Глава 14

Задыхаясь как от долгого бега, Сиорол привалился плечом к нагретому солнцем камню ограды и, наконец-то, огляделся.
Далеко же его занесло.
Но кто мог предположить, что помимо самих цитадельцев, сопляка графа будут еще охранять и королевский гвардейцы! Видимо, мелкий бастард хорошо давал принцу, если корона взяла его под крылышко. Чудом уйти удалось!
Если бы не малый портал… Но больше у него амулетов не осталось. Покупать же у магов, значит, навлечь на себя подозрение. У нищих дворян нет таких денег, чтобы купить дорогую игрушку.
Надо идти…
Отлепившись от стены, Сиорол едва не рухнул носом в землю от накатившей боли и слабости — все-таки в него попали.
Заведя руку за спину, мужчина нащупал краешек вошедшего косо арбалетного болта. Проклятье! И место-то отвратительное — самому не достать… и, судя по характерному онемению, да соленому привкусу во рту — задето легкое…
Как он только с такой раной сбежать сумел?
Видимо, жить очень хотелось.
Но теперь боевой угар сходил на нет, и бывший лорд почувствовал всю прелесть своего состояния. Перед глазами поплыло, в горле забулькало, дышать сразу стало трудно…
Что же делать? На улице светло, на шатающуюся из стороны в сторону фигуру быстро обратят внимание — не пьяный, чай…
Пьяный…
Морщась от боли, Сиорол с трудом отцепил с пояса флягу, где бултыхалась еще добрая треть кислющего вина, всученного ему трактирщиком. И вылил все до капли на себя. Вот теперь самое то!
Никто не обратит внимания на раннего пьяницу, которого штормит от стены к стене. А то, что в спине у него болт, так рана плащом прикрыта! Главное, выбраться из города, а там можно и лекаря поискать. К счастью, амулет выбросил его вблизи от Западных ворот, так что путь будет недолгим.
Однако, сделав пару шагов, Сиорол, замычав от боли, кулем повалился на выщербленную мостовую, потеряв сознание…
В следующий раз сознание вернулось к нему вместе с отголосками прежней боли.
Судя по мерцающей где-то сбоку свече, был поздний вечер или глубокая ночь. Мужчина лежал на животе на не слишком-то мягкой постели, к тому же узкой и неудобной. Ладно, хоть белье чистое и пахнет травами.
По ощущениям — спина обработана и болт вытащен…
В поле зрения Сиорола появился темный силуэт, и на горящий лоб легла приятно-прохладная ладонь. От нее, как и от подушки, пахло травами, только сильнее.
— Наконец-то, — негромкий голос над головой: явно его обладатель молод. — Долго же ты провалялся!
— Где… я?.. — с трудом ворочая пересохшим языком во рту, прохрипел Сиорол. — Ты кто?
— Ты у меня в доме, — охотно отозвался незнакомец и присел перед кроватью на корточки. — Соизволил рухнуть прямо на моем пороге, я как раз собирался войти. Сначала решил, что запнулся об обычного пьянчужку — очень уж от тебя вином разило. Но потом увидел продырявленный плащ. Вот и решил помочь. Правда шрам останется… Не слишком-то хорошо я тебя залатал.
— Ты маг?.. — Сиорол пытался разглядеть своего спасителя, но в комнате был темно, а ночное зрение почему-то отказало.
— Немного, — несколько смущенно отозвался молодой человек. — Только не очень сильный. Вот и учусь на целителя. Не бойся, денег я не возьму. Мне достаточно и того, что смог на тебе попрактиковаться. Сейчас!..
Одновременно с возгласом самозваный лекарь зажег несколько магических светильников. И проморгавшийся Сиорол сумел, наконец, разглядеть своего спасителя.
На первый взгляд ничего особенного — худой, нескладный, еще не избавившийся от подростковой угловатости, смуглый и черноволосый. Волосы грубо обрезаны чуть выше середины шеи, слегка вьются. Лицо… про такие говорят «ножом резанное»… слишком острое, резкое. Губы, правда, приятные — пухлые и сочные даже на вид.
И в этот миг юноша повернулся, держа в руках какую-то чашу, явно с целебным отваром.
У него были самые потрясающие глаза, какие только Сиорол видел!
Огромные… мужчине даже показалось, что занимают они пол лица… яркие, неповторимые глаза цвета индиго!
Эти глаза светились, выдавая ум и готовность улыбнуться.
Эти глаза превратили своего обладателя из нескладного галчонка в удивительное существо.
И Сиорол утонул в их синеве, очнувшись, когда лекарь сдернул повязку с его многострадальной спины.
— Ну, вот, — удовлетворенно сообщил юноша. — Все зажило. Шрам, уж прости, свести не смогу. Потому как пока не умею. Так что приготовься, будет ныть и тянуть. По хорошему бы обратиться к опытному магу… но, судя по твоему виду, в карманах у тебя ветер… — Сиорол сдержал невольную ухмылку, знал бы Галчонок, насколько богат его пациент!.. — Ладно, дам тебе разогревающие мази.
Позвенев какими-то склянками, парень выдал своему молчаливому пациенту небольшой флакон из мутного дешевого стекла, наполненного тягучей субстанцией. — Держи! Мазать будешь пару раз в день. Попросишь кого-нибудь. Руки только тряпками пусть обернет — жечь будет невыносимо.
— А мне терпеть, значит? — Невольно усмехнулся Сиорол. Парень неожиданно остро на него глянул.
— Потерпишь! — Сказал, как отрезал. — Как людей под нож пускать, так все вы смелые. А как собственную боль терпеть, так и не тронь вас! Думаешь, я не понял, кто ты?
— И кто же? — Нахмурился бывший лорд. Как-то не привык он выслушивать подобные высказывания. Даже находясь в бегах, Сиорол не встречался с грубостью, держась от людей подальше. И внезапная отповедь лекаря неприятно резанула слух.
— Наемный убийца! — Заявил Галчонок, бесстрашно стоя перед здоровенным громилой. — Охотился на кого-то, вот и нарвался на болт.
— А ты не допускаешь мысли, что охотиться могли и на меня? — Катнув желваками, тихо поинтересовался Сиорол, постепенно закипая. Вот еще не хватало ему мелкого моралиста. — Может, я чудом ушел от наемных убийц?
— С такой-то рожей! — Удивился лекарь, открывая дверь на улицу. — Да я скорее поверю, что городской палач стал Верховным жрецом Бога-Отца! Ладно, ты теперь здоров, так что скатертью дорога!
— Не хами мне, мальчик, — очень ласково произнес Сиорол, всем телом нависая над слегка побледневшим парнем. — За лечение спасибо, конечно. Я не забуду этого. Но вот хамить большим и опасным дядям не рекомендую. Опасно для здоровья.
И вышел на улицу, едва не получив по заду захлопнувшейся дверью. Почему-то это вызвало у мужчины не злость, а веселое фырканье. Встрепанный Галчонок был очень милым, когда отчитывал «наемного убийцу». А ведь Сио даже имени его не узнал. Ладно, это не к спеху.
Хм, а на улице-то темнеет. Не хило его приложило! Хватанул болт ещё утром, а сейчас уже вечер.
Оглянувшись, бывший лорд хорошенько запомнил небольшой домик в череде таких же — невысоких и опрятно-бедных. И зашагал к воротам. Надо было разжиться полезными амулетами и подумать над будущим.
✴️✴️✴️
Двое молчали…
За окнами кабинета был поздний вечер. Но в самой комнате ярко сверкали магические светильники, не оставляя места тени.
