Глава 32

Вскоре после завтрака Шота и Изуку погрузились в уютное молчание. Изуку набрался смелости спросить героя, может ли он почитать одну из книг с полки, и вскоре Шота нашел его свернувшимся калачиком в углу дивана с книгой о причудах, лежащей у него на коленях. Невнятное бормотание срывалось с его губ, когда он с увлечением просматривал каждую страницу, и Шота не мог остановить теплое тепло, которое расцвело под его ребрами при виде этого. Это было именно то, что он надеялся увидеть; Изуку расслабился в безопасности их дома, удовлетворение было очевидно по тому, как его мышцы потеряли свое прежнее напряжение. Не было ни плача, ни паники, ни гнева, которые витали в воздухе, просто мирная тишина, нарушаемая только звуками переворачиваемых страниц и тихим дыханием.

Шота никогда не хотел детей, но он не мог отрицать, что вид и звуки, которые наполняли его дом, казались последним кусочком головоломки, о котором он не знал, что ему не хватает.

На самом деле, он знал, что это был просто перерыв между бушующими штормами, но каждый момент, когда Изуку не был эмоционально расстроен, был победой сам по себе.

Теперь, однако, ему придется осторожно подходить к их следующему разговору, чтобы сохранить этот мир.

Со второй чашкой кофе в руке Шота устроился в противоположном углу дивана. Изуку, как всегда сверхнаблюдательный, сразу заметил его присутствие. Его глаза оторвались от того места, где они были приклеены к страницам, и он быстро оценил Шоту с настороженным выражением лица.

Шота знал, что такие дети, как Изуку, научились читать язык тела и эмоции, чтобы обезопасить себя. Он понимал, что это была настолько глубоко укоренившаяся привычка, что она стала такой же естественной, как дыхание. Тем не менее, он надеялся, что однажды Изуку не будет чувствовать необходимости постоянно расшифровывать его настроение, чтобы оценить безопасность ситуации.

Шота сделал глоток своего кофе, прежде чем поставить его на подставку. Изуку, должно быть, распознал это как знак того, что герой хочет поговорить с ним, когда закрыл свою книгу и отложил ее в сторону.

“Как ты себя чувствуешь, Изуку?” - Спросил его Шота, сохраняя ровный голос и расслабленный язык тела в надежде, что это успокоит ребенка.

“Я в порядке”, - пробормотал он в ответ. Затем, с нервной ноткой в голосе, он спросил: “Что-то не так?”

“Я просто хотел узнать твое мнение кое о чем”, - ответил Шота. “Нам нужно будет захватить кое-какие вещи, прежде чем мы переедем в общежитие, а это значит, что в какой-то момент нам придется пойти по магазинам”.

Изуку слегка нахмурил брови. “Что... что нам нужно?”

“Тебе нужно постельное белье, новая одежда и несколько разных предметов, таких как туалетные принадлежности. Мы также можем поискать украшения для твоей части комнаты, если хочешь, - сказал он, пожимая плечами. - И, может быть, какие-нибудь книги и канцелярские принадлежности.

Глаза парня задумчиво сузились. “Я, эм, я действительно не могу позволить себе все это”, - заявил Изуку, его руки нервно теребили колени.

“Нет, малыш, я не ожидаю, что ты будешь за что-то платить”, - поправился он. Изуку открыл рот, явно собираясь возразить, но Шота не позволил ему. “У меня две хорошо оплачиваемые работы, и я редко трачу деньги не на предметы первой необходимости. У меня более чем достаточно денег, чтобы финансово поддержать нас обоих.

Взгляд Изуку опустился на пол. Какое-то время он молчал, и Шота мог сказать, что он с чем-то борется сам с собой.

“У меня действительно нет способа отплатить тебе”, - наконец заговорил Изуку, его голос был едва громче шепота, “по крайней мере, не деньгами”.

Герой почувствовал, что напрягся. Шота даже не хотел догадываться, что Изуку имел в виду под неденежной "оплатой’. Он достаточно хорошо знал, что район красных фонарей действовал по системе "услуга за услугу", где было легко накапливать долги в форме "долга" кому-то - сделки с наркотиками, сексуальные действия и физический труд были наиболее распространенными формами оплаты. Шота на мгновение задумался, как много Изуку повидал за годы жизни в тенистых частях города. Сколько невинности он потерял из-за небрежности окружающих его взрослых?

