Глава 11

Шота не совсем понимал, чего он ожидал от своей первой тренировки с Мотыльком. Он знал, что ребенок уже нервничал из-за того, что он рядом с ним - мало чем отличается от осторожного бездомного котенка, - но как Мотылек будет жить рядом с Шотой в замкнутом пространстве, если Мотылек вообще появится на складе?

К его небольшому удивлению, Мотылек действительно появился, и он прибыл как раз вовремя. Он мог сказать, что Мотылек был невероятно встревожен, когда парень осмотрел склад, его руки сцепились вместе и его осанка была напряженной. Маленький линчеватель, несмотря на свои обычные наблюдательные способности, не сразу заметил присутствие Шоты. Не желая случайно напугать ребенка, Шота сознательно сделал шаги намного громче, чем привык; годы подпольного героя по умолчанию сделали его незаметным.

Как только Мотылек заметил его, он заметил, что напряженные плечи ребенка немного расслабились из-за заметного отсутствия захватывающего оружия Шоты. Герой внутренне поблагодарил себя за то, что он предусмотрительно положил шарф в спортивную сумку, зная, что он не только помешает сегодняшним тренировкам, но и Мотылек, казалось, всегда смотрел на это с явным опасением.

Шота также предпринял несколько других мер, чтобы Мотылек был максимально комфортным во время урока, например, приглушил свет на складе, не подходил слишком близко и громко предупредил Мотылька, прежде чем он коснется его. На лице ребенка было заметно облегчение, ну, судя по тому количеству черт лица, которое мог видеть Шота.

После этого тренировки прошли гладко. Мотылек явно хотел учиться, он быстро усваивал новые концепции и ни разу не пожаловался ни на какие исправления Шоты. Честно говоря, это было больше, чем он мог сказать для большинства студентов, изучающих курсы-герои, которых Шота должен был преподавать.

Помимо того, что Мотылек был как можно более комфортным, Шота сделал то, чего почти никогда не делал ни с одним из своих предыдущих учеников. Он старался как можно чаще хвалить Мотылька, когда ребенок что-то делал хорошо. Сначала это было не совсем преднамеренно, обнадеживающие комментарии казались естественными, когда они слетали с его уст. Но как только он увидел вспышку решимости в глазах Мотылька, Шота не заставил себя остановиться. Было ясно, что этот мальчик прошел через какой-то ад, и мысль о том, что Мотылек не знает доброты, была болезненной.

В конце их первого сеанса Шота вручил Мотыльку небольшой пакет с едой и очень осторожно подошел к теме очевидного недоедания Мотылька, не указывая на это прямо. После его объяснения о важности сбалансированной диеты как помощи в боевой подготовке Мотылек, ребенок принял пищу, прежде чем они разошлись на вечер.

В общем, Шота думал, что это была удачная ночь.

Так почему же тогда Мотылек выглядел еще хуже во время следующей тренировки? Записка, которую Мотылек оставил ему в пятницу, была более упрощенной, чем обычно, но ее было недостаточно, чтобы забить тревогу. Но здесь, когда мальчик стоял перед ним с тусклыми глазами, напряженными плечами и низко опущенной головой, Шота не мог не попытаться проанализировать любую возможную причину внезапного регресса Мотылька. Еще одной проблемой было то, что Мотылек, казалось, рассеянно отдавал предпочтение своей левой руке. Был ли он ранен в очередной схватке с злодеем? Зная ребенка, это было очень вероятно.

Шота не хотел привлекать слишком много внимания к внезапному падению настроения Мотылька или его, возможно, поврежденной руке, но он осторожно спросил мальчика, нужно ли ему пропустить тренировку в течение дня, комментируя, как он выглядел немного более уставшим. чем обычно. Мотылек покачал головой, уверенный, что с ним все в порядке, и Шота не стал настаивать на этом. Как бы сильно герой ни хотел подтолкнуть к мальчику еду и воду и отправить его спать, это было не его место.

Так что, если герой был более снисходительным и терпеливым, чем обычно, во время тренировки в тот день, что ж, никто, кроме Шоты, не должен был знать.

