Эпилог

•°• ✾ •°•

— Ты не видишь куда идешь?

— Извини. Ты порядке?

— Вполне.

— Уверена?

— Нет, я не уверена. И что? Что-то у тебя с этого изменилось?! Вы все такие добродушные, интересуетесь проблемами окружающих, но ведь на деле вам плевать! Вам плевать на чувства, плевать на состояние, к чему тогда эти вопросы? Я разве не права? Ты что делаешь?!

— Пойдем.

— Что?

— Я провожу тебя до дома.

— Но...

— Все нормально. Пошли.

•°• ✾ •°•

— Твою ж мать! Ангелина?!

— Лина! Просто Лина!

— У тебя привычка сносить всех на своем пути? Или это действует только на меня?

•°• ✾ •°•

— О чем задумалась?

— Ты преследуешь меня?

— Ну конечно. Стою и жду, думаю как бы Ангелина не подошла и не облила меня чем-то.

•°• ✾ •°•

— Сюда нужно повесить табличку: «Осторожно, впереди Ангелина!».

•°• ✾ •°•

— Лина, ты мне доверяешь?

— Что бы там не происходило, я тебе все равно доверяю, и даже если захочу, вряд ли уже смогу изменить это. Но, зачем ты спросил?

— Проведешь один день со мной в открытом море?

— Ты серьезно сейчас?

— Абсолютно.

•°• ✾ •°•

— Да не дёргайся!

— Понежнее никак?!

— Еще пару хвостиков, и ты точно Аня! Подай резинки.

— Что ещё за Аня?

— Считай, твое второе имя. Мы с Максом тебя так называли перед родителями.

— Круто. И часто вы меня так обсуждаете?

•°• ✾ •°•

— Хорошо... Но у меня тоже есть одна просьба. Я не сдвинусь с места, пока ты меня не поцелуешь.

— Обойдешься.

— Ты, видимо, хочешь сегодня познакомить меня со своими родителями, да?

— Дань, уезжай уже! Ты что, такой смелый?!

— А тебе что, так сложно поцеловать меня на прощание?

— Ты сегодня слишком наглеешь, Миронов.

— А с тобой только так, по-другому до тебя вообще не дойдет.

— Че щас сказал?

— Время идет, принцесса. Тебя ждут дома, а у меня всё ещё чешется рука.

— Придурок ты.

•°• ✾ •°•

— Дань, покачай его немного, пожалуйста... Я полежу две минутки и подойду к вам.

— Может он голодный?

— Да я только покормила.

— Я то покачаю его, а ты меня покачаешь на ночь?

— Даня!

— Да иду уже, иду.

Миронов потянулся к девушке и оставил нежный поцелуй в лоб, укрыв одеялом, затем поспешил в соседнюю детскую комнату к сыну, который уже какие сутки не давал им спокойно спать.

Звонок. Раздается телефонный звонок и брюнет распахивает глаза. Быстро достав аппарат из кармана, выключил звук, прочитав на экране «Макс».

Две недели. Эти недели были самыми мучительными и самыми тяжелыми. За всю жизнь парень не испытал того, что ему пришлось прочувствовать за последние дни. Он сидел у детской кроватки и смотрел на сына. Малыш сладко посапывал.

Данил вышел, осторожно прикрыв дверь. Неуверенно шагнув вперед, он зашел в комнату, в ту самую, где они спали всегда вместе. Это была их комната и ничья больше. Каждый уголок был заполнен её вещами, от Дани там было мало что, в целом одежда, которая лежала в шкафу и что-то на столе по мелочи. Он здесь впервые после того, как её не стало.

Он по-прежнему не верил в то, что его девочки больше нет. Он не хотел осознавать, что каждый раз, приходя домой, никто не полетит на него с объятиями, больше не поцелует его нежно в щеку. Больше никогда не услышит её голос, не почувствует рядом с собой её приятный аромат. Она не назовет его придурком и больше не ударит его по голове. Она больше не будет смотреть на него своими серо-голубыми, как асфальт, глазами, в которых он так любил утопать. Он больше не сможет прижать её к себе. Она ушла, на этот раз навсегда, оставив за собой маленькое чудо, подарив его своему самому любимому человеку. Он будет сам за ним присматривать. Он будет защищать его.

Данил трясущимися руками взял с кровати кофту. Сел на кровать и сжал её, вдохнув запах, который на ней отпечатался. Новая партия слез. Он хотел кричать. Он хотел рвать и метать здесь все от обиды. Её аромат, что остался на кофте лишь добил его сильнее. Он достал из кармана её фотографию. Все это время он носил её с собой везде.

— Почему ты? Почему именно ты, Лина? — сквозь слезы проговорил парень. Он вытирал их каждый раз руками, но они текли безостановочно. — Как мы одни справимся без тебя, а? Я же никто без тебя. Лина... Линочка, я безумно скучаю по тебе. Этого не должно было произойти, ты не должна была, нет... — он гладил большим пальцем её личико. — Ты нужна нашему сыну, Лина...Ты нужна Марку, ты нужна мне, Лина! — последние слова прозвучали больше так, словно он звал её.

По дому раздается детский плачь и Данил подрывается с места. Вытирая слёзы, он двигался к своему сыну.

— Тихо, малыш, папа рядом, — он взял мальчика на руки и стал его покачивать. Тот не успокаивался, начиная плакать еще громче. — И тебе хочется к маме, знаю, я знаю, Марк. Но я с тобой. Я ни за что не дам тебя в обиду. Папа с тобой. Все будет хорошо.

Все будет хорошо. Он сам не верил в эти слова. Эта фраза никогда не вселяла доверия и всегда приводила к худшим последствиям.

