Глава 4

Нам ничего не изменить
Из чаши боль не перелить
Тебя просила я не раз
Оставить меня здесь и сейчас
Ночной вуалью не спеша
Накроет грусть меня сейчас
Холодной-холодной осенью листва
Уносит прочь остатки фраз
Я отпущу тебя сейчас
Мне бы в небо за тобою
Больше этих слез не скрою
Слишком поздно стало ясно
Я тебя люблю напрасно, но
Мне бы в небо за мечтою
В сердце холодно от боли
Слишком поздно стало ясно
Я тебя люблю
Я тебя люблю
Я тебя люблю
Я тебя люблю

Мне этой ночью не уснуть
Воспоминания словно ртуть
Пусть эта сказка не про нас
Любовь бывает только раз
Мечты мои как первый снег
Оставят на щеках следы
И снова разбудит утренний рассвет
Но рядом нет тебя опять
Я не хочу тебя терять
Мне бы в небо за тобою
Больше этих слез не скрою
Слишком поздно стало ясно
Я тебя люблю напрасно, но
Мне бы в небо за мечтою
В сердце холодно от боли
Слишком поздно стало ясно
Я тебя люблю
Я тебя люблю
Я тебя люблю
Я тебя люблю

Мне бы в небо за тобою
Больше этих слез не скрою
Слишком поздно стало ясно
Я тебя люблю напрасно, но
Мне бы в небо за мечтою
В сердце холодно от боли
Слишком поздно стало ясно
Я тебя люблю
Я тебя люблю
Я тебя люблю
Я тебя люблю

(Витас и Ксенона. "Мне бы в небо")
✴️✴️✴️

Подперев рукой голову и вытянувшись на смятой постели во весь свой немаленький рост, Эдмир рассматривал спящего подле него мальчишку. Тот лежал на животе, обняв руками подушку. Золотистое тело со следами ночной страсти нежно светилось на вишневом шелке простыней. Золотые спутанные локоны разметались по узкой спине с цепочкой выступающих позвонков. Страстный, гибкий, узкий… При воспоминаниях о ночи вновь сладко заныло в чреслах. Но Эдмир только смотрел, не прикасаясь.
Сползшее одеяло лишь немного скрывало полушария ягодиц Рэниари и расщелину между ними. Ягодицы, что было так упоительно сминать в любовной игре…
Едва не застонав от пронзившего его возбуждения, принц рывком сел, чудом не разбудив спящего рядом мальчика.
Проклятье! И во что он вляпался?
Только сейчас, когда ночное сумасшедшие немного схлынуло, Эдмир задумался о том, что и как испытал.
Принц был испуган. Нет, даже не так! Перепуган едва ли не до мокрых подштанников. Как-то ему даже в голову не приходило, что эта близость будет настолько обжигающей. Никогда прежде ни с одним любовником ему не было так хорошо, как с этим мальчишкой! Близость с ним, жар его тела… Наследник престола впервые ощутил себя целым. И тогда пришел страх. Эдмир не привык быть зависимым от своих любовников. Не привык открывать им душу и сердце, опасаясь предательства. Любовь делает людей слабыми… такими уязвимыми!
Что может ждать их впереди? Этому мальчику никогда не стать законным мужем будущего короля. Не то у него происхождение. А делать фаворитом того, к кому тянется душа, значит подставлять и его и себя под удар завистников. Вон, отец не смог защитить матушку, а та была королевой, не простой любовницей. Но что самое страшное — через Рэниари вполне могут достать и до сердца самого Эдмира. Как же тогда быть? Как выйти из положения? Как защитить себя от этой слабости и не потерять столь роскошную игрушку?
А еще где-то по земле ходит тот, кто предназначен ему самой судьбой — ослепительный беловолосый красавец с топазовыми глазами. Будет ли Эдмиру нужен Рэниари, когда принц найдет своего суженного? Хотя… пока это еще свершится, а мальчик УЖЕ неплохая замена на ложе страсти.
Как же быть?..
Как…
Единственный способ — перевести их отношения в рамки ни к чему не обязывающей постели. Пожалуй, это будет неплохим ходом. Истеричный Дориан станет его супругом и отцом его наследников, как того и требуют интересы королевства. А принц заведет себе официального фаворита, на которого и будет направлено внимание света. Этот же мальчишка затеряется среди многих любовников и будет продолжать дарить принцу жаркие ночи. Вероятно, его родные с радостью заключат необходимый контракт на него. Еще бы, такая честь для графского бастарда! И для самого Эдмира хорошо: мальчик всегда будет под рукой, раз уж и душа и тело так тянутся к парню.
Остается только одно — донести этот расклад до самого Рэниари, чтобы тот не рассчитывал на что-то большее. Не нужно мальчишке знать, насколько он властвует над душой и сердцем принца!
Тем временем мальчик сонно заворочался и, сладко потянувшись всем телом, распахнул свои невозможные глаза. Надо же, такое впечатление, что всего за одну ночь он стал еще краше. Эдмира едва ли не швырнуло к парню неведомое притяжение. Темные боги! Только этого не хватало! Но как не ответить на просиявшую навстречу улыбку счастливого мальчишки.
С трудом взяв себя в руки, принц хмуро наблюдал, как Рэниани осторожно садится, прислушиваясь к себе. Как чуть трепещут золотые ресницы мальчика, как припухли губы, а румянец окрасил высокие скулы, когда Рэни заметил следы от поцелуев на своем теле. Больше всего хотелось схватить парня в охапку, повалить и!..
Но будущий король не может себе позволить быть зависимым от кого-то, если желает править твердой рукой. Быть зависимым, значит — быть слабым. А потому придется резать по живому, с кровью выдирать из себя это влечение, чтобы остались потребности только тела!..
Быть зависимым, значит — быть слабым…
…зависимым… слабым…
— Спасибо! — Рэни потянулся к тому, кто стал смыслом его жизни, надеясь на поцелуй. А нарвался на равнодушный взгляд. Юноше не хватило опыта, чтобы угадать игру более опытного мужчины.
— Всегда пожалуйста! — Широкая ладонь принца, привычная к мечу, легла на нежную щеку любовника, покровительственно похлопав. В глазах Рэниари появилось первое, пока еще смутное недоумение: как-то не вязалось это с тем, что было ночью. — А ты хорош, малыш! Думаю, нам с тобой стоит почаще встречаться. Уверен, твоя семья отдаст мне тебя в любовники. Конечно, фаворитом тебе не стать, как и мужем… но для постели сгодишься.
Рэниари как кипятком в лицо плеснули. Отчаянно покраснев, он отшатнулся.
— Эдмир, не надо так… — с какой-то совсем детской растерянностью произнес он. — Я ведь ни на что не претендую… я просто думал…
— А не надо, — легко перебил его принц. Уничтожать неподходящую привязанность оказалось неожиданно больно! Но так было надо, пока новое чувство кровавыми корнями не проросло в душу. Пусть мальчишка уверится, что всего лишь игрушка, тогда будет крепче держаться за место любовника, ценить каждую каплю внимания. Все эти бастарды одним маслом мазаны — лишь бы удержаться на вершине, любой ценой! Вот, пусть и старается. — Думать не надо. За тебя отныне буду думать я. А твоя обязанность — по первому зову оголять свою сладкую попку.
Лицо Рэниари пошло багровыми пятнами, но аквамариновые глаза все еще не верили.
— Ты!.. — выдохнул он. Сияние обнаженного тела мальчишки буквально обжигало, и принц старался не смотреть, опасаясь, что не сможет сдержаться. — Не надо! Я все понимаю. Ты мог бы просто сказать это как-то иначе… Мне ведь было с тобой хорошо…
В груди Эдмира кольнуло. Так мог бы сказать и он. Но ему доставляло какое-то извращенное наслаждение рвать связующие их нити. Вот только те рваться не желали, истекая кровью.
— Вот и прекрасно! — С деланным равнодушием принц встал с постели и стал торопливо натягивать на себя одежду, больше всего на свете желая убраться подальше от этих обвиняющих глаз и столь манящего тела. И почему для него всего лишь привлекательный парень столь ослепительно красив?!
— Пойми одно, — развернулся он ко все еще сидевшему в какой-то прострации мальчишке. — Ты никто и звать тебя никак. Или ты думаешь, что бастарду лорда будет позволено встать рядом со мной? Малыш, ты всего лишь один из многих. Признаю, ты был весьма хорош и заработал статус моего любовника, но не фаворита. И уж тем более не супруга. Вот будь ты наследником своего отца, и я с радостью ввел бы тебя в храм, ибо получил бы не только твое тело, но и твои земли. Но ты бастард… приживала в семье графа, так что смирись и не ерепенься. Поверь, я хорошо с тобой буду обращаться, главное всегда будь готов меня принять. И награда тебя найдет. Я укажу в нашем контракте твое содержание (а оно будет щедрым, поверь!..) и твои права…
— А не пойти бы вам, ваше высочество, далеко и надолго!.. — ломким от ненависти голосом вдруг выговорил Рэниари. И вскинул на опешившего принца потемневшие глаза. — Я остался с вами не ради наград и «чести» стать любовником! Я просто хотел быть с вами! Так было нужно… так было правильно! Я словно заново родился… Да я весь мир был готов обнять за то, что он подарил мне тебя! И я знал, что никогда не смогу встать рядом… но мне достаточно и твоей тени! Лишь бы знать, что меня ЛЮБЯТ! Но ты!!!..
Принца внезапно закружил невидимый тайфун. Чего только в нем не оказалось намешано! И злость, и восторг, и любовь, и ярость, и еще много чего непонятного… Кажется, он перестарался. Ничего, все успокоится и устроится. Пускай мальчишка чуток поостынет и поймет, насколько выгодное предложение ему делается. Пожалуй, надо напрямую поговорить с его отцом. Вот только стоит преподать урок на будущее, чтобы зарубил себе на хорошеньком носике никогда в будущем не повышать на него голос.
— Решил показать зубки!.. — прошипел Эдмир, склоняясь над сжавшимся на постели парнем. — Не стоит! Ты мне не соперник. Лучше привыкай к мысли, что ты теперь всего лишь моя игрушка. И отучайся перечить!
Как же мало надо, чтобы парой фраз разрушить то, что так хорошо начиналось!
Развернувшись на каблуках, его высочество вылетел из спальни, от души хлопнув дверью. Богиня-Мать, никогда и никто не выводил его из себя так быстро и качественно, как этот пацан! Да что он себе возомнил! Неужели и впрямь решил, что принц позволит себе в него влюбиться?!..