Двое сидели, разделенные обширным письменным столом, непривычно чистым: все бумаги убрали старательные секретари.
Король и его Верховный маг.
— Я все эти дни обдумываю твои слова, — наконец, разомкнул уста Сорондо. — Спрошу еще раз — ты уверен?
— А я в очередной раз отвечу, что да, — лорд Итарон устало потер виски тонкими пальцами. — Говорю же, сам не поверил, когда увидел! Но… кровь не может лгать, мой король.
— Столько лет… — слова тяжело срывались в тишину кабинета, но король упорно продолжал их из себя выталкивать. — Столько лет искать, надеяться, разочаровываться… Если бы я только знал… предполагал!.. к чему приведет моя одержимость! Вэролия… она хорошо защитила ребенка. Кто мог подумать, что ее неизвестным любовником окажется лорд Цитадели… И кому мне сейчас мстить? Мой соперник мертв, как и его законный сын. А Баррэта я не могу тронуть. Как бы я ни ненавидел его отца, в этом парне частица моей любимой. Ради него она умерла. Знаю, что опасно оставлять свидетеля …такое пятно на чести покойной королевы!.. и на моей… но убить его не могу. И другим не дам — он сын Вэро.
— Принц… — тихо начал маг. Но Сорондо вскинул на него яростные глаза.
— Я сам расскажу сыну правду, — резко заявил он. — Ему править этой страной! Если он не будет знать, кто-нибудь воспользуется его неведением. Я поговорю с Эдмиром… после Совета…
Лорд Итарон понимающе склонил голову.
— Боюсь только, — чуть слышно произнес маг напряженному королю, — что принц повторит ту же ошибку, что и вы.
— Не дай-то боги! — Сорондо вздрогнул, как от озноба. — Не дай-то боги…
✴️✴️✴️

Большой, даже огромный, зал Совета примыкал к главному зданию королевского дворца. Хотя это был совершенно отдельный комплекс зданий, в самом сердце которых расположилась знаменитая Радужная Палата королей Хилдона. Название ей дали красивейшие лабрадоритовые колонны, между которых свисали тканые из радужного шелка гобелены с запечатленными сценами войны и охоты.
Зал напоминал сильно вытянутый амфитеатр с рядами сидений, уходивших под ажурный купол, выполненный из алебастра и позолоты. Внизу, напротив сидений, на небольшом возвышении стоял трон повелителей Хилдона из белого лунного камня. Сидение, предназначенное для двоих, со дня смерти королевы пустовало. Король Сорондо восседал на нем в гордом одиночестве, как бы ни мечтали об обратном дамы и кавалеры всех дворов мира. Кресло принца стояло здесь же, но на одну ступеньку ниже.
Ранними утром следующего после турнира дня, герольды звонкими голосами объявили по городу, что Совет начинается. И тяжелые, из литой бронзы, двери зала распахнулись, впуская внутрь представителей провинций, что активно стали стекаться в Радужную Палату, украшенную гербами знатнейших родов королевства.
Лорд Хирото, как глава аристократов Центральных провинций, надменно проследовал к скамьям, украшенным пурпурным шелком и золотой змей Сауналей. В его многочисленной свите, сразу за правым плечом родича шел лорд Ластон барон Ротаоль.
Проходя мимо застывших в глубокой нише у входа в зал Вориндо и Вороналей, оба барона радушно поклонились.
Цитадельцы, в отличие от других властителей, пришли только втроем, оставив свиту за воротами дворца. Если они выиграют — их никто не посмеет тронуть. Ну, а если проиграют… то пара десятков солдат ничем им не поможет, только погибнет зря.
Проводив взглядом отца, Лотэ чуть заметно вздохнул, но остался стоять за плечом старшего супруга.
— Чем у вас вчера все закончилось? А то я спать ушел. — Тихо поинтересовался Рэниари, покосившись на дядюшку. Тот в свою очередь скосил глаза на Лотэ.
— А ничем, — так же тихо ответил Баррэт, провожая взглядом галдящую делегацию восточных провинций: среди восточников как всегда не было единства, каждый тянул одеяло на себя, считая себя самым главным, чем не раз пользовались короли, разбивая эту вольницу на поле боя во время очередного мятежа. — Мы дружно делали вид, что все забыли и все простили друг другу.
Рэниари скептически хмыкнул.
— А что еще нам остается делать? — С понятной досадой вопросил Баррэт. — Я люблю Ло и Сэри. Родители их тоже любят… как и я — до безумия! Они для них все… свет в окошке! Парни вынуждены разрываться между нами, хотя и выбрали меня. И ради своих парней я готов смириться и примириться с их родителями. Ты знаешь, эти гордецы даже извиниться передо мной не соизволили!.. Представляешь?! — Баррэт заскрежетал было зубами и тут же спохватился, кинув опасливый взгляд на чуть отошедшего в сторону мужа. — Перевели все в шутку: мол, с кем ни бывает! Эти аристократы готовы меня терпеть и делать вид, что приняли бывшего бастарда в семью. Еще бы — этот бастард стал владельцем огромного куска земли! И они делают вид, что ничего не было!.. Забыли и простили. Вот только Я ничего не забыл и ничего не простил! Тот каземат всегда будет пропастью лежать между нами. Но я перетерплю. Демоны с ними, с этими Ротаолями и Сауналями! Пусть только парни будут счастливы. Пусть с радостью приезжают в гости к родным, тем более что одному из моих сыновей предстоит унаследовать тамошние владения… Так что пускай тести и теща приезжают в гости в Круглый Холм… я все перетерплю! Лишь бы мальчишки не грустили по родным. Но я уверен, что их родители не переступят моего порога — мы с ними хорошо поняли вчера друг друга, пока Лотэ рассказывал о наших приключениях. Мои новоявленные родственнички поняли, что я их согласен терпеть только ради мужей, и буду рад видеть как можно реже!
— Скорее всего ты прав, — задумчиво ответил Рэни, кося глазом в сторону Лотэ, рассматривавшего торжественное шествие представителей Торговой гильдии, что несли на многочисленные дары, приготовленные по случаю близкой свадьбы наследника. — Если бы меня бросили в темницу, собираясь убить, я бы тоже не простил. Но ради Лотэ и Сэриэля стоит сделать хорошую мину, и уверять всех о примирении.
— Мои парни не идиоты! — Буркнул Баррэт, машинально поглаживая оголовье своего меча. — Но они тоже понимают, что худой мир лучше доброй ссоры. К тому же одно я знаю точно: как бы их родители не относились ко мне — моих детей они любить будут. Вот в этом я уверен.
Мимо троицы проследовал высокий, моложавый человек с грубоватым лицом, совершенно не похожий на аристократа. С широких плеч стекал белоснежный плащ с вышитой на нем изумрудной виверной, а следом шла толпа столь же высоких, кряжистых северян — представители северного маркизата Арн-Гит-Доро, во главе со своим лордом Суомом. За ними прошел со свитой лорд Вил эр Корр — граф Наррита, с северо-востока страны. Герб графства — голова белого волка на синем — был закреплен прямо на одежде графа и свиты. Дворяне эр Эрдо, усадив старого маркиза на его место, чинно расселись за его спиной под алым штандартом с черной птицей. Мелькнули черно-серебряные лилии Ваоттиро. Герцог с сыном появились из дверей, ведущих во внутренние покои дворца. Торопливо прошагали представители менее значительных родов. Последними в зал вошли надменные лорды запада, разодетые невероятно пестро и богато, по моде соседнего Мисирана.
