Глава 35

С тех пор, как у Изуку случилась паническая атака в кабинете Незу, парень стал навязчивым.

С того момента, как они вернулись домой, Изуку отказывался покидать Шоту, следуя за ним повсюду, как маленькая зеленая тень. Когда Шота пошел на кухню, чтобы приготовить им поздний полдник, Изуку молча зашаркал рядом с ним, опустив глаза и застыв, как будто ему только что сделали выговор.

Как только они устроились на диване, чтобы посмотреть документальный фильм о природе, как и обещали, мальчик почти присосался к Шоте, подтянув колени к груди, чтобы казаться невероятно маленьким, и уткнулся носом в руку Шоты.

Он мог бы найти это милым или даже признаком прогресса в завоевании доверия ребенка, если бы не то обстоятельство, почему Изуку чувствовал необходимость оставаться как можно ближе к нему, насколько это возможно для человека.

Слова Незу, должно быть, задели его гораздо сильнее, чем он думал раньше, если Изуку так беспокоился о том, что его внезапно заберут. Не помогло и то, что новообретенная паранойя была всего лишь еще одним блюдом на его и без того переполненной тарелке; переезд в общежитие был завтра, остальной персонал UA должен был быть проинформирован о его личной ситуации, занятия снова начнутся в понедельник, у него был новый распорядок дня, которого нужно было придерживаться, и они почти даже не касался инцидента с USJ, если не считать кошмара, случившегося несколько ночей назад.

Так что нет, Шота ни в малейшей степени не винил его за то, что он был таким напряженным и подавленным, каким он был, и бог свидетель, бедному ребенку не помешал бы перерыв.

Именно по этой причине — и определенно не потому, что Шоте это нравилось, не будь абсурдным, — герой послушно сел и посмотрел три документальных фильма о природе. В итоге Изуку заснул на середине документального фильма о насекомых, и Шота теперь мог понять, почему Хизаши так ненавидел насекомых.

За весь вечер Изуку не сказал ни слова. Даже после того, как Шота разбудил его на ужин, мальчик оставался пугающе тихим, поедая свою миску Оякудона без единого недовольного бормотания. Только звук пластиковых палочек для еды о керамическую миску заполнял мрачную тишину.

Покончив с ужином и просмотрев еще два документальных фильма, Шота отправил Изуку спать. Впереди у них было раннее утро. Они должны были быть в кампусе вскоре после восхода солнца, чтобы начать трудоемкий процесс переезда, и с собранием персонала, чтобы объяснить хрупкую ситуацию Изуку в дополнение к их и без того напряженному дню, им обоим нужно было как можно больше сна.

К счастью, казалось, что Изуку, по крайней мере, получит приличный отдых. Шота едва закончил укладывать его, когда увидел, что веки ребенка закрылись, а его дыхание выровнялось до глубокого и медленного ритма. Он выглядел таким маленьким; губы слегка приоткрылись во сне, а растрепанные кудри образовали ореол вокруг его головы на подушке. Обычные темные мешки под его глазами были скрыты в полумраке тускло освещенной спальни, свет из коридоров отбрасывал мягкое золотистое сияние.

Изуку выглядел таким юным, таким умиротворенным, как будто бремя всего мира упало с его крошечных плеч, пока он спал. Он знал, что это была всего лишь иллюзия, даже во сне Изуку ощущал некоторое напряжение в мышцах и легкую складку между бровями.

Шота нежно убрал со лба Изуку выбившиеся локоны, прежде чем рассеянно провести большим пальцем вверх и вниз по переносице его веснушчатого носа. Это было то же самое движение, которое он использовал, когда гладил спящих котят, но, похоже, оно сработало так же хорошо на Изуку, ребенок мгновенно расслабился от успокаивающего действия.

У него не было никаких сомнений в том, что завтрашний день будет долгим и эмоционально истощающим, но сейчас Шота позволил себе понежиться в тишине своей квартиры, мягкое дыхание Изуку добавляло колыбельную к тихому стрекотанию сверчков и ровному гулу кондиционера.

- Спи спокойно, проблемный ребенок, - пробормотал он.

-----

Восходящее утреннее солнце окрасило кампус в розово-золотой цвет, окутав окружающие здания и деревья освещенным теплом, несмотря на резкую прохладу раннего весеннего воздуха.

Было чуть больше шести утра, когда Изуку и Айзава оказались на ступеньках общежития для персонала университета, а два школьных робота несли их коробки на поддоне позади них.

