовых, что легко просматривают все пространство до особняка!
Если только у мыши не будет при себе амулета-ключа, настроенного на здешнюю охранную сеть…
Валиэль Коразз тихонько прокрался по песчаной дорожке почти под окна возлюбленного. Хотя амулет и хранил барона от стражи, но скрип песка под невидимыми ногами вполне мог его выдать.
Миновав одуряюще пахнувший златоцвет под самыми окнами, Валиэль ловко взобрался по резным украшениям стены до второго этажа. И уже по карнизу спокойно прошел к нужному окну.
Но тут отчаянного барона ждал полный облом.
— Не понял!.. — протянул себе под нос Вал, с изумлением рассматривая тонкой работы решетку сразу на всех окнах Карлаэля. — Я что-то пропустил?!
Впрочем, ажурная преграда не слишком задержала бравого любовника. Тот, кто возводил это недоразумение, просто не представлял, сколько решеток на пути к удовольствию в свое время вскрыл Валиэль. А так же не знал, что все Кораззы обладали врожденной способностью справляться с любыми запорами!
Так что, похмыкав, Вал достал очередной амулет, под действием которого фигурные прутья искривились как в страшном сне. Ненадолго, но молодой человек успел воспользоваться представленной возможностью, ловко проскользнув в спальню. Благо само окно оказалось открытым…
Очутившись внутри, Валиэль позволил себе на миг самодовольную усмешку, блеснув в полумраке комнаты жемчужной полоской зубов. Вот так-то! А иначе как бы он смог так долго не попадаться во время своих многочисленных похождений!
Но стоит узнать, с чего вдруг такие предосторожности, словно он в спальне девственной жрицы богини (те еще жадные до ласк дамы!).
Спустившись с подоконника на пушистый ковер, устилающий пол во всей спальне, барон тихонько подошел к темнеющей громаде постели. Полог балдахина был высоко подобран, открывая взгляду смутно белеющее тело спящего Карлаэля, прикрытого одеялом по пояс.
Облегченно вздохнув, Коразз присел на слегка прогнувшийся под его весом матрас, стараясь не разбудить маркиза раньше времени, и прихватил край одеяла пальцами. Предвкушающее облизнувшись, Валиэль потянул мягкую преграду на себя, обнажая вожделенное тело. Карлаэль всегда предпочитал спать голым, что барон только приветствовал.
Маркиз забавно причмокнул губами во сне и перевернулся на спину, закинув мускулистую руку за голову, а вторую положил себе на пах. Нервно облизав губы, Валиэль склонился к лицу любимого и легким движением поочередно коснулся его век губами. Карлаэль судорожно втянул воздух, чуть вскидывая голову и подставляясь под поцелуи. Его рука, до того безмятежно лежавшая под головой, тут же оказалась на затылке барона и сжала волосы Валиэля в горсть.
Барон восторженно ахнул, увидев взгляд любимых глаз, даже в полумраке сверкнувших изумрудной искрой, и тут же впился в сочные губы Кара жгучим поцелуем, сжимая его в сильных объятиях. Маркиз выгибался под ним, стараясь сделать телесный контакт как можно плотней. Руками обвивал барона за твердые плечи, притягивая и укладывая его на себя…
Вал тоже чуть с ума не сошел от близости желанного тела.
Они целовались яростно, молча, самозабвенно в полной тишине!
Одной рукой барон удерживал Кари за затылок, не позволяя опустить голову на подушки, а ладонь другой жадно скользнула по изгибу напряженной шеи, очертила мускулистую грудь, по пути задевая вмиг напрягшийся сосок, и медленно, но неотвратимо поползла вниз.
— Валь!.. любимый!.. — выдохнул Карлаэль, в перерыве между поцелуями. Маркиз млел от тяжести желанного тела на себе. Так хотелось закинуть ноги на сильную поясницу любовника и отдаться ему на всю оставшуюся жизнь. Вот только проклятое одеяло мешало почувствовать всю прелесть контакта! — Как же я скучал!.. Ты полностью здоров?..
— А то ты не чувствуешь!.. — шкодливо хихикнул Коразз, поерзав бугром в паху по своему любовнику.