«Асин, Асин…» — с тоской подумал юный Вориндо. «Если бы не ты… не твои занудные чтения толстенного Геральдического свода, над которым я засыпал… Не твои долгие лекции о гербах и традициях разных провинций королевства… не знаю, что бы я сейчас делал. Не знаю даже, смог бы я начать свою игру, не зная ничего об окружающем меня мире! Спасибо, Асин… Надеюсь, что ты простишь в ином мире мою маму. Вы ведь оба любили отца…»
— Пора, — чуть слышно сказал Рэниари: пару дней назад один из королевских секретарей передал юноше подробную инструкцию — что делать и как себя вести.
И все трое неторопливо, внешне спокойно, проследовали к местам, изначально принадлежавших роду Вориндо. И невозмутимо встали рядом: как претендующие на титул.
Луч солнца, пробившийся сквозь узкое окно, заиграл живым золотом в непокрытых волосах Рэниари. И фигура юноши словно вспыхнула в легком полумраке высокого зала, обрушив мгновенную тишину. Родственники, затянутые в темный бархат с вытканными на нем гербами (на изумрудном поле золотой дуб, как символ незыблемости и богатства), безмолвными стражами застыли за его плечами юного графа.
Изумление шелестом голосов разлетелось по залу, переходя в оживленный гул. На Рэниари всей тяжестью обрушились любопытство, жадность, восхищение, жажда обладания, дикая удушливая похоть…
И как кинжал в спину — обжигающая, ничем не замутненная ненависть!
Кое-кто даже вскочил на ноги, мешая соседям и пытаясь получше рассмотреть тонкий росчерк золотоволосой фигуры на темно-синих плитах пола. Не выдержав такого напора, Рэниари невольно обернулся, окидывая взором галдящие ряды. Чтобы тут же столкнуться взглядом с острым прищуром бирюзовых глаз красивого блондина…
Дориан Ваоттиро, сын и наследник герцога Аминела. Нареченный жених принца Эдмира.
Молодой герцог сидел подле отца, хотя должен был восседать рядом с принцем. Но старший Ваоттиро приказал Дориану сесть с ним, и юноша послушался, только сейчас оценив предусмотрительность родителя. Хорош бы он был под взглядами всего зала, сравнивающих его возможным фаворитом Эдмира!
Разглядев вблизи ненавистного соперника, Дориан с яростью и тоской понял, что проигрывает мальчишке по всем параметрам. На фоне невысокого цитадельца красота герцога выглядела довольно тускло. Он и сам это понимал, что не могло не злить амбициозного юнца едва не до колик. Рэниари же смотрел спокойно. Ему не было дела до переживаний и ревности будущего принца-консорта. Пусть забирает Эдмира себе. Самому юноше было нужно другое. И он сделает все, чтобы получить желаемое и покинуть столицу как можно быстрее.
Вошедший герольд прервал этот поединок взглядов.
— Его Величество Сорондо с сыном и наследником принцем Эдмиром!
Тяжелый, украшенный золотыми накладками массивный жезл стукнул по полу, и все собрание поднялось, приветствуя повелителей.
Король вошел стремительно, ни на кого не глядя. Принц же первым делом нашел взглядом Рэниари и широко ему улыбнулся, не скрывая своей радости. На лице Рэни не дрогнула ни одна жилка, в отличие от скуксившейся рожицы Дориана, которого покоробило столь демонстративное внимание жениха к другому.
Опустившись на трон, Сорондо небрежно кивнул, обозначив поклон.
— Приветствую Высокий Совет, — произнес он негромко, но благодаря великолепной акустике зала, его слова долетели до всех. — И приветствую наших гостей, — Рэни, Баррэт и Лотэ одновременно поклонились его величеству. — Я представляю Совету сына, к сожалению, уже покойного лорда Гвиура графа Вориндо — лорда Рэниари Вориндо. Сей юноша претендует на наследство погибшего отца. Законность его требований не вызывает сомнений. Но… лорд Рэниари слишком юн и не достиг совершеннолетия. Сможет ли он править таким владением, как Цитадель? Сможет ли нести достойно титул графа и правителя обширных владений? Или стоит подождать его совершеннолетия, отдав юношу под опеку короля и Совета? Это и предстоит решит всем нам. Кроме того, рядом с юным Вориндо — его дядя с одним из своих супругов. Они обратились к Совету с просьбой одобрить создание нового рода с владениями в крепости Круглого Холма…
Рэниари, внешне безмятежно, краем уха слушал, как король излагает их дело, умно подавая собранию юность и неопытность наследника. И никуда не мог спрятаться от пристального, предвкушающего взгляда принца, что оказался аккурат напротив него. Эдмир, ничуть не скрывая своего интереса, рассматривал Искру. Даже отвернуться нет возможности.
— …Получается, что Вориндо претендуют сразу на два крупных владения? — В его мысли внезапно ворвался какой-то голос с задних скамей. — А не вызовет ли это в будущем объединения лордств, и их отторжения от Хилтона?
— Сообщаю достойному собранию, что лорд Баррэт с супругами образовывает новый клан и отделяется от Вориндо! — Громко сообщил лорд Хирото, вставая со скамьи. — Новая семья… Воронали… не претендуют на Цитадель!
— А что вдруг? — Ехидно вопросили со скамей западных провинций. — Такой кусок упустили!
— Лорд Баррэт в родстве через супругов с Сауналями и Ротаолями, — пояснил король по ходу дела. В зале нарастал шум — все уже давно поняли, куда клонит повелитель. И возмущались больше по инерции, уныло наблюдая, как из рук уплывают два столь перспективных владения. Круглый Холм уже занят, и Центральные провинции во главе с Хирото Сауналем поддерживают новую семью Вороналей, а на малолетнего наследника положил глаз сам принц, никому не желая отдавать добычу. Где ваша справедливость, боги?!
— Мы просим его величество право на объединение наших с лордом Хирото владений, — встал рядом с Сауналем лорд Ластон Ротаоль, — и права на образование нового графства. С тем, чтобы в дальнейшем его унаследовал мой внук — ребенок лорда Сэриэля и лорда Баррэта. Внук лорда Хирото получит в будущем владения Круглого Холма. И чтобы быть справедливыми — так же просим присвоить право на графский титул и второму владению. Благо, Круглый Холм по статусу давно рассматривается как отдельное графство. Справедливо ли это?
— Справедливо, — наклонил голову Сорондо, для которого не была секретом вчерашняя встреча в доме Вориндо. Следовало ожидать такой просьбы — родная кровь не предаст. А Центральные провинции поддержат своих вожаков.
— Так как владения подобные Цитадели и Круглого холма не подлежат слиянию, а других наследников нет, то лорд Рэниари должен унаследовать титул своего отца, со всеми вытекающими правами и обязанностями. Тем более, он уже доказал свою состоятельность и мужество, освободив замок от врагов. Разве слабый, неопытный ребенок способен на такое?
— Насколько мне известно, там руководил всем лорд Баррэт?.. — нерешительно уточнил маркиз Суом Арн-Гит-Доро: великолепный рубака, он был не слишком умелым правителем. Слава богам, что лорду повезло с преданными советниками. — Почему бы ему не стать графом Вориндо, отдав своим детям остальные владения?
У принца дрогнули губы в саркастической усмешке — да кто позволит сосредоточить под контролем одного клана целых ТРИ владения?! И двух-то много. А сам Баррэт только зубами заскрипел от невозможности ответить: по закону неутвержденные наследники не имели права на ответ, пока их не спрашивают на прямую.