— Я говорю нет, Лина. Сейчас же дай мне слово, что выберешь свою жизнь. Пообещай мне.

— Дань...

— Поклянись! Девочка моя, ну пожалуйста... Дай слово.

— Хорошо. Даю тебе слово.

— Клянешься?

— Дань, ну сказала же, да!

— Все будет хорошо, милая, поверь мне.

Родной голос никак не выходил из головы. Милый, приятный голосок его девочки, который он больше никогда не услышит вживую. Каждый раз смотря на сына, он тонул в его маленьких глазках, ведь они были в точности как у Лины, такие же прекрасные, серые и глубокие.

•°• ✾ •°•

— Поздравляю, мальчик полностью здоров.

— Что? Что это значит? — ребята не поверили своим ушам.

— Не смотря на то, что роды были преждевременные и малыш недоношенный, с ним все хорошо. Но... Также примите мои соболезнования.

•°• ✾ •°•

Парень, взявшись за голову, смотрел на бездыханное тело своей жены. И только тогда он понял, как много не успел сказать и сделать.

— Нет, малышка, пожалуйста... Пожалуйста, только ты не оставляй меня. Прошу, солнышко, открой глазки, посмотри на меня, Линочка, ну же! — Данил схватил её за обе руки и стал целовать их. По щекам то и дело текли слезы. — Прошу тебя... Не бросай меня, Лина! Я не верю! Нет!

Влад не мог смотреть на эту картину, и прижав к себе свою девушку, просто поднял голову вверх, давясь собственными слезами. Макс несколько секунд пялил на сестру, но в один момент словно пришел в себя, хотя даже так это было сложно назвать.

— Вы зачем это все убрали?! — обратился к врачам, вытерев рукавом слезы с лица. — Подключайте все обратно! Что встали, подключайте, она жива! Вы ошиблись, Ангелина жива, понятно?! — он подлетел к оборудованиям и стал нажимать какие-то кнопки, но мужчины сразу стали отводить его. — Руки убрали! — дернулся. — Лин... — он подошел и осторожно, дрожащей рукой дотронулся до её головы, проведя по волосам. — Сестренка, ты чего? — усмехается. — Ты чего, солнце?

— Прошу прощения, вам стоит выйти, — мужчина коснулся плеча парня, но тот тут же скинул с себя его руку.

— Лина, ты же обещала! Ты же пообещала мне, глупышка! — казалось, что брюнет вот-вот порвет себе горло.

— Пожалуйста, не создавайте проблем. Выйдем. Помогите нам, — посмотрел врач на Влада с Алексом.

Двое мужчин схватили Макса, а Варламов с Вершининым принялись оттаскивать Данила.

•°• ✾ •°•

— Хотите сказать, что я её больше никогда не увижу?! Да отпустите меня! — Даня вновь направляется к закрытой двери, из которой его только вывели силой, но его успевают задержать Алекс с Владом. — Я хочу её увидеть! Я хочу еще раз на неё посмотреть! — парень кричал настолько громко, что сложилось ощущение, будто его услышит весь район. — Я должен быть рядом с ней! — прокричал он прямо в лица ребятам, которые и сами были разбиты, у которых итак внутри все рвало на куски.

•°• ✾ •°•

«В тот день весь мой мир рухнул. Лина обманула меня. Обманула, а я поверил ей, и думал, что заберу её оттуда. Но она спасла жизнь нашему сыну. Она выбрала его, а не себя, когда это было разумнее. Что сейчас? Как мне дальше быть? Что делать без неё, как вырастить в одиночку Марка? Как он будет расти без матери? Как я проживу без неё? Я убит. Я полностью убит, и морально и физически, и никак не могу представить свою жизнь без Ангелины. Я не представляю, как смогу в одиночку воспитать Марка. Я не представляю, что стану для него хорошим отцом. Лина была моим всем: моим смыслом жизни, моей опорой, моим воздухом, она была причиной моей улыбки. Я жил ей, а сейчас её нет. Теперь она лежит под холодной землей, а я тут. Почему не я? Почему там она?»

— Влад... Влад, я не справляюсь. Я просто не справляюсь. Он плачет без остановки, а я ничего даже поделать не могу. Сука, какой из меня выйдет отец? — нервно говорил парень, метясь из стороны в сторону.

— Дань, соберись! Соберись, слышишь? — хватает его за плечи. — Возьми себя в руки! Ради сына ты должен встать на ноги. Я уверен, ты станешь замечательным отцом и Марк вырастит самым счастливым ребенком. Тяжело, я прекрасно тебя понимаю, но ради Марка, ради самой Лины, ты должен идти дальше. Она ушла, да, её больше нет с нами, но смотри какое чудо она оставила нам. Она оставила его тебе, она верила в тебя и знала, что ты со всем справишься. И ты сможешь! Мы все с тобой и верим в тебя. Понял меня? Мы со всем справимся! А сейчас встал и пошел к сыну!

— Я хочу сдохнуть. Просто хочу сдохнуть. Я не хочу жить без неё, не могу... Я не могу так. Мне дышать тяжело, я словно задыхаюсь. Я с ума схожу, понимаешь?! У меня реально едет крыша. Черт... Я не уберег её, не смог уберечь, когда давал столько обещаний. Какой же я никчемный. Какое же я ничтожество. Как? Просто как я справлюсь один с ребенком? Ему нужна мать! Да, бл*ть, мне нужна Ангелина! Я никто без неё, понимаешь? Никто!