“Нет, Изуку, ” быстро вмешался он, “ ты мне ничего не должен. Тебе никогда и ни за что не придется мне отплачивать”. Он тщательно подчеркивал каждое слово. “Ты - моя ответственность, и это включает в себя обеспечение тебя. Как ваши потребности, так и ваши желания - моя работа состоит в том, чтобы финансово покрывать их. И это работа, на которую я подписался не из чувства долга, а потому, что хочу заботиться о тебе. Ты понимаешь?”

Изуку выглядел озадаченным, как будто был шокирован идеей, что он может получить элементарную человеческую доброту бесплатно, но он нерешительно кивнул, несмотря на сомнение, омрачившее его черты. Мышление ‘должника’ было бы еще одной привычкой, от которой ребенку нужно было избавиться, и Шота сделал мысленную заметку обсудить это с Инуи в ближайшем будущем.

“А теперь”, - продолжил Шота, желая сменить тему ради них обоих, “если ты готов, мы можем пойти в магазины сегодня или отложить это на другой день. Нам также не нужно делать все сразу; мы можем распределять поездки в течение недели. Это полностью зависит от тебя, малыш.

“О, эм. Сегодня, я полагаю?” Изуку не выглядел или звучал не совсем уверенно, но тот факт, что он был готов попробовать, был хорошим знаком.

Шота кивнул. “Хорошо, тогда как бы ты хотел это сделать? Мы можем попытаться попасть в каждый магазин сразу, или мы можем распределить их ”.

Изуку нервно теребил подол своего свитера, комкая ткань в руках. “Можем... можем мы сделать только один?” Это не было неожиданным ответом, учитывая, какими ошеломляющими, должно быть, были для него последние несколько дней.

“Конечно”, - подтвердил Шота. “И если в любое время и по любой причине ты захочешь вернуться домой, тогда дай мне знать, и мы немедленно уедем”.

От Шоты не ускользнуло, как глаза парня слегка расширились при слове ‘домой’. Он также не упустил из виду, как расслабились его плечи от уверенности, что они могут покинуть магазины в любое время.

“Последний вопрос — что бы ты хотел купить сегодня? Одежда, вещи для общежития или разные вещи?”

Нижняя губа Изуку немного выпятилась, пока он обдумывал варианты.

“С-одежда?” он заикался.

“Хорошо. Одежду и, возможно, новую пару обуви.

Изуку посмотрел на генкан, где его старые, изодранные ботинки были в одном использовании от того, чтобы развалиться.

“Ох. Да.”

“Мы можем пойти в торговый центр за одеждой и обувью”, - сказал Шота, пожав плечами. Парень издал гул согласия. “Хорошо, иди вперед и готовься. Мы отправляемся примерно через десять минут.

-----

Изуку никогда не был в торговом центре.

Он собирался рассказать Айзаве, но чувство стыда заставило его закрыть рот. Покупки в торговом центре казались таким нормальным и обыденным занятием, поэтому он был смущен тем, что никогда не испытывал подобного. У него не было друзей, с которыми он мог бы пойти, а даже если бы и были, у него все равно не было денег, чтобы что-нибудь купить.

Но он стоял там, окруженный ярко освещенными магазинами и слишком большим количеством людей. Он держался рядом с Айзавой, пока они шли через оживленный торговый центр, направляясь к какому-то магазину одежды, название которого Изуку не узнал. Он держался рядом с героем не потому, что был напуган, а потому, что это было одно из многих правил, которые Айзава установил перед входом в здание.

***

"Прежде чем мы войдем внутрь, мне нужно, чтобы ты кое-что понял”, - сказал Айзава. Изуку, чей взгляд был прикован к оживленному зданию, издал бессмысленный гул.

Он услышал раздраженный вздох, прежде чем герой положил обе руки на плечи Изуку и развернул его лицом в сторону от торгового центра.

“Я серьезно, малыш, ты должен меня выслушать. Есть некоторые правила, которым ты должен следовать, пока мы здесь. Изуку кивнул, чтобы показать мужчине, что он, на самом деле, слушает.

“Хорошо. Первое правило: ты всегда остаешься рядом со мной. И я имею в виду не только то, где я могу тебя видеть, я имею в виду самое большее в пределах десяти футов, ” приказал Айзава. Изуку попытался не закатить глаза. “Во-вторых, не разговаривай ни с кем, кого ты не знаешь лично. Если тебе понадобится помощь работника магазина, дай мне знать, и я поговорю с ними за тебя.” Изуку пришлось прикусить язык. “Третье правило, не убегай...”

Изуку пришлось заставить себя не усмехнуться, пока Айзава продолжал свой список. Он жил сам по себе в течение буквально нескольких лет и был довольно успешным линчевателем. То, что он никогда раньше не был в торговом центре, не означало, что он не способен обеспечить себе безопасность. Он точно знал, что дети и подростки его возраста все время ходят в торговый центр одни, так какого черта Айзава так настаивал на ‘правилах’?