Здание оказалось намного больше, чем ожидал Изуку. Это было пятиэтажное здание с четырьмя комнатами на каждом этаже, и, учитывая, что в общежитиях могли разместиться только двенадцать человек, размер здания, по мнению Изуку, казался немного чрезмерным.

По дороге в кампус Айзава показал ему карту общежитий на своем телефоне. По-видимому, общежития учителей имели почти идентичную планировку с общежитиями студентов. У каждого учителя была своя комната и ванная комната, была общая комната для отдыха и ужина, а также общая кухня, общая для всех в здании. Одним из главных отличий было то, что у персонала были большие комнаты по сравнению со студентами. Другое отличие, конечно, заключалось в том, что у Айзавы и Изуку была своя собственная комната на втором этаже, которая была в два раза больше всех остальных спален.

Тем не менее, даже посмотрев на карту, Изуку не был готов к огромным размерам здания. По сути, это был жилой комплекс.

Здание общежития для персонала располагалось в задней части всех студенческих общежитий и располагалось примерно посередине. Ближе всего к персоналу располагались общежития для первокурсников, затем для второкурсников и, наконец, общежития для третьекурсников располагались в конце каждого ряда.

Изуку не мог не быть впечатлен тем фактом, что Незу, Цементосс и нанятая строительная команда, по сути, построили целый город всего за неделю. Хотя, возможно, ему не следовало удивляться, учитывая, как часто спортивные залы макета города использовались и разрушались во время тренировок и экзаменов.

“Ты готов отправиться в путь?” - Спросил Айзава, искоса взглянув на него.

Изуку пожал плечами. Он не думал, что когда-нибудь будет готов переехать ко всем своим учителям-героям, но у него не было выбора в этом вопросе.

Айзава толкнул дверь, и их встретила волна теплого воздуха, которая боролась с холодным утренним бризом.

Изуку старался не глазеть открыто на то, как роскошно выглядело внутреннее убранство. Плюшевый ковер и мягкие на вид диваны создавали уютную атмосферу. Общая кухня была открытой и большой, достаточно большой, чтобы несколько человек могли готовить одновременно. Четыре деревянных обеденных стола разделяли общую комнату и кухню, но благодаря открытой планировке пространство не казалось тесным.

Общая зона, столовая и кухня находились в левой части здания. Правая сторона, прямо напротив общей зоны, была тем местом, где они с Айзавой должны были остановиться. Прачечная и общая ванная комната также находились с левой стороны, ближе к задней части дома. Два основных помещения разделял небольшой внутренний дворик, который позволял свету восходящего солнца проникать в залы.

Изуку почувствовал руку Айзавы на своем плече, когда герой повел его в их новую комнату.

Он уже видел основные очертания их общежития, но, увидев его лично с добавленной мебелью, его новая жизненная ситуация казалась еще более реальной.

Войдя в общежитие, он был встречен большим пространством. В дальнем левом углу стояла кровать Айзавы, а рядом с ней, под окном, стоял его письменный стол. В центре комнаты стояли диван, журнальный столик и телевизор, прикрепленный к левой стене. За диваном стоял простой деревянный стол с двумя стульями. Справа от него была ванная, которую они будут делить.

На левой стене, недалеко от входа в комнату, был дверной проем, который вел в спальню Изуку. Войдя внутрь, он обнаружил, что планировка его комнаты была в основном такой же, как в студенческом общежитии, за исключением того, что у него было только окно, через которое его одноклассники могли выйти на балкон.

А потом он заметил вопиющую проблему в своей новой спальне.

Дверной проем, соединяющий его комнату с комнатой Айзавы, на самом деле не имел двери.

Высунув голову из своей комнаты, он бросил смущенный взгляд на своего учителя, его глаза метались от мужчины к пустому дверному проему.

Быстро расшифровав его безмолвный вопрос, Айзава ответил: “Извини, малыш, но ради твоей безопасности мы пока не можем установить там дверь. А пока, однако, мы можем установить занавеску или что-нибудь в этом роде, чтобы у тебя было хоть какое-то подобие уединения, ” предложил он. “Разве это звучит справедливо?”

Нет.

Это звучало несправедливо.

Все это было несправедливо.

Но было шесть утра, Изуку был измотан, и страх, который он испытывал при виде других учителей, скрутился в животе, заставляя его чувствовать себя немного больным. Тот факт, что ему даже не разрешили иметь чертову дверь, вывел его из себя, но в тот момент это не было его главным приоритетом, о котором стоило беспокоиться.

Покорно вздохнув, Изуку прокрался обратно в свою комнату и рухнул лицом вниз на свою новую кровать.