•°• ✾ •°•

— Мам, её больше нет... Представляешь, Ангелины больше нет! — упав на колени возле матери, парень разревелся. Женщина расплакалась вместе с ним и так же села на пол, прижав к себе сына. Она чувствовала всю его боль. — Я не хочу жить так! Я не хочу жить в мире, где не будет Лины! Она же была так юна, мама, за что? Она так много настрадалась, почему жизнь настолько несправедлива? Лучше бы я сдох!

— Сынок, пожалуйста, не говори так. Ты у меня очень сильный. Ты встанешь на ноги, ты сможешь снова зажить. Теперь у тебя есть Марк, у тебя есть сын, ради которого ты должен продолжать жить. И ты не один, слышишь? У тебя есть я. Я всегда буду рядом. Ты все сможешь, Данечка. Нужно время. Нужно время и эта боль тоже пройдет.

— Ошибаешься. Эта боль никогда не покинет меня.

•°• ✾ •°•

— Влад, Влад, пожалуйста, прекрати! — кричала напуганная Лиля, каждый раз вздрагивая от очередных звуков разбивающегося стекла.

— Все должно было быть иначе! — откинув стакан в стену, прокричал. Следом полетели еще приборы со стола. — Я всегда делал ей больно. Всегда! Она всю жизнь страдала, чтобы в конечном итоге прийти к этому?! — в очередь идут тарелки, осколки которых в ту же секунды разлетаются по полу.

— Хватит! Влад, перестань! — встает на его пути. — Посмотри на меня, — обхватает своими ладонями его лицо. — Ты не виноват в этом! Хватит терзать себя!

— Я всегда поступал с ней как последняя мразь! Она была самым дорогим, что у меня было, но я всегда делал ей больно!

•°• ✾ •°•

— Лина, я пришел... — с тяжестью вздохнув полной грудью, кислорода словно все равно не хватило. Парень сел напротив могилы сестры, ранее положив цветы. — Я был готов ко всему в жизни, но не к такому. Я не был готов приходить и навещать тебя здесь. Я не хочу приходить и навещать тебя здесь... — Макс прикусывает губу, чтобы сдержать слезы и эмоции, что давалось крайне тяжело. — Мне тебя очень не хватает, сестренка. Тебя и родителей. Мы с тобой так много не успели... — делает паузу, подняв глаза наверх. — Я никогда не был для тебя идеальным братом, но поверь, я очень жалею. Очень жалею что так мало проводил с тобой время. Я жалею, что был таким уродом и порой забывал о тебе. Прости меня, пожалуйста. Прости, что не сказал эти слова тебе при жизни... — голос дрогнул, эмоции взяли свое и парень расплакался. — Марк очень похож на тебя, кстати. Мы все за ним присматриваем. И раз я не был хорошим братом, то обещаю, что стану для Марка лучшим дядей. Спи спокойно, солнце...

•°• ✾ •°•

— Пять лет спустя —

Схватив среди всех свой самокат, мальчик устроил ногу поудобнее и стал разгоняться на встречу к мужчине, который только вышел из машины. Он увеличивал скорость, но внезапно спотыкается об камень и падает. Пару секунд из мальчишки и звука не выходило, но как только молодой человек подошел к нему и присел на корточки, тот разревелся, бросивший в объятья.

— Ну чего ты, Марк?

— Больно, — по его щекам скатывались слезы. Пальцем указал на ногу, которую он только поцарапал. К этому моменту подлетела воспитательница.

— Боже мой, сладенький, ты чего плачешь? — та припустилась, взяв мальчика за его крохотную ручку. — Упал?

Но Марк не желал разговаривать с ней, он отвернулся, прижавшись к отцу. Тогда Данил выпрямился, приподняв его на руки.

— Ну как он сегодня? Ел что-то?

— Как обычно, — молоденькая девушка расстроенно покачала головой.

— Понял. Ладно, до свидания. Марк, попрощайся с Натальей Владимировной, — посмотрел сыну в глаза, но Марк просто положил голову ему на плечо. — Марк...

— До свидания, — тихо произнес мальчик.

— До завтра, мой хороший!

Данил направился к выходу, достал из кармана карту и разблокировал дверь. Марк уже не плакал, но всхлипы по-прежнему доносились.

— Больно? — посадив его на задние сидения, спросил. Марк потер глаза и молча кивнул. — Дома обработаю и пройдет. А ты у меня у меня настоящий мужик, даже не заплакал, — потрепал по волосам. — Ну, почти...

Марк обладал темными, длинными волосами, которые шли ему настолько, что все, в том числе и сам Данил, были против их постричь. Бесподобные серые глаза, маленький носик и ямочки на обеих щечках. Он был безумно милым и красивым ребенком. В нем были и черты лица Миронова, но по большей части он был похож на мать.

— Знаешь куда мы сегодня поедем? — уже в дороге спрашивает Даня, смотря на мальчика через зеркало.

— Куда?

— К Еве. Хочешь?

— К Еве! Ура-а! — от радости Марк захлопал в ладоши.

— Сегодня у неё день рождения. Поздравишь её?

— Она же не поздравляла меня.

Марк, не смотря на то, что ему было всего пять, разговаривал достаточно чисто, что было удивительным. Хорошо говорить он начал уже с трех лет.

— Зайчик, она же маленькая. Вот как научится говорить, тоже будет тебя поздравлять, уверен. И вообще, не стоит быть таким злопамятным, сына.

— А что значит злопомятый?

— Злопамятный, — поправил его. — Ну, это когда человек не прощает обиды, долго не может забыть и хочет за это мстить. А ты же не такой? — Марк отрицательно покачал головой. — Так что, мы поздравим Еву?

— Да-а! — поднимает обе ручки вверх.