“Изуку”.

Изуку вырвало из его мыслей, и он был встречен суровым взглядом Айзавы. Это был взгляд типа "не испытывай мое терпение", который Изуку очень не понравился, потому что, ради бога, это был просто торговый центр.

“Ты меня слушал?” - Спросил Айзава с явным сомнением в тоне его голоса. Изуку только кивнул. “Хорошо. Потому что, если ты нарушишь хотя бы одно правило, мы вернемся домой, я правильно понял?”

Изуку моргнул и наклонил голову. “Но если мы вернемся в квартиру до того, как получим все, что нам нужно, разве нам все равно не придется снова выходить?” Он гордился собой за то, что не заикался. Айзава посмотрел…менее гордый.

Раздраженный.

Да, герой выглядел раздраженным.

“О, мы снова пойдем по магазинам, но это будет с моей повязкой, обернутой вокруг тебя, как детский поводок, и у меня такое чувство, что ты этого не оценишь”.

Изуку вздрогнул. “Ты... ты не можешь этого сделать!”

Герой поднял бровь. “Веди себя хорошо, и мне не придется этого делать. А теперь, я повторяю, если ты нарушишь хоть одно из правил, мы отправимся домой. Я ясно выразился?”

Изуку снова кивнул.

- Устный ответ, малыш.

Изуку бросил на него яростный взгляд, но все равно ответил. “Да, сэр”, - проворчал он, почти поддавшись искушению издевательски отдать честь, но у него было чувство, что Айзаве это не показалось бы таким смешным, как ему.

Айзава, казалось, был достаточно удовлетворен его ответом и провел их через стеклянные двери торгового центра.

***

Изуку не боялся торгового центра. По крайней мере, он думал, что это не так. Он просто не ожидал, что там будет так много людей, а оглушительный шум магазинов и толпы заставили посрамить кафетерий школы.

Там было так много всего, на что можно было посмотреть!

Магазины игрушек, магазины видеоигр, рестораны, игровые автоматы, магазины одежды, магазины товаров для героев и даже мини-гольф. Это было похоже на целый город внутри одного здания. Группы друзей всех возрастов оживленно разговаривали, поднимаясь по эскалаторам, пары держались за руки, неся переполненные сумки с покупками, а родители держали своих детей вместе, чтобы они не разбежались во все стороны.

Вспышка зеленого привлекла его внимание.

Молодой парень со светло-зелеными волосами нервно оглядывал торговый центр, его широко раскрытые глаза в панике обшаривали толпу. Изуку мог сказать, что мальчик был готов разрыдаться, но все вокруг него просто проходили мимо. Изуку был в нескольких секундах от того, чтобы броситься к парню и помочь ему найти то, что или кого он искал, но прежде чем он смог пошевелиться, еще одна вспышка зеленого света пробилась сквозь толпу в направлении плачущего мальчика.

Женщина с волосами того же цвета, что и у ребенка, чуть не споткнулась, когда потянулась к мальчику и заключила его в крепкие объятия. Изуку не мог слышать, что они говорили, но язык их тел не отражал ничего, кроме любви друг к другу. Ребенок мгновенно успокоился, когда женщина вытерла его слезы рукавом, что-то бормоча с медово-сладкой улыбкой.

"Это, должно быть, его мама", - отметил Изуку, наблюдая, как женщина нежно взяла руку мальчика в свою.

Острый укол боли пронзил его сердце при мысли о собственной матери, но не из-за приятных воспоминаний, а из-за зарождающегося осознания того, что она ни разу не держала его за руку. Он был совершенно уверен, что как только он научился ходить, она тоже больше никогда не брала его на руки, даже объятия стали редкостью. Он вспомнил, что тетя Мицуки часто носила его на руках, когда он был совсем маленьким, а иногда дядя Масару сажал Изуку на плечи и заставлял его чувствовать себя великаном, но как только ему поставили диагноз "отсутствие причуды", он перестал ходить в дом Бакуго. Он был слишком напуган Каччаном, чтобы навещать его, поэтому видел своих тетю и дядю только тогда, когда они забирали Каччана из школы или заходили повидать его маму.

Какие воспоминания у него вообще остались о своей матери? Она не была злой, и она не совсем игнорировала его, но она была отстраненной. Когда она не была на работе, то часами просиживала на диване перед телевизором с бокалом вина в руке. Единственный раз, когда она была по-настоящему ласковой, это когда Изуку заболел или получил травму. В противном случае она предоставляла ему самому заботиться о себе, постоянно хваля его за то, каким зрелым он был.