-----

Шли недели, а их система заметок и личные встречи продолжали развиваться, и Шота начал замечать некоторые многообещающие изменения.

Во-первых, Мотылек становился намного удобнее рядом с Шотой. Не только из-за того, что Мотылек, казалось, с меньшей вероятностью выпрыгнул из собственной шкуры, но и из-за того, что Мотылек действительно мог вести с ним полноценные беседы. Мотылек иногда рассказывал о своих школьных занятиях или о «крутых» битвах героев, которые он видел, а Шота всегда уделял ему все свое внимание, часто задавая вопросы, чтобы побудить к разговору. В первый раз, когда Мотылек сделал саркастический комментарий по поводу очевидной пристрастия Шоты к кофеину, герой не мог не улыбнуться. Конечно, Шота зависел от кофе, как и большинство людей от воды, но это не имеет значения. Он был просто счастлив, что ребенок чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы шутить - быть ребенком, которым он должен быть.

Шота потратил месяцы, пытаясь завоевать доверие Мотылька, пытаясь убедить ребенка увидеть в Шоте взрослого, который не подведет его. Не было сомнений, что Мотылек попал туда, где он был, из-за неудач взрослых, которые должны были заботиться о нем. Это был долгий процесс, но герой, наконец, увидел результаты, и каждая искра жизни, вспыхнувшая в глазах ребенка, окупала себя. Это напомнило Штте, почему он вообще стал героем андеграунда: чтобы помочь тем, кто провалился сквозь трещины общества, жертвам, которых часто не замечали герои всеобщего внимания.

Шота работал над делом Мотылька почти год, но ему еще предстояло рассказать об этом никому, кроме Цукаучи и его команды. Детектив знал основы, доверяя Шоте просить о помощи в случае необходимости, но, по сути, Шота и Мотылек создали свой собственный маленький мир. Со стороны него это было сделано намеренно. Чтобы завоевать доверие Мотылька, Шота не хотел выдавать какую-либо информацию ребенка, в которой он не нуждался. Когда Мотылек сказал ему что-то конфиденциально, Шота не хотел идти за его спиной и рассказывать егр секреты другим, не то чтобы секретов было много. Мотылек был очень осторожен с информацией, которую давал Шоте. Тем не менее, это была деликатная ситуация, и к ней нужно было обращаться осторожно.

Дело в том, что никто, кроме тех, кто непосредственно занимался этим делом, не знал об отношениях Шоты с маленьким линчевателем. Поэтому, когда Хизаши спросил, почему Шота начал носить мешки с конфетами на своем поясе, в разгар собрания учителей UA, ему пришлось придумать оправдание, почему. Шота не мог прямо сказать, что он всегда держал при себе закуски, чтобы дать 12-летнему линчевателю, с которым он тайно переписывался, а также лично тренировал, потому что, честно говоря, Шота не был уверен, что кто-то ему поверит.

Шота имел репутацию чрезвычайно строгого, неприступного и часто устрашающего человека. У героя-ластика был самый высокий процент отчислений в истории UA, и было хорошо известно, что у него не было особого терпения, когда дело касалось детей. Итак, идея о том, что недовольный герой андеграунда держит при себе закуски, чтобы дать ребенку, к которому он определенно не питает слабостью? Совершенно смешно.

Вместо того, чтобы на самом деле обратиться к понятному любопытству Хизаши, Шота отмахнулся от него и пробормотал что-то о том, чтобы пристраститься к сладкому. К счастью, его друг нашел это достаточно разумным оправданием и не стал на него давить. У Шоты уже были странные привычки в еде, так что это не было слишком странным ответом.

Кроме того, все это того стоило, когда он увидел, как Мотылек загорелся от полученного им мешочка с конфетами или печеньем. Сначала Шота просто упаковывал закуски в сумку с едой, которую он всегда давал моли, но постепенно стало своего рода традицией давать ребенку закуску каждый раз, когда они виделись, будь то во время тренировки или даже если Шота натолкнется на Мотылек во время патрулирования. Шота быстро узнал, что любимыми конфетами Мотылька были кислые мармеладные черви, особенно красные и синие, так что Шота, возможно, заказал или не заказал коробку оптом.