Доехав до дома, Даня обработал Марку ранку. Теперь он сидел и играл в игрушки, пока мужчина работал в комнате за рабочим столом, разбираясь в документах. Переодически посматривал на время, чтобы не опоздать на вечер, ведь он обещал ребятам быть вовремя.

Сейчас Данилу уже двадцать шесть лет. Пять лет долгой и мучительной жизни, конечно, сбили его с ног, но он никогда этого не показывал. Больше не показывал свои слабые стороны. Его слез Марк ни разу не видел. Хотя, что тут Марк, даже родители и ребята больше не видели. Через год после смерти он дал себе слово, что соберется, и он собрался, но только снаружи. И только днем. Ночью это был тот же самый Данил, которому так сильно не хватало присутствия любимой жены. Ночью был тот же самый Даня в возрасте двадцати одного года. Да, лучше стало, непременно. Но забыть он её так и не смог за эти года.

Воспитывать Марка ему давалось крайне тяжело. Он не имел понятия как обращаться с детьми, и, если бы не его мама, если бы не мама Влада и вообще сами ребята, он бы окончательно свихнулся один с грудным ребенком, ведь тогда на него одного бы свалились все проблемы с тем, как его кормить, чем кормить, как одевать, во что одевать, по каким врачам водить.

Он очень любил сына, до безумия. Марк стал для него его душой. И порой даже когда малыш в детском саду, ему его чертовски не хватало. Он обожал его запах. Обожал его крохотные ручки, милый голосок, от которого дрожь по коже. И глаза. Глаза, в которых он видел ту самую. Ту, что подарила ему самые лучшие годы в жизни, что подарила ему самые прекрасные воспоминания в его жизни, ту, что сделала из него мужчину, и ту, которая подарила ему сына. Ему больно вспоминать её, но он это делал день за днем. А произнося её имя, внутри все колотилось и тело будто начинало лихорадить. Но он справился. Он со всем смог справиться. Он успевал и работать, и уделять время сыну, и несомненно своим друзьям, которые стали для него полноценной семьей. Конечно, если бы не они, ему было бы куда сложнее.

— Марк, принеси, пожалуйста, папе телефон! — прокричал Данил, бреясь в ванной с открытой дверью.

Из гостиной, где и находился мальчик, донесся телефонный звонок. Через пару секунд Марк прибежал с телефоном в руках и протянул аппарат отцу.

— Мужик! — потрепал его по волосам, а тот расплылся в широкой улыбке, от которого парень всегда был готов растаять на месте. — Слушаю, Влад, — ответив на звонок, он поставил на громкую связь и отложил телефон на тумбу, продолжив брить лицо.

Услышав голос в трубке, Марк округлил свои глазки и зашел в ванную. Поднявшись на стульчик рядом с Даней, стал слушать их разговор.

— А че так серьезно?

— А нежно надо?

— Ну поласковее, да.

— Я бы сказал пару ласковых, да скажи спасибо, что Марк рядом.

— Влад, привет!

— Приве-ет, борец, как ты?

— Хорошо! А папа сказал, что мы сегодня приедем к вам!

— Мы вас очень ждем, мой хороший. Ждем с нетерпением.

— Ну все, Марк, беги собирать игрушки, я закончу и приду одевать тебя, — перебил их Миронов.

— Хорошо, — мальчик кивнул головой, затем спрыгнул со стула и выбежал из ванной комнаты.

— Марк, не бегай! Вечно ты во все врезаешься.

— Ай! — раздался сначала грохот, а дальше не громкий вскрик.

— Бл*ть... — тихо выругался Даня, а в трубке же донесся смешок. — Все нормально, Марк?

— Да, но я разбил твои часы! — следом прокричал малец.

— Ладно, ничего... Погоди, что?

— Разбил твои часы! Но ничего страшного, пап, мы поедем и купим тебе новые.

— А малой шарит, смотри-ка, — добавил Варламов.

— Ты че хотел?

— Можешь воду выключить, чтоб я смог нормально тебя слышать?

— Ага, сейчас, — проигнорировал просьбу друга.

— Ты в курсе, что ты должен быть уже через час?

— Я все помню.

— Я тебя закопаю если ты хоть на минуту опоздаешь, Миронов. Ты дал слово Лиле.

— Да за*бешь, сказал же, помню!

— Все. Теряйся.

— Люблю.

Это был один из странных их диалогов. Нет, у них не плохие отношения, а наоборот, очень тесные, но иногда они могли подкалывать друг друга, как впрочем это делают большинство близкие друзья. Они действительно стали друг для друга лучшими.

Одев сына в серые спортивные, чуть свободные штаны, белую толстовку, он сразу достал из шкафа совсем новые белые кроссовки и обул его.

— А теперь жди меня, — закончив с ним, сказал.

Даня надел черные джинсы и белую рубашку, не заправив её. Из комода вытащил другие часы, так как те, которые он приготовил заранее, разбил Марк. И это уже третья пара.

Сам Данил внешне особо не поменялся. Стал, конечно, выглядеть взрослее, возмужал, плечи стали шире, но в лице он сильно не поменялся.

Накинув на себя кожаную куртку, он достал Марку жилет и быстро одел его. Взглянув на время, понял, что они не успевают.

— Пойдем, Марк, быстрее, иначе тетя Лиля надает папе по шее. А дядя Влад... Ох... — держа Марка за руку, они уже подходили к машине.

— Не-ет. Они же хорошие.

— Лиля может и простит, а вот этот окунь.

— Что за окунь?

— Запрыгивай, — открыл дверь и поднял сына, усадив. — Окунь — это Влад. Можешь так ему и сказать при встрече, хорошо?

— Но ведь окунь — это рыба.

— Ну, а Влад кто?

Миронов сел за руль и уже завел машину, как вспомнил о подарке, который оставил дома.