Тяжесть руки на его плече вырвала Изуку из его мыслей.

“Ты в порядке, малыш?” Изуку обернулся и увидел Айзаву, присевшего перед ним на корточки, мягкое выражение беспокойства едва скрывалось за его обычным стоическим выражением лица.

Взгляд Изуку вернулся к матери и сыну, которые теперь направлялись в магазин игрушек. Она все еще держала сына за руку, когда он взволнованно разговаривал с ней, улыбаясь зубастой улыбкой.

Краем глаза он заметил, что герой проследил за его взглядом, чтобы понаблюдать за маленькой зеленоволосой семьей.

“Извини, я в порядке”, - пробормотал Изуку, пожимая плечами.

Внимание Айзавы снова вернулось к Изуку, но на этот раз герой одарил его слегка расчетливым взглядом. Это было не то же самое, неловкое выражение, с которым люди часто смотрели на Изуку, как будто он был лабораторной крысой, готовой к вскрытию, но это было что-то более личное, как будто собирали кусочки головоломки.

Через мгновение Айзава выпрямился во весь рост и молча, осторожно протянул руку.

Взгляд Изуку метнулся от руки мужчины к его лицу, смущенный этим незаметным жестом. Что делал Айзава? Он о чем-то просил? Был-

О.

О.

Светящееся, покалывающее ощущение ползло по его груди, как мурлыкающий кот, свернувшийся калачиком, чтобы вздремнуть на солнышке. Все эмоции, которые он испытывал раньше, исчезли, сменившись смесью недоверия и неразличимой теплоты.

Его разум уже несколько дней находился в состоянии войны сам с собой, поскольку он яростно разрывался между злостью на героя и поиском у него уверенности. Но по какой-то причине, протянув руку в молчаливом предложении, Айзава излучал чувство неоспоримой безопасности, и противоречивые эмоции, которые кружились в его голове, внезапно были подавлены внутренней потребностью в комфорте.

Изуку лишь немного поколебался, прежде чем вложить свою руку в руку Айзавы, и нежная улыбка, которой одарил его герой, вызвала странное чувство гордости в его груди, как будто он сделал что-то правильно.

Если бы это был любой другой случай, в любой другой день, Изуку, возможно, почувствовал бы себя неловко за то, что по-детски держал за руку своего учителя, профессионального героя Сотриголову, но когда мозолистая рука крепко сжала его руку, он не мог ничего сделать, кроме как наслаждаться новообретенной безопасностью.

Это было так, как если бы он был маленьким ребенком, полагающимся на руководство и утешение родителя — это было чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Внезапно он почувствовал себя обоснованным; свет был не таким ярким, звуки не такими громкими, и его разум больше не плавал бесцельно.

Айзава слегка сжал его руку, прежде чем повести его дальше в торговый центр.

Первым магазином, в который они зашли, был магазин детской одежды. Изуку был бы оскорблен тем, что Айзава повел его в магазин, предназначенный для детей, но тот факт, что он все еще держал героя за руку, не давал ему возможности возразить против этого. Однако, как только он действительно увидел содержимое магазина, он больше не чувствовал необходимости жаловаться. Одежда в этом магазине была гораздо более высокого качества, чем любая из тех вещей, которые он покупал в секонд-хендах, в которые ходил в предыдущие годы.

Заметив секцию толстовок, Изуку почти потащил Айзаву в заднюю часть магазина, где они были выставлены на полках. Там были толстовки с рисунком, однотонные толстовки, толстовки с логотипами и даже несколько толстовок с героями. Но один из них сразу же привлек его внимание. Это была большая бледно-зеленая толстовка с капюшоном с кремовыми вставками на карманах, подоле, завязках и нижней части рукавов. Внутренняя часть толстовки также была того же кремового цвета, а к самому капюшону была пришита пара висячих кроличьих ушей. На задней стороне толстовки был рисунок в виде головы кремового кролика с надписью "White Rabbit".

Белый кролик был брендом одежды, который ему всегда нравился, но который он никогда не мог себе позволить. Первоначально он был основан профессиональным героем Мируко, которая пожертвовала большую часть вырученных средств на различные благотворительные цели.

Айзава, наблюдательный, как всегда, должно быть, заметил, что он разглядывает толстовку. Герой быстро схватил его с вешалки и перекинул через руку, чтобы удержать.

“П-подожди”, - запнулся Изуку. “Я не знаю, сколько это. А что, если здесь действительно дорого?