Когда стремительные шаги за дверью стихли, Рэниари поднялся со смятого шелка постели. Рвано, неловко, самому себе напоминая сломанную деревянную марионетку. В голове не было ни одной связной мысли, да и сама голова казалась пустой и гулкой, каждое движение в огромной спальне отдавалось в ней болезненным эхом.
В груди пекло… словно туда кто-то бросил горсть не потухших углей. Почему кто-то?..
Принц.
Его высочество Эдмир Келлиадир Хилдонский.
Взгляд юноши наткнулся на небрежно сваленную на ковер его одежду: ночью он под воздействием нашедшего на него любовного помрачения не озаботился ее прибрать. И теперь камзол предстал в самом неприглядном виде — один из рукавов полуоторван, на спине разошелся шов. И как такое могло произойти с шелком двойного плетения?..
Непонимающе глядя у себя в руках на нижнюю рубашку с полным недокомплектом пуговиц, Рэниари вздрогнул от скрипа двери и поднял невменяемый взгляд на вошедшего слугу.
— Эй, господин!.. — развязно обратился к Рэни высокий лакей, весьма двусмысленно оглядывая обнаженную фигуру ночного гостя. И мальчик, приученный никогда не стесняться слуг, почувствовал себя под этим сальным взглядом очень неловко, да так, что захотелось прикрыться руками. — Вы бы не задерживались туточки. А то его высочество не давал насчет вас никаких распоряжений. А потому и делать вам здесь нечего.
— Я… я сейчас… — растерянно проговорил Рэниари, не зная, что ему делать. Слова лакея доносились до него с большим трудом, в ушах все сильнее и сильнее шумела кровь.