— Твою... Марк, посиди, я сейчас.

Быстро вернувшись, парень забрал подарок, и перед выходом из комнаты его глаза упали на рабочий стол, на котором стояла рамка с фотографией Ангелины. В мыслях, как-то уже даже неосознанно, прозвучало это «Люблю тебя», и задержав свое внимание на фотографии еще пару секунд, он поспешил на выход.

•°• ✾ •°•

Все уже потихоньку собирались у ресторана. Именно здесь сегодня пройдет день рождения дочери Влада и Лили — Евы. Девочке исполняется два года. Ребята позвали родных, друзей и знакомых, которые тоже пришли со своими детьми. Весь зал обустроили специально под праздник. Украшения, шары, светодиоды были розовые, как и костюмчик именинницы. Были приглашены также и аниматоры для того, чтобы развлекать детишек.

— Макс! — на радостях прокричал мальчик и побежал навстречу к своему дяде.

— Ты ж мой сладкий, — подхватывает Марка на руки и целует в обе щечки. — Скучал?

— Очень! Ты говорил, что вчера должен был зайти к нам, я ждал, а ты не пришел!

— Прости, малыш, был очень завален на работе. Завтра, обещаю, заберу тебя из садика и поедем кататься. По рукам? — протянул руку.

— Идет! — отбивает его ладонь.

— Ну все, уже прилип, да? — подошел Данил, улыбаясь.

— Привет, — опустив Марка на землю, Макс поздоровался с парнем. — Ничего не прилип, мы с Марком кенты, верно? — смотрит на мальчика.

— Да! — подпрыгнув, прокричал. — Пап, можно зайти туда?

— Марк, лучше...

— Да пусть идет, там весь зал полон детей, — проговорил Марченко, после чего подмигнул племяннику.

— Ну иди. Только не балуйся и, пожалуйста, не бе... — и Марк пулей побежал ко входу, не дослушав отца, который так и хотел напомнить, что ему лучше не брать разгон. — Ты не с Лизой? — осмотревшись, спросил Данил.

— Куда я без неё? С ней, конечно. Внутри, помогает Лиле.

Миронов подошел к лавке и уселся, достав из кармана штанов пачку сигарет. Макс сел рядом с ним, наблюдая за подъезжающими машинами, которым уже даже не хватало места, чтобы припарковаться.

— Как ты вообще? — нарушил молчание Макс, поправив шевелюру и, наконец, переведя взор своих серых глаз на Даню.

— Нормально. Ты? — выдохнув дым, посмотрел на него.

— Ну, тоже...

— Хочешь что-то сказать, да?

— Нет, с чего взял? — издал легкий смешок, пожав плечами.

— Рожу свою видел?

— Ладно, раз ты сам начал... Мы с Лизой уезжаем к её родителям в Сочи на две недели и...

— И?

— Бл*ть, не перебивай меня.

— Извините, — наигранно скривил лицо и поднял руки вверх, усмехнувшись.

— Знаю, глупо прозвучит, но... В общем, хочу забрать с собой Марка.

На несколько секунд повисло молчание. Макс напрягся, а Даня же в свою очередь со спокойным выражением лица докурил сигарету и откинул окурок в сторону. Только тогда перевел свое внимание на друга. Макс удивился сдержанной реакции парня, и на момент даже подумал, что он не против.

— Ты идиот? — также спокойно и серьезно спросил Миронов.

— Да почему сразу идиот? Как дядя хочу взять с собой племянника на некоторое время. Ты сам прекрасно знаешь, как я без ума от него, а Лиза и вовсе хотела бы прямо сейчас ребенка, только боится, что не справится, и хочет посмотреть на свои способности.

— Макс, у тебя мозги атрофировалось? Ты мне предлагаешь отпустить сына хрен знает куда?

— Почему хрен знает куда? В Сочи! Да и ты так говоришь, словно я прошу отпустить его с каким-то левым чуваком.

— Дружище, ты знаешь, что роднее тебя у Марка никого, и я тоже это знаю и доверяю его тебе. Но так легко отдать в другой город его... Я против.

— Да ему это только на пользу пойдет.

— Сомневаюсь, что он захочет, если узнает, что меня с вами не будет.

— Будь это кто-то другой — да, а со мной он согласится. Спросим? — ухмыльнулся Макс, что вызвало у Данила усмешку.

— Спросим, спросим.

— Слышь ты, окунь, — раздался грозный голос Варламова, и оглянувшись, парни заметили его фигуру.

— Это кому он щас?

— Мне, — усмехнулся Данил.

— Что на этот раз?

— С Марком поговорил, — вспомнив разговор с сыном в машине, невольно улыбнулся.

— Если с тобой щас что-нибудь случится, Марка я забираю не на две недели, а навсегда.

— Ты опоздал все равно, ублюдок.

— И я рад тебя видеть, дружище! — театрально произнес Даня, расправив руки, чтобы обняться с другом. Так они и сделали. — Поздравляю твою девочку с днем рождения.

— Спасибо!

— Ты же видел Марка? С кем он?

— Побежал к нашим девочкам, вроде. Пойдем уже может, скоро все начнется, — взглянул на наручные часы. — Черт, этого олуха угораздило в пробку попасть, прикиньте.

Варламов был одет классически: серые штаны, белая заправленная рубашка, дорогие часы на запястье. Ему довольно подходил такой стиль, но одевался он так только на работу и на важные встречи, мероприятия. Сегодня один из подобных дней: день рождения его дочери.

— Кого? — синхронно задали Данил с Максом.