— Суом, лучше уж молчи! — Насмешливо высказался Вил эр Корр, граф Наррита — извечного соперника Арн-Гит-Доро во всем. — Тебе же присылали свиток со сведениями по Цитадели! На мой взгляд — парень вполне себя там показал… да и подданные его признали. Мой голос за будущего графа!
Рэниари незаметно перевел дух. Вот и первая ласточка от подаренных дорогих даров. Граф Наррита охотно пошел навстречу сыну покойного Гвиура. Правда, лелея прозрачную надежду на брак наследника с одним из своих сыновей. Даже интерес принца, проявляемый к Рэниари, не заставил Белого Волка отказаться от матримониальных планов. Юноша невольно присмотрелся к статным широкоплечим красавцам, сидевшим за спиной отца. И тут же перехватил злобный оскал принца, которому явно не понравился его интерес к чужакам.
— Одно дело погеройствовать, а другое править! — Тут же окрысился разобиженный лорд Суом, только из духа противоречия принимая иное решение. — Пусть наследник повзрослеет, прежде чем надевать на голову корону графа! Уверен, что ему стоит поучиться под контролем короля.
А вот и первый камешек на весы короля и принца. Принимая во внимание, что голос его величества всегда учитывается за два, то целых три минуса против двух плюсов. К тому же равное распределение голосов так же трактуется в пользу короля. А значит, надо получить преимущество хотя бы в один голос. Слава богам, вопрос с Баррэтом и парнями практически утрясен — им дали добро на образование нового клана и право на два графства…
— Вы говорите «повзрослеет», лорд Суом? Ну, с этим никаких проблем не будет! — Прогудел, вставая, широкоплечий человек, затянутый в камзол вишневого шелка — представитель Торговой Гильдии. — Распоряжения лорда Рэниари пока что были разумны и взвешены. И, к тому же, он унаследовал опытных управителей своего отца. Гильдия за лорда Рэниари!
Три — три. Еще бы, Гильдии, имевшей обширные интересы на юге, не выгодна смена власти в Цитадели. Если графство до совершеннолетия окажется под рукой короля, они многое потеряют. В этом случае обошлось без подкупа. Купцы сами принесли богатые дары, с пожеланиями удачи.
— Свободный торговый город Дораз поддерживает Торговую Гильдию! — Вскочил на ноги представитель горожан. Ну, эти всегда с торговцами. И скорее всего в ближайшее время стоит ожидать какого-нибудь предложения слегка снизить торговую пошлину для кораблей Дораза за оказанную помощь… как минимум на год. Только шиш им, а не такую поблажку! Получат льготы на один месяц, а то слишком жирно будет.
Рэниари понимающе опусти ресницы в ответ на демонстративный поклон торгашей.
Четыре — три.
Друг за другом вставали представители Совета, высказываясь. Кто-то был за, кто-то против. В результате голоса разделились (с учетом двойного голоса короля) тридцать — двадцать девять, в пользу Вориндо. Сердце Рэниари колотилось как сумасшедшее. Всего чуть-чуть отделяло юношу от победы или поражения. Последними не проголосовавшими оказались Ваоттиро и промолчавший весь Совет старый маркиз Эр Эрдо.
Первым поднялся герцог. Лорд Аминел, несмотря на уговоры сына, считал, что непрошеного соперника за внимание его высочества необходимо удалить от двора, лишив права на титул. Конечно, мальчишка попадет под опеку короны. Но в таком случае его еще можно будет отправить в Фейринель, где князь не выпустить добычу из рук. Если уж он настолько заинтересован в этой куколке. Если же мальчишка унаследует титул, ничто не спасет Дориана от разрыва помолвки.
— Я против того, чтобы торопиться, — холодно сообщил лорд Ваоттиро Совету. — Наследнику необходимо многое знать, чтобы достойно править. Пусть пока поучится.
Король благосклонно кивнул. Счет поровну. Вечно дремлющего старика эр Эрдо можно было не принимать в расчет. Старый маркиз, помнивший времена еще деда Сорондо, доживал последние дни, ни во что не вмешиваясь. Вряд ли он пойдет против общего решения.
Сидя рядом с отцом, Эдмир с трудом сдерживал торжествующую усмешку, лаская взглядом заметно побелевшее лицо Рэниари. Рядом с юношей чуть слышно матерился Баррэт, не обращая внимания на вцепившегося ему в руку мужа. Лотэ тоже был — краше в гроб кладут. Лорд Хирото с тревогой наблюдал за сыном.
— Ну что ж, — внезапно раздался в непривычной тишине зала скрипучий голос старого эр Эрдо. — Я достаточно выслушал об этом мальчике… Что могу сказать… Достойный, молодой человек. Весьма достойный. Вот только молод…
Сердце Рэниари трепетало где-то под горлом. И каждый удар болезненно отдавался во всем теле.
— Но, как говорится, молодость не помеха, — неожиданно улыбнулся старик. — Я верю, что малыш справится. Пусть будет графом.
Лицо короля невольно вытянулось. Но уже в следующий миг Сорондо скрыл свое потрясение. Кто бы мог подумать, что этот старый пенек, вот уже целую сотню лет украшающий собой Советы, вдруг выскажется и поломает столь тщательно выверенную схему?! И его голос перевесит голос короля!
Шум, поднявшийся в зале, не передать было словами. А на помертвевшее было лицо Рэниари постепенно возвращались краски. Не удержавшись, новый граф Цитадели торжествующе глянул на Эдмира.
«Я выиграл! — Пели сияющие глаза. — Я свободен!»
«Как бы ни так! — Зло оскалился в ответ принц. — Не обольщайся…»
— Отец!.. Почему?!.. — не удержавшись, Эдмир повернулся к королю. — Почему так случилось?! Мы так и будем смотреть, как ОН торжествует?! Мы дадим ЕМУ уйти?!..
— Не здесь… — одними губами произнес в ответ Сорондо. — Потом… после Совета…
То, что было дальше, его высочество более не интересовало. Какая разница, о чем болтают эти хлыщи, если вот оно… рядом!.. светящееся неподдельным счастьем лицо Рэниари! Юноша столь искренне радуется своей независимости… Его глаза так сияют, а улыбка столь торжествующая!
«Не отпущу… — думал Эдмир, не в силах оторвать взгляд от любимого лица. — Пойду на все что угодно, но не отпущу…»
Принц молча бесился от невозможности немедленно получить желаемое. И внезапно поймал себя на мысли, что давно уже не думает о таинственном беловолосом красавце, что снился ему раньше с завидным постоянством. Эд даже не вспоминал о нем, поглощенный только Рэниари. А сам незнакомец ничем о себе не напоминал, незаметно растворившись в памяти, даже черты лица стерлись-слились с новым персонажем снов его высочества — золотоволосым юношей с глазами цвета моря.
Дальнейшее действо Эдмира не интересовало. Он сидел как на иголках, мысленно торопя советников закончить свою трескотню, чтобы переговорить с отцом о дальнейших действиях.
Совет продолжался до полудня, разбирая другие спорные дела, тяжбы и торговые соглашения. Сам Рэниари устал настолько, что ему было уже безразлично, что и о чем речь. Все его внимание занимало собственное состояние — только бы не свалиться от нервного истощения, только бы не показать другим, как он устал.
Дело было сделано: ОН ВЫИГРАЛ. Но почему-то победа отдавала горечью поражения. Если бы он не был Искрой… Тогда король со своим озабоченным сыночком не сумел бы протянуть к нему свои руки. Но Искра… сокровище, от которого трудно отказаться! Обнадеживает только одно — бросить полновластного графа в темницу не осмелится даже король. А, значит, нужно как можно быстрее покинуть столицу, чтобы у Келлиадиров не было повода обвинить его в надуманных преступлениях и спрятать за решеткой.