…Вот так, Рэниари. Ты всего лишь шлюха! И тот, кому ты преподнес свою любовь как самый великий дар, уничтожил тебя парой небрежных фраз.
Растоптал…
Не обращая внимания на лениво прислонившегося к стене лакея, юноша натянул на себя штаны, полусапожки, перетянул узкую талию кушаком, заправив за пояс запахнутую по-простому рубашку. Надевать разодранный камзол Рэни не стал, торопясь убраться из этого дома, помнившего его позор, из-под взгляда все понимающих и ухмыляющихся слуг.
Богиня-Мать, за чтоооо?!..
А ведь на какой-то миг ему почудилось, что он не просто нашел любимого! Нашел свою половинку!
Тело, непривычное к ночным упражнениям, болело и тянуло в самых неподходящих местах. Между ягодиц саднило и зудело. Ему не мешало бы вымыться, но оставаться в этом проклятом доме больше необходимого Рэни не собирался. В конце концов, сейчас лето, ополоснется в любом ручье.
Прихрамывая, Рэниари вышел из комнаты и огляделся. Дальнейший путь не отложился у него в голове — этой ночью принц нес его в спальню на руках, и они оба самозабвенно целовались.
При воспоминании о жарких, столь требовательных поцелуях Эдмира, кровь стремительно прилила к голове, смывая растерянную апатию юноши и переплавляя ее в ненависть. Какой же он дурак! Поверил в любовь с первого взгляда! И кому поверил?!.. Тому, о ком идет самая черная молва! Не иначе как он сошел с ума, доверившись неистовому притяжению к брюнетистой сволочи!
— Прикажите оседлать коня! — Резко развернулся Рэниари к лакею. — Я уезжаю!
— Какого еще коня? — Лениво отозвался хам в ливрее. — Вашей лошади на конюшне нет. А разбазаривать хозяйское добро я не могу. Шли бы вы, господин… по добру по здорову. А то много вас таких здесь перебывало. На всех лошадей не напасешься. Да еще и вилки серебряные пропадают…
Жар ярости опалил смуглые щеки Рэни. Опалил и прогнал туман растерянности.
— Ты!.. — от гнева полукровки лакей непроизвольно попятился, но быстро пришел в себя.
— Но-но!.. — запальчиво начал он, — не уйдете сами — вызову стражу! Если его высочество не дал никаких распоряжений по вам — значится, что и знать он вас больше не желает! Мы люди маленькие, нам раз и навсегда объяснили, как с кем поступать! А лошадь не дам! Не велено!
Не слушая больше, Рэниари в сердцах выбежал в первую попавшуюся дверь, оказавшуюся дверью в сад.
Продравшись сквозь клумбы с какими-то приторно-пахучими цветами, юноша перемахнул декоративную стену, огораживающую укромное поместье, и механически зашагал по тропе, что вела на север, к столице. Как он в таком расхристанном виде будет возвращаться домой, Рэниари не думал. Душу захлестывала чистейшая ненависть к мерзавцу, что так с ним поступил. И взбешенного мальчишку не заботили пустые карманы, отсутствие оружия и незнакомый лес вокруг. Рэни трясло от лавины разнообразных эмоций. Глаза нестерпимо жгло, словно в них от души сыпанули карисского перца.
Не заметив древесного корня под ногами, юноша споткнулся и кубарем полетел на землю, спиной вперед съехав по глинистому обрыву прямо в мелкий ручей. Со злости тут же вскочив на ноги, парень, обдирая руки о колючие ветки шиповника, взобрался обратно на тропу и бросился бегом вперед, задыхаясь от боли в груди и больше всего желая в этот миг просто расплакаться. Но слез не было.
Сильные руки отца подхватили Рэниари, не дав ему упасть в очередной раз.
— Ну, что ты?! Что… — шептал лорд Гвиур, кутая все еще задыхающегося сына в теплый плащ. — Прекрати… все хорошо…
Он нес зажмурившегося и дрожавшего от сухих рыданий мальчишку куда-то вглубь чащи. Следом за ними послушно переставляли ноги две лошади.
Очнулся Рэниари только на берегу тихого лесного озера.
Солнце упорно клонилось к верхушкам деревьев.
Позади была безмолвная истерика, и все-таки прорвавшиеся слезы…
— Как ты здесь оказался? — Хриплым от рыданий голосом спросил он отца, прижимаясь щекой к шершавой ткани его камзола. Во рту все стянуло от сухости, губы покрывала потрескавшаяся от соли корка.
Лорд погладил по волосам своего неразумного сына.
— Я не нашел тебя, когда пришла пора возвращаться домой, — негромко пояснил он. — Мы с Баррэтом выяснили, что ты умчался с принцем. Но потребовалось время, чтобы вытрясти из прислуги о двух тайных домиках его высочества — один на севере, другой на юге. Поднимать шум я не стал — не хотел переполоха. Так что решили сами тебя искать, без солдат. Барр поехал к другому логову, а я отправился сюда.
— Прости… — покаянно прошептал Рэниари, вновь вздрагивая как от озноба. Отец только крепче обнял его.
— За что, малыш? — Мягко спросил он. — Это было твое решение. Разве я упрекаю тебя в чем-то? Знаешь… только не обижайся на меня… но я даже рад, что нечто подобное случилось. И случилось именно сейчас, пока ты свободен от каких-либо обязательств.
Рэниари отстранился от отца и неверяще заглянул в его темные глаза. Но Гвиур смотрел серьезно и с сочувствием.
— Это научит тебя не доверять безоглядно всем, кто тебе нравится. Раскрывай свое сердце только, если твой дар готовы принять с благодарностью. И не плачь больше. Ведь, ничего же страшного не произошло. Ну, провел ты ночь с парнем… Ты же не девушка, чтобы трястись над своей девственностью…
— Я чувствую себя преданным, — прошептал Рэниари, смотря куда угодно, только не в глаза отцу. — Измазанным в грязи… Не понимаю, что на меня нашло… Я ведь знаю все слухи о НЕМ. Но как завороженный пошел, когда ОН позвал. Как дрессированная собачка! А он!.. МРАЗЬ! У него даже добрых слов для меня не нашлось… Знаешь, что он предложил? Стать его любовником! На большее я не гожусь! Да, я бастард! Но как же больно, папа! Сам… я сам виноват в том, что произошло!
— Хватит! — Осторожно придерживая сына за ходившие ходуном плечи, Гвиур слегка встряхнул его. — Хорошо, что ты все понял. Теперь ты больше никогда не попадешься в подобную ловушку. Все-таки ты еще у меня совсем ребенок… так молод и наивен для столицы! Я планировал начать вывозить тебя через пару лет, но Асин меня уговорил… сказал, что чем раньше мы тебя заявим на рынке женихов, тем более выгодную партию ты найдешь.
— Я сам просил его поговорить с тобой, — буркнул Рэни, яростно растирая лицо. — Мне надоело в крепости! Там одно и то же… Папа, а как я буду появляться во дворце? Ведь…
— Да так и будешь! — Хищно усмехнулся Гвиур, вставая и помогая сыну подняться. — Запомни, мальчик мой! Никогда не давай шакалам почувствовать свою слабину. Опрокинут и загрызут всей толпой. Так что прояви мужество, и как ни в чем ни бывало появись при дворе. Ну, а если к тебе начнут приставать с непристойными предложениями, просто окати их презрением или высмей. Ты мой сын, и ни одна придворная шавка не посмеет тявкать в твою сторону! И дай понять оскорбившему тебя принцу, что он для тебя ничто! Подобные ему не должны видеть твоей боли!
— Я сделаю это! — С решимостью произнес Рэниари, распрямляясь. — И я больше никогда не дам играть собой!
— Вот так-то! Такие раны следует сразу прижигать, чтобы не гноились, — наставительно отозвался отец, доставая из чересседельной сумки Ветерка аккуратный сверток. — Хорошо, что я предвидел нечто подобное и захватил для тебя смену одежды. Искупайся и переоденься. Здесь неподалеку есть харчевня, там и заночуем.
— Но зачем? — Непонимающе воззрился на отца юноша. — Разве мы не должны ехать домой? Асин же нас потеряет!..
— Не потеряет!.. — хмыкнул Гвиур, демонстрируя переговорный амулет. — Я предупредил его и вызвал солдат с охотничьим снаряжением. Тебе стоит спустить пар, прежде чем появляться в столице. И плевать, на какой стороне простыни ты родился. От своей крови я никогда не откажусь! Марш мыться!

