Глава 27

Остаток дня прошел как в тумане: медсестры меняли ему капельницу, меняли повязки, а Изуку ел отвратительно яркое желе и пресный суп в полусне. Изуку все это время мысленно отсутствовал, забившись глубоко в уголки своего разума. Если он не признает своего положения, тогда не из-за чего паниковать.

За исключением того, что он запаниковал, когда понял, что Айзава покинул комнату только для того, чтобы его заменил кто-то, кого он никогда раньше не встречал. Она была высокой женщиной с волосами цвета морской волны и глазами цвета морской пены, которые контрастировали с ее темной кожей. На ней был светло-голубой докторский халат, а не белый, и вся ее медицинская форма была украшена мультяшными рыбками. Ее улыбка была солнечной и теплой, когда она приветствовала его.

“Привет, Мидория. Меня зовут доктор Мидзуно, и я детский психиатр больницы. Как у тебя дела сегодня вечером?

Глаза Изуку перескочили с доктора на дверь, неуверенный, подсознательно ли он планировал побег или желал возвращения Айзавы. Он знал, что герой что-то сказал перед уходом, но Изуку был так глубоко погружен в свои мысли, что не до конца осознал его слова. Изуку очень сожалел об этом сейчас.

“Эм ...”мм, хорошо", - пробормотал он, не отрывая взгляда от двери позади доктора.

Доктор Мидзуно слегка наклонила голову, улыбка не сходила с ее лица.

“Знаешь, ничего страшного, если ты не в порядке”, - сказала она как ни в чем не бывало, прежде чем сесть на место, которое детектив занимал ранее днем. “Это нормально - не быть в порядке; ты когда-нибудь слышал эту поговорку?”

Изуку пожал плечами. Конечно, это нормально - быть не в порядке, но быть таким сломленным, как он, было нехорошо. Это была очень большая разница.

“Ты знаешь, почему я здесь, Мидория?” - Терпеливо спросила она.

“Эм, а Айзава-сенсей вернется?” - спросил он вместо ответа.

“Не волнуйся, милый, он скоро вернется. Очень важно, чтобы я встретилась с тобой один на один, чтобы не было никакого внешнего влияния. Я здесь для того, чтобы провести нечто, называемое психологической оценкой. По сути, это просто означает, что я собираюсь задать тебе несколько вопросов, чтобы мы могли выяснить, как помочь тебе в меру наших возможностей, хорошо? ”

“А у меня есть выбор?” он что-то пробормотал, в его словах было слишком много сарказма. Доброе поведение доктора никогда не менялось.

“У тебя есть выбор, на какие вопросы тебе будет удобно отвечать. Если ты не хочешь отвечать на один из моих вопросов или чувствуешь, что не знаешь, как ответить, тогда мы можем пропустить это, хорошо?”

Другими словами, нет, у него не было выбора.

“Я думаю,” сказал он, его глаза отвели от двери, позволяя его взгляду упасть на одеяло, скрученное у него на коленях.

“Потрясающе, спасибо тебе, Мидория. Мы начнем с нескольких простых, звучит нормально?”

Он снова пожал плечами.

“Отлично, первый вопрос: как ты себя сейчас чувствуешь? А если ты не можешь описать это, просто скажи мне первое слово, которое придет на ум.

“Как дерьмо”, - последовал его мгновенный ответ. И снова доктор остался невозмутима.

“Хорошо, ты можешь рассказать мне, что ты чувствуешь большую часть времени? Эмоция, которую ты испытываешь большую часть дня или большую часть недели?”

Изуку очень старался не закатить глаза. “Как дерьмо”, - повторил он. Доктор Мидзуно просто кивнула и что-то записала в блокнот.

“Ты можешь рассказать мне, что ты чувствовал прошлой ночью, прежде чем твой учитель нашел тебя?”

На этот раз Изуку действительно закатил глаза. “Серьезно?” он пробормотал:

Она тихо рассмеялась: “Хм, дай угадаю, тогда ты чувствовал себя ” как дерьмо"?"

Изуку кивнул.

“Хорошо, спасибо, что ответил на эти вопросы, Мидория. Теперь мы перейдем к более сложным задачам ”. Она перелистнула на новую страницу, держа ручку наготове. “Ты хочешь сказать, что ты себе не нравишься?”

Изуку почувствовал, как его грудь сжалась, как будто его сердце сжималось само по себе. Он прижал большой палец к ладони, сосредоточив внимание на давлении, отвечая.

“Я никому не нравлюсь, так с чего бы мне самому себе нравиться?”

Улыбка на лице доктора немного померкла, но он был благодарен, что она не попыталась противопоставить его словам фальшивое сочувствие, вместо этого она просто перешла к следующему вопросу.

“Как давно ты так относишься к себе?”

Изуку фыркнул. “Я не знаю. Какое-то время? По крайней мере, с тех пор, как мне поставили диагноз ”отсутствие причуды". Он сильнее вдавил большой палец в ладонь, пока не почувствовал, что пальцы покалывает от недостатка кровообращения. “У всех остальных есть свои причуды, а у меня ... просто нет. А потом мой отец разозлился из-за этого и обвинил мою маму. И я почти уверена, что моя мама винила меня в том, что папа ушел, даже если он иногда бил нас ”. Изуку не знал, почему он говорит бессвязно, слова так легко вытекали из него, как текущая вода.