— Валеева, кто еще так лохануться мог. Предупреждал же раньше выехать. «Да ладно тебе, я успею, че ты!» — спородировал тот Романа, после чего парни рассмеялись. — Ладно, погнали, — махнул рукой, и ребята направились к зданию.

Внутри все было устроено невероятно красиво и ярко. Детский праздник. Все в розовом цвете. Скатерти на столах, вывески, шары, украшения — все розовое. В одном ряду были столы для детей, где помимо еды, закусок, находилось также много сладостей, а в другом — столы для взрослых. Гостей было не много, но и не совсем мало, зал особо не пустовал. Молодые родители хорошо постарались для того, чтобы деткам все понравилось, но и взрослые не скучали. Поэтому все было предусмотрено для комфорта каждого.

Открывается дверь для персонала, откуда выходят девочки, и Лилия с малышкой в руках. Она сияла. На ней было легкое платье бежевого цвета с ремнем на поясе и с вырезом на груди. Оно очень подчеркивало её стройную фигуру, которая не подпортилась даже после родов. На дочери было надето розовое пышное платье с бантом, а так же повязка с бантиком на голове, и туфли такого же цвета. Малютка была копией Влада. Как и бывает чаще всего, кстати. Говорят ведь, что девочки в основном похожи на отца, а мальчики — на мать.

С момента проведения операции прошло шесть лет и Лиля была абсолютно жива и здарова. Для ребят по-прежнему это было удивительным, но они были чрезмерно рады тому, что все обошлось. И совсем не понятно, то ли это какое-то чудо, то ли же врач ошибся с диагнозом, а может быть и вовсе солгал.

Признаться, Влад был без ума от дочери. Он сходил по ней с ума больше, чем сама мама. Он до сих пор не осознает, что эта прелесть — его девочка. Она настолько крохотная, что любое действие, любое касание он делал с осторожностью, с трепетом и нежностью. Как только Ева появилась на свет, он безмерно благодарил вселенную за такой подарок. Он благодарил за Лилю. И благодарил саму жену за такую потрясающую дочь. Он дал себе слово, что никогда не обидит их, никогда не даст в обиду. К большому сожалению, Данил не смог поблагодарить Ангелину лично за сына, но он делал это каждый божий день мысленно.

День прошел достаточно быстро. Ребята прекрасно провели время, детки веселились, играли и хохотали. Были приглашены аниматоры, которые развлекали детишек, проводили множество игр. Взрослые же тоже не теряли время. Помимо того, что следили за своими и не только за своими детьми, радуясь за них, они так же хорошо общались между собой, кто-то даже немного выпивал. Потихоньку гости стали расходиться, напоследок еще раз сказав парочку поздравлений родителям именинницы и оставили свои подарки. Остались самые близкие, но не хватало только Алекса, который из-за работы не смог прилететь в Питер.

— Ева уснула, — выдохнула блондинка, подойдя к столику.

— Ты ее одну оставила? А если проснется? — с неподдельным волнением спросил Влад, подняв глаза на жену.

— Я попросила девушку сообщить, если услышит плач. Все хорошо, — Лиля перевела взгляд на середину зала, где танцевали малыши под песенки, бросаясь шарами, и тепло улыбнулась.

— Смотрите, Егор уже около десяти минут пытается у Марка шар отобрать. Ну борец же, говорю, — гордо произносит Варламов с ухмылкой, после чего все усмехаются.

Данил самодовольно улыбнулся, наблюдая за сыном и его другом, который бегал за ним в попытках отобрать шарик. Это было смешное зрелище и милое одновременно.

— Ты недооцениваешь Егора. Щас, ты подожди, — вступил Кирилл.

Егор — сын Кирилла и Леры, которому было четыре года.

Марк постепенно ускорялся, отбегая в конец зала.

— Сейчас упадет, — отпив сок, откинувшись о спинку стула, произнес Данил. В голове он уже отсчитал до трех, и ровно на третьей секунде Марк свалился с ног. Шар вылетел из рук и мальчик победно хватает его. — Сказал же, — усмехнулся, после чего все подхватили его и тоже рассмеялись. — Марк, все нормально? — прокричал сыну, немного приподнявшись, чтобы тот его заметил.
Мальчик кивнул головой и встал на ноги.

— Железный. Весь в дядю, — с ухмылкой выдал Макс.

— Ты что-ли железный? — расхохоталась Лиза, а Лиля с Лерой вместе с ней. — Ты с температурой 36.8 ноешь, что умираешь, — теперь же и парни не смогли удержать усмешку, кроме самого Марченко.

— Не выдумывай!

— Это было буквально неделю назад, Макс.

Лиза — жена Макса. Они познакомились четыре года назад. Их первая встреча задалась не лучшим образом. Они нашли друг друга в баре, когда Макс в очередной раз пытался запить горе о потере сестренки, а у девушки же выдался тяжелый день и она впервые за всю жизнь посетила подобное место. К ней в тот момент начал приставать какой-то пьянчуга, и хоть Марченко был тоже не совсем рассудителен на тот момент, но явно не мог смотреть на это стороны и помог Лизе. Остаток ночи они провели в компании друг друга. Находясь под градусом, делились своими сопереживаниями, своими самыми сокровенными мыслями. Оба не заметили, как раскрыли друг другу души. И тогда они поняли, что, поделившись самыми личными проблемами, так просто разойтись не могут. Обменялись телефонами. Хоть Максу и было невыносимо с болью, которую оставил за собой уход Ангелины, Лиза являлась его спасительницей. И, кстати, он завязал с наркотиками почти сразу после смерти Лины. Он смог сдержать слово, обещанное родной сестре, но, к сожалению, не при ней.