“Не имеет значения”, - сказал Айзава, пожав плечами. “Как я уже говорил, у меня достаточно денег, чтобы купить тебе одежду, и если это то, что ты хочешь, то это стоит любой цены. Кроме того, это толстовка... тебе очень идет.

Изуку моргнул. “Она мне подходит? Что ты имеешь в виду?”

Айзава наклонил голову так, что нижняя половина его лица была скрыта его шарфом. “Не беспокойся об этом”, - пробормотал он.

Изуку проигнорировал странное поведение Айзавы и вернулся к показу толстовок. Он прихватил еще несколько, в основном от бренда White Rabbit: черно-белую толстовку с более "острым" дизайном, желто-белую толстовку и черно-красную толстовку с капюшоном, к капюшону которой также были пришиты уши кролика.

Следуя подсказке Айзавы “Ты не можешь носить только толстовки”, Изуку также выбрал несколько рубашек с длинными рукавами, несколько свитеров, джинсы, шорты, а также необходимые носки и боксеры. Большая часть одежды, которую он выбирал, была темных цветов, обычно черного, серого и темно-красного.

Довольный новым гардеробом, Изуку повернулся, чтобы направиться к кассе, но Айзава остановил его, положив руку на плечо.

“Подожди, малыш, тебе нужно захватить еще несколько вещей”.

Изуку обернулся и посмотрел на героя, изогнув бровь. “Но это же куча одежды, верно? Это... это больше, чем я когда-либо брал раньше.

Взгляд Айзавы метался между Изуку и морем одежды, выставленной в магазине, и Изуку мог сказать, что он тщательно подбирал слова.

“Я понимаю. Но ты выбрал только свитера, толстовки и рубашки с длинными рукавами. Тебе нужно захватить хотя бы несколько футболок”.

Изуку сделал паузу. Воздух вокруг него внезапно стал тяжелым, и он не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают все в магазине. Логически он понимал, что единственным человеком, смотрящим на него, был Айзава, но по его коже все равно пробежали неприятные мурашки, как будто вся его незащищенность была выставлена напоказ.

И если бы он носил что-нибудь еще, кроме рубашек с длинными рукавами, то так оно и было бы.

“Я не могу”, - решительно сказал Изуку.

Айзава вздохнул. “Малыш, скоро лето, и на улице будет жарко”.

“И что?”

“Итак, если ты будешь носить только толстовки, то в конечном итоге перегреешься”.

Изуку усмехнулся себе под нос. “Раньше у меня никогда не было проблем с ношением свитеров и прочего летом. Мне не нужно...”

“Изуку”. Строгий тон Айзавы прорезал воздух, как нож, и Изуку пришлось подавить дрожь. “Это не обсуждается, так что либо ты выбираешь несколько футболок, либо я выбираю их для тебя”.

Изуку молча уставился на героя, но когда Айзава не показал никаких признаков отступления, он неохотно последовал за ним к вешалке с футболками с преувеличенным вздохом. У него не было абсолютно никаких намерений когда-либо носить их, поэтому он мало обращал внимания на то, какие рубашки он брал. Он заметил, что одна из них была бледно-бирюзового цвета, на которой спереди было написано слово ‘Футболка’. Когда Айзава увидел это, мужчина закатил глаза, но ничего не сказал, когда Изуку добавил это к куче.

Наконец, с удовлетворенным кивком Айзавы, они направились к стойке регистрации. Изуку почувствовал тошноту, когда услышал общую стоимость своего нового гардероба, но герой, казалось, ничуть не смутился.

С полными сумками в руках они вышли из магазина одежды. Никогда в жизни у Изуку не было столько новой одежды, и он чувствовал себя виноватым за то, что потратил деньги Айзавы на что-то столь глупое, как одежда.

“Как ты держишься, малыш?” - Спросил Айзава, когда они углубились в торговый центр. Изуку пожал плечами. “Ты собираешься зайти еще в один магазин или хочешь пойти домой?”

“Хм, д-зависит от магазина?” Он тихо ответил:

“Я подумал, что мы могли бы заскочить в обувной магазин, пока мы здесь, и купить тебе новую пару кроссовок. Твои старые не совсем в лучшей форме.

Изуку кивнул. “Хорошо”. Как бы ему не нравилась новая одежда, он не мог отрицать, что его нынешняя обувь была от одного шага, чтобы развалиться.

Обувной магазин был огромен. Обувные коробки выстроились вдоль стен от пола до потолка, как будто весь магазин был одной гигантской коробочной крепостью. Он последовал за Айзавой в дальний левый угол магазина, где располагался детский отдел. На полках валялась обувь разных цветов; неоново-розовая, светлая, разноцветные шнурки и даже туфли для платья были доступны в изобилии. Но определенная пара ярко-красных кроссовок с белой подошвой и черными шнурками привлекла внимание Изуку. Они были точь-в-точь как его старая пара ботинок, предшествовавшая нынешним черным кроссовкам, которые он носил. Ему было грустно выбрасывать их после стольких лет использования, но подошвы начали разваливаться, так что у него не было другого выбора, кроме как выбросить их.

Изуку повернулся к Айзаве и молча указал на обувь наклоном головы.

“Это те, которые тебе нужны?” - Спросил герой.

“Эм... если это нормально? Я могу выбрать другую пару! Если это слишком дорого...

“Все в порядке. Я бы предпочел купить тебе пару туфель, которые ты хочешь носить, а не те, в которых тебе будет неудобно ".

“Ох. Ты уверен?”

Герой кивнул. “Я уверен”.

Получив отмашку Айзавы, Изуку схватил коробку, на которой был указан его размер обуви, и принес ее кассиру на кассе. Он мельком услышал, как Айзава пробормотал что-то о том, что ему нужна не одна пара обуви, но предпочел проигнорировать назойливое заявление.

Они вышли из магазина и снова растворились в толпе торгового центра.

“Самое время пообедать”, - заявил Айзава, искоса взглянув на Изуку. “Мы можем либо пообедать здесь, в ресторанном дворике, либо я могу приготовить тебе что-нибудь поесть, когда мы вернемся домой”.

Шаги Изуку замедлились. Это уже был обед? Но они позавтракали всего несколько часов назад, и он не чувствовал ни малейшего голода.

“Я пойму, если ты не очень голоден”, - сказал Айзава, словно прочитав его мысли, - “но ты должен хотя бы попытаться что-нибудь съесть”.

Изуку постучал носком ботинка по земле и сказал со вздохом: “Я знаю, но ... но есть три раза в день - это много”.

“На самом деле, ” Айзава полностью повернулся к нему, “тебе также следует перекусывать между каждым приемом пищи, пока ты не достигнешь здорового веса, и это то, что мы начнем вводить в твой рацион со следующей недели. А пока просто сосредоточься на том, чтобы есть все, что сможешь ”.

“Подожди, это же как пять приемов пищи в день!”

“Я сказал, закуски, малыш, а не полноценное питание”.

Изуку скрестил руки на груди и надул щеки. “Держу пари, то, что ты считаешь "закусками", само по себе в основном состоит из трех блюд”.

Айзава бросил на него равнодушный взгляд. “Не драматизируй. Твой план питания предполагал фруктовые коктейли и протеиновые батончики. А теперь, - продолжил он, прежде чем Изуку смог продолжить спор, “ ресторанный дворик или обед дома?

Изуку фыркнул. “Я не знаю, наверное, ресторанный дворик?” И с кивком героя они потащились дальше через торговый центр к тому месту, где, как предположил Изуку, находился ресторанный дворик.

Изуку понятия не имел, какая еда будет доступна в торговом центре, но он просто хотел покончить со всем этим "обедом" как можно скорее. Помимо того факта, что в хороший день у него почти не было аппетита, иногда мысль о еде вызывала у него физическое недомогание. Не помогало и то, что он уже начал чувствовать, как утренняя усталость проникает в его кости и заставляет чувствовать тяжесть. Ему еще только предстояло полностью осознать тот факт , что он небрежно прогуливался по торговому центру с Сотриголовой.  Если бы кто-нибудь попытался убедить его, даже всего неделю назад, что он будет покупать одежду вместе с героем андеграунда, он бы рассмеялся им в лицо.

"Меня больше ничто не может удивить", - размышлял Изуку про себя, но его мысли были прерваны, когда они проходили мимо магазина, который заставил его остановиться.

Это был магазин боевых ножей. Не обычный магазин в торговом центре, где продаются хрупкие декоративные ножи, а магазин, где продается законное оружие профессионального уровня, которое можно продавать только тем, у кого есть специализированные лицензии, таким как профессиональные герои или люди, которые делают вспомогательное снаряжение.

Изуку меньше всего заботил тот абсурд, что магазин такого рода был расположен в торговом центре, чем где бы то ни было, потому что он был слишком занят, пуская слюни при виде красных метательных ножей с металлическим блеском, выставленных в витрине.

Никогда в жизни он не хотел чего-то так сильно.

К сожалению, у него точно не было какой-либо надлежащей лицензии или денег, чтобы купить их, но, возможно, он мог бы попросить отдел поддержки UA добавить их к своему костюму? Еще лучше, он мог бы попросить их обернуть ручки черной кожей в соответствии с тематикой его костюма героя и-

Его мысли прервал Айзава, схвативший его за руку и оттащивший от витрины магазина, как родитель, уводящий своего малыша из магазина игрушек. Изуку хотел было зарыться пятками в землю, потому что он еще не закончил осмотр, но ему быстро напомнили, насколько Айзава был больше по сравнению с ним, когда он почувствовал еще одно твердое, но нежное прикосновение к своей руке.

Раздраженно надув губы, Изуку позволил герою оттащить его от магазина ножей в сторону фуд-корта, который был прямо за углом.

Ресторанный дворик был похож на район миниатюрных ресторанов, за исключением того, что все места были расположены вперемешку посередине. Это было немного странно, и было так много вариантов на выбор, но Изуку подумал, что это была отличная концепция, особенно для групп людей, которые не могли договориться о том, где поесть. Он заметил группу подростков, сидящих за угловым столиком, каждый из которых ел еду от разных кафе.

Он на мгновение задумался, какую еду он хотел бы попробовать, поскольку большинство продавцов предлагали продукты, которые он никогда раньше не пробовал, такие как гироскопы, равиоли, пад тай и так далее. Затем, словно наткнувшись на гору сокровищ, Изуку увидел пекарню. На стеклянной витрине были выставлены золотисто-медовые круассаны в шоколаде, печенье размером с его голову, черничный чизкейк и, возможно, самое красивое, что он когда-либо видел, датское печенье с начинкой из матча и красной фасоли, покрытое заварным кремом и нарезанным миндалем.

Изуку на мгновение полностью забыл о присутствии Айзавы — герой опустил руку, как только они вошли в ресторанный дворик — и он, не теряя времени, побежал в сторону пекарни. У него было с собой не так уж много денег, но их хватило на датчанина, и это было все, что имело значение. Ничто не могло помешать ему купить это райское лакомство и смаковать каждый слоеный кусочек.

За исключением Айзавы.

Изуку не прошел и четырех футов от того места, где он стоял, когда почувствовал, что его подхватили под мышки, развернули и поставили обратно на землю перед его сердитым учителем.

“Что я сказал о побеге?” - Спросил Айзава. Он скрестил руки на груди и уставился на Изуку суровым взглядом, который был бы пугающим, если бы Изуку не был занят тем, что выворачивал шею, чтобы заглянуть через плечо на полки с выпечкой позади него.

Разочарованный вздох был его единственным предупреждением, прежде чем рука Айзавы схватила Изуку за подбородок и повернула его голову прочь от пекарни, заставляя его вместо этого посмотреть в стальной взгляд героя.

“О чем. Я. Сказал. Тебе о побеге?” - Снова спросил Айзава, произнося каждое слово низким тоном.

“Э-э-э... не делать этого?” он тупо ответил: Айзава поднял бровь в ответ на его ответ. Изуку заскулил, пытаясь высвободить свое лицо из хватки героя, но его усилия были бесполезны. “Я не знаю! Десять футов или что-то в этом роде, но пекарня прямо там и...

“Меня не волнует, горит ли торговый центр. Если я не скажу иначе, ты не убежишь. Ты меня понимаешь?”

Он попытался оттолкнуть руку Айзавы, но мужчина быстро поймал обе руки Изуку в свои, его строгий взгляд не дрогнул. Изуку начал чувствовать знакомое нарастающее давление в груди, и его сердце начало колотиться о ребра. Он ненавидел чувствовать себя в ловушке, и внезапно он слишком хорошо осознал, насколько людным был ресторанный дворик торгового центра, что любой мог видеть, как с ним обращаются как с непослушным ребенком. Слезы выступили в уголках его глаз, когда он в последний раз попытался вырваться из рук героя, но безуспешно.

“Изуку”, Айзава ругался: “Я сказал, ты меня понимаешь?”

Всхлипнув, руки Изуку обмякли в руках героя. - Д-да, - пробормотал он.

Айзава, наконец, отпустил Изуку с очередным вздохом, хотя выражение неудовольствия все еще отражалось в его глазах. “Я серьезно, малыш, ты должен все время быть рядом со мной”. Он потер висок ладонью, как будто у него болела голова, но прежнее напряжение в его плечах исчезло, и его суровый взгляд сменился обычным стоическим выражением. “Возвращаясь к текущей задаче, где бы ты хотел поесть?”