“Я уверен, это было очень трудно для тебя, и это было нехорошо, что твой отец так с тобой обращался. Нехорошо, когда кто-то плохо обращается с тобой только из-за твоего странного статуса, - сказала доктор Мидзуно с определенной твердостью в голосе.

Изуку просто уклончиво промычал в ответ.

“Не могли ты рассказать мне о том, как ты в первый раз намеренно причинил себе боль?” - Спросила она, и Изуку был благодарен за отсутствие жалости в ее голосе. Он не был уверен почему, но ему было странно легко говорить с ней, рассказывать ей все свои мысли.

“В первый раз это был несчастный случай”, - ответил он почти пристыженно. “Я не хотел, но я поранил руку отверткой, когда был, э-э, в панике, я полагаю? Но ... но боль заставила меня чувствовать себя лучше, заставила меня чувствовать себя спокойнее. Как будто было сильное давление, но боль убрала его ”.

Доктор Мидзуно снова что-то записала, прежде чем снова посмотреть на него. “Вроде как выпускать воздух из слишком большого воздушного шара, верно?”

Изуку кивнул: “Да, именно так”.

Она напевала. “Это не редкое чувство, и я знаю, что ты делал то, чтобы чувствовать себя лучше, но есть и другие способы ослабить это давление, способы, которые не причинят тебе вреда”.

Изуку сглотнул. Он знал это. Но это было не просто давление или отвлечение боли, которые заставили его причинить себе боль. Иногда он делал это, потому что чувствовал, что ему нужно наказать себя, но больше всего на свете это позволяло ему чувствовать контроль над своими эмоциями. Так много людей причиняли ему боль так долго, что было приятно хоть раз в жизни причинить боль самому себе.

Он ничего такого не сказал.

“Хорошо”, - прошептал он.

“Хорошо”, - эхом отозвалась она. “Давай перейдем к следующему вопросу”.

-----

Остальное время, которое он провел с доктором Мидзуно, прошло как в тумане диссоциации. Чем больше вопросов она задавала, тем больше он уставал. Хотя, по какой—то причине, он не чувствовал себя слишком неловко, разговаривая с ней - Изуку предположил, что это было как—то связано с ее причудой - усталость от последних двух дней начала сказываться на нем.

Он смутно помнил, как она спрашивала о том, как он справляется с социальными взаимодействиями, что он хочет делать в будущем, просила его оценить свой собственный уровень зрелости по шкале от одного до десяти и так далее. Примерно через два часа она поблагодарила его за сотрудничество, сказала, какой он сильный, и ушла.

Так же быстро, как они поменялись местами в первый раз, прошло всего несколько секунд, прежде чем Айзава вернулся в комнату. На этот раз, однако, мужчина сменил свой костюм героя на гражданскую одежду. Если бы Изуку не был так утомлен, часами рассказывая о своих самых сокровенных секретах, он был бы более шокирован, впервые увидев героя без его костюма. Айзава был одет в черный свитер и темные спортивные штаны, его оружие захвата было свернуто и спрятано под одной из его рук.

Он понял, что Айзава, должно быть, пошел домой переодеться или что-то в этом роде, так как мужчина, по-видимому, остался у него на ночь.

Айзава подошел к его кровати и нежно провел рукой по его кудрям. Изуку внутренне упрекнул себя за то, что инстинктивно подался навстречу прикосновению героя.

“Ты в порядке, малыш?” - спросил он, отступая назад и садясь в то же кресло, в котором сидела доктор Мидзуно.

Нет, Изуку не был в порядке, он был абсолютно измотан тем, что его дважды за один день допрашивали о его личной жизни.

“Устал”, - проворчал он, падая на кровать и натягивая одеяло до подбородка.

Айзава фыркнул от легкого веселья. “Я в этом не сомневаюсь. Все равно уже поздно, так что ты можешь поспать, если тебе нужно.

Изуку ответил зевком. Да, сон, его единственный верный союзник в этом проклятом мире.

Он услышал, как Айзава встал и выключил свет, темнота была одновременно успокаивающим бальзамом на головную боль Изуку и приглашением отдохнуть. Казалось, что Айзава не планировал уходить в ближайшее время, и Изуку чувствовал себя неловко за то, что отнял у героя время, но это не было похоже на то, что он просил мужчину остаться с ним.

Итак, с еще одним зевком, вырвавшимся из его легких, Изуку уютно устроился на подушке и заснул.

-----

Лучи солнечного света, которые просачивались сквозь окна, были тем, что пробудило Изуку ото сна. Впервые с тех пор, как он попал в больницу, он был благодарен за то, что его разбудили. Искаженные воспоминания о нападении на USJ преследовали большинство его снов, как видео на повторе. Он почти чувствовал, как кровь Ному заливает его руки, и он живо вспомнил крики боли Хитоши, эхом отдающиеся в его ушах. Изуку знал, что с Хитоши все в порядке, Айзава сказал ему, что он уже дома, отдыхает со своими мамами, но это не остановило ужасное воспоминание о том, как его другу причинил боль буквально монстр.

Прогоняя остатки сна, Изуку зевнул и потянулся. Он отметил, что его тело стало значительно менее слабым и болезненным, и только когда он протянул руку, чтобы потереть глаза правой рукой, он понял, что капельницу в какой-то момент вынули. Моргнув несколько раз, чтобы приспособить зрение к яркому утреннему свету, Изуку наблюдал, как Айзава проскользнул обратно в комнату, засовывая телефон в карман. Айзава вернулся в свой обычный костюм героя, его волосы были распущены, а оружие захвата привычно лежало на плечах.

