Глава 8

Вечер пятницы приблизился слишком быстро, и Изуку начал паниковать. Он пообещал, что Голова-ластик оставит герою записку где-нибудь на скамейке у углового магазина, в котором он всегда делал покупки. Знал ли герой подполья, что Изуку покупает продукты именно оттуда? Это просто совпадение? Что еще более важно, что, черт возьми, Изуку должен был написать на записке? Он совершенно забыл спросить «Голову-ластик» за дальнейшими инструкциями по всей системе заметок. После того, как он написал записку, куда он должен ее положить? Просто сверху? Что, если его унесет ветром или кто-то его заберет?

Изуку расхаживал по своей квартире, уже одетый, чтобы выходить на улицу. Пустой зеленый стикер на столе насмехался над ним. Он понятия не имел, что писать, но если он ничего не напишет, у него могут быть проблемы! Он и так тратил достаточно времени героя. Хотя Голова-ластик действительно сказал, что хочет, чтобы Изуку писал ему заметки, просто чтобы убедиться, что он жив, так что ...

Взглянув на часы, ненадежно висевшие на стене, Изуку с внезапной тревогой заметил, что Голова-ластик скоро начнет патрулирование. Не имея времени подумать о правильном сообщении, чтобы оставить героя, Изуку просто записал первое, что пришло в голову, и вылетел из своей квартиры.

Он добрался до углового магазина Исихары за тридцать минут до запаса и почувствовал облегчение, когда сразу заметил старую скамью, дерево на поздних стадиях гниения и сорняки, поднимающиеся по металлическим ножкам. К счастью, Изуку мог видеть только одну скамейку возле магазина. В противном случае он бы запаниковал, выбрав не тот.

Изуку решил, что самый безопасный способ разместить записку - спрятать ее под камнем приличного размера и положить посередине сиденья. Таким образом, бумага не разлетится, и Голова-ластик сможет легко сделать вывод, что странно расположенный камень был здесь не просто так. Кроме того, любой человек с половиной мозга не стал бы сидеть на старой скамейке, опасаясь, что она рухнет под ним.

Удовлетворенный своим планом, Изуку спрятал записку под камнем и побежал домой. Несмотря на то, что Голова-ластик сказал, что не собирался схватить Изуку, он действительно не хотел рисковать, столкнувшись с ним, в случае, если герой передумал. В конце концов, взрослые все время лгут.

-----

Патрули Шоты обычно начинались в 10 часов вечера, по крайней мере, это то, что он себе ставил. Независимый андеграундный герой давал ему гораздо больше свободы, чем другим героям. Конечно, формально он был нанят в агентство, все герои должны были быть в нем, чтобы получать деньги от Комиссии Героев. Агентства также занимались страхованием от травм и материального ущерба.

Агентство Nightingale, с которым был подписан контракт Шоты, специально нанимало героев андеграунда. Вероятно, это было одно из самых снисходительных агентств в Японии, неважно, сколько часов работали его герои. Частично это было связано с тем, что подземные герои наносят наименьший материальный ущерб, ранения гражданского населения и злодеи по сравнению с героями любого другого типа. Меньший ущерб означает меньше денег, которые агентству нужно было потратить на страхование.

Эта снисходительность позволяла Шоте работать, когда он хотел, столько, сколько он хотел. Единственное правило, которому он действительно должен был следовать, - это проверять местный участок перед каждой сменой, чтобы местные полицейские знали, кто патрулирует.

Итак, отправив быстрое сообщение Цукаучи и Сансе (он всегда включал Сансу на тот случай, если Цукаучи был слишком занят, кричал в свою пустую кофейную кружку, чтобы проверить свой телефон), Шота покинул свою квартиру и отправился на крыши. Он использовал свое оружие захвата, чтобы преодолевать любые промежутки между зданиями, которые были слишком далеко друг от друга, чтобы перепрыгнуть через них. Это был не только эффективный способ передвижения, позволяющий Шоте использовать высоту зданий, чтобы оценить любые возможные опасности, но и в целом намного быстрее, чем передвижение пешком по земле.