Помимо конфет, Шота также узнал, что любимой едой Мотылька был Кацудон. Эта информация появилась, когда Шота стратегически составлял мысленный список того, что любит Мотылек, чтобы герой мог упаковать ему еду, которую он, скорее всего, съест. Шота мог сказать, что за любимой едой Мотылька была своя история. Когда мальчик рассказывал ему о том, что не помнит, когда в последний раз ел Кацудон, в его глазах мелькнуло отстраненное выражение, наполненное сладко-горькой нежностью.

А если Мотылек заплакал, когда Шота принесла ему еду с Кацудоном после одной из тренировок? Герой на это не указал.

Хотя Шота мог видеть общий прогресс Мотылька, было еще много плохих дней. Иногда по ночам Мотылек встречал его на складе с явной решимостью и желанием учиться. В другие ночи ребенок выглядел так, будто ему ничего не хотелось, кроме как слиться с тенью. Он свернулся клубочком, и было ясно, что его мысленно не было. Его взгляд был расфокусированным, и он иногда отдавал предпочтение одной или обеим своим рукам, как будто ему было больно.

Если бы Мотылек был одним из его героев-курсантов, он бы заставил ребенка отсидеться. Отсутствие сосредоточенности и медлительность на поле боя могло означать травму или смерть, и Шота не любил поощрять это во время тренировок. Но снова Шота нарушил свои собственные правила и уделил особое внимание Мотыльку в те плохие дни. Не делая это слишком очевидным, герой будет действовать немного медленнее, он будет говорить чуть тише, и он обязательно сосредоточится на вещах, которые Мотылек делал правильно.

Это были те плохие дни, когда Мотыльку нужен был кто-то, кто поддерживал бы его, даже если ребенок этого не знал, и Шота с радостью занял бы эту роль.

-----

Это было в один из тех плохих дней, когда Шута заметил еще одну неприятную правду о мальчике. Он явно был голоден.

Шота вел Мотылек через серию контратак. Он мог сказать, что руки Мотылька снова причиняли ему боль, поэтому они сосредоточились на разных видах ударов. Мотылек был особенно взволнован, узнав, как споткнуться о кого-то, подметая его ноги или пиная заднюю часть колен.

Потом это случилось.

Ребенку удалось отлично ударить скользящим топором, и впервые за ночь Мотылек выглядел гордым собой. Возможно, это чувство было заразительным, потому что Шота не мог не почувствовать искру гордости. Не задумываясь, Шота протянул руку, чтобы погладить ребенка по голове. Это был первый раз, когда он коснулся Мотылька без явного предупреждения, и на самую короткую секунду Шота забеспокоился, что он пересек границу.

Шота хотел убрать руку, но, к его шоку, Мотылек наклонился к прикосновению, глаза ребенка слегка сморщились по краям в знак того, что он улыбается. Шота мог описать полученное чувство только как чистое удовлетворение, например, когда напуганный бездомный кот впервые позволил вам погладить его.

Шота пробормотал «Хорошая работа, малыш», прежде чем наконец отстранился. Мотылек не выглядел расстроенным из-за близости Шоты или того факта, что он прикоснулся к нему без предупреждения, и просто приготовил себя обратно в боевую стойку, чтобы продолжить обучение.

Когда Шота возвращался домой с вечерней тренировки, он не мог не воспроизвести сценарий в своей голове. С одной стороны, он чувствовал, что был сделан большой шаг вперед в завоевании доверия Мотылька. С другой стороны, то, как Мотылек инстинктивно склонялся к позитивному прикосновению, только означало для героя, что ребенок голодает. Последствия этого не устраивали его, и снова Шота размышлял о семейной жизни Мотылька. Ребенком явно пренебрегали, но в какой степени? Были ли у ребенка жестокие опекуны? Были ли травмы на его руках от физического насилия? Были ли у ребенка вообще опекуны? Может быть, Мотылек был одним из многих детей, потерянных в худших частях системы патроната. Возможности были безграничны, и ни одна из них не подходила.