Герой посмотрел на Изуку с легким удивлением. “Ты уже проснулся”, - отметил герой, - “Хорошо. К тебе скоро придет еще один посетитель.

Изуку сморщил нос. “А-еще один? Например, чтобы задать мне еще вопросы?”

Айзава покачал головой. “Нет, на данный момент больше никаких вопросов. Нам просто нужно кое-что уладить, прежде чем тебя выпишут.

Изуку мгновенно сел на своей кровати при слове ‘выписан’. “Я могу скоро уехать?” - спросил он, не потрудившись скрыть надежду в своем голосе.

Герой кивнул. “Да, парень, просто нужно заполнить кое-какие бумаги, и тогда мы сможем забрать тебя отсюда сегодня днем”.

Изуку почувствовал, как его плечи опустились от облегчения. Чем скорее он выйдет из больницы, тем лучше. Он ненавидел чувствовать себя запертым здесь, как животное в клетке, и он действительно начал скучать по своей квартире. Конечно, больничная койка была, возможно, более удобной, чем его футон, но это была не его койка.

Хотя он совершенно не представлял, что собирается делать после выписки, обещания свободы от запаха антисептиков и суетящихся медсестер было достаточно, чтобы развеять последние остатки его кошмара.

Айзава снова достал свой телефон и внимательно осмотрел его, прежде чем вздохнуть. “Я знаю, ты только что проснулся, но он уже здесь”, - сказал он с легким раздражением. Затем, пробормотав себе под нос: “Восемь утра - чертовски рано для этого”. Герой снова убрал свой телефон, прежде чем занять свое обычное место в ногах кровати Изуку.

Изуку собрал свое одеяло и накинул его на плечи, как огромную накидку. Это заставляло его чувствовать себя немного в большей безопасности, хотя на самом деле это ни от чего его не защитило бы, как ребенок, прячущийся под одеялом, чтобы его не съел монстр в шкафу.

“Кто, эм, кто придет?” - спросил он, его голос все еще был тяжелым со сна.

Айзава повернулся к нему, собираясь ответить, когда дверь без предупреждения открылась. Изуку вздрогнул от неожиданности и автоматически наклонился ближе к герою, не осознавая этого.

Директор Незу поспешил войти со своей фирменной улыбкой.

“Ах! Доброе утро, Мидория! Я что, собака, крыса, медведь? Кто знает! Все, что имеет значение, это то, что я дирек...

“Ты часть семьи Куньих”, - случайно перебил Изуку. Он был настолько застигнут врасплох внезапным появлением Незу, что на мгновение забыл отфильтровать свой мозг.

Незу, однако, казался слишком довольным его вспышкой. Злая улыбка обнажила острые зубы, а его глаза-бусинки сузились, когда он наклонил голову. “О?”

Изуку, борясь с желанием ударить себя от смущения, пробормотал извинения. “Мне п-жаль! Я не хотел... Я просто, знаешь, всегда думал, что ты либо ласка, либо хорек, либо и то и другое вместе.

Тишина стала напряженной лишь на мгновение, пока комнату не наполнил радостный гогот Незу.

“Да, да, я знал, что ты мне нравишься не просто так, Мидория”, - задумчиво произнес директор. Изуку проигнорировал то, как нахмурился Айзава рядом с ним.

“Эм... спасибо?”

“Вы правы в том, что я принадлежу к семейству Куньих, но я не ласка и не хорек. Что означает... Незу замолчал, выжидающе глядя на Изуку.

Изуку моргнул. “Эээ. Это значит, что ты... горностай? его голос повысился, когда он ответил.

Незу хлопнул лапами, и этот звук заставил Изуку вздрогнуть.

“Правильно! Теперь, отходя от вашего впечатляющего наблюдения, я уверен, вам интересно, почему я здесь, - сказал Незу слишком весело.

Изуку плотнее закутал плечи в одеяло и отвел глаза.

“Я уже знаю”, - прошептал он хриплым голосом. “Я знаю, что ты исключаешь меня, и ... и я просто хотел сказать, что я действительно сожалею обо всем”. Он ненавидел то, как дрожал его голос из-за растущего комка в горле. “Мне жаль, что я солгал и...”

“Исключить тебя? Итак, зачем мне это делать?” - Взмолился Незу, сцепив руки за спиной. Изуку запнулся, его рот слегка открылся и закрылся.

“Потому что... потому что я солгал в своем заявлении? Я солгал о своем возрасте, и я был бесполезен во время атаки USJ, и ...

Незу снова прервал его. “Да, ты подделал свой возраст и контактную информацию в своем заявлении, но ты знаешь, что мы делаем с проблемными учениками, Мидория?”

Глаза Изуку метались между Айзавой и Незу. “Э-э...”

“Мы учим их”, - просто заявил он.

“Я действительно не понимаю, сэр”, - слабо сказал Изуку, его голова была наклонена в замешательстве.

“Для начала, ваш фальсифицированный возраст и контактная информация - это не то, в чем я могу вас обвинить, поскольку обязанностью вашего отца было просмотреть заявление, прежде чем подписать его, верно?”

“Я имею в виду, да, но...”

“Как несовершеннолетний, юридические вопросы, подобные этому, являются обязанностью родителей или опекунов, и если я сейчас знаю ваш правильный возраст, то вы все еще очень несовершеннолетний”.