Окруженный после Совета многочисленными аристократами, что спешили свести тесное знакомство с новым владельцем Цитадели, Рэниари вынужден был еще целый час выслушивать славословия в свой адрес вперемешку с уверениями в дружбе и уважении. И потому молодой граф сумел откланяться очень нескоро, поддерживая беседу с нужными людьми.
Вырвавшись, наконец, из своего окружения, юный Вориндо нашел родственников активно беседующих с лордом Ластоном и лордом Хирото. Судя по всему — Лотэ настойчиво приглашали провести время с его с Сэриэлем родителями. Барр, делая хорошую мину при плохой игре, настаивал на усиленной охране для любимого мужа, в то время как тесть доказывал, что вполне в состоянии защитить сына. В конце концов, Баррэт смирился, махнув рукой на откровенно веселящегося мужа.
— Поступай, как знаешь! — Буркнул старший Ворональ. Но младший супруг только рассмеялся.
— Барр, дай мне побыть с родителями, — улыбнулся он. Больше всего парень хотел поцеловать мужа, но слишком много вокруг было чужих глаз.
— И в самом деле, — вставил свои медяки лорд Хирото, поворачиваясь к подошедшему графу Вориндо. — Охрана больше понадобится вам, лорд Рэниари. Вы здорово задели гордость его величества, выскользнув из его рук. Конечно, он не пойдет на явные нарушения. Но лучше не рисковать.
— Но… — нахмурился Барр, недовольный вмешательством тестя. Но Сауналь прервал его взмахом руки.
— Обещаю, что уже вечером Лотэ будет в вашем особняке, милорды! — Усмехнулся он. — Я дам ему охрану.
— Папа! — Возмутился покрасневший сын. — Я вполне могу и сам доехать.
— Только не в твоем положении! — Отрезал отец, а стоявший рядом Ротаоль одобрительно кивнул. — Не тогда, когда вы с Сэри носите будущих наследников графств!
— Хорошо, — согласился Рэниари, опережая набравшего было воздух для гневной отповеди дядюшку. — Мы надеемся на вас, лорд. Лотэ, счастливо отдохнуть!
— Вот и все, — с огромным облегчением вздохнул Рэни, наблюдая за удаляющейся делегацией Центральных провинций, в центре которой шел Лотэ, оживленно общаясь с родственниками. — Теперь только найти магов и можно уезжать домой.
Баррэт ничего не ответил, давая отмашку охране приблизиться.
✴️✴️✴️
Эдмир молча и очень сосредоточенно громил кабинет отца. Им владела исступленная ярость проигравшего хищника. Как так?!.. то, что уже считал своим… кто никак не мог ускользнуть из рук… вывернулся, текучей водой просочился сквозь пальцы?!
Принц не понимал себя. Никогда и ни на кого он так не реагировал. Но Рэни… его золотой мальчик!.. он один мог настолько вывести его высочество из себя, что тот, забыв о приличиях, отводил душу, круша мебель.
Остатков разума Эдмиру еще хватило дождаться, когда за ними с королем закроются двери, отрезая Пологом молчания от толпы придворных. Только потом принц выпустил наружу сжигающее его бешенство. Сорондо, не вмешиваясь в процесс разгрома, молча сидел в кресле у окна, задумчиво глядя за стекло. И лишь когда сын остановился посреди комнаты, тяжело дыша и поведя налитыми кровью глазами, король перевел взгляд на него.
— Выпустил пар? — Тускло спросил он наследника. Эдмир непонимающе уставился на отца.
— Понятно, — печально усмехнулся Сорондо. — Ты даже не заметил, что я все это время находился здесь. Как же ты на меня похож! Я так же в свое время реагировал…
— Ты о чем? — Хрипло вопросил Эд, его все еще немного потряхивало. Но король, не ответив, поднялся на ноги и дернул шнур звонка.
— Убрать! — Приказал он вбежавшим слугам и повернулся к сыну. — Идем!
Приведя наследника в собственные покои, Сорондо усадил его у холодного камина и всунул в руку полный бокал вина. — Пей!
Зубы Эдмира выбили мелкую дробь на серебре чаши, и он, захлебываясь, махом выглотал крепкое вино.
Полегчало.
Все это время король смотрел на большой портрет покойной жены над камином.
— С Ваоттиро будем рвать, — произнес он, когда сын со стуком поставил пустую чашу на стол. — Действуй по второму плану. Но вначале…
Сорондо мучительно вздохнул и закрыл глаза, собираясь с духом.
— Я хочу, чтобы ты меня выслушал, — тихо начал он. — А только потом принимал решение.
— Отец… — начал было Эд с недоумением, но король нетерпеливо дернул подбородком, прерывая его.
— Скажи… — спросил он вдруг. — Ты ведь помнишь маму?
— Конечно, — удивился Эдмир. — Хорошо помню.
— А какой ты ее помнишь? — Продолжал допытываться Сорондо. Сын растерянно пожал широченными плечами.
— Красивой, доброй… — ответил принц. — Часто печальной… но это только я видел. С остальными она всегда держалась ровно. Никто не мог сказать, какие чувства ею владели. Я всегда восхищался ее сдержанностью… еще и потому, что сам был несдержан.
— Как ты думаешь, а как она относилась ко мне? — С трудом выговорил король. Эдмир внимательно посмотрел на враз постаревшего отца.
— Не знаю… — признался он после долгого молчания. — Но то, что ты ее безумно любил, знает каждый. Скорее, она испытывала к тебе теплоту, привязанность… привычку. Но той страсти, что демонстрировал ты, с ее стороны не было. Я это хорошо помню. Все-таки, когда ее отравили, мне было уже тридцать лет.
— Вэро меня ненавидела, — неожиданно прервал сына Сорондо. Эдмир запнулся.
— Прости… что?.. — осторожно переспросил он. Но отец смотрел куда угодно, только не на него.
— Твоя мать меня ненавидела, — четко повторил он. — Но она была слишком горда и хорошо воспитана, чтобы ДЕМОНСТРИРОВАТЬ свои истинные чувства остальным. Вынужденная жить с тем, с кем ее связали браком, она молчала и терпела ради тебя. Я взял твою мать силой…
Эдмир откинулся на спинку кресла, чувствуя, что у него враз закружилась голова.
Ну, и новости!
— Я встретил Вэролию, когда возвращался после победоносной войны на северных границах. И, проезжая через одну из провинций, я встретил Вэро. Она была дочерью маловлиятельного аристократа. Я потерял голову сразу, как только заглянул в глаза твоей матери. Ее родня была в восторге. Еще бы, такие перспективы — я ведь, в отличие от тебя, сразу предложил девушке брак. Но Вэро мне отказала. Она не играла и не кокетничала. Она просто меня НЕ ХОТЕЛА!