После той ночи, каждый раз, когда Шота видел Мотылька, он пытался проскользнуть в момент краткого физического контакта, хотя бы для того, чтобы проверить воду и посмотреть, был ли первый инцидент просто случайностью. Но каждый раз, когда герой легонько пожимал парню плечом или еще раз похлопывал по голове, Мотылек опирался на него, словно впитывал тепло. Это было одновременно прекрасным событием, но в равной степени болезненным.

-----

Еще одно дополнение к их еженедельным традициям произошло через несколько недель после инцидента, когда они похлопали по голове. Шота был в своем обычном патруле, когда решил остановиться на перерыв. Рядом с одной из автобусных остановок на окраине квартала красных фонарей стоял торговый автомат. Так поздно автобусы не ходили, и единственным источником света было мягкое сияние торгового автомата. Он схватил банку, несомненно, ужасного на вкус холодного кофе и сел на скамейку. Это был тихий вечер, а это означало для Шоты, что работа идет медленно. Обычно, когда становилось теплее, уровень преступности повышался, но казалось, что каждый злодей решил взять отпуск.

Герой полагал, что остальная часть его патруля будет так же без происшествий, пока он не услышал слабые шаги слева от себя. Герой осторожно сел прямо и положил руку на свой шарф захвата. Он заставил себя выглядеть так, будто все еще небрежно сидел на скамейке, но он был готов немедленно приступить к делу. Как оказалось, насторожить его не пришлось, потому что человек, который наконец вышел на свет торгового автомата, был Мотылек.

Шота мысленно вздохнул с облегчением, ему действительно не хотелось драться в данный момент, и жестом пригласил парня сесть рядом с ним на скамейку. Мотылек, не раздумывая, сел рядом с героем, его маленькие ножки едва касались земли. Между ними было тихо, но не неудобно. Удивительно, но первым заговорил Мотылек.

"Кофе хороший?"

Шота фыркнул от удовольствия. "Точно нет. На вкус как бензин.

Мотылек наклонил голову и издал слабый смешок. «Откуда вы знаете, какой на вкус бензин?» Шота равнодушно посмотрел на ребенка. Маленькое дерзкое дерьмо.

"Отлично. Это то, что я представляю себе на вкус бензина ».

Мотылек кивнул, без лишних вопросов принимая его ответ. Они снова погрузились в молчание. Весна была не за горами, и сверчки заиграли свою обычную симфонию. Жужжание торгового автомата только добавляло комфортного фонового шума.

"Хочешь что-нибудь выпить?" - спросил Шота, нарушая тишину. Мотылек посмотрел на него, затем на напитки, выставленные на полках с подсветкой. Герой мог сказать, что Мотылек изо всех сил пытался сказать «да», возможно, беспокоился о том, что на него потратят деньги. Ребенку требовалось время, чтобы привыкнуть к подаркам в виде еды после каждой тренировки, поэтому Шота не удивился колебаниям Мотылька.

Шота встал и направился к торговому автомату, как будто Мотылек уже принял его предложение. «Тебе нравится яблочный сок, правда?» - спросил Шота, не глядя на ребенка.

Через несколько секунд он услышал мягкое «Да, пожалуйста».

Он схватил бутылку сока, которая была брошена в нижнее отделение, и снова сел на скамейку, прежде чем протянуть Мотыльку охлажденный напиток. Он, конечно, знал, что Мотылек не будет снимать маску, чтобы пить перед ним, поэтому Шота отклонился от него и уставился в тени окрестностей.

Еще одно чувство достижения распухло в его груди, когда он услышал отчетливый щелчок снятия крышки с бутылки. Через несколько минут он услышал, как снова заворачивают крышку.

«Спасибо ...» - услышал он бормотание Мотылька. «Ты можешь… можешь развернуться сейчас». Шота снова сел на скамейку и сделал глоток своего напитка. Он заметил, что Мотылек выпил половину бутылки, прежде чем поставить ее рядом с собой на скамейку. "Эм ..."