“Хорошо, да, хорошо...”

“Во-вторых, - продолжил Незу без паузы, - ты не только заслужил свое место в школе, получив высшие оценки на вступительных экзаменах на курс героев, но и сделал это, будучи самым первым учеником без причуды, который подал заявление и добился успеха, что многое говорит о твоем интеллекте и боевых навыках. Еще одним доказательством твоих способностей может служить то, как вы справились с атакой USJ.

Твоё быстрое мышление помогло вашим одноклассникам, когда они оказались в ловушке в зоне кораблекрушения, окруженной многочисленными злодеями, и ты также сразу же определил и использовал слабые стороны существа, которое было специально разработано, чтобы уничтожить Всемогущего ... ”

Глаза Изуку расширились. “Подожди, что?”

Незу продолжал: “Ты без колебаний защищал своих одноклассников или учителя, хотя я признаю, что ты мог бы поступить немного менее безрассудно. Как бы то ни было, твой истинный героизм проявился во время такого печального события. И не думай, что я не знаю о твоем предыдущем опыте борьбы со злодеями, Мотылек.

Изуку побледнел. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он вцепился в одеяло. Незу просто отмахнулся от этого, как будто обсуждал погоду.

“И Айзава, и Цукаучи проинформировали меня о ваших развлекательных мероприятиях до того, как вы поступили в UA, но я должен предупредить тебя, что только потому, что твои действия, подобные линчеванию, технически не были незаконными, правила UA запрещают студентам без лицензии вступать в бой со злодеем без присмотра. Поэтому я советую тебе выбрать новое хобби, пока ты не получишь лицензию героя ”.

Он чувствовал, что не может дышать, как будто мир рушится у него под ногами, когда Незу так беспечно отмахнулся от его прошлого, прежде чем легко упомянуть о возможности получения лицензии героя. Изуку покачал головой.

“Подождите, вв, подожди! Вы...” Изуку потер лицо в безуспешной попытке прочистить голову. “Вы хотите сказать, что... что  думаете, что я все еще могу быть героем?”

Незу сделал паузу. “Нет, конечно, нет”.

Изуку почувствовал, что сдувается. Да, конечно, нет.

“Я говорю, что ты уже герой, просто не юридически, пока нет”.

Мозг Изуку перестал работать. Все эмоции и физические ощущения были заменены сильным желанием закричать ‘что за черт" так громко, как только мог.

Потому что,

Какого хрена?

Айзава фыркнул: “Незу, ты доведешь бедного ребенка до аневризмы”.

“Разве нет лучшего места для аневризмы, чем больница, не так ли?” Нэзу усмехнулся.

Айзава не ответил, но вместо этого бросил ледяной взгляд на горностая, который просто отмахнулся от него и снова повернулся лицом к Изуку.

“Прошу прощения. Отвечая на твой вопрос, Мидория, да, я полностью верю, что ты способен стать великим героем, и я ничего так не хотел бы, как видеть, как ты растешь под опекой UA ”.

У Изуку закружилась голова, то ли от облегчения, то ли от шока, он не был уверен. Не было никакого способа, чтобы все это было реально. Его не собирались арестовывать, его отец находился под следствием с обещанием, что Изуку не останется бездомным из-за этого, и у него не было проблем с UA за откровенную ложь в его заявлении?

Неужели все действительно будет продолжаться как обычно? Неужели ему действительно так повезет?

“Итак," нерешительно начал Изуку, “я не исключен?”

“Нет, тебя не исключили. Однако, в связи с недавними событиями, а также принимая во внимание твой возраст, мне нужно будет пересмотреть твоё академическое будущее в будущем, но, пожалуйста, не волнуйся, ты останешься в классе 1-А как ученик-герой и продолжишь тренироваться вместе со своими одноклассниками ”.

У Изуку отвисла челюсть, он открыто уставился на горностая с полным недоверием. Чувство свободы, которого он никогда раньше не испытывал, сияло перед ним, как приз в конце трудного лабиринта. Краем глаза он мог видеть, как Айзава прячет ухмылку под своим оружием захвата.

Но затем атмосфера в комнате стала напряженной, когда Незу забрался на стул у его кровати и сложил руки на коленях, его улыбка слегка погасла.

“После того, как все это улажено, есть несколько неотложных вопросов, которые нам нужно решить”.

Изуку почувствовал, как его желудок сжался от внезапной смены тона.

“Первая тема для обсуждения - это твоя жизненная ситуация”, - сказал Незу, подняв один палец своей лапы.

Изуку старался не ерзать, беспокойство ползло по его шее паукообразным ощущением.

“Моя жизненная ситуация? Ты имеешь в виду ... потому что у моего отца могут быть неприятности и он не сможет заплатить за мою квартиру? Изуку сел немного прямее: “Потому что я могу найти способ заплатить за это!”

“Малыш”, - вздохнул Айзава, положив твердую руку на плечо Изуку, “деньги здесь не проблема. Нам просто неудобно позволять вам жить одной в одной из худших частей города, особенно в здании, которое находится на расстоянии одного землетрясения от разрушения ”.

Нахмурив брови, он перевел взгляд с Незу на Айзаву. “Тогда... где я буду жить?” - нерешительно спросил он, стараясь не бояться их ответа.

Айзава открыл рот, чтобы что-то сказать, но Незу оказался быстрее.