— Почему? — Вырвалось у ошарашенного отцовской исповедью Эдмира. Принц испытывал шок… растерянность…
— Она любила другого, — тихо и грустно пояснил Сорондо. — Так любила, что ради него готова была отказаться от брака с королем. И я… я стал добиваться ее всеми силами, преследовать настойчиво, загоняя как добычу на охоте …подстроил убийство того, кого она любила. Не было никаких улик, но Вэро знала, что это моих рук дело. Я был… дурак!.. уверен, что если устраню соперника, то мне станет легче ее завоевать. А потом я сделал так, чтобы ее семья разорилась, надеясь, что она ради них согласится на мое предложение. И она, в конце концов, согласилась. У нее не было иного выбора, чтобы спасти от долговой тюрьмы своих братьев и сестер. Но Вэро никогда не простила принуждения ни мне, ни родным. Потому-то ты и не знал родни со стороны матери. Она не желала никого из них видеть, хотя твои многочисленные дядюшки и тетушки пытались одно время активно примазаться к столичному пирогу. Но ради Вэро я вынудил их всех покинуть страну. Они уехали за море весьма обеспеченными людьми. И, как мне известно, до сих пор там процветают, не стремясь вернуться в Хилдон, куда им въезд запрещен. А твоя мама осталась со мной. Моей женой… моей любимой… Я был счастлив, на руках был готов ее носить! Готов был весь мир бросить к ее ногам! Но любви так и не добился. Что только я не делал!.. Даже бесился, устраивая ей сцены ревности. Добился только одного — Вэро замкнулась в себе, наотрез отказавшись пускать меня в свое сердце. Она жила, улыбалась, исполняла свои обязанности королевы, жены и матери. И ненавидела меня всей душой. Только когда родился ты, Вэролия немного изменилась, занявшись ребенком. Мне ничего не досталось от той нежности, что она изливала на тебя. Но я был и этому рад. Я так надеялся, что со временем она смягчится… смирится, хотя бы ради любимого сына. Но все стало только хуже.
Сорондо прервался, чтобы выпить немного вина и явно собираясь с духом. Принц молчал, страшась даже вздохом прервать рассказ. Его нежная, добрая мама, оказывается, ненавидела столь обожавшего ее отца! Мир рушился на глазах Эдмира. Что-то тяжелое и темное копилось в душе, грозясь с болью вырваться на волю.
Отец, что же ты еще наделал?!..
— Все началось незадолго до твоего совершеннолетия… — надломленным голосом продолжил король. — Ты повзрослел и стал незаметно отдаляться от Вэро. Того маленького мальчика, которого она обожала, больше не было. Детские игры тебя более не привлекали, женская опека тяготила. И ты незаметно стал отдаляться от нее, стремясь быстрее окунуться во взрослую жизнь. Вэро тебя не винила, понимая, что ее мальчик вырос. Но она все равно тосковала, чувствуя себя чужой рядом со мной и наблюдая, как ты делаешь свои первые шаги в самостоятельную жизнь. А я очень хотел еще детей от любимой женщины. Хотел дать ей новую цель, всеми силами удержать подле меня… очень хотел девочку, чтобы она в будущем осталась подле матери. Но у нас ничего не получалось. И тут вдруг мой маг пришел с известием, что Вэро ждет ребенка. Я был так рад!.. Но моя радость разбилась вдребезги, когда выяснилось, что этот ребенок не мой.
— Что?!.. — Челюсть Эдмира некрасиво отвисла. — Отец! Как она могла носить ребенка от другого, если ты с нее глаз не спускал?! Я же помню!.. Неужели?!.. Это неправда, что мама умерла от яда соперниц?! Только не говори, что это ТЫ убил ее!!!!!..
На принца было страшно смотреть — лицо исказила судорога, жилы на лбу вздулись. И только внезапно ослабшие ноги помешали Эдмиру броситься на отца. Однако король даже не вздрогнул.
— Выслушай меня, — попросил он. — Я не знаю, как она сумела. До сих пор не знаю… Но Вэролия влюбилась… Когда я в ярости пришел к ней, она без страха встретила то чудовище, в которое превратила меня ревность. Я орал, тряс ее за плечи, требуя сказать, кто отец ребенка, сыпал угрозами… И, в запале, проговорился, что убийство ее первого жениха моих рук дело, пообещав устроить показательную казнь новому любовнику. Но так ни разу и не ударил ее. Не смог. Я ее любил. И пусть моя любовь была ненормальной, больной… пусть. Главное, что моя женщина была (хотя и против воли) рядом!
— ТЫ!.. — Прошипел Эдмир, глядя на отца едва ли не с ненавистью. Принц слишком хорошо помнил те дни, осознавая и свою вину: в эйфории от собственного совершеннолетия, он совсем не обращал внимания на притихшую мать, радостный, что наконец-то его признали взрослым. А потом молчаливая, красивая женщина незаметно исчезла из столичного дворца, уехав куда-то за город. Он же в угаре «взрослой жизни» частенько забывал переговорить с ней по амулету, хотя она всегда ждала их разговора. Часто не успевал приехать в гости, так как дела и развлечения полностью поглотили его.
А потом узнал о ее смерти…
— Твоя мать ничего мне не сказала, — продолжал Сорондо решительно. — И я прекратил попытки вытрясти из нее имя соперника, опасаясь ей навредить. Вместо этого я принял решение поступить иначе. Было объявлено, что ее величество отправляется для поправки здоровья в горный замок. Это было сделано по двум причинам. Первая — я не желал, чтобы кто-то чужой присмотрелся к ауре плода и понял, что ребенок не имеет ко мне никакого отношения. А вторая причина… Я желал мести, сообщив Вэро, что как только ребенок родится, у нее будет выбор — жизнь или сына или любовника: скрывает своего любовника — умирает ребенок. Если желает, чтобы сын выжил — выдает мне его отца. О, нет, я не планировал убивать бастарда! Наоборот, я бы им дорожил, как средством давления на Вэро. Ребенка решено было отдать в хорошую семью и всем обеспечить, объявив по стране, что новорожденный умер. Но твоя мать решила иначе, приняв мои угрозы за чистую монету…
Сорондо закрыл глаза, сжимая в кулаке чашу литого серебра, так, что побелели костяшки пальцев.
— Вэро приняла яд сразу после родов, пока все занимались новорожденным, — глухо вымолвил он. Эдмир со свистом втянул сквозь зубы воздух, но промолчал. — Маги не сумели ее спасти… Я рвал и метал. Едва не сошел с ума, слишком поздно осознав, что сам… САМ!.. подвел любимую к последней черте. Каюсь, утонув в горе и безумии, я пожелал смерти бастарда… когда вспомнил о нем. Но ребенка не нашли. Как потом выяснилось, его сумела вынести молочная сестра твоей матери, что была у нее личной камеристкой. Ее не поймали. Все было продумано заранее, и все концы оказались обрезанными…
— И ты объявил, что маму отравили соперницы? — Глухо уточнил Эдмир. У него в душе все словно выгорело. Не ожидал он подобных откровений… не ожидал! И даже отца ненавидеть не мог — тот сам себя наказал, потеряв любимую. А, может, стоит с себя начать? Его ведь не было рядом, когда та, что его родила, нуждалась в помощи и поддержке.
Отец криво улыбнулся, пряча в глазах застарелую боль.
— Да, я так объявил, — ответил он. — Это был лучший вариант, чтобы скрыть последствия. И заодно почистить ряды оппозиции, казнив потенциальных мятежником. У меня оставался только ты. И я желал, чтобы тебе, как будущему властителю, досталось сильное королевство. Я услал тебя на границу, подальше от той кровавой разборки, что устроил… а сам лютовал, ненавидя весь мир и, самое главное, себя.
— Даже до границы докатились слухи о том, что ты творил, — отстраненно сообщил Эдмир, не глядя на отца. — Не знаю, как бы я сам поступил на твоем месте. Но… как ты мог, отец?! Как мог?! Ты же ее любил! — Принца уже не трясло. Тело наливалось неприятным холодом.
— И сейчас люблю, — пряча глаза, Сорондо потянулся налить себе вина. Бутылочное горлышко выбило тонкую дробь по краю чаши. — Можешь меня ненавидеть, но ты был должен знать правду. Знать, потому что ты тоже сейчас вступаешь на скользкую дорожку, на которой некогда оступился я.