Шота повернул голову к Мотыльку, показывая ему, что он слушает. Он знал, что ребенок нервничает, задавая вопросы, поэтому никогда не давил на это, лишь давая невербальные указания на то, что Мотылек может спросить его о чем-то, если он захочет.

«Могу я спросить кое-что о… о вашем оружии для захвата? Только если все в порядке. Извините." Мотылек пристально смотрел на руки на коленях. Он рассеянно играл с оборванной нитью на подоле толстовки.

"Конечно. Что вам было интересно? "

Мальчик слегка сгорбился. "Как это работает?" он спросил. «Это то, что я пытался понять, потому что мне нравятся предметы поддержки. И мне просто любопытно?

Честно говоря, тема вопроса Мотылька немного удивила Шоту. Он знал, что ребенок опасается его шарфа с того дня, как Шота застал его в нем, а Мотылек случайно порезался при побеге. С тех пор Шота всегда снимал его перед тренировками, чтобы облегчить беспокойство мальчика. Однако теперь его захватное оружие удобно расположилось на ключице, знакомый вес успокаивал.

Шота задумчиво промычал, прежде чем ответить. «Честно говоря, я понятия не имею». Мотылек растерянно посмотрел на него. Шота ухмыльнулся и продолжил. «Я не эксперт по предметам поддержки. Что я точно знаю, так это то, что мое оружие для захвата было сделано из какого-то особого металлического сплава и углеродных волокон. Я не уверен в точной науке, лежащей в основе этого, но моя ДНК была вплетена в волокна, заставляя ее реагировать на волны моего мозга. Вроде как лишняя конечность. Шота смотрел, как глаза Мотылька сияют в чистом очаровании, и герою пришлось скрыть нежную улыбку за своим шарфом.

Казалось, что все сомнения мальчика по поводу его оружия исчезли, когда он начал задавать вопросы и выдвигать теории.

«Не поэтому ли он иногда плавает? Или он всплывает только тогда, когда вы используете свою причуду, потому что я заметил, что ваши волосы тоже плавают, когда ваша причуда активна? Как далеко вы можете это контролировать? Например, вы могли бы удерживать один конец и полностью контролировать другой? Если бы у вас было двое из них, вы могли бы управлять двумя сразу? Я знаю, что у людей с причудами мутаций, которые дают им дополнительные конечности, также есть участки мозга, которые биологически мутированы, чтобы иметь определенные нейроны, которые передают сигналы, которые позволяют им управлять своими конечностями! Если ваш шарф поврежден, это… - Мотылек внезапно отрезал себя, его глаза расширились от паники. "Ой. О нет, мне так жаль! »

Шота приподнял бровь, слегка сбитый с толку столь внезапной сменой настроения. Это было то, к чему он привык с Мотыльком. В один момент ребенок мог быть общительным и сосредоточенным, а в следующий он полностью отключился.

"За что?" - мягко спросил Шота.

«Я…» Мотылек снова посмотрел на свои руки, но на этот раз он резко потянул за пальцы. У Шоты возникло сильное желание протянуть руку и развести руки, чтобы ребенок не поранился. Вместо этого он терпеливо ждал, пока Мотылек продолжит. «Я отрезал твое орудие захвата. Я разрезал его пополам и ... и испортил. Мне жаль." Герой смотрел, как Мотылек медленно удаляется от него на скамейке, его мускулы напрягаются, как будто он готов к бегу.

Испуганный кролик. Шота отбросил эту мысль.

«Я ценю извинения, но все в порядке. У меня есть более одного оружия захвата, и даже если мне нужно починить одно, это мне ничего не стоит. У меня есть друг, который работает в службе поддержки ». Шота объяснил. «Ты не первый, кто разрезал мой шарф, и уж точно не последний». Мотылек робко поднял голову, ища что-то на лице героя. «Мне самому приходилось резать его много раз. Я ношу с собой нож, специально созданный для разрезания моего шарфа в чрезвычайной ситуации, например, когда он запутывается или злодей пытается использовать его против меня ».

Шота увидел, как плечи Мотылька опустились от облегчения, и в его глазах снова появилось очарование.