“В связи с нападением на USJ я и школьный совет пришли к решению о создании общежитий как для учащихся, так и для персонала в качестве дополнительной меры безопасности от возможных будущих угроз. На каждый класс будет выделено по одному зданию общежития, где каждому студенту будет отведена отдельная комната, и одно здание для сотрудников, согласившихся жить в кампусе. Общежития в настоящее время строятся и должны быть закончены примерно через неделю, то есть к следующей пятнице ”.

“О.” Изуку покрутил одеяло между пальцами. По правде говоря, как бы ему ни не нравилась его квартира, он привязался к ней, потому что она принадлежала ему. Его собственное пространство, отделенное от остального мира. Пребывание в своей квартире давало ему странное чувство свободы, место, где он никогда не чувствовал необходимости прятаться от самого себя, поэтому мысль о том, чтобы переехать из дома в общежитие на территории кампуса, вызывала у него чувство дискомфорта. Хотя, по крайней мере, у него будет своя комната, верно? “Будут ли в общежитиях кондиционеры и отопление?” он решил спросить, потому что, честно говоря, не знал, как еще ответить.

Улыбка Нэдзу стала почти жалостливой. “Да, на самом деле, в каждой комнате будет свой собственный термостат для удовлетворения индивидуальных предпочтений. В каждом номере также есть собственная ванная комната, хотя кухни являются общими.”

Изуку кивнул сам себе. В его собственной квартире не было ни отопления, ни кондиционера, что создавало жаркое лето и жестокую зиму, а его собственная кухня состояла из плиты и сломанной микроволновой печи. Может быть, переезд был бы не так уж плох в конце концов?

“Мы можем поблагодарить Цементоса, а также собственную строительную компанию UA по контракту за их быструю работу. Айзава, твоя комната в общежитии для персонала, конечно, будет больше, чем другие, и я уже заказал дополнительную мебель, так что тебе не нужно беспокоиться о каких-либо покупках из собственных средств, кроме постельного белья. " Изуку поднял бровь. Почему комната Айзавы должна быть больше? У него были домашние животные или что-то в этом роде? "До тех пор школа будет оставаться закрытой, чтобы дать ученикам время оправиться от нападения. Персонал может переехать в общежития в следующую субботу, а студенты - в воскресенье. Занятия снова начнутся в следующий понедельник, ” сообщил им Незу, затем его глаза метнулись от Изуку к Айзаве. “В связи с недавними разоблачениями, - начал он более торжественным тоном, - я использую это время для проведения домашних проверок, обсуждая проживание в кампусе с родителями каждого ученика, и я лично прослежу за твоим классом, Айзава”.

Айзава решительно кивнул своему боссу, и Изуку не пропустил его тихий вздох облегчения. “Держите меня в курсе событий”, - попросил герой.

“Конечно”, - заверил Незу, тоже кивнув. “Двигаясь дальше, нам нужно обсудить опекунство Мидории”.

Изуку замер. “Что...”

“Я разговаривал с детективом Цукаучи вчера вечером, просматривая материалы дела Мидории, чтобы мы могли лучше подготовить план действий как в отношении юридических вопросов, так и в отношении его академической карьеры. Он сообщил мне, что вы уже подписали документы, предоставленные отделом безопасности детей HPSC?” - Спросил Незу.

“У меня есть”, - подтвердил Айзава. “Я отправил их с ним вчера перед его отъездом. Социальный работник, с которым я ранее работал, была назначена к Изуку, как только против Хисаши было возбуждено дело о безнадзорности, и она смогла ускорить процесс ”.

“Подожди, подожди”, - Изуку сбросил одеяло со своих плеч, его глаза метались между горностаем и героем. - Что вы имеете в виду под опекой? Он чувствовал, как странная паника поднимается по горлу, коктейль из тревоги и замешательства.

Незу бросил на него сочувственный взгляд, который вызвал вспышку разочарования, вспыхнувшую в груди Изуку. “Как ты уже знаешь, против вашего отца возбуждено дело о безнадзорности среди других возможных обвинений, но независимо от результатов расследования, ты никогда больше не попадешь под его опеку. Фактически, со вчерашнего вечера у него больше нет никаких претензий на опеку над тобой, а это значит, что тебе нужен был кто-то, кто взял бы на себя законную опеку.

У Изуку закружилась голова, и он почувствовал, как тошнотворное ощущение паука снова поползло вверх по его позвоночнику. Ужас заменил костный мозг в его костях, заставляя его хотеть дрожать от холода.

“Это... я... что это значит?” он заикался, не в силах скрыть дрожь в голосе. “Ты имеешь в виду, например, приемную семью? Нужен ли мне опекун, если я буду жить в кампусе? Я... я уже забочусь о себе с начальной школы, это действительно необходимо?”

Изуку нельзя было отдать в приемную семью. Он бы этого не сделал. Он отказался. Он знал, что никогда не переживет этого таким сломленным и лишенным причуд, каким он был.

Он проглотил желчь, которая угрожала подняться к горлу.

Я бы предпочел умереть.

Говоря это, Незу стряхнул со своих брюк невидимый мусор. “Независимо от того, где ты живешь, Мидория, у тебя должен быть опекун. Это не только законное требование для несовершеннолетнего, но и вам нужен доверенный взрослый в вашей жизни, который будет заботиться о ваших физических и эмоциональных потребностях по мере вашего роста ”.

“И прежде чем ты запаникуешь, малыш, тебя не отдадут в обычную приемную семью”, - быстро добавил Айзава.

Изуку чувствовал, как дрожат его пальцы от того, как сильно он сжимал одеяло, теперь скомканное у него на коленях.

“Ч-что ты имеешь в виду под ‘нормальным’?”

Айзава повернул свое тело так, чтобы полностью смотреть в лицо Изуку, его рука все еще лежала на его плече. “Каждый учитель в США обязан иметь лицензию на воспитание в чрезвычайных ситуациях. Как правило, передача ребенка под опеку приемного опекуна может быть длительным процессом, но я использовал свой статус героя, а также личные связи, чтобы получить срочную опеку над тобой в соответствии с законом о безопасности детей, принятым Комиссией общественной безопасности Героя ”.

Изуку медленно покачал головой, комната начала кружиться, заставляя его чувствовать себя плохо. “Я не понимаю”, - тихо сказал он.

Айзава выдержал его взгляд. В темных глазах героя горел огонь, угли, которые когда-то были тлеющими угольками, внезапно вспыхнули решительным пламенем.

“Это означает, что ты был передан под мою опеку, с немедленным вступлением в силу”, - ответил он, его голос был непоколебим с определенной окончательностью, которая заставила Изуку подумать о судье, стучащем молотком, чтобы подчеркнуть решение.

На этот раз Изуку покачал головой более решительно, рука на его плече внезапно стала невероятно тяжелой.

“Нет. Нет, я на это не соглашался. Мне не нужен опекун, я... я в порядке. Я не... ” он резко втянул воздух. - Я в порядке сам по себе, я всегда был сам по себе, мне не нужно...

“Малыш, ” Огонь в глазах Айзавы потемнел, превратившись в страдальческий взгляд, который Изуку видел раньше, его тон был низким и мрачным, “ты не в порядке. Это второй раз, когда я ловлю тебя на попытке... - Айзава сделал паузу, когда его голос дрогнул, переполненный эмоциями, которые Изуку не узнал, - я ловлю тебя на попытке покончить с собой. - Прошептал герой, как будто если говорить громче, это причинило бы ему физическую боль.

Изуку почувствовал эти слова как удар в грудь, воздух покинул его легкие так быстро, что он подумал, что может упасть в обморок. Теперь дрожали не только его пальцы, но и все его тело дрожало от напряжения, страха, вины. Последние несколько дней были сплошным всплеском эмоций, и Изуку казалось, что он вот-вот лопнет от того, как они смешались внутри него, жестокие и болезненные.

У него так и не было возможности ответить герою, так как Незу тихо прочистил горло и снова заговорил.

“Это подводит меня к нашей последней теме обсуждения”, - заявил горностай. “Нам нужно заняться вашим физическим и психическим здоровьем ...”

“Мы действительно не делаем”, - отрезал Изуку, как ветки, ломающиеся под давлением. Слезы начали накапливаться в его глазах, делая комнату расплывчатой. “Потому что я в порядке", - прорычал он.

Ни Айзава, ни Нэзу никак не отреагировали на его внезапную вспышку гнева. Вместо этого Незу одарил его той жалостливой улыбкой, которую Изуку начинал ненавидеть.

“Даже если ты проснешься завтра совершенно счастливым и здоровым, мы не можем просто так это оставить”, - вздохнул Незу. “Мы не будем рисковать вашей безопасностью, игнорируя ваши действия. Тебе нужна помощь, Мидория, и в этом нет ничего постыдного.

Гнев не был эмоцией, которую Изуку испытывал часто. Он никогда не думал об этом как о чем-то, чего заслуживал, предпочитая вместо этого просто извиняться и брать вину на себя за все, что заставляло его чувствовать себя расстроенным.

Теперь, однако, горячая, кипящая ярость развернулась в его животе, жгучий гнев наполнил его вены, бурля под кожей. Все его тело сотрясалось от того, как туго натянуты его мышцы, словно натянутая резиновая лента, готовая вот-вот лопнуть. Изуку не мог говорить, его челюсть сжалась так сильно, что он услышал, как она скрипнула.

Нэзу повернулся к Айзаве: “Я разговаривал с Гончим Псом после моего разговора с детективом Цукаучи прошлой ночью, он уже связался с тобой?”

Айзава кивнул. “Я разговаривал с ним уже несколько раз, и он согласился быть постоянным терапевтом Изуку. Кроме того, он поддерживал связь с доктором Мидзуно, детским психиатром, назначенным Идзуку с момента его поступления в больницу. По-видимому, они вдвоем работали вместе над созданием плана восстановления ”.

Незу хлопнул в ладоши: “Превосходно! Я надеялся, что он согласится. Это будет особенно удобно, когда мы перевезем всех в кампус, Гончий Пёс будет на расстоянии вытянутой руки в случае чрезвычайных ситуаций, и он сможет лично наблюдать за прогрессом Мидории ”.

Изуку прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, почувствовав на языке горячий металлический привкус.

Нет.

“Я пойду дальше и назначу встречу с ним где-нибудь на следующей неделе, чтобы мы могли завершить детали лечения Мидории и расписание занятий до того, как снова начнутся занятия”, - предложил Незу. “Несмотря на это, я думаю, ясно, что Мидорию нужно будет поместить под наблюдение за самоубийцами. Конечно, включая школьные часы.”

Изуку не мог дышать. Слезы, скопившиеся в его глазах, теперь свободно капали с ресниц, и он больше не чувствовал своих рук из-за того, как сильно сжимал одеяло.

Нет!

“Я хотел бы пока воздержаться от информирования остальных сотрудников, по крайней мере, до тех пор, пока мы не разработаем план с Гончим Псом, чтобы мы могли получить его представление о том, как двигаться дальше. В остальном я полностью согласен”, - ответил Айзава.

Нет! Это не то, чего я хотел!

Незу задумчиво промурлыкал. “Это не проблема. Мидория останется с тобой, пока вы двое не сможете переехать в общежитие, верно? Будут ли какие-либо проблемы с вашим агентством по поводу временного отпуска?”

Айзава покачал головой: “Нет. Мне уже дали отпуск, чтобы оправиться от инцидента с USJ, и мое агентство все равно снисходительно относится к моим сменам. Они уже нашли несколько других подпольных героев, которые возьмут на себя мои обычные патрули, чтобы я мог присматривать за Изуку. Мне сказали, чтобы я тратил на это столько времени, сколько мне нужно.

Красный цвет заполз в уголки зрения Изуку, и он почувствовал, как острое давление пронзило его внутренности, сплошная колючая проволока и зазубренные когти безжалостно разрывают обнаженные нервы.

“Хорошо. И если вам нужно какое-либо дополнительное жилье, не стесняйтесь спрашивать. Благополучие как моих учеников, так и сотрудников всегда будет моим приоритетом. Ах! Кстати, когда я отправлю электронное письмо Гончим Псу, чтобы назначить встречу, есть ли какая-либо дополнительная информация, которую вы хотели бы, чтобы я передал? ”

“Я ценю это, но нет”, - сказал Айзава, слегка пожав плечами. “Я позвоню ему снова этим вечером, как только устрою Изуку у себя дома”.

Незу спрыгнул со стула. “Все верно, Мидорию выписывают сегодня днем, не так ли? Что ж, тогда самое меньшее, что я мог бы сделать, это отправить тебя домой с кое-какими необходимыми вещами, чтобы облегчить процесс. Я оставлю его на стойке регистрации, как только вы будете готовы уходить. И когда у вас будет время, пожалуйста, пришлите мне копию обновленной медицинской карты Мидории, чтобы я мог передать ее Выздоравливающей Девушке.

А пока я должен откланяться. Мне нужно следить за строительством общежитий, а также готовить визиты студентов на дом. Я желаю тебе всего наилучшего, Мидория, и с нетерпением жду встречи с тобой через несколько дней, да?” Нэдзу направился к двери, но прежде чем уйти, он смерил Айзаву серьезным взглядом. “Позаботься о нем, Айзава”.

Незу выскользнул из комнаты, и по причине, которую Изуку не понимал, резкий звук закрывающейся двери подтолкнул его, как зажженная спичка.

Громкий звон эхом отдался в его ушах.

НЕТ, НЕТ! НЕТ!

Невидимая проволока, удерживавшая челюсть Изуку закрытой, внезапно лопнула.

С него было достаточно.

“Изу...”

“ТЫ ГОВОРИЛ ОБО МНЕ, КАК БУДТО МЕНЯ, БЛЯДЬ, ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!” Изуку закричал, внезапно и громко. Неконтролируемые слезы каскадом катились по его раскрасневшимся веснушчатым щекам, ослепляя его настолько, что он не мог видеть легкое потрясение, отразившееся на лице Айзавы. Его горло горело и от крика, и от плача, но этот жар так подходил к горячему гневу, который бушевал в его сердце.

Он никогда не был так зол, как в этот момент. Свобода висела перед ним, как морковка на веревочке, но все это было ложью, чтобы заманить его в клетку.

Все. Они забирали все. Каждая унция контроля, которую он имел над своей собственной жизнью, его собственной гребаной автономией, внезапно была вырвана у него.

Его руки поднялись, чтобы схватиться за лицо, потому что слезы не прекращались, и ему нужно было чувствовать боль, кроме эмоциональной напряженности, которая скручивала его желудок.

“МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ! МНЕ НЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ЗА МНОЙ НАБЛЮДАЛИ, КАК ЗА ГРЕБАНЫМ РЕБЕНКОМ! Я...”его горло сжалось, обрывая слова, когда рыдание душило его.

Чьи-то руки обхватили его запястья и отвели руки от лица, разведя их в стороны. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что это был Айзава, и это только разозлило его еще больше. Хватка мужчины ощущалась как железные цепи, и сколько бы он ни крутил и ни тянул, Айзава не отпускал. Грудь Изуку вздымалась от очередного прерывистого рыдания.

“Изуку, послушай меня, малыш, мне нужно, чтобы ты дышал”, - уговаривал герой. Он звучал слишком спокойно, слишком терпеливо, и какая-то часть Изуку ненавидела его за это, но не так сильно, как он ненавидел себя за то, что рушился, как старое здание, стонал и рушился под собственным весом.

“Отпусти меня!” - Потребовал Изуку, все еще пытаясь вырваться из хватки мужчины.

“Сначала тебе нужно успокоиться, а потом я тебя отпущу. Я просто хочу помочь тебе, Изуку.

Изуку проигнорировал его. Ярость внутри него уже давно закипела, и он больше не чувствовал контроля над своими действиями, его тело было просто марионеткой страха, который хотел поглотить его.