Спрятав в поясном кошеле переговорник, Баррэт облегченно вздохнул. Слава богам, малыш найден! Главное, что он жив и здоров, а остальное приложится. Только время сможет вылечить разбитое сердце Рэни…
Подумав о принце, так поступившем с племянником, Баррэт закусил губу от ярости.
Мразь!
Привык, что все склоняются перед его титулом, вот и кочевряжится. Но он еще не знает, КАК умеют мстить люди Цитадели! Пусть только попробует вновь протянуть ручонки к мальчику!..
Ладно, надо возвращаться.
Пересев на заводную лошадь, Барр неторопливо тронулся в путь.
Всю ночь он мотался по окрестностям, разыскивая Рэни. До потайного убежища принца Барр доехал довольно быстро. Но оно оказалось пустым. Только перепуганные слуги поведали воину, что хозяева недавно уехали. Потребовалось время, чтобы выяснить, что в домике был не принц, а кто-то из его прихвостней. Когда Баррэт это понял, наступило утро, а там и вызов пришел от брата.
Вздохнув и не напрягая коней, воин неторопливо потрюхал по разбитой в пыль и на удивление пустынной дороге. Пожалуй, стоит добраться до постоялого двора и там передохнуть. Но благими намерениями, как говорится, вымощен тракт к Темному богу…

За глухим поворотом, прячущимся среди частого ельника, яростно звенели клинками. И Баррэт недовольно поморщился.
Спешившись, он накинул на ближайший сук поводья лошадей и просочился сквозь замшелые деревья, не потревожив сухого валежника под ними.
Картина, открывшаяся его взору, была достойна кисти любого художника.
Прямо посреди дороги стояла богатая карета с запряженными в нее теперь уже мертвыми лошадьми. Кучер и еще кто-то в ливрее неопрятными кучками валялись поодаль, торчащими из тел оперенными древками сигнализируя о своей дальнейшей невозможности жить. А подле кареты двое, судя по одежде аристократы, встав спина к спине, отбивались от колоритной шестерки, обряженной в живописные лохмотья.
Засада была организованна весьма умело. Веселые разбойнички свалили вековую ель перед каретой, перебили из луков коней со слугами. И принялись за хозяев. Странно только, что аристократы отважились путешествовать со столь малой охраной. Но это их дело, главное, что разозленному ночными мытарствами Баррэту представился великолепный случай подраться.
Заулыбавшись во весь рот, воин достал из-под полы малый абордажный арбалет. Тугая пружина (один их секретов мастеров Цитадели) била пусть и не на большое расстояние, но силу удара имела убойную. Да и взводилась одним движением кисти. Для скоротечной дорожной схватки самое то.
…Первый щелчок спущенной тетивы не услышал никто, кроме самого стрелка. Но разбойник, кравшийся к спине высокого черноволосого парня, лихо опрокинулся назад, не успев довершить замаха, что неизбежно раскроил бы жертве голову. Болт, прошивший его горло насквозь, унесся дальше в лес, качнув по пути отвисшие лапы ели. Второй болт с треском впечатался в лопатку бандита, нападающего на хрупкого блондина с зеленущими словно у кошки глазами. Баррэт бил как на стрельбищах, стараясь не задеть спасаемых.
С воем завертевшись на земле, разбойник нарушил строй своих сотоварищей, и клинок брюнета, сверкнув в неярких лучах солнца, снес голову третьему.
— Лихо, — профессионально оценил качество удара Баррэт, выдираясь из ельника. Чернявый аристократ радостно оскалился ему навстречу. У парня оказались очень примечательные глаза — бледно-бледно голубые, едва ли не белесые. Но его они не портили, скорее — добавляли шарма по-мужски красивому лицу.
— Спасибо за помощь! — Крикнул он, салютуя мечом и обратным движением умудряясь отбить бандитский клинок. Еще один разбойник, пропустив выпад, завалился на землю хватаясь за пробитую грудь.
Лесные братья призадумались. Расклад становился не в их пользу. Одно дело — напасть превосходящими силами на плохо охраняемую карету, а другое — оказаться двоим против трех умелых воинов. Хотя… о блондине не скажешь, что умелый воин. Судя по повадкам — явно младший, клинок правильно держит и то ладно.
— Господа… ээээ… может, разойдемся? — Уныло вопросил один из разбойничков, осторожно пятясь к лесу. Арбалет сухо щелкнул, выплевывая очередной болт.
— Обязательно, — мило улыбнулся Баррэт, когда в подлесок с треском рухнул сбитый выстрелом последний бандит. — И даже провожу… на тот свет!
— Зачем?!.. — тут же возмутился блондин, сверкая изумрудными очами, а у Баррэта по хребтине просквозил колючий холодок. Воин даже арбалет опустил от изумления!
Он… ХОТЕЛ этих парней!
Причем, обоих сразу!
Мрак!
Помотав головой, Барр отрешился от картинки, где он вместе с этими двумя в весьма непристойном виде да на постели!..
Запястья обожгло, но скосив взгляд, воин ничего не увидел на загорелой коже рук.
— Все правильно, Сэри, — не согласился с другом брюнет. — Сбеги хоть один, и на нас объявили бы охоту все местные бандиты.
— Они и так объявили, — саркастически отозвался Баррэт, пряча арбалет под плащом. — Можно поинтересоваться, отчего люди вашего круга путешествуют без должной охраны?
Юноши смущенно переглянулись.
— Нууу… — протянули они разом, но потом брюнет, видимо старший в парочке, взял на себя обязанность разъяснить ситуацию. — Мы просто поспешили. Отдыхали здесь поблизости, у друзей родителей, и решили вернуться домой, не дожидаясь охраны.
Но Баррэт почти не слушал. Затуманенный взгляд воина не отрывался от левой руки молодого дворянина, точнее от его запястья, которое тот непрерывно потирал. К слову добавить, и блондин (какой красивый цвет волос — серебристо-серый!..) проделывал столь же странные телодвижения, не отрывая пристального взгляда от спасителя.
— Мы… — хрупкий блондин неожиданно покраснел и потупился, машинально накручивая на палец длинный, выбившийся из растрепавшейся прически локон. Поведение типичное для младших супругов. Вон, даже меч уронил, вместо того, чтобы убрать оружие в ножны. Но до чего же мило это смотрелось! Баррэт едва не облизнулся, сдерживая позыв подойти и обнять парня. — Я… я Сэриэль, сын барона Ротаоля. А как ваше имя, наш доблестный спаситель?
Юноша, как и его друг, смотрел с таким обожанием, что воину стало чуток неловко.
— Баррэт Вориндо-рив (рив — приставка к имени рода для признанного семьей бастарда), — воин приготовился с привычной уже тоской увидеть презрение на лицах столь привлекательных для него мальчишек, но не увидел ничего кроме чистейшего обожания!
— Морская Цитадель! — Восторженно выдохнул брюнет, едва на шею не кидаясь отшатнувшемуся от неожиданности Барру. — Не удивительно, что вы так стреляли! Я Лотэ Сауналь — сын барона Сауналя.
— Эээ… господа, — с трудом найдя в своей голове дельные мысли, начал Баррэт. — Предлагаю отправиться дальше. А в ближайшей харчевне послать людей за каретой и погибшими.
— А разве мы их не похороним? — Печально спросил Сэриэль, глядя на то, что осталось от его защитников. Но более решительный Лотэ задвинул меч в ножны и зашагал прочь по дороге. — Нет времени! Если провозимся до темноты, попадемся еще раз.
— Господа, не торопитесь, — улыбнулся им Баррет, отправляясь за лошадьми. — Не знаю, как вы, а я привык путешествовать с комфортом.