По крайней мере, матрас был удобным.

-----

Это заняло почти два часа, но им удалось закончить распаковку всего, кроме постельного белья и одежды. Диван теперь был украшен подушками и мягкими одеялами, в ванной комнате было все необходимое, компьютер, планшет и другая электроника Айзавы были разложены на его столе, а в дверном проеме, разделяющем их комнаты, теперь висела тканевая занавеска.

Когда он помогал Айзаве распаковывать его книги, от его внимания не ускользнуло, что герой упаковал все книги по теории причуд, которые интересовали Изуку, еще в квартире.

“Ты можешь взять некоторые из них для своей собственной книжной полки, если хочешь”, - сказал Айзава, продолжая перебирать стопку книг.

Изуку моргнул, глядя на мужчину, затем снова посмотрел на книги в своей руке. Он кивнул, хотя Айзава не смотрел на него, и схватил одну из книг по теории причуд, которые он читал, а также еще две, которые он еще не прочитал.

Он сделал мысленную пометку спросить Айзаву об обширной библиотеке Университета. Ему еще предстояло побывать в этом здании, но, судя по тому, что он слышал, в школьной библиотеке были книги, которые почти невозможно было найти где-либо еще.

Отложив книги в сторону, Изуку еще раз порылся в коробке и почувствовал, как его рука коснулась чего-то мягкого.

Это был плюшевый черный кот.

Он понятия не имел, что Айзава упаковал его.

Большую часть утра Изуку чувствовал странное оцепенение, сопровождавшее его беспокойство. Так много всего происходило, так много менялось одновременно, и его разум с трудом поспевал за этим. Но когда он сел на землю, прижимая мягкий плюш к щеке, он почувствовал, как в самом его сердце нарастает непреодолимое давление, сдвигая кости и растягивая кожу.

Это было уже слишком.

Всего было слишком много.

Он только начал привыкать к жизни с Айзавой, но быть окруженным всеми своими учителями?

Он знал, что как только им расскажут о его "ситуации", они будут смотреть на него только с жалостью. Он больше не будет их учеником, а станет обузой, о которой они будут вынуждены заботиться.

Это все, на что он когда-либо был годен, не так ли?

Быть обузой.

Слова Всемогущего резким эхом отозвались в его голове: “Без причуд ты был бы только обузой...”

Всемогущий.

Айзава рассказал ему ранее этим утром о более худой форме Всемогущего. По правде говоря, Изуку не обратил особого внимания на объяснение героя, потому что, как только он услышал, что Всемогущий будет жить с ними в общежитии для персонала, каждое слово после этого было не чем иным, как помехами в его ушах.

Он будет делить пространство с Символом Мира, живым напоминанием о том, что Изуку бесполезен, что его мечты стать героем бессмысленны.

Изуку зажмурился и зарылся лицом в кошачий плюш, пытаясь игнорировать жгучие слезы, которые пробивались сквозь веки, как протечки в плотине.

Его легкие запинались в груди, когда он пытался сдержать рыдание.

Он даже не был уверен, почему он вообще плакал. Он с трудом мог определить какую-то одну эмоцию. Все, что он знал, это то, что все внезапно показалось неправильным. Его одежда казалась слишком тесной, кожа чесалась, глаза жгли, а воздух вокруг казался удушливым. Свет в комнате, казалось, стал ярче, в то время как пол под ним казался намного тверже. Это было похоже на то, что все его чувства внезапно обострились до болезненного уровня.

“Изуку?” он услышал, как Айзава окликнул его.

Изуку подтянул ноги к груди, как будто он мог спрятаться от героя прямо перед ним.

Боже, он был таким жалким.

Все, что он когда-либо делал, это беспокоил Айзаву. Он был всего лишь обузой, пустой тратой времени-

“Ты не обуза, Изуку, и никогда не будешь. Ты тоже не пустая трата места, ” услышал он слова Айзавы с явным беспокойством в голосе.

О, он сказал это вслух, не так ли?

Глупо.

“ Мм, извини, ” сумел выдавить Изуку.

Он почувствовал, как чьи-то руки проскользнули под его подмышками, и внезапно его посадили на колени к Айзаве, как маленького ребенка, его ноги все еще были прижаты к груди, а лицо спрятано в плюшевой ткани.

Тогда к нему пришло смутное воспоминание.

Он был в парке.