•°• ✾ •°•

Уставшие, но с большим удовольствием все разъехались по своим домам. Этот день принес ребятам крайне много феерических эмоций. Такой большой компанией они не собирались давно, и несмотря на то, что это был детский праздник, ребята тоже хорошо развеялись.

— Марк, беги в комнату и переодевайся в пижаму! — в третий раз за полчаса произносит парень, но мальчишка все продолжал играть в машину с пультом управления.

— Хорошо, пап, сейчас, — Марк наконец поднял машинку и потащил ее с собой на второй этаж.

Когда оказался наверху, положил игрушку на пол и вновь начал управлять, идя за ней. Задержав палец на кнопке, машина резко завернула в открытую комнату. Данил забыл прикрыть её, когда выходил.

Марк затормозил возле комнаты. Он посмотрел вниз, чтобы убедиться, что папы рядом нет. Глазком глянул во внутрь и замешкался. Он никогда еще не бывал там. Комната Данила и Ангелины.

Даня ни разу не водил туда сына. Уходя, он всегда запирал дверь и Марку никогда не приходилось туда заходить. За пять лет Миронов так и не смог поговорить с сыном насчет его матери, ни разу не показывал её фотографии. Он просто не мог. Душа разрывалась на части. Марк задавался только трижды вопросом, где его мама. И все три раза Данил по началу молчал, подавляя в себе эмоции, а потом говорил: «У нас нет мамы, Марк. Просто нет». Да, эти ответы не давали никаких объяснений мальчишке, да и они вовсе неправильные. Это неправильно по отношению к сыну, и пусть он еще совсем маленький, но знать правды должен, просто её нужно преподнести аккуратно. Но Даня не был готов. Он понятия не имел как это сделать.

Марк осторожно прошел в комнату и тихонько закрыл за собой дверь. Он начал осматриваться. Аккуратно застеленная белоснежная кровать, маленькие тумбы с обеих сторон. Высокий до потолка шкаф с огромным зеркалом. Туалетный столик, где стоят духи, парочка каких-то кремов и кисти для косметики. Все так, как оставила Ангелина. Данил лишь навел легкий порядок, но ничего не убирал. И именно на тумбе, на стороне которой всегда спал Миронов, стояла рамка с фотографией. Взор серых глаз мальчика попал именно на неё. Он маленькими шажками направился и схватился за фотографию. Перед его глазами была русоволосая девушка в свободном персиковом платье, подчеркивающее её талию. Лицо озаряла милая улыбка.

В коридоре раздались шаги. Данил прошел в комнату сына, и, не обнаружив его там, стал звать:

— Марк?

Мальчик положил фотографию обратно и направился к выходу. Хотел уже потянуться за ручкой, но внезапно дверь распахнули. Данил в полном недоумении уставился на него, в какой-то момент потеряв дар речи. Он застыл, и просто смотрел Марку в глаза, не моргая.

— С-сынок, ты чего тут делаешь? — парень опустился на корточки и взял его за руку. Голос заметно дрогнул.

— Пап, а кто это? — Марк повернул голову и пальцем указал на рамку.

— Ты почему пошел сюда? — в горле словно ком застрял, слова давались тяжело.

— Дверь была открыта, а моя машинка заехала сюда случайно... — мальчик виновато опустил глаза. — Мне нельзя было сюда, да?

Промолчав пару секунд, Даня ушел в мысли. Однако ждать его ответа пришлось не долго.

— Ну что ты, — еле заметная улыбка появилась на лице брюнета. — Конечно можно. Это же наш дом. Здесь все твое. Пошли, — встав на ноги, он прошел в комнату, держа Марка за ручку.

Парень сел на край кровати рядом с тумбой, посадил сына на колени, и с тяжестью вздохнув, посмотрел на фотографию единственной девушки, которая смогла растопить и покорить его сердце. Он неуверенно схватил рамку и преподнес ближе к Марку. Сглотнув, тихо выдал: — Это наша мама, Марк.

— Но ты же говорил, что у нас её нет, — мальчишка поднял свои огромные глаза на отца.

Данил не знал что отвечать. Он не знал, что нужно говорить маленькому ребенку. Соврать, что-нибудь придумав, или сказать болезненную правду.

— У тебя была мама. И сейчас есть, но... Но она не может прийти к нам.

— Почему?

Даня стал быстро моргать из-за соленой жидкости, образовавшую на глазах пелену. Он смотрел на фотографию, в то время как внутри него все изнывало.

— Знаешь, милый, людям очень часто приходится терять кого-то, как бы нам этого не хотелось. И иногда уходят те самые люди, которые даже не заслужили этого. Ангелина... — сделав паузу, Данил поднял голову вверх, вновь сделав тяжелый вздох. — Так звали её. Она была очень хорошая, ты даже представить себе не можешь. И она очень любила тебя и хотела все отдать тебе.

Каждое слово парню давалось с трудом, каждое слово просто впивалось в грудь, как раскаленный нож. Ему становилось тяжело дышать.

— Мама умерла, да? — тихо спросил Марк, осматривая рамку. После заданного вопроса с щеки Данила покатилась слеза. Он уже и не моргал, просто пялил на фотку жены.

— Да, Марк. Мама умерла, — прикусив губу, произнес.

— И я никогда не увижу её? — нотки грусти прозвучали в голосе малыша. Данил отрицательно покачал головой.

— Мы никогда её больше не увидим, — прижав к себе сына, стал поглаживать его по голове. — Красивая, правда? — кончики губ слегка приподнялись.

— Очень. Я так хотел бы посмотреть на неё в жизни.

— Я бы тоже очень хотел ещё раз посмотреть на неё. Твоя мама была очень добрым, сильным и мудрым человеком...

— Выходит, у меня больше никогда не будет мамы? Совсем?