Спустя час они втроем подъезжали к большому постоялому двору в нескольких милях от места встречи. Не столь крупные в отличие от Баррета юноши прекрасно разместились на спине одной лошади, предоставив воину другую.
История их была проста и незамысловата.
Единственные сыновья в своих семьях. Знатные родители.
У Лотэ были две старших и давно замужних сестры, что проживали далеко на востоке со своими мужьями. Юноша остался один рядом с обожающими его матерью и отцом. У Сэриэля когда-то была сестра-близнец, но умерла еще в раннем детстве. Его младший отец больше не мог иметь детей, некогда попав под магический удар осаждавших замок врагов. Но старший отец, любивший супруга, не пожелал с ним расстаться, хотя вся семья требовала взять второго младшего мужа или жену.
Будучи соседями, юноши дружили с самого детства. Не удивительно, что родители желали их брака. Тем более, так можно было объединить владения. К тому же, дядя Лотэ по матери умер бездетным и оставил обширные земли своей сестре, за неимением других наследников. Три баронства давали право претендовать в Совете Лордов на титул графа. И потому-то детей буквально толкали в объятия друг к другу, с самого детства готовя Сэриэля для роли младшего супруга Лотэ.
— Но мы только друзья, — говорил брюнет, когда устроив уставших лошадей и отправив людей за погибшими, все трое сидели в углу харчевни, поглощая поздний ужин. — Нет, нам приятно спать друг с другом, но…
— Для нас это как спать с родным братом, — вмешался раскрасневшийся от вина Сэри. — Родителям это, естественно, не нравилось! Вот они и задумали отправить нас к своим друзьям. Создать, так сказать, интимную обстановку. А там нас не оставляли в покое.
— Постоянно создавали… интимную обстановку, — скривился Лотэ, сверливший Баррэта пристальным взглядом бледно-голубых глаз. — И потому-то мы, не выдержав, просто взяли карету и уехали, не дожидаясь охраны. Даже не думали, что так все выйдет. Здесь ведь недалеко — всего-то надо было лес проехать!
— Ладно, — пересиливая себя, произнес Баррэт. Ему отчаянно хотелось прикоснуться к парням напротив. Но воин слишком хорошо знал, ПОЧЕМУ этого делать нельзя. Если только покувыркаться в свое удовольствие, чтобы затем, разбежавшись, забыть обо всем…
Но в том-то и дело, что забывать не хотелось!
Хотелось, чтобы эти двое оставались рядом всегда.
Баррэт понимал, что родители юных аристократов, вынашивающие грандиозные планы на графский титул, не обрадуются, заполучив в зятья всего лишь бастарда, хотя и знатного рода.
Остаться при них любовником? Стать всего лишь игрушкой?
Нет, Баррэт не хотел подобной судьбы для себя. Воину надо было или все или ничего.
А значит, стоит проводить найденышей к семьям, и уехать, навсегда позабыв дорогу в их края, чтобы не ломать судьбы мальчишек.
И не рвать душу себе…
Вот уж, действительно, любовь с первого взгляда! И сразу к двоим.
Невезуха.
— О чем ты задумался? — Тихонько спросил юный барон Ротаоль, осторожно дотрагиваясь до руки Баррэта. И того прошил незримый разряд молнии. Кожа враз пошла крупными мурашками.
Суетливо отодвинувшись от юноши, Барр попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Слава богам, что край стола не позволял увидеть широко расставленные ноги бастарда с нехилым бугром в паху.
— Не нужно сражаться с собой, — вдруг серьезно произнес Лотэ, преувеличено внимательно рассматривая свое левое запястье. — Ты ведь хочешь нас… Все в порядке. Мы тоже… хотим. Не знаю, что происходит… может, это магия, но я чувствую, что мы все связаны… предназначены друг другу.
— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Тяжело дыша, спросил Барр, благоразумно не касаясь никого из них, а то не выдержит.
— Теперь верю. — Отозвался юноша, а его жених решительно кивнул.
— Ты нужен нам, Барр, — умоляюще произнес Сэриэль. — У меня такое чувство, словно мы все долго искали друг друга и… наконец, нашли!
— Парни!.. — хрипло выдал Баррэт. — Не играйте с огнем! Ни вы, ни я не знаем друг друга! И… я вам не пара. Все! Разговор окончен! — Воин встал из-за стола. Злость на дурацкую ситуацию немного снизила возбуждение, и он смог не в раскоряку прошагать к лестнице на второй этаж, где были спальные комнаты. — Завтра доставлю вас к родителям, так что не разлеживайтесь с утра!
— Вот упрямец!.. — раздосадовано пробормотал брюнет, и его жених согласно кивнул. — Ведь ясно же, что ЭТО не пройдет! Но ОН… словно неприступная крепость!
— Он тебя тоже зацепил? — Обратился Лотэ к Сэриэлю. Тот тяжело вздохнул. — Понятно. А, знаешь, это выход!
— Ты о чем? — Удивился Сэри. Барон Сауналь ехидно разулыбался.
— Ты ведь не уступишь его мне? — Лукаво переспросил он жениха, и тот возмущенно вскинулся: — Еще чего!
— Значит, создаем общую семью, — по-деловому выдал Лотэ, подзывая к их столу хозяина харчевни. — По древнему уложению, которое еще никто не озаботился отменить, старшему супругу позволительно иметь двух младших жен или мужей. Конечно, все предпочитают единобрачие, но закон-то никто не отменял…
У Сэриэля вытянулось лицо от потрясения: — А разве ты под него ляжешь? Станешь младшим? Ты же предпочитаешь быть сверху!
— Под НЕГО лягу, — серьезно сообщил Сауналь. — Ну, как? Забираем его себе?
— Конечно, забираем! — У Сэриэля от возмущения даже рот перекосило.
— Тогда, — отдав приказ хозяину, Лотэ решительно поднялся и помнил за собой будущего со-мужа.
Очень возбужденного со-мужа.
Впрочем, как и он сам…

В крохотной комнатке, что хозяин выделил каждому из них в качестве спальни, метался ничего не понимающий Баррэт.
Да что с ним происходит?!
Втюрился в совершенно неподходящих людей!
Они птицы не его полета…
Стоп!
Внезапно остановившись, Барр суетливо пересмотрел все свои амулеты. Но какого-либо магического воздействия над ним проведено не было. Значит… он, действительно, влюбился?!.. Вот так, с ходу?
С размаху плюхнувшись на довольно широкую, сколоченную с крестьянской основательностью кровать, Баррэт мучительно задумался. Его тянуло к мальчишкам. Очень тянуло.
Так ничего и не решив, воин разделся и залез в высокую бадью, что в комнату еще раньше втащили слуги. Слава Богине, за его переживаниями вода не успела остыть. И надо будет сообщить брату об изменениях в маршруте.
Вытершись насухо, Баррэт с неудовольствием осмотрел пропыленную одежду. Ничего не поделаешь, в суматохе предыдущей ночи он успел только захватить сменный костюм для Рэни, а в него при всем желании влезть было невозможно. Не те у них размеры с племянником.
Вошедший слуга осторожно поставил на край стола кубок с подогретым вином, стараясь не смотреть на обнаженное тело мужчины. Но шкодливый взгляд нет-нет, да скользил по крепким ягодицам и мощным бедрам тренированного воина.
— Пошел вон!.. — рыкнул раздосадованный Баррэт. Еще одного озабоченного ему не хватало!
Схватив парующий кубок, Бар в два глотка его осушил, машинально отметив приятный вкус специй.
Это была последняя связная мысль Вориндо-рива.