— Я тоже скучал, мой Карииии… — томно шепнул он, склоняясь к лицу маркиза и сдувая пушистую прядку с его виска. — Может, хватит играть, милый?! Хочу от тебя ребенка!.. Тогда никто не посмеет нам мешать!
— Вал, — даже в полумраке спальни было видно, насколько густо покраснел маркиз. Тяжело вздохнув, младший Деззион затеребил край одеяла и вдруг произнес: — Кажется, мой отец что-то подозревает.
— С чего ты взял? — Удивился барон, отодвигаясь от любимого. — Что он тебе сказал?!
— Не сказал… сделал! Сам посмотри, — стеснительно буркнул маркиз, откидывая в сторону одеяло. Валиэлю оставалось лишь охнуть и потрясенно воззриться на мерцающий в темноте широкий пояс из туманной ленты, что опоясывала чресла молодого мужчины.
Рука барона непроизвольно потянулась к дымной полосе, самыми кончиками пальцев касаясь ее, чтобы в следующий миг отдернуть их с проклятием в сторону.
— Что за?!.. Да твой папаша совсем из ума выжил! — Возмущенно выдал Валиэль, когда проругался. Немного успокоившись, он вновь наклонился к любовнику и нежно припал губами к его губам, выпивая не только дыхание любимого, но смакуя вкус его губ.
— Мы найдем выход из этой дурнины. — Прошептал он, разрывая головокружительный поцелуй. — Боги! Кари, любимый, как же я хочу тебя!
— Вали, дорогой, я тоже, — в голосе маркиза отчетливо звучали нотки горечи. А руки уже без участия головы обвили мускулистую шею барона, привлекая того как можно ближе. Спустя пару минут они таки умудрились оторваться друг от друга, и Коразз приподнялся на руках, рассматривая раскрасневшегося любовника. Ладони Деззиона медленно скользили по широкой груди Валиэля, лаская и надавливая, дразня соски сквозь тонкую ткань полурасстегнутой рубашки.
— Помоги мне избавиться от этого идиотизма в штанах.
— Конечно, помогу, мой зеленоглазый котенок, — Валиэль склонил голову и поочередно коснулся уголков рта маркиза самым кончиком языка. А затем лизнул по контуру чуть выпяченную нижнюю губу Кари.
Перекатившись через него, Валиэль встал на колени и принялся решительно стаскивать с широких плеч тонкую рубашку. А Карлаэль, закинув за голову могучие руки опытного мечника, с неприкрытым интересом рассматривал этот стриптиз, призывно облизываясь и любуясь, как играют мышцы на сильном теле Коразза… как скользит пепельное серебро волос по широким плечам любимого… как поджимается впалый живот, весь в кубиках пресса. По такому ударишь, так сам руку отобьешь!
Не выдержав, маркиз одной рукой принялся играться с собственными сосками. А потом плавно заскользил ладонью вниз… обвел средним пальцем впадинку пупка, замирая на лобке, прикрытым тонкой простыней. И оставляя без внимания внушительную горку под тканью в районе паха.
— Сейчас, мой хороший!.. — Запутавшийся в рубашке ушами, Коразз нетерпеливо дернул, разрывая ворот, и вернулся к любовнику, тут же нависая над ним всем своим жарким телом. Губами обхватил темную горошину соска и чуть прикусил ее, вызвав сладкий стон нетерпения. Ухмыльнувшись такому ответу, Вал лизнул пострадавшее место и тихонько подул, вызвав очередной всхлип маркиза. И перешел к другому соску, ладонями поглаживая напряженные бока любимого. Нетерпеливые пальцы Деззиона тем временем вовсю ласкали его напряженный ствол сквозь ткань покрывала, медленно и неторопливо скользя по нему вверх и вниз, время от времени сжимая головку члена. На тонком шелке уже выступало влажное пятно от выделявшейся смазки. Нетерпеливо постанывая, Кар запрокинул голову назад, демонстрируя подрагивающий кадык на открытой для поцелуев шее.
Валиэль же, изласкав грудь, бока и живот любимого, нетерпеливо потянул последнюю преграду между их телами, обнажая туманную полосу ненавистного пояса, сквозь которую завлекательно мерцал полностью расправленный ствол Кара. Шершавые от оружейных мозолей ладони барона осторожно легли на твердые от напряжения бедра Деззиона, аккуратно раздвигая их… открывая доступ… А потом Вал вновь очень осторожно приблизил пальцы к магической штучке.
Ответ был мгновенным!
Взвывший от неожиданной и крайне болезненной молнии барон отлетел на противоположный край постели. И растянулся на спине, высоко задрав голые ноги. Мягкие перины смягчили удар, но все равно приятного было мало.
Выматерившись во весь голос, перепуганный за любовника маркиз подскочил из положения лежа и кинулся к упавшему Валиэлю. Но тот уже расслаблено лежал на спине, бурно дыша, а вокруг запястий широко раскинутых рук поблескивали угасающие серовато-голубые молнии остаточной магии.
— Кари, любовь моя! — Чуть шепелявя от ненароком прикушенной губы, выдал барон, когда свел глаза в кучку. — Твой отец точно спятил! Клянусь, что избавлю нас с тобой от этой проблемы!!! И случится это прямо сейчас!!
— Вал… — попытался было остановить разозленного любовника перепуганный за него Деззион, но барон уже решительно поднялся и толкнул растерявшегося Карлаэля обратно на подушки.
— Просто лежи спокойно, — заявил он. — И получай удовольствие.
— Что ты задумал? — Спросил Деззион, опасливо наблюдая за любимым. Он, конечно, Валиэлю доверял, но ведь пояс то на нем… и член свой собственный… не чей-то. А вдруг что не так пойдет?!
Но предвкушающе оскалившись, Коразз уже более решительно возложил руки на бедра любимого, входя в новый контакт с поясом. Его ладони весьма вольно расположились на крепких полукружиях ягодиц Кара. Пояс тут же отреагировал на столь вопиющую наглость, огрызнувшись целым каскадом молний, одна из которых даже слабо ужалила Карлаэля в открытую головку, заставив приглушенно взвыть от нахлынувшего враз возбуждения. В то время как сам барон опять очутился на спине с танцующими звездами перед глазами. Причем он тоже был нехило возбужден. Тело до сих пор слегка подергивалось от пробегавших по нему слабых разрядов.
— Б****, да что же это такое?!!!! — Взорвался барон, когда смог хоть немного соображать. Слетев с постели, он заметался по комнате, что-то нетерпеливо разыскивая. Нарезав пару кругов на глазах у недоумевающего маркиза, Валиэль подлетел к сброшенной на пол куртке, подхватил ее и стал сосредоточенно рыться в карманах. — Вот оно, наше спасение!!!!!
— Ты о чем? — С опаской поинтересовался маркиз: неудовлетворенный член ныл и требовал к себе внимания, категорически отказываясь подчиняться ласкающей руке несчастного хозяина.
— Если один амулет лишил тебя свободы, то другой эту самую свободу вернет! — С сияющими глазами выдал Валиэль, забираясь обратно на постель и счастливо целуя удивленного партнера.
Они оба были возбуждены до предела под действием разрядов пояса. Совершенно неожиданный результат, учитывая, что эта магическая штучка обязана была защищать своего хозяина от чужаков. Как будто это могло остановить влюбленного до безумия Валя с его авантюрной жилкой!
Радостно продемонстрировав Карлаэлю темный с фиолетовыми бликами камень, барон приложил его к мерцающей полосе. Вот только никто не ожидал, что два конкурирующих артефакта немедленно пойдут вразнос. Туманный пояс, злобно сверкнув, разом впитал в себя всю энергию «открывашки» и тут же выпустил в обе стороны рассеянную, но очень мощную волну магии, накрывшую два тела на кровати приливной волной. Обоим любовникам показалось, что по ним протопало невидимое стадо слонов, от души поваляв незадачливых взломщиков по всей постели. Хорошо хоть перины были достаточно мягкими — частично погасили навалившуюся на людей тяжесть.