Даня даже не знал, как ответить, чтобы поддержать его.

— Марк, мама всегда будет с нами. Хоть она и далеко, но она всегда с нами, знаешь почему? — посмотрел в глаза. Марк внимательно слушал его. — Потому что она навсегда останется вот здесь, — он приложил палец к его сердцу. — Она в наших сердцах и никогда не покинет это место.

•°• ✾ •°•

Прохладный ветер. Марк слегка поежился и застегнул молнию кофты до конца. Он с опаской оглядывал местность. Ему здесь совсем не нравилось, атмосфера тут угнетала. Сущий мрак и тишина.

— Идём? — держа в одной руке цветы, Данил протянул ладонь сыну. Марк качнул головой и схватил его руку.

Они зашагали. Вроде идти было совсем немного, но этого хватило, чтобы парень в очередной раз погрузился в свои мысли, которые тянули его на самое дно. Каждый раз приходя сюда, внутренности переворачивались, а сердце отбивало чечетку. Всегда было тяжело дышать. Приходить и навещать родных людей не в их теплых и уютных домах, а на кладбище, — непросто. Но именно здесь покоится человек, которого он бесконечно любил, поэтому так часто тут бывал. Ему казалось, что она всегда его ждет, а если не навестит, то очень расстроит.

И вот он видит те самые плиты. Три плиты, находившиеся рядом друг с другом, где черным по белому написано: Марченко Сергей Дмитриевич, Марченко Мария Николаевна, и имя, которое вызывало у парня сотни мурашек и дрожь по телу — Миронова Ангелина Сергеевна. Глотнув глубоко воздуха, он обратился к Марку:

— Вот именно здесь, сынок.

Марк подошел ближе и рассматривал картинку на надгробной плите. Все та же счастливая, мило улыбающаяся девушка. Мальчику стало не по себе.

Данил решил предложить ему приехать сюда, так как посчитал, что будет правильно показать ему место, где захоронили его мать. И пусть он совсем еще ребенок, решил, что стоит сейчас. И Марк не был против. Наоборот, обрадовался. Но в его детских фантазиях и мысли не было, в каком мрачном месте она находится.

— Держи, — он протянул пару цветков сыну, — Это нужно положить сюда.

Мальчик перехватил цветы, пару секунд продолжал разглядывать могилу, а затем положил их на землю. Данил же разложил остальные на могилах её родителей.

— А кто эти люди?

— А это... Это твои дедушка с бабушкой.

— Но у меня же есть дедушка и бабушка. И они не умерли.

— Да, сын, ты прав. Дедушка Ренат и бабушка Диана мои родители. А это, — посмотрел на фотографии, — А это мама с папой Ангелины.

— Но почему они так быстро умерли?

Ужасные, терзающие сердце воспоминания заполнили голову. Прошло столько нет, а вспоминать по-прежнему было адски больно.

— Так бывает. У них... У них просто были проблемы со здоровьем.

Позади раздались приглушенные шаги. Данил с Марком повернулись и заметили парня.

— Ма-акс! — Марк налетел на него с объятиями.

Марченко схватил мальчика на руки, непонимающими, и в какой-то мере даже напуганными глазами смотря на друга. Его еще он мог ожидать здесь увидеть, но никак не племянника. Макс приходил сюда почти каждый день, и этот — не исключение.

— Марк, а ты что тут делаешь? — задал он, опустив его обратно на землю.

— Я пришел посмотреть на маму.

Эти слова больно ударили обоих. Макс сменился в лице, а Данил отвернулся от них, как бы скрыть нахлынувшие слезы.

— Ты рассказал ему? — шепотом спросил Макс, подойдя ближе к парню. Даня лишь молча кивнул головой, глядя куда-то в даль.

— Макс, а почему у них такая же фамилия, как у тебя?

Вопрос Марка отрывает ребят от мыслей. Макс посмотрел на племянника, слабо улыбнулся кончиком губ и сел на скамейку.

— Идем сюда, — позвал его, похлопав по своему колену, куда и посадил. — Твоя мама — моя сестра. Именно поэтому я твой родной дядя. А это наши родители, — слова давались болезненно, но довольно спокойно.

Сейчас ему не хотелось плакать, биться в истериках, он просто смотрел на могилы любимых людей, которые так рано ушли из его жизни.

— Ты тоже скучаешь по ним, как папа?

— Очень. Я очень по ним скучаю, — положительно качнул головой.

Даня присел рядом.

— А расскажите мне какие-нибудь истории с ними. Мне очень интересно! — радостно воскликнул Марк, посмотрев на отца и дядю.

И Макс первый ушел в свои воспоминания. Он стал рассказывать о самых лучших моментах, проведенные с семьей. Об их поездках, о семейных прогулках и ужинах, о вечерах, проведенные вместе за просмотрами фильмов. Рассказывал об их отношениях с Ангелиной, какие они были теплые, но как в то же время любили друг друга подкалывать и бесить. И эти воспоминания вызвали у него слезы, хоть он и рассказывал их с теплотой. Данил тоже не остался бесчувственным.

Именно так они и провели остаток часа в этом жутком кладбище, перекидываясь самыми прекрасными моментами из жизни, и ничего плохого даже не шло в голову.

Данил стеклянными глазами глядел на могилу своей жены. В голове всегда был её образ, её голос. В небе ярко засветилась звезда, и уже через пару мгновений парень смотрел именно на неё.

«Я уверен, когда-нибудь мы вновь окажемся вместе. Пусть не сейчас, но через несколько десятков лет так точно. А пока нам придется пожить в разных мирах. Я люблю тебя, моя самая светлая девочка».

К о н е ц