Это был шестой день рождения Каччана — Изуку еще не исполнилось четырех, поэтому никто не знал, что у него нет причуд. Каччан все еще привыкал к своей причуде, выбрасывая маленькие искры всякий раз, когда у него был шанс, но он случайно произвел взрыв достаточно близко от Изуку, что тот вздрогнул от звука, заставив его упасть. Изуку жестко приземлился на камни, ободрав колени и ладони. Он не осознавал, что начал плакать, пока дядя Масару не взял его на руки и не посадил к себе на колени. Он слышал, как Каччан насмехался над ним за то, что он ребенок, но в то время все, что его заботило, это то, каким нежным был дядя Масару, прижимая его к груди и похлопывая по спине, пока его слезы не прекратились. Его собственный отец никогда не относился к нему так, поэтому нежная привязанность, которую он получал, заставила его раствориться в прикосновениях своего дяди.

Он всегда старался быть большим и сильным. Он хотел быть героем, а герои всегда были жесткими! Они никогда не плакали, когда им причиняли боль. Но, сидя на коленях у своего дяди со слезами на глазах, он не чувствовал себя таким большим и сильным. Он чувствовал себя маленьким и грустным. И он обнаружил, что на самом деле не так уж сильно возражает против этого, потому что дядя Масару был большим и сильным ради него.

И , может быть ,…

Может быть, Изуку не обязательно было быть жестким все время.

Может быть, героям тоже иногда позволялось плакать?

Все тело Изуку содрогалось от рыданий, когда он позволил себе выплакаться в объятиях Айзавы. Это был не гортанный звук, не болезненный вой, от которого у него болела грудь от напряжения, но он был ровным и тихим. Это было так, как если бы все сильные эмоции, которые он испытывал, пролились сквозь его слезы. Давление внутри него медленно ослабевало, мало-помалу, когда он крепко прижимал плюшевую кошку к своей груди.

Он смутно уловил тихий рокот у своего уха, когда Айзава заговорил, тихо и медленно.

Он должен был быть унижен, сломавшись перед героем в миллионный раз, он должен был усерднее стараться доказать Айзаве, что он сильный и способен позаботиться о себе.

Но Изуку устал быть сильным.

Он устал притворяться, что он непобедим.

Поэтому, как он сделал с дядей Масару много лет назад, Изуку позволил Айзаве быть большим и сильным для него. Он растаял в объятиях героя, уткнувшись щекой в ткань его мягкого свитера, вдыхая аромат сосны и кофе, и позволил себе плакать, пока его рыдания не превратились в тихую икоту.

“Мне жаль”, - снова захныкал он, когда, наконец, поверил, что может говорить, не ломаясь.

Он почувствовал, как подбородок Айзавы уперся в его макушку, когда мужчина пробормотал что-то в его кудри. “За что ты должен извиняться?”

Изуку шмыгнул носом: “За то, что плакал”.

“Есть что-то, что тебя расстроило?”

“Ммм.” Он поднял кулак, чтобы потереть свои щиплющие глаза. “Все”.

Он услышал, как Айзава задумчиво хмыкнул. “Ошеломлен?” Он кивнул на грудь героя. “Ошеломлен в целом, или вы можете назвать некоторые вещи в частности?”

Изуку пошевелился на коленях Айзавы, так что он был повернут еще больше на бок, уткнувшись головой в сгиб руки мужчины, отчего его голос звучал приглушенно. “Переезд, школа, учителя, Всемогущий, и я устал”, ‘ выпалил он, не подумав.

Возможно, если бы Изуку был более осведомлен, он бы почувствовал, как Айзава слегка напрягся при упоминании имени Всемогущего. Если бы его глаза не были закрыты, он мог бы увидеть вспышку замешательства на лице Айзавы.

“Всемогущий?” - Медленно произнес Айзава, словно проверяя, как слова ощущаются у него на языке. Изуку сонно, утвердительно промычал. Последовала многозначительная пауза, прежде чем Айзава поерзал на полу и осторожно приподнял рукой подбородок Изуку, чтобы как следует разглядеть лицо Изуку. Сбитый с толку внезапным движением, Изуку неохотно открыл глаза и уставился на героя. “Почему ты беспокоишься о Всемогущем?”

Изуку моргнул, медленно и устало, “Что?” И тут его мозг догнал его.

О.

“О! Н-нет, я просто имел в виду то, мм, то, что ты сказал раньше, о его тощей фигуре? Эм, это большой секрет и все такое, понимаешь?” Объяснил Изуку, пытаясь высвободиться из объятий Айзавы. Но герой только крепче обнял Изуку, удерживая его у себя на коленях, и смерил его расчетливым взглядом.