«Если хочешь, - продолжил Шота, - я могу взять его с собой на нашу следующую тренировку, если ты хочешь поближе познакомиться с тем, как я его использую. Однако это полностью зависит от тебя.

"О-хорошо!"

Шота утвердительно кивнул, прежде чем повернуться, чтобы снова взглянуть на мирную тьму, окутавшую улицы. В третий раз за ночь Шота и Мотылек вдохнули тишину, наслаждаясь мягкой тишиной компании друг друга.

Стало негласной традицией встречаться на этой автобусной остановке каждый второй вторник вечером. Шота со своей отвратительной банкой холодного кофе и Мотылек со своей бутылкой яблочного сока. Иногда они разговаривали, а иногда просто сидели в комфортной неподвижности. Иногда в глазах Мотылька был проблеск жизни, а иногда они были красными и опухшими от ранее пролившихся слез. Но Шота всегда предлагал Мотыльку все свое внимание и молчаливую поддержку.

-----

Разговор с Мотыльком стал частью рутины Шоты, будь то через заметки, во время их тренировок или когда он сидел на скамейке у торгового автомата. Конечно, у героя по-прежнему была конечная цель - завоевать доверие Мотылька, чтобы он мог в конечном итоге узнать больше о личной жизни ребенка и предпринять необходимые шаги, чтобы получить Мотыльку надлежащую помощь, в которой он нуждался. Но иногда Шота не всегда обращал внимание на мост доверия, который строился между ними. Иногда Мотылек делал что-то, чтобы застать его врасплох и напоминать ему о том, какой молодой и одинокий Мотылек.

Это были моменты, подобные тем, которые одновременно согревали сердце Шоты и сокрушили его реальностью ситуации мальчика.

Шота направился к старой скамейке у углового магазина Исихары. Каким-то образом по прошествии нескольких месяцев камень все еще использовался в качестве пресс-папье, а записи никогда не снимались и не подделывались. Он не собирался сомневаться в этом.

Его агентство попросило Шота помочь в рейде в ту среду, поэтому ему нужно было оставить Мотыльку записку, в которой объяснялось, что они не могут провести обычную тренировку. Для героя было не ново отменить свое время с Мотылеком из-за работы, и мальчик ни разу не казался этим расстроенным. Однако Шота принес с собой сумку с едой, чтобы в те дни спрятать под кустом у скамейки, чтобы Мотылек не обошелся без неё.

Когда Шота подошел к скамейке, он сразу заметил, что за камнем что-то есть. Он был примерно того же размера, что и камень, поэтому он не был полностью скрыт, но между камнем и тьмой ночи Шота не мог разобрать, что это было, пока не подошел ближе. Он отодвинул камень в сторону, и его глаза слегка расширились при виде того, что он обнаружил.

На старой скамейке с прикрепленной зеленой наклейкой лежала плюшевая игрушка кота. Это была черная кошка с золотыми глазами. Его нос и внутренняя часть ушей были покрыты розово-белым узором в виде точек. Но что действительно привлекло его внимание, так это маленький серый шарф, явно ручной работы, обернутый вокруг шеи.

Шота обратил внимание на зеленую липкую записку, тот самый тип бумаги, который всегда использовал Мотылек, и прочитал:

«Я нашёл эту плюшевую кошку на рынке, и она напомнила мне о вас! Я надеюсь тебе это понравится. -Мотылек »

Шота был чрезвычайно благодарен за то, что остался один и что в ту ночь было темнее, чем обычно, потому что ничто не могло остановить улыбку, которая появилась на его лице. Конечно, это был простой кошачий комок, который можно было найти в любом магазине игрушек, но тот факт, что Мотылек увидел его и подумал о Шоте, а затем превратил его в маленькое оружие для захвата, вызвал непреодолимое тепло в его груди. За все годы его работы учителем ни один из его учеников ни разу не дарил ему подарков, хотя он и не ожидал их. Но Мотылек, этот робкий, нервный и явно больной ребенок, нашел товарища в лице стойкого героя подполья.

И, возможно, хотя он не мог назвать, что это было, Шота тоже что-то нашел в Мотыльке.