— Ты о Рэни? — Безэмоционально уточнил наследник. Кулаки Эдмира сжимались и разжимались, но усилием воли он заставил себя сидеть неподвижно. Сейчас уже поздно что-либо исправляясь. К тому же тот, кто сидит в кресле напротив, его отец.
— Да, о нем.
Принц яростно-нетерпеливо мотнул головой. — Нет! В отличие от вас с мамой, мы с Рэниари любим друг друга. Мне только нужно вновь разбудить его чувства ко мне!
— После того, как ты сам успешно вызвал его ненависть, — перебил сына король. — Сможет ли он простить тебя и полюбить вновь?
— Конечно! — Возмутился наследник, раздраженно вскакивая на ноги. — Я все для этого сделаю! А ты!.. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь принять то, что ты мне рассказал! Мама… она была для меня дороже всего. Подле нее всегда было так тепло… она любила меня! Знаешь, как я тогда тосковал?! Я не знал, чем заглушить свою боль! Не помогало ничего! Ни вино, ни любовники, ни война! Мне ХОЛОДНО было, отец! Так холодно, что выть хотелось от тоски и отчаяния. Только ты меня тогда спасал… твое присутствие, твои слезы!.. Не бойся, я не буду тебе мстить. И знаешь, почему? Да потому, что у меня тоже рыльце в пушку — я не обращал на нее внимания, гордый своей самостоятельностью!
Не выдержав, Эдмир отшвырнул от себя столик с бокалами и вином. И навис над неестественно спокойным отцом.
— Я не повторю твоей судьбы!.. — прошипел он в лицо родителя. — Потому что не позволю Рэни страдать!
— Громкие слова, — губы короля тронула горькая улыбка. — Вот только выполнить их будет нелегко… в чем ты быстро убедишься. Не будь мальчик Искрой, я бы попробовал тебя отговорить, но Искра!.. Есть ситуации, когда на первый план выступает политическая необходимость. И тогда личные чувства побоку. Эта — как раз из таких. А потому ты сделаешь то, что намеревался, а я прикрою твою спину здесь. Итарон идет с тобой. Но не жди, что семейная жизнь окажется легкой. Как жаль, что упрямый мальчишка так яростно отстаивал свою свободу! Намного проще было бы, будь он простым бастардом. И еще…
Король решительно встал с кресла и крепко обнял замершего от неожиданности сына.
— Сделай все, чтобы вновь пробудить его любовь, — шепнул Соронда на ухо сыну. — Искры не живут долго, если не соединяются со своими избранниками не только телом, но и душой… быстро выгорают. Не хочу, чтобы ты до конца жизни не жил, а существовал, не в силах забыть того, кто тебе дорог.
Эдмир медленно отстранился и заглянул в серые, как и у него, глаза отца.
— Я не позволю ему умереть! — Зло произнес: на душе было гадко. И уже невозможно было что-либо изменить за сроком давности. — Знаешь, о чем я сейчас сожалею? Что не знаю, где скрываются мой ублюдочный братец и его отец. Это из-за них погибла мама. Это их она спасала ценой своей жизни! Я не снимаю с тебя вины… но они… Вот кого бы я живьем драл на ленты! И меня бы не остановило, что ту тварь родила моя мать! Жаль, что это невозможно!
— Ну, почему же? — Криво улыбнулся король. — Ты очень хорошо знаешь своего брата. Итарон обнаружил его совершенно случайно. Это сводный брат погибшего графа Вориндо, дядя твоего мальчика, глава только что образованного клана Вороналей, с этого дня граф Круглого холма.
Земля ушла из-под ног Эдмира. И, сделав назад пару шагов, принц рухнул в так кстати подвернувшееся кресло. Весь запал вместе с яростью сдулись внутри его высочества. Эд только и мог, что безмолвно разевать рот, выпучив глаза на короля.
Сорондо грустно усмехнулся, с пониманием глядя на сына.
— Вот так-то, сынок, — тихо произнес он. — Твоя мама влюбилась в графа Окрина, отца лорда Гвиура и деда Рэниари. И ему она передала новорожденного сына. Баррэт был воспитан воином, хотя бастардов принято готовить младшими. Ты сможешь его убить? Ведь самого Окрина уже много лет как нет в живых. Впрочем, как и его старшего сына.
Встав на подгибающиеся ноги, Эдмир медленно подошел к дверям.
— Нет… — ответил он отцу, уже взявшись за дверную ручку. — Не смогу… Я только заберу у него Рэниари.
✴️✴️✴️

Ночь незаметно наползала на город. Длинный день заканчивался.
В особняке Вориндо было непривычно тихо и безлюдно. Не бегали строительные рабочие, не таскали мебель краснодеревщики, не суетились слуги, убирая мусор. На этот день новый граф приказал прекратить все работы, желая побыть в тишине. Лотэ задержался у родных, собираясь вернуться позже. И Рэниари вместе с Баррэтом, поужинав в одиночестве, разошлись по своим комнатам, желая отдохнуть. Завтра им оставалось принять клятву верности у будущих семейных магов, и можно было отправляться домой.
Рэни ни минуты лишней не желал задерживаться в столице…
Слуга привычно приготовил молодому господину постель и помог раздеться, скользя молчаливой тенью по обширной спальне. Затем приготовил ванную и, пока юный граф мылся, принес поднос с кувшином освежающего питья — вкусы хозяина ему были давно известны.
Облачившись для сна в тонкие шелковые брюки, Рэниари жестом отпустил прислугу и присел в кресло, машинально отпивая из чаши. Что-то не складывалось… что-то очень важное, что он упустил в своих раскладах. Неужели его отпустят? Отпустят Искру? Может, стоит плюнуть на все и немедленно бежать из столицы? Но тогда король с наследником могут оспорить решение Совета, заподозрив нового графа в мятеже. Не будет законопослушный подданный ни с того ни с чего исчезать из своего особняка после столь триумфального вступления в наследство. Даже собственные союзники не поймут Рэниари. Да и маги… Их владениям нужны маги, но получить их они с Баром смогут только завтра.
Мысли были беспокойными и притом почему-то вялыми. Голова тяжело клонилась на грудь, глаза закрывались. И, наконец, рука юноши свесилась через подлокотник кресла. Пальцы разжались, и недопитая чаша бесшумно покатилась по ковру, пачкая светлый ворс остатками питья.
Расслабленно откинувшись на спинку мягкого кресла, Рэниари спал, тихо улыбаясь во сне…
Несколько теней стояли на дальней стороне улицы, не делая попыток пробраться за ограду особняка Вориндо.
— Эд, ты уверен?.. — чуть слышно прошептал герцог Вэон, обращаясь к нетерпеливо замершему принцу. — Еще не поздно все переиграть. Поговори с ним еще раз.
— И в самом деле, ваше высочество, — поддержал герцога лорд Итарон, почти сливаясь со стеной в своем темном плаще. — Может…
— Бесполезно, — сквозь зубы отозвался Эдмир. — Теперь, когда Рэниари стал графом, к нему многие протянут руки! А поговорить… Мальчишка слишком горд, чтобы признать свою от меня зависимость! Ему надо напомнить, кому он клялся в любви.
— Он разлюбил вас, — тихо возразил маг. Но принца уже ничего не могло остановить: слишком близко к желанной цели он находился.
— Не любил… разлюбил!.. — отмахнулся он от непрошенных советчиков. — Не любит сейчас, полюбит потом.
— Ваше высочество! — К тройке предводителей подбежал один из соглядатаев. — К особняку приближаются всадники. Это лорд Лотэ с сопровождающими.