“Ты не казался таким уж расстроенным, когда я впервые рассказал тебе о травме Всемогущего и ограничении времени”. Айзава слегка наклонил голову, и Изуку вспомнил одного из тех осуждающих уличных котов, которых он привык видеть в квартале красных фонарей. “На самом деле, ты, казался, почти не обращал внимания на весь этот разговор. Ты чего-то не договариваешь.

Изуку попытался не ерзать под его взглядом.

“Малыш, мне нужно, чтобы ты был честен со мной. Всемогущий тебе что-нибудь сказал? - Настаивал Айзава.

Если и было что-то, чему он научился за последнюю неделю жизни со своим классным руководителем, так это то, что он почти всегда мог сказать, когда Изуку лжет.

Это было, мягко говоря, раздражающе.

“Нет”, - пробормотал Изуку, отводя глаза.

“Потому что, если он загнал тебя в угол во время боевого испытания...”

“Это ерунда! Просто... просто брось это, ” взмолился Изуку.

“Изуку...”

“Пожалуйста.” Изуку заставил себя посмотреть Айзаве в глаза, что было нелегко, когда очередная волна непролитых слез затуманила его зрение. “Пожалуйста”, - тихо повторил он.

Изуку почувствовал, как Айзава снова развернул его, на этот раз, чтобы прижать ближе к своей груди, но руки, которые крепко обнимали его, немного расслабились. В комнате стало тихо, и Изуку мог сказать, что Айзава задумался.

Наконец, герой удрученно вздохнул: “Хорошо. Но, Изуку, мы еще поговорим об этом позже. Понял?”

Изуку кивнул, уткнувшись в плечо Айзавы. “Понял”, - ответил он. Он абсолютно не хотел говорить об этом позже, и он искренне надеялся, что Айзава в конце концов просто забудет обо всем этом. Это было сомнительно, но мальчик мог пожелать.

-----

В итоге Изуку заснул у него на груди. В тот момент это начинало входить в привычку, не то чтобы он действительно возражал. Он был более чем доволен тем, что Изуку чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы заснуть на нем. Так кошки показывали, что доверяют кому-то, так что с детьми не могло быть по-другому, верно?

Он не давал Изуку спать слишком долго, не желая нарушать его график сна, так как ему все равно нужно было вздремнуть после обеда, но между ранним пробуждением, распаковкой вещей и коротким срывом, произошедшим ранее, он решил, что парню не помешал бы дополнительный отдых.

Медленно и осторожно Шота взял спящего мальчика на руки, прежде чем встать, его колени подогнулись от усилия. Он хотел дать Изуку еще немного отдохнуть, но ему все еще нужно было распаковать его одежду и постельное белье. Это, и его ноги начали неметь от долгого сидения на полу.

Шота уложил Изуку на диван, подложив ему под голову одну из подушек и накрыв его пушистым серым одеялом.

Изуку ни разу не выпустил плюшевого кота из рук.

Он на мгновение задумался, что же заставило его так развалиться на части. Шота не мог сказать, что не предвидел этого, парень был не в себе со вчерашней встречи, но было что-то еще, что разъедало Изуку.

Всемогущий.

Изуку признался, что он чувствовал себя подавленным множеством проблем, но Всемогущий, Шота  не ожидал, что тот будет среди них, и когда он подтолкнул Изуку, чтобы сказать ему, почему, парень замолчал.

Как будто он боялся попасть в беду из-за Символа Мира.

Итак, что же, черт возьми, Всемогущий сделал с его ребенком?

Шота выудил из кармана резинку для волос и собрал волосы в беспорядочный пучок. Как бы сильно он ни хотел выследить героя номер один и потребовать рассказать, что он сказал или сделал, чтобы Изуку выглядел испуганным, он знал, что Изуку не оценит это чувство. Кроме того, Всемогущий должен был появиться позже в тот же день, чтобы переехать к остальным сотрудникам, так что не было похоже, что у него не было возможности допросить старшего героя позже.

А пока ему нужно было закончить распаковку вещей.

Закатав рукава свитера, Шота достал из кармана нож для резки бумаги и открыл коробку, в которой лежало его постельное белье.

Сопротивляться искушению упасть в его постель, как только он ее застелил, было почти физически больно, особенно когда он услышал голоса, просачивающиеся через дверь.

Два громких и знакомых голоса.

“Они рано”, - проворчал Шота себе под нос, бросая все на свою наполовину заправленную кровать и направляясь к двери.

Примечания:

Очень ленивая и неизмеренная планировка комнаты Изуку и Айзавы в общежитии: