Глава 20 ☕

Это был насыщенный событиями патруль; три грабителя, потенциальный сексуальный преступник, торговец наркотиками и какой-то засранец, которые решили, что сегодня вечером будет идеальная ночь, чтобы нанести ущерб имуществу из-за говна и хихиканья. Только когда Шота понял, что у него на голени ужасная рана, он решил, что перерыв будет полезен. К счастью, его обычное место было поблизости, и это было примерно то время, когда он все равно должен был там оказаться.

Пройдя несколько кварталов по тихим улочкам, главным источником света которого был убывающий полумесяц, Шота оказался на автобусной остановке, расположенной на окраине квартала красных фонарей Мусутафу. Он с раздражением плюхнулся на скамейку, его кости протестующе скрипели. Ему уже удалось остановить кровотечение на ноге достаточно хорошо, чтобы он мог дождаться возвращения домой, чтобы должным образом за ней ухаживать. Несмотря на то, насколько сильно она кровоточила, он сомневался, что потребуется что-то большее, чем швы в виде бабочки. А пока все, что ему нужно, это дерьмовая банка холодного кофе. Было действительно досадно, что торговый автомат, расположенный не более чем в шести футах от него, находился слишком далеко от него. Трагично.

Он сидел и размышлял сам с собой, стоит ли вставать со своего очень удобного места на скамейке дерьмового кофе.

Это было.

Но сначала он даст себе несколько минут, чтобы отдохнуть.

Внутренние дебаты Шоты о его кофейной дилемме были прерваны звуками мягких шагов, шагов, которые он очень хорошо знал за последний год.

Глядя сквозь полуприкрытые глаза, Шота увидел приближающегося из тени Мотылька, мягкое голубое сияние торгового автомата мало что могло обозначить черты лица ребенка, но герой не пропустил его покрасневшие глаза.

Ах. Так что это была одна из тех ночей.

Мотылек не сказал ни слова, когда сел рядом с Шотой. Его маленькие ножки просто свисали с сиденья, а не раскачивались, как обычно. Он практически мог видеть грозовое облако, нависшее над головой ребенка, темное и мрачное, без всяких признаков отсрочки.

- Привет, Малыш, - поприветствовал Шота с некоторой нежностью в голосе, который он сохранил только для Мотылька.

В ответ он получил водянистое «Привет».

Шота внимательно осмотрел мальчика, дважды проверив, не был ли он физически ранен, по крайней мере, явно. Удовлетворенный отсутствием крови и синяков, он положил руку на голову мальчика. Мотылек оперся на него.

«Не говори мне, что случилось, но знай, что я здесь, чтобы выслушать тебя, когда тебе нужно», - прошептал герой. Он давно понял, что попытка подтолкнуть Мотылек открыться ему приведет только к отталкиванию ребенка. Поэтому он никогда не требовал объяснений, как бы он ни волновался, но всегда предлагал свою молчаливую поддержку и плечо, на которое можно было опереться.

Видимо, это было именно то, что нужно Мотыльку сегодня вечером. Мальчику потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, уютная тишина между ними прерывалась только всхлипом.

«Почему я недостаточно хорош?» Дрожащий голос Мотылька прорвался сквозь тишину. Шота не был уверен, почему Мотылек был расстроен, когда мальчик впервые сел, но то, как он свернулся клубочком, и заданный им душераздирающий вопрос рисовали очень печальную картину.

«Как ты думаете, почему вы недостаточно хороши?» - осторожно спросил Шота. Его рука отодвинулась от головы мальчика и надежно положила ему на плечо, надеясь, что почувствует заземление.

Мотылек потёр глаза рукавом толстовки. «Потому что все, о ком я забочусь, рано или поздно уйдут».

И, о, разве это не разбило сердце Шоты на куски. Ни один человек, особенно ребенок, никогда не должен чувствовать, что его недостаточно, чтобы держать своих близких рядом. Слова Мотылька определенно добавили дополнительных доказательств в пользу теории пренебрежения детьми Шоты, но сейчас не время разбирать дерьмовую домашнюю жизнь ребенка.

Шота задумчиво промычал. «Может быть, - осторожно начал он, - люди, которые бросили тебя, не заслуживали внимания».

Казалось, его слова застали мальчика врасплох, когда его голова вскинулась вверх, и он посмотрел на Шоту широко раскрытыми зелеными глазами.

«Но… но, - запинаясь, сказал мальчик, - а что, если это действительно моя вина?»

«А что, если это не так», - парировал Шота. «В мире полно дрянных людей, и, возможно, у тебя просто плохая рука».

Мотылек посмотрел на свои потертые туфли. Шнурки на одном из них становились расстегнутыми, и у Шоты возникло странное желание присесть и завязать их для него. Он этого не сделал. Мальчик умел завязывать шнурки. С надеждой.

- Гм, - сказал Мотылек, его голос был едва ли более шепотом. «О мне стоит заботиться?»

Шота чувствовал, как его сердце треснуло еще сильнее, как будто он поднес кувалду к зеркалу. Он боялся, что его осколки вонзятся в его ребра и легкие.

Шоте пришлось откашляться, чтобы удалить образовавшийся там ком. «Ты спрашиваешь, брошу ли я тебя?» - деликатно спросил он, его грудь сжалась от боли при мысли о том, что Мотылек убеждает себя, что Шота в конечном итоге тоже бросит его.

Мотылек, все еще глядя себе под ноги, кивнул. Он выглядел таким побежденным, как будто полностью ожидал, что Шота беспечно признает, что он тоже оставит его.

Нет, к черту.

- Малыш, - Шота предпочел не обращать внимания на то, как его голос дрогнул. «Я никогда не оставлю тебя просто так. Я никуда не уйду." Он подождал, пока Мотылек не поднимет голову, чтобы их глаза встретились. «Мне нужно, чтобы ты в это поверили», - сказал он окончательно.

Герой ожидал, что малышь не согласится, спорит с ним или даже заплачет. Чего он не ожидал, так это того, что лицо ребенка внезапно станет пугающе пустым.

«Тогда почему ты бросил меня?» - спросил Мотылек, в его голосе теперь не было никаких эмоций. Это заставило Шоту убрать руку с плеча мальчика, и в животе у него возникла глубокая тревога.

«Мотылек, я здесь. Я не ...

«Почему ты оставил меня умирать ?!» Парень внезапно вскочил на ноги, его руки сжались в кулаки. «Если ты заботился обо мне, то почему ты ушел ?! Почему ты не спас меня? »

Шота спрыгнул со скамейки, его рука инстинктивно потянулась, чтобы схватить свое захватывающее оружие. Чувство беспокойства переросло в глубокий ужас, когда он увидел, как глаза Мотылька теряют свой свет, их обычная лесная зелень тускнеет в мертвый мох. Кровь текла из их углов, заменяя слезы, которые когда-то катились по его щекам.

«Разве я не был достаточно хорош ?!» мальчик закричал, его горло болезненно перетянулось. Кровавые слезы теперь текли быстрее, капая на его синюю толстовку с капюшоном, окрашивая ее темными, почти черными каплями. «Ты подвел меня! Ты подвел меня, как и всех остальных! »

Слезы потекли из глаз Шоты, размывая трупоподобного мальчика перед ним. Его грудь тяжело дышала. «Нет…» - он попытался подавиться.

«Почему ты не был достаточно быстрым? Почему я должен был умереть ?! » Мотылек всхлипнул, прежде чем он внезапно рухнул на землю, кровь хлынула из неизвестных мест по всему его телу. Его одежда была в ней пропитана, но Мотылек продолжал плакать, кричать. «Ты оставил меня, ты оставил меня, ты оставил меня!»

Шота, не колеблясь, упал на колени, его руки зависли над ребенком, не зная, где прикоснуться к нему, не усугубляя раны, но кровь текла теперь отовсюду.

Наконец Мотылек перестал кричать. Внезапная тишина была почти оглушительной. Он медленно поднял свой взгляд на Шота, его невидящие глаза впились в ониксовые глаза Шоты. По спине у него пробежал нервирующий озноб.

«Мне не нужно было умирать», - было последнее, что сказал Мотылек перед тем, как полностью упасть в обморок, ударившись головой о землю с резким треском. Воздух вокруг них замер, как будто мир затаил дыхание.

«Мотылек?» Голос Шоты казался далеким для его собственных ушей. "Ребенок?

Ответа не последовало. Грудь мальчика упала, но сколько бы Шота ни ждал, она больше не поднималась.

Он умер. Мотылек был мертв, а Шота ни хрена не делал. Он не был достаточно быстр, чтобы спасти его, хотя маленький мальчик был прямо перед ним.

"Нет нет нет." В его хрустящем голосе отразилось его разбитое сердце. «Пожалуйста, малыш, тебе нужно встать. Тебе нужно дышать, - умолял он. Но слушать было некого. Его мольбы унесло ветром и растворилось в ночи.

Медленно, осторожно Шота провел рукой по щеке мальчика, его бледная кожа уже остыла. Из-за голубого свечения торгового автомата Мотылек выглядел так, будто он был заключен в лед.

Шота не мог остановить рыдания, вырвавшиеся из его горла.

"Мне жаль." Он осторожно потер большим пальцем под глазом Мотылька, размазывая окровавленные следы слез. «Прости, зайчик».

Шота закрыл пустые глаза Мотылька, а затем закрыл свои собственные, не в силах остановить чувство вины, которое обрушилось на него сокрушительными волнами, его давление было тяжелым в его костях, и он боялся, что они треснут от его веса.

«Мне очень жаль», - прошептал он в последний раз мальчику, которого больше не было.

-----

Шота проснулся, прерывисто вздохнув. Темнота его комнаты дезориентировала его, когда его глаза пытались различить знакомые формы. Его сердце болезненно колотилось в груди, и он чувствовал, как по затылку стекают капли холодного пота.

Несколько минут он не мог заставить себя двинуться с места. Он не мог утихомирить звук крови, стучащей в уши с каждым ударом в груди. Он не мог отогнать образы своего кошмара, которые были полны решимости запечатлеть себя в каждой щели его разума.

Это был не первый кошмар, который он видел о потере Мотылька, но, безусловно, был самым ужасным.

Шота позволил себе полежать в постели еще несколько минут. Он знал, что бессмысленно пытаться снова заснуть, если в его памяти еще свежи воспоминания о сломанном теле Мотылька, даже если оно не было реальным.

Но это было, не так ли? То, что его не было рядом, не изменило того факта, что Мотылек умер. И он, вероятно, умер в одиночестве.

Шота резко провел рукой по лицу и глубоко выдохнул. Лежание там не принесло бы ему никакой пользы, и теперь, когда он проснулся, он подумал, что с таким же успехом может заняться чем-нибудь продуктивным.

Застонав, он вылез из постели и включил прикроватную лампу. Его теплое сияние освещало комнату таким резким контрастом с холодным синим светом торгового автомата. Взглянув на свой телефон, он заметил, что было далеко за полночь. Он намеревался поспать еще несколько часов, а затем проснуться рано, чтобы просмотреть запись вчерашнего урока по героике, но, поскольку ничем другим занимать его ум не мог, он решил, что раннее начало не повредит.

Вооружившись чашкой свежего кофе, Шота сел за кухонный стол, а перед ним лежал ноутбук и блокнот.

Когда он начал просматривать отснятый материал, он позволил себе погрузиться в свое обычное учительское мышление. От его внимания не ускользнуло, что половина боев не следовала протоколу безопасности, который Всемогущий должен был пройти перед учениями. Он сделал мысленную заметку, чтобы проверить, активно ли его ученики игнорируют протокол или Всемогущий забыл научить их. Оба были одинаково возможны.

Однако он должен был признать, что наблюдение за боевой подготовкой и оценка боевой подготовки были приятным отвлечением. Его особенно позабавил матч между Ураракой и Мидорией против Шинсо и Бакуго. За весь матч не было нанесено ни одного удара.

Соревновательный характер Бакуго и его привычные причуды сделали его отличным кавером на любой звук, который мог бы издать Мидория. Хотя, учитывая то, насколько он был маленьким, и тот факт, что он ходил на подушечках ног, он сомневался, что ребенок слишком много шумит.

Шота не мог не ухмыльнуться, когда Мидория легко прошел сквозь вентиляционные отверстия, как мышь в стене. К сожалению, внутри вентиляционных отверстий не было камер, но было очевидно, как быстро он пробрался через здание, когда всего через несколько минут Мидория выскочил на лестничную клетку четвертого этажа.

Он не стал отрицать, что был впечатлен. Несмотря на то, что Шинсо намеренно бросил матч, действия Мидории показали, что он понимает, когда ему нужно драться, а когда нужно полагаться на скрытность. Слишком многие подающие надежды герои думали, что бой - это решение каждого ответа, но Мидория не возражал против использования своего маленького роста и навыков скрытности в своих интересах. Отличные качества для подземного героя. Глядя на костюм героя ребенка с его темными цветами и спрятанным оружием, Шота мог сделать обоснованное предположение, что Мидория стремился к подземному герою или, по крайней мере, к чему-то слишком публичному.

Честно говоря, даже если Шинсо не позволил команде героев одержать победу, Шота не сомневался, что Мидория мог найти способ обойти Шинсо, чтобы обезопасить бомбу.

«Этот ребенок», - пробормотал он себе под нос.

В какой-то момент ему придется поговорить с Мидорией и посмотреть, заинтересован ли он в том, чтобы сосредоточить свое внимание на подземном героизме. Возможно, Шота мог бы выделить в своем расписании немного времени, чтобы дать здесь и там личные уроки, если бы он был там. Шинсу, скорее всего, тоже было бы интересно, если бы его явно вдохновленный костюм героя был чем-то подходящим. Шоте пришлось удержаться от того, чтобы любовно закатить глаза при виде сходства между костюмом Шинсо и его собственным.

Шота потер глаза от сна и взглянул на часы, висящие на ближайшей стене. Два часа ночи.

Он вздохнул и встал со стула, его спина болела в знак протеста от того, что он сидел, сгорбившись, над своим ноутбуком. Ему нужно было просмотреть еще несколько видеороликов.

Но сначала ему нужна была еще чашка кофе.