…Сэриэль и Лотэ стояли перед кроватью, на которой возлежал привязанный за руки и ноги к спинкам и сопящий во все дырки Баррэт.
Оба юноши были возбуждены не по-детски. Еще бы! Такое богатство перед ними!
Великолепно тренированное тело, жилистое, но с прекрасно развитой мускулатурой. Загорелое до бурой красноты на руках, груди и животе. И трогательно светлое в паху и на бедрах.
Длинные ноги, пепельные волосы…
И поднимающийся на глазах из кучерявой поросли паха крупный, ровный, такой красивый член.
— Хорошее средство! — Нервно хихикнул Сэриэль. — Интересно, где ты его взял?
— Не поверишь, но мне его всучил твой младший отец, — несколько напряженно ответил Лотэ. И Сэри вылупился на него в изумлении.
— Что?!.. Ами?!
— Ну, да, — буркнул Сауналь. — Велел на тебе использовать… Оно долго не будет действовать…
Юноши, затаив дыхание, приблизились к кровати. Хозяин сработал как надо, они даже успели подготовиться в соседней комнате. Теперь же предстояло самое важное.
— Никуда ты от нас не денешься, милый, — пробормотал Лотэ, осторожно проводя по густым волосам слегка заворочавшегося воина. У друзей было такое чувство, словно они оба… враз!.. шагали с обрыва. Так же замирал дух, и под ложечкой сворачивалась ледяная пружина.
— Пора… — прошептал Сэриэль, открывая крохотную шкатулочку, что держал в руке. Рядом Лотэ делал то же самое.
Внутри на ложе из материализованных заклятий лежали спящие родовые коконы. Родители позаботились снабдить детей колыбелями для будущих наследников.
Крохотные, тусклые, свинцово-серые шарики.
Пока еще не активированные…
— Пп-поможешь мне? — От волнения Сэри начал заикаться. Жених только кивнул, сам дрожа как осиновый лист. Лотэ изначально воспитывали будущим старшим, и для него решиться на беременность было очень трудно. Но желание оставить себе… и навсегда!.. этого мужчину возобладало над страхом. Настолько сильное желание, что юноша готов был безвозвратно изменить свой статус в браке.
— Давай! — Наклонившись, он прижал прохладный шарик к расслабленной ладони Баррэта, активируя кокон: просто так невозможно было засунуть его в себя. Толчок для снятия стазиса давало тепло руки будущего старшего отца.
По другую сторону кровати Сэриэль зеркально отобразил его действия…
Зажатые в ладонях коконы быстро нагревались, начиная мерцать янтарным светом. Когда пульсирующие вспышки выровнялись, юноши повернулись друг к другу.
— Скажем?.. — онемевшими губами уточнил Сэри. Но его жених отрицательно покачал головой.
— Потом… а то откажется…
Нагнувшись, юный Ротаоль подставил будущему со-мужу оттопыренную розовую попку. И Лотэ аккуратно протолкнул в него теперь уже довольно крупный золотистый шарик. А потом проделал то же самое с собой.
— Назад хода нет? — Немного испуганный Сэри чувствовал, как ему внутрь скользнул ласково-пушистый комок. Рядом, положив узкую ладонь на свой поджарый живот, Лотэ прислушивался к себе.
— Еще не поздно, — произнес он вдруг, демонстрируя неестественно расширившиеся глаза. — Мы… мы можем подождать полчаса, и коконы угаснут… А других у нас нет…
— Никогда! — Решительно отозвался Ротаоль, нагибаясь над спящим Баррэтом.
— Просыпайся, любимый!..
✴️✴️✴️
…Баррэт нехотя разлепил тяжелые, словно рыцарское забрало, ресницы, выплывая из очень приятного сна.
В нем он словно со стороны видел на роскошном ложе самую потрясающую троицу в своей жизни!
Два белокурых гибких близнеца с забавными кошачьими хвостиками переплелись телами с могучим темнокожим мужчиной.
Что-то странное было в его облике…
И, в конце концов, Баррэт догадался.
Уши!
У темнокожего были уши как у легендарных эльфов. Вот только кто и когда слышал об эльфах такой расцветки?..
Но сам сон был приятным и заводным. Ммм! Что эта троица творила?! А позы?!..
Возбудившийся от столь горячего зрелища, воин потянулся было к собственному члену.
И обнаружил себя привязанным к постели!