— Великолепно! — Хищная улыбка осветила лицо принца, блеснула белоснежная полоска зубов. — Лорд Итарон, вы сможете взять их без шума? Охранники меня не интересуют, главное, перехватите Лотэ.
Маг кивнул и направился прочь.
— Вот и заложник, — продолжал улыбаться Эд. Герцог неодобрительно на него покосился. — Теперь мальчишка поневоле станет сговорчивей!
— Ты же говорил, что не собираешься брать его силой, — недовольство звучало в голосе Лорана. И в темноте он скорее угадал, чем увидел, как качнулась голова наследника.
— Конечно, — уверенно отозвался принц. — Я не собираюсь насиловать того, кто мне дорог. Всего лишь заставить меня выслушать. Рэни движет обида, но теперь все изменилось. Он простит меня.
Лоран с трудом сдержал разочарованный вздох. Что принц, что его отец-король ничуть не сомневались в своем праве поступать так, как пожелают, искренне считая, что их точку зрения все вокруг просто обязаны принять. И не замечали, как подчас ранит такое отношение. Успокаивало лишь одно — Эдмир действительно влюблен в этого мальчика… неумело, себялюбиво, но влюблен. И слава богине, а то герцогу решительно не нравилось усиление рода Ваоттиро.
— Младший Ворональ схвачен, — тихо сообщил маг, вновь возникая за плечом наследника престола. — Его охрана проспит пару часов, но потом поднимет шум.
— Нам хватит, — рассеянно отозвался Эдмир, к которому подвели какого-то мужчину, судя по одежде слугу. — НУ?!..
— Я сделал, как вы велели, — дрожащим голосом сообщил предатель. — Вы обещали заплатить.
— Забирай и убирайся из города, — кошелек, тяжело звякнув, упал к ногам слуги. — Итарон?..
— Зелье подействовало. — После недолгого молчания сообщил маг. — Я открою портал, защита на доме достаточно проницаема после смерти того, кто ее накладывал.
Но Эдмир, уже не слушая, нырнул в зеркальное марево портала.
…Чтобы очутиться в большой и хорошо освещенной спальне. Его золотое чудо мирно спало в кресле, свернувшись калачиком и положив голову на свесившуюся с подлокотника руку.
Сделав пару осторожных шагов, принц замер перед Рэниари, очарованный открывшейся картиной.
Идеальные черты лица, и длинные ресницы, бросающие густую тень на золотистую кожу, туго обтянувшую высокие скулы… Приоткрытые нежные губы, с блестящей полоской влажных зубов между ними… Длинная шея с совершенно незаметным кадыком… Прекрасно вылепленный торс, не слишком мускулистый, но с хорошей прорисовкой мышц… И тонкие штаны, провокационно сползшие до середины маленьких ягодиц…
Короткие, всего лишь до середины шеи, волосы расплавленным золотом переливались в свете магических ламп. Они были намного длиннее, когда Эдмир впервые встретился с сыном лорда Гвиура. И превратились в роскошный водопад до колен, когда принц встретился с юношей во второй раз. Как будущему младшему супругу Рэниари полагалось иметь длинные локоны, и его вторая прическа очень понравилось наследнику. Он помнил, как упоительно было зарываться пальцами в этот шелк. Как самые кончики пальцев покалывали магические разряды. Что же случилось, если малыш расстался со своим богатством? Надо будет приказать магам вновь отрастить волосы хотя бы до середины бедер.
Опустившись на колени, принц благоговейно взял в ладонь изящную кисть избранника и припал поцелуем к тонкой коже запястья. Губы тут же начало приятно покалывать, а по телу словно теплая волна прошлась, омывая каждую жилку… наполняя силой. Силой Искры…
— Вот так, драгоценный мой, — прошептал принц, поднимая на красивое, умиротворенное лицо юноши взгляд, пьяный от могущества вливавшейся в него магии. — Не стоило и сопротивляться, отвергая собственную любовь ко мне.
Вот только простит ли ему Рэни свое похищение? Поймет, что так будет лучше для них обоих? Или опять по-детски надуется, отвергая все попытки к примирению?
Какой он все-таки ребенок! Зря «братец» провернул эту аферу с утверждением племянника на место главы семьи. И на что только надеялся? Цитадель отныне уплыла из его рук. А ведь ему предлагали ее. Теперь же поздно. После признания на Совете Рэни считается совершеннолетним. Или Баррэт просто повелся на просьбу мальчишки оградить его от Эдмира?
Какая разница!
Тихонько рассмеявшись, принц сорвал с кровати легкое покрывало и закутал в него полуобнаженного юношу. Слава Богу-Отцу, хоть руки перестали дрожать, едва ткань скрыла золотистое тело в тонких штанах, что почти ничего не скрывали. У него еще будет время, чтобы досконально узнать это великолепие!
Распрямившись, Эдмир легко подхватил свою добычу на руки и, обмирая от восторга, шагнул в окно портала. Итарон тут же перекинул наследника на окраину столицы, где высились мрачные башни Сторожевого замка, некогда самой первой крепости королевского дома. А сейчас — тюрьмы для высокородных преступников. Там, в самой высокой башне были приготовлены удобные… даже роскошные… покои для будущего супруга принца. В которых он будет находиться до тех пор, пока Эдмир не уверится, что сопротивление Искры сломлено. И Рэни с покорностью принял свою судьбу. Эд не допустит повторения судьбы отца. Его супруг будет жить долго. И будет любить только его.
Теплая тяжесть обмякшего в глубоком сне юноши вызывала у принца несвойственное ему умиление, пока Эдмир торопливо шел гулким переходом крепости вслед за молчаливым магом. Голова Рэниари покоилась на плече его высочества, губы мимолетно касались шеи мужчины, а теплое дыхание вызывало мурашки по всему телу, заставляя напрягаться член. Еще немного, и Эд будет вынужден передвигаться враскорячку.
Позади Лоран нес тоже спящего Лотэ. Кивнув головой герцогу на ближайшую дверь, куда надлежало поместить Вориндо, Эдмир вошел в просторную комнату, обставленную с изысканной роскошью. Единственным отличием от дворцовых покоев было отсутствие окон, да низкие, сводчатые потолки, поддерживаемые слишком массивными колоннами. А в остальном комната была великолепна. Центральное место в ней занимала огромная кровать под тяжелым балдахином из рытого бархата.
Осторожно положив свою спящую ношу на перину, Эдмир выпутал Рэни из покрывала и нагнулся, жадно целуя приоткрытые губы юноши. И пусть не было ответа, но принцу было довольно просто ласкать, нежить… лакомиться сладкими губами своей добычи.
С трудом, задыхаясь от желания, Эд оторвался от спящего парня. И вовремя: еще немного и он разложил бы его, наплевав на бессознательное состояние Рэни.
Нависнув на руках над безмятежно вытянувшемся на постели Рэниари, принц, тяжело дыша, темными от расширившихся зрачков глазами смотрел на него. В паху его высочество был полный дискомфорт. Но Эдмир держался.
Криво улыбнувшись, он, наконец, распрямился и застегнул на шее пленника магический ошейник, похожий на полупрозрачную туманную полосу. Такие же магические ограничители заняли свои места на запястьях и лодыжках юноши. Теперь, когда проснется, Рэни не сможет навредить себе. И не сможет броситься на Эдмира, ограниченный магией. Ошейник и браслеты полностью обездвиживают жертву, подчиняясь только тому, кто их надел.
Теперь Рэни будет вынужден выслушать принца. И принять его предложение.
✴️✴️✴️

😔