Иногда Шота любил патрулировать в неторопливом темпе, пользуясь тихим временем, проведенным вдали от шумных старшеклассников и еще более громких коллег, «… и нет, Незу, неважно, что я исключил весь свой класс в этом году, я все еще у меня бушуют головные боли из-за безумного шума, который разносится по коридорам ».

Однако сегодня вечером все было иначе. Сегодня вечером Штта поспешил пересечь город. Он ожидал записки от Мотылька, которая позволила бы герою немного легче дышать, зная, что ребенок все еще в порядке. Хотя он не видел ребенка с тех пор, как они в последний раз разговаривали лицом к лицу, у него были все основания надеяться, что Мотылек выполнит свою часть сделки. Если мальчик сдержал слово, то сегодняшняя ночь станет первым шагом к тому, чтобы наконец получить Мотыльку помощь, в которой он явно нуждался.

Шоте не потребовалось много времени, чтобы добраться до согласованного места: потрепанная от непогоды скамейка едва освещалась светом из окон круглосуточного магазина. Ну, по крайней мере, окна, которые не были заколочены деревянными досками. Либо у владельца магазина не было средств на ремонт окон, либо магазин грабили столько раз, что они не потрудились тратить на это деньги.

Подойдя к скамейке, Шота сразу заметил камень, расположенный посередине. Подняв камень, он увидел небольшой зеленый листок бумаги, спрятанный под ним. Честно говоря, Шота ожидал, что ребенок наклеит записку на нижнюю часть скамейки или что-то в этом роде, но он отдаст должное Мотыльку за творческий подход к использованию камня в качестве пресс-папье.

Шота просмотрел записку и не смог удержаться от вырвавшегося из него смеха. Он не совсем понимал, какую записку оставит ему ребенок, но простые слова «Я жив» казались почти саркастическими. Это все равно, что просить подростка поработать по дому и наблюдать, как он выполняет задание с минимальными усилиями, несмотря на то, что он назло. Ну, он же сказал ребёнку, что эта система была записка , чтобы обеспечить героя , что ребенок был, на самом деле, жив. Он не совсем точно знал, что хотел от Мотылька. Тем не менее, Шота вроде как надеялся на что-то… большее.

Ты действительно собираешься стать проблемный ребенком, не так ли? - задумался Шота.

Вынув свой собственный листок бумаги, простую желтую карточку, Шота записал свой ответ. Он хотел написать больше, возможно, спросить ребенка, как у него дела, полностью ли его рука зажила, учится ли он в школе, но он не хотел давить на это. Еще нет. Если он сокрушит Мотылька, это может отпугнуть его еще до того, как Штта получит шанс заслужить доверие мальчика. Поэтому он оставил свой ответ кратким и простым, прежде чем закрыть ручку, которой он писал, и ушел, чтобы официально начать свое патрулирование.

Шрта не уверен, надеется ли он увидеть Мотылек до их следующей торговой сессии в понедельник или нет. С одной стороны, увидеть Мотылек вживую было еще одним признаком того, что ребенок жив. С другой стороны, увидеть Мотылька посреди ночи, который обычно борется с преступностью в районе красных фонарей, все равно было бы тревожно. Но, по крайней мере, сегодня вечером Шота сможет отдохнуть легче, зная, что этот мальчишка жив.

-----

Была суббота днем, когда Изуку зашел в магазин на углу, чтобы проверить под камнем. Он наполовину ожидал, что его собственная записка останется нетронутой. Голова-ластик был профессиональным героем, у которого было много более важных дел, чем проверять кого-то столь же бесполезного, как Изуку. Однако, к его удивлению, записки Изуку не было. На его месте, спрятанный под тем же камнем, лежала желтая бумага с ленивым почерком, и Изуку не мог не закатить глаза при виде сообщения. В письменном ответе он практически слышал саркастический, но скучающий голос героя.

"Хороший. Останься в живых. -Ластик »