Резко распахнув глаза, Барр обалдело уставился на двух полностью обнаженных и тоже возбужденных парней. Зрелище оказалось не для слабонервных: еще бы — со столь прекрасными телами, и перед ним!..
В первый миг воин принял их за тех близняшек из сна: настолько органично облики юных аристократов наслоились на призрачных мальчишек с забавными хвостиками.
— Парни… не надо… — пересохшим ртом просипел в конце концов все понявший Вориндо-рив. — Не издевайтесь надо мной…
— Это кто над кем еще издевается! — Возмущенно заявил Лотэ, стоя боком к лежавшему на кровати воину. Руки юноши упирались в грубо сработанный стол, спина прогнута в пояснице, а соблазнительная задница оттопырена. Пристроившийся позади него Сэриэль торопливо шуровал пальцами в его попе, растягивая жениха. — Какие могут быть издевательства, если мы… ай!.. хотим тебя, а ты нас?
— Готов? — Перетерпев необходимую подготовку, Сауналь распрямился. И танцующей походкой прошлепал босыми ногами к лежащему на постели мужчине. — Не хотел по-хорошему, так что все будет по-нашему!
Бедняга Баррэт напрягался изо всех сил, пытаясь порвать или хотя бы растянуть путы. Но все было тщетно.
Присевший рядом со страдальцем блондин ласково погладил поджавшийся от напряжения живот Барра, старательно обходя его гордо стоявший член. И воин едва не взвыл от нетерпения. Ему как-то враз стало плевать на все недавние рассуждения! Он ХОТЕЛ этих парней. Здесь и сейчас!
И все же остатки благоразумия заставили его запротестовать:
— Парни, шли бы вы в свои комнаты развлекаться сами с собой! Я отказываюсь быть вашей игрушкой!..
— Нет, милый, по-твоему не будет! И ты не игрушка! — Хриплым и ОЧЕНЬ страстным шепотом выдал Лотэ, лихо оседлав живот воина. Длинный ствол брюнета качнулся перед выпученными глазами Баррэта. А его собственный член заскользил аккурат меж жарких половинок Сауналя. Паршивец еще и попой (гад!..) поелозил, чтоб уж совсем проняло.
— Не… слишком удобная поза, чтобы меня трахать!.. — просипел растянутый на кровати Барр. Но Лотэ только мило улыбнулся.
— А кто говорит об этом? — Уточнил он. — Это ты нас трахнешь. Вот так…
Юноша чуть продвинулся по животу Баррэта вперед, давая простор Сэри, чьи ладони тут же довольно умело принялись ласкать орган воина, размазывая по нему заранее подогретое масло. И бастард невольно начал поддавать бедрами вверх, устроив сидевшему на нем Лотэ принудительную скачку.
Вид мускулистого торса Сауналя, с неожиданно розовыми горошинами крупных сосков, с подрагивающим, торчащим из темных кудряшек таким же розовым членом; накаченные бедра парня, охватывающие его бока… его гладкие колени, упирающиеся для упора в постель — все это окончательно свело Баррэта с ума. Тут и святой жрец-отшельник бы не устоял, не то что молодой и полный сил воин!
— Или действуй быстрее, или развяжи меня! — Прорычал он, дергаясь в своих путах и одновременно пытаясь поддать под зад своему соблазнителю.
— Чтоб ты мне шею свернул? — Скептически хмыкнул Лотэ, наклоняясь вперед. Губы парня нежно ухватили нижнюю губу мужчины в мимолетном поцелуе. И Сауналь тут же отстранился, приподнимаясь на коленях.
— Укушу!.. — на полном серьезе пообещал Вориндо-рив.
— Не успеешь! — Отозвался Лотэ, руками раздвинув себе ягодицы и начиная осторожно опускаться на член Баррэта. Влажная головка мужчины уперлась в разработанный проход и даже немного вошла. Но дальше дело застопорилось. Все-таки брюнет раньше никогда и никому ЭТО место не подставлял, так что замахиваться на подобную позицию в его положении было, скажем, несколько… необдуманным решением. Да и, судя по искривленному лицу Лотэ, поза оказалась весьма болезненной. Но парень, прикусив побелевшую губу, продолжал короткими рывками упрямо опускаться, проталкивая в себя вожделенный агрегат будущего супруга!
Но тут уже взвыл сам привязанный, испытавший не самые приятные ощущения!
— Ссссломаешь, гад мелкий!..
Глаза жадно наблюдавшего за сим действием Сэриэля удивленно округлились.
— ЕГО можно сломать?!..
— Еще как! — Выдохнул Баррэт, переводя дух от облегчения — самовольный любовник замер с не протолкнутым до конца членом в заднице.
Перед глазами невольно всплыла некогда увиденная картинка…
Один из младших офицеров подчиненного ему гарнизона Цитадели как-то не вышел на дежурство. И когда разъяренный неповиновением Баррэт ворвался в его комнату, то все возмущение мгновенно исчезло, стоило только ему увидеть стонущего на кровати голого подчиненного, вокруг которого в панике носился его младший супруг, сверкая загорелой задницей. А солдат обеими руками держался за пах, демонстрируя багрово-синий, распухший и загнутый крючком орган…
Вызванный маг мигом все исправил (когда прогоготался, конечно!). А солдат, деловито натянув штаны, первым делом мстительно рванул за удирающим от него в панике мужем, которого, загнав в какую-то кладовку, и оттрахал в классической колено-локтевой позиции. Да так, что младший пару дней едва ползал, пока не догадался воспользоваться помощью того же мага. Повеселили они тогда крепость знатно! А причиной всему переполоху послужило желание обоих опробовать новую заковыристую позу…