“Это не... это не та помощь, которая мне нужна!” - закипал он сквозь икающие крики. Он знал, что звучит как сердитый малыш, закативший истерику, но ничего не мог с собой поделать. Его эмоций было слишком много, они выплескивались из него, как стакан, переполненный горячей водой.

“Ну, это та помощь, которую ты получаешь, и мне жаль, малыш, но это обязательно”, - строго сказал Айзава, а затем более мягким тоном, который Изуку почти пропустил: “Я не могу потерять тебя снова, проблемный ребенок”.

И, может быть, это была волна вины за те слова, которые погасили пламя его гнева, или, может быть, это было просто чистое, удушающее истощение, которое перевесило панику, но Изуку обнаружил, что его тело обмякло. Издав последний сдавленный всхлип, он упал вперед на грудь Айзавы, не в силах больше держаться прямо.

Его гнев начал угасать с каждой секундой только для того, чтобы смениться ноющей усталостью. Руки, сковавшие его запястья, наконец отпустили его, и вскоре он был заключен в крепкие объятия.

Вся его энергия рассеялась, когда вспышка гнева превратилась в жалобные крики. Его конечности, казалось, были заполнены цементом, и каждый вдох, который он делал, давался ему с трудом. Это было так, как если бы ярость, которую он чувствовал раньше, сжигала его изнутри, пока он не превратился в тяжелую оболочку.

Он бесстыдно уткнулся лицом в рубашку Айзавы и плакал, пока у него не заболела голова. В ответ герой нежно покачал его, одной рукой убирая влажные кудри, прилипшие к его лицу, мокрому от слез. Он мог чувствовать равномерное биение сердца Айзавы, и когда он говорил с ним тихим шепотом, Изуку чувствовал, как слова эхом отдаются в груди мужчины.

“Теперь с тобой все в порядке. Тише, малыш, с тобой все в порядке. Мы ошеломили тебя, и мне очень жаль, но тебе больше не нужно делать это в одиночку ”.

Изуку слабо покачал головой, его щека потерлась о удивительно мягкую ткань костюма героя Айзавы.

“Ты солгал”, - голос Изуку звучал грубо и отстраненно для его собственных ушей, “Ты пр-обещал, что мне не придется делать то, чего я не хочу, и ты солгал.” Остаточное разочарование, которое все еще оставалось внутри него, вступило в противоречие с внезапным желанием найти утешение. К сожалению, он был зол на единственного человека, от которого хотел утешения.

Он услышал вздох Айзавы, почувствовал, как грудь героя сдулась. “Я знаю, Изуку, и мне жаль. Но я не могу... - Изуку почувствовал, как у Айзавы перехватило дыхание от напряжения его собственных слов. “Черт возьми, малыш, ты слишком много для меня значишь”.

Изуку чувствовал, что разваливается на части. - Заткнись, - взмолился он. - не... не лги мне! Из последних сил Изуку слабо ударил кулаками в грудь героя. “Заткнись, заткнись, заткнись!” Айзава не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить его. Он усердно сидел, принимая каждый удар, наблюдая за Изуку темными глазами, полными горя.

В конце концов, Изуку устал. Он прекратил свое вялое нападение на Айзаву и вместо этого попытался оттолкнуть его, но мужчина не сдвинулся с места.

“Оставь меня в покое!” Изуку попытался закричать, но это вышло скорее как хриплый шепот.

Айзава глубоко выдохнул, как будто его грудь была бездной вины и боли. “Ты знаешь, что я не могу этого сделать, малыш”, - тихо сказал он.

Жалобный жалобный звук вырвался из горла Изуку, когда он рухнул на свою кровать. Он свернулся калачиком и уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить предсмертные рыдания. Он пытался игнорировать постоянное присутствие героя рядом с собой, чувствуя, что сломался.

Жизнь Изуку была предопределена с того дня, как ему поставили диагноз "отсутствие причуды". Его отец провел год, следя за каждым его шагом, подталкивая его сильнее, чем он мог выдержать, в надежде развить причуду. Но как только это было признано бесплодным занятием, у него отняли все мечты и желания, которые у него были на будущее. Его причудливый статус контролировал почти все аспекты его жизни. Дети в школе загоняли его в угол и били, взрослые игнорировали его, некоторые из его учителей намеренно проваливали его на тестах, независимо от того, насколько усердно он учился, а когда умерла его мать, вся его жизнь, какой он ее знал, была вырвана у него, оставив его подвешенным в холодных водах, пока он не сможет найти какое-то чувство стабильности.

С тех пор Изуку дорожил каждой унцией контроля, который он имел над своей собственной жизнью, наслаждаясь своей новообретенной свободой, но в очередной раз ее у него отняли. Изуку внезапно почувствовал себя собакой на самом маленьком в мире поводке, и ему ничего так не хотелось, как перегрызть свой ошейник.

Однако хуже всего было грубое предательство, которое он испытывал по отношению к герою, которому так отчаянно хотел доверять. Айзава пообещал, что не будет пытаться захватить его, он пообещал, что Изуку никогда не заставят делать то, чего он не хочет. И хотя Айзава сдержал свое слово о том, что не арестует его, никогда в жизни Изуку не чувствовал себя более пленным.

И вот я сдала экзамены(жду результата по математике).
Я думаю это хорошая новость, вряд ли.
Я пока не решила когда и сколько будет выходить глав,   но я планирую перевести этот фанфик до последней существуещей главы до конца месяца. Спасибо за внимание.