А когда Карлаэль с Валем немного очухались, то вновь дружно закопались обратно в перины, подальше от лениво кружившей по комнате маленькой, но яркой шаровой молнии. Колючий шарик, слабо потрескивая, перемещался в опасной близости от прижавшихся к кровати дворян, что следили за «гостем» одним движением зрачков. Причем комичности всей ситуации в целом прибавляли стоящие колом члены у обоих, заставлявшие любовников все больше и больше отклячивать задницы вверх: вредные нижние части не желали сгибаться, и с силой упирались в перину, грозясь набухнуть еще больше, если ими немедленно не займутся. Но световой шарик продолжал задумчиво колыхаться, медленно перемещаясь в сторону столь заманчиво блестевших из-под одеял голых поп. Парни только зубы сжимали, чувствуя, как намокают от пота волосы на затылке — одно дело сражаться на поле боя против реального противника, а другое — ждать невесть чего, не зная, как поступить в конкретно этой ситуации.
И Вал, И Карлаэль уже едва терпели, стараясь незаметно потереться зудящими частями об шелк простыней, когда (о, наконец-то!) шар соприкоснулся с магическим ночником. И погас, ехидно фыркнув напоследок искрами.
Карлаэль тут же облегченно перевернулся на спину, освобождая свой гордо стоявший орган, и слушая столь же счастливый стон поблизости. Скосив глаз на растекшегося от облегчения любовника, маркиз с трудом просипел:
— Ну, Вал!.. Дай только отдышаться, экспериментатор хренов!
Но барон лишь блаженно жмурился, отходя от пережитого. Даже временно не замечал свой набухший член, весьма болезненно поднывавший.
— …был уверен… что справлюсь… — Валиэль с трудом привалился к теплому боку любовника, откидывая голову на его плечо. — Твой папочка от души постарался! Никак приказал магу специальное заклинание наложить!.. Не получилось снять полностью…
— Что значит полностью? — Устало уточнил Карлаэль, уже смирившись с неудачей. Но тут Коразз вдруг оказался сидящим верхом на его бедрах. Так, чтобы член маркиза упирался аккурат в горячую ложбинку между ягодиц Валиэля.
— А вот так! — Лукаво усмехнулся барон, наклоняясь над возлюбленным и кладя его руку на свой упруго качнувшийся ствол. — Я действительно не могу взять тебя в этом поясе. Но ты… ты можешь войти в меня!
— Вали!.. — ахнул потрясенный маркиз, от неожиданности приподнимаясь на локтях: он знал, насколько барон ненавидел быть снизу. Но Коразз лишь рассмеялся.
— Какая разница, кто сверху, а кто снизу, если любишь, — отозвался он, изгибаясь в пояснице и пропихивая в себя головку Карлаэля. — К тому же… есть амулеты… — он невольно скривился, медленно садясь на тугой стеожень. — …что облегчают проникновение… Ох!.. Да и что я за мужчина… если испугаюсь …боли!..
Карлаэлю только и оставалось помогать ему руками, контролируя сам процесс. Неизвестно, про какие амулеты говорил барон, но проникновение все равно шло туго. Валиэль морщился, но терпел, упорно опускаясь вниз. Пока, наконец, его напряженные ягодицы не соприкоснулись с не менее напряженными бедрами маркиза. И Карлаэль не откинулся на подушки в полном восторге, ощущая, как сжимаются вокруг него тугие, неразработанные мышцы. И что характерно — несмотря на боль у Валиэля продолжало стоять, гордо покачивая рубиновой головкой перед глазами Деззиона.
Оба замерли, вслушиваясь в свои тела…
Для Коразза это был довольно редкий опыт младшего. А маркиз всегда выбирал нижнюю позицию, предпочитая подчиняться. И вот теперь новизна впечатлений, подстегнутая долгим сражением с поясом, завлекла обоих в коварную ловушку. Не успев толком устроить скачку, Вал вдруг содрогнулся и бурно выплеснулся на живот Деззиону, с трудом удержав крик высвобождения. Ну, а бедняга Кари, когда его изо всех сил сжали ТАМ, тоже недолго продержался, тут же сорвавшись вниз и взлетая до небес!
Экстаз накрыл их одновременно.