Представив себя с загнутым и раздутым членом, Баррэт едва не заскулил, боясь лишний раз дернуться, чтобы член не пошел на излом. И ведь… гад такой!.. даже не подумал опадать от ужаса, только и всего, что волосы на загривке дыбом встали!
— Парни, развяжите!.. — просительно выдал он, даже дыша через раз. Но Лотэ упрямо помотал головой, рассыпая по напряженным плечам вороные пряди, и еще больше раздвинул руками свои ягодицы.
— Сэээриии… подержи его!.. — простонал он. И блондин торопливо обхватил ладонями член Баррэта, помогая жениху опуститься.
— Тебе же больно! Прекрати! — Не выдержал воин, чувствуя, как туго раздвигаются мышцы юноши. И как только себя еще не порвал!
— За…молчи!.. — выдохнул Суналь, с радостным вздохом опускаясь до конца. Облегчение, что они оба при этом испытали, не передать было словами.
Напряженный Лотэ надолго замер, упираясь подрагивающими ладонями в широкие плечи Баррэта. А Барр замер от крышесносного осознания, что он внутри того, кого отчаянно желает.
Тугой жар тела брюнета сводил с ума. А розовый, чуть опавший член юноши, вновь качнулся вверх, едва только парень сделал первое, пробное движение. С самого кончика сорвалась и затерялась в жестких волосках паха прозрачная капля.
— Замри!.. — прошептал-просипел Баррэт. И Лотэ послушно замер, немного откинувшись назад. Подошедший к нему со спины Сэриэль принялся разминать его сведенные судорогой плечи.
— Так вот… что значит быть снизу!.. — неожиданно выдал Лотэ, благодарно целуя бережные руки будущего со-мужа.
— Это приятно… — шепнул ему в ответ Сэри, — когда приноровишься… А в первый раз всегда больно.
— Больно, если все сделать неправильно, придурки! — Не выдержал Барр, до зубовного скрежета желающий в этот момент от души засадить одной красивой сволочи. И боясь его порвать… — Если бы не ваша дурость!.. Хоть сейчас не мешайте!
Попытавшись подкинуть вверх бедра, воин понял, что вряд ли сумеет достичь разрядки в таком положении — слишком крепко его связали.
— Ремни на ногах чуть ослабьте! — Приказал он, раздираемый на мелкие кусочки одновременно и злостью, и желанием. И ведь никаких сил нет злиться на этих двоих. Только на себя. — Можешь не отвязывать, только ослабь…
На его удивление, просьбу выполнили. И Баррэт с огромным облегчением принялся работать бедрами. Ничего, его тренированное тело и не такое выдержит!.. А там… дайте только руки освободить, и кое-кому не поздоровится!
А потом мозги отключились напрочь! Осталось только невероятное желание достигнуть пика. И его уже не волновало ничто. Ни собственное положение, ни постанывающий то ли от боли, то ли от накатывающего удовольствия Лотэ, ни Сариэль, старательно вылизывающий его грудь и одновременно ласкающий член своего друга…
Ничего!
Кроме огненного вала, прокатившегося вдруг по взмыленному от усилий телу, и вырвавший звериный рык из пересохшего горла. Вала, что пересчитал все его позвонки, свел судорогой ноги и затих где-то в пятках.
И Баррэт замер, полудохлой медузой опав на кровать, полузакрытыми от истомы глазами наблюдая, как выгнувшийся на нем Лотэ парой движений доводит себя до разрядки. Член Баррэта, только что излившийся, вновь слабо шевельнулся в теле юноши, ощутив на себе массирующее воздействие горячих стенок прохода, но так до конца и не проснулся. Впрочем, мужчина слишком хорошо знал, что это ненадолго — как и всем потомкам эльфов ему не требовалось много времени, чтобы вспыхнуть вновь.
— Твоя очередь, Сэри! — Властно произнес Сауналь, с трудом сползая с кровати и поворачиваясь к заворожено смотревшему на них жениху. — Пусть Барр полюбуется…
Дотянувшись до флакона с ароматным маслом, предусмотрительно оставленного рядом с кроватью, Лотэ выплеснул немного тягучей жидкости себе на ладонь, пряча за распущенными волосами радостную улыбку: в животе медленно раскручивался теплый шар — активация кокона завершилась. И это принесло странное удовлетворение и бесконечную нежность к только что зачатому ребенку и его строптивому отцу.
Раздвинул гладкие половинки у предусмотрительно подставившего свою попу Сэриэля, Лотэ ласково погладил со-мужа по пояснице и скользкими от масла пальцами осторожно проник в сморщенное колечко ануса. Сразу двумя, так его друг в отличие от него не был в этом месте девственником. Ротаоль тихонько застонал и мелко задвигал бедрами, пытаясь насадиться поглубже на пальцы Лотэ. Одна рука блондина тем временем пережала член у основания, чтобы не кончить раньше времени, а другая скользила по его груди, теребя покрасневшие и сжавшиеся в комочки соски.
— Тихо, не дергайся!.. — сквозь зубы прошипел Лотэ, добавляя еще один палец и нащупывая твердый орешек внутри Ротаоля: двигаться брюнету было еще довольно неприятно. Даже на боевых тренировках ему так не доставалось. Впрочем, на тренировках у него задница В ЭТОМ месте не болела.
Ладонь Лотэ легла на бедра партнера, придерживая их. И Ротаоль еще больше прогнулся в спине, замурчав подобно кошке.
С кровати тут же донесся стон, больше напоминающий невнятное рычание.
Несколько увлекшись растягиванием бывшего жениха, Лотэ как-то упустил миг, когда вновь возбудившийся до невменяемости Баррэт сумел-таки вырвать руки из ременной петли и тут же, дотянувшись, заграбастал на себя ойкнувшего от неожиданности Сэри.
— Ну, парни!.. — прорычал бастард, яростно сверкая глазами. — Вы меня довели! Теперь пеняйте на себя!
С треском отлетела не выдержавшая напора прикроватная спинка, и воин тут же оборвал ремни, фиксирующие его ноги, не забывая придерживать испуганно дернувшегося было в сторону Ротаоля.
— Куда?!.. — рыкнул он, разворачивая перепуганного парня к себе спиной и тут же вцепившись своей ладонью в его белоснежную ягодицу. — Но четвереньки! Хватит мне и одного экспериментатора!
Напуганный подобным напором, который они сами же разожгли, Сэриэль только и успел уткнуться лицом в домотканые простыни из неотбеленного льна, как почуял проталкивающуюся в него горячую головку чужого члена. Размерчик был много крупнее привычного ему. Все-таки Лотэ несколько проигрывал в объемах будущему отцу их детей, но ничего непоправимого не случилось. И перетерпев неизбежную боль вторжения, блондин блаженно замер, ощутив первый и такой властный толчок, угодивший аккурат в нужное место.
А возбужденный устроенными перед ним играми Барр как заведенный принялся работать бедрами, со звонкими шлепками впечатываясь пахом в мигом покрасневшие ягодицы извивающегося под ним юноши.
Нажав ладонью на поясницу блондина, Баррэт заставил того еще больше прогнуться, достигая наиболее удобной позы для глубокого проникновения. А попытавшийся было трепыхнуться парень, получил звучный шлепок по нежной попе и громогласный рык прямо в ухо. Напор и желание обоих были так сильны, что и кончили они сравнительно быстро, бурно выплеснувшись — Барр в блондина, а тот на постель.

…Уставший от сразу двух соитий, воин только и смог, что, предельно аккуратно выйдя из любовника, повалиться без сил на кровать, прижав к себе все еще содрогающегося от сладкой судороги парня. Другой бок согрел примостившийся к нему Лотэ.
Затем, чуть отдышавшись, воин благодарно расцеловал своих упертых любовников и, приподнявшись на локтях, скосил на их довольные лица взгляд.
— Знаете, парни, — произнес он задумчиво, чувствуя, как в груди разливается непривычное тепло. — Может, вы меня и забудете после этой ночи, но я вас не забуду никогда. Я… кажется, я вас люблю! Обоих!
— Вот и хорошо, — устало промурлыкал Ротаоль, блаженно переворачиваясь на спину. — Мы тебя тоже очень любим… И… было здорово!
— Не надо шутить, — осуждающе проговорил Баррэт, пожирая взглядом красивые юношеские тела: такое богатство и все ему!
— А кто говорит о шутках? — Спросил несносный брюнет, медленно скользя рукой по влажной от пота груди мужчины, и намерено задевая его соски пальцами. — Повторим?..
✴️✴️✴️
Бросив поводья согнувшемуся в поклоне слуге, Гвиур зычно распорядился приготовить комнаты и ужин.
— Да, да!.. — тут же угодливо заулыбался прислужник, не отказав себе в удовольствии ощупать взглядом ладную фигуру Рэниари, затянутую в плотный охотничий костюм. Взбешенный юноша, не забывший еще утреннего лакея, взялся было за плеть. Но наглец уже оказался сбит на землю крепкой затрещиной незаметно подошедшего хозяина харчевни.
— Не извольте беспокоиться, господа, — степенно отозвался он, крайне неодобрительно взирая на ворочающегося в пыли служку. — Все сейчас будет в лучшем виде. И нижайше прошу простить моего племяша. Дурак еще. Не научился должному обхождению. Зато лошадки у него ухоженные.
Снисходительно кивнув, лорд Гвиур прошел в дом вместе с сыном. А хозяин довольно сильно пнул родственника в оттопыренный зад.
— Дядя! За чтооо?! — Взвыл ничего не понимающий парень.
— А чтобы зенки не пялил, куда не следует, — пояснил заботливый дядюшка. — Лучше бы спасибо мне сказал, балбесина!
— За что? — Вылупился племянник. — Не убудет от господского полюбовника…
— Да за что мне такое наказание, Богиня-Мать! — Сквозь зубы выругался дядя. — Какой полубовник?!.. Глазоньки то протри! Эти двое похожи как отец и сын! А то и как братья. Кто этих полукровок разберет!
— Ааа!.. — понял, наконец, племянник и почесал в затылке. А хозяин харчевни скривился еще больше. — Дали же боги наследничка. Вот сестрица-покойница порадуется!.. И как тебе я свое дело оставлю? А даже и были бы полюбовники, так не твое это собачье дело! За такой погляд господа головы сразу рубят!
Парень сбледнул и, шустро подскочив, быстро повел в конюшню доверенных ему лошадей.