Если бы Изуку не избивали и не ругали посреди торгового центра, он бы взволнованно указал на пекарню, но острая боль, которая трепетала под его грудиной, и жгучие непролитые слезы заставили его почувствовать себя застенчивым и маленьким. Ради бога, он был учеником-героем, он уничтожил множество злодеев вдвое больше его, но Айзава, казалось, был полон решимости обращаться с ним как с маленьким ребенком!

Хуже всего было то, что иногда Изуку чувствовал себя маленьким ребенком. Иногда мир казался ему слишком большим, и это ошеломляло и пугало его. Даже сейчас, несмотря на желание доказать Айзаве, что он прекрасно может позаботиться о себе, часть его хотела прильнуть к герою и поплакать у него на груди, потому что он не мог избавиться от чувства тепла и безопасности, которые он привык ассоциировать с этим человеком.

И снова противоречивые эмоции разыграли в его голове изнурительную игру в перетягивание каната.

“Это не имеет значения”, - наконец ответил Изуку, отводя глаза. Почему он вдруг так устал? Его веки отяжелели, а в голове помутилось. Свет и шум в торговом центре снова были слишком яркими и громкими.

Айзава переместился так, чтобы стоять немного ближе, его тело заслоняло часть яркого света, за что Изуку был благодарен.

“Это действительно имеет значение. Твое мнение имеет значение. Я понимаю, как трудно сейчас поесть, так что, если ты в настроении для чего-то конкретного... - он замолчал.

Глаза Изуку блуждали по ресторанному дворику, пока снова не нашли пекарню. Он все еще очень хотел датского, но ему казалось, что его язык приклеился к небу. Айзава, должно быть, проследил за его взглядом, когда герой повернулся к нему с мягким выражением лица. “Выпечка - это не совсем еда, малыш.” Изуку пожал плечами, прежде чем почти драматично опустить их, затем он услышал, как Айзава вздохнул, должно быть, в сотый раз за день. “Однако, если ты хочешь, ты можешь выбрать что-нибудь после обеда, хорошо?”

Его голова вскинулась, чтобы впиться взглядом в героя. “Это дешевый трюк”, - пожаловался Изуку.

“Что такое?”

“Чтобы п-использовать обещание выпечки, чтобы заманить меня на обед”.

Айзава изобразил легкую ухмылку. “Это работает?”

Изуку скрестил руки на груди и нахмурил брови. “Нет”.

-----

На самом деле это действительно сработало. Шоте удалось уговорить Изуку съесть больше четверти его ланча с супом и бутербродом, подкупив его двумя датчами матча - один после обеда, а другой завтра на завтрак.

Шоте пришлось спрятать улыбку под своим шарфом-захватчиком от того, как Изуку подпрыгивал вверх-вниз у кассы пекарни. Парень все еще не до конца улыбнулся, но искрящегося света в его глазах и его заячьих прыжков было достаточно. Он должен был иметь в виду, что Изуку обожал все, в чем был матча, так как это казалось идеальным быстрым решением для поднятия его настроения.

Он чувствовал себя немного виноватым из-за того, что сделал выговор Изуку посреди торгового центра, но то, как его сердце упало в желудок при виде убегающего Изуку, заставило его запаниковать, и эта паника превратилась в гнев. Не горячий, жгучий гнев, который он испытывал, сталкиваясь с особенно прискорбными злодеями, а новая, чрезмерная волна заботы, которая хлестала его по сердцу, как запаниковавший медведь.

Сама мысль о том, что Изуку снова сбежит, вызывала у него тошноту.

Шота не мог потерять его снова. Он просто не мог.

Он более или менее шутил, когда угрожал Изуку использовать его связывающую ткань в качестве детского поводка, но теперь, когда он подумал об этом, он задался вопросом, насколько серьезно он мог быть.

Он бы не стал, если бы Изуку не дал ему на это повод, но, боже, идея была заманчивой. И это не значит, что такое решение было бы нелогичным. Изуку был проблемным ребенком, магнитом проблем, который, казалось, притягивал все худшее в мире, и, держа его на коротком поводке, в буквальном смысле, обеспечивал его безопасность.

Но это также разрушило бы то небольшое доверие, которое они построили, и это не стоило спокойствия Шоты. По крайней мере, до тех пор, пока ситуация не станет достаточно тяжелой, а он искренне надеялся, что до этого никогда не дойдет.

Несмотря на это, Изуку, казалось, больше не был слишком расстроен из-за него, отвлекаясь на печеную сладость, которая покрывала его руки в порошке матча. Шота перекусывал собственной выпечкой, булочкой со вкусом кофе, и атмосфера между ними была почти мирной.

После того, как они закончили с обедом, Шота и Изуку срезали путь через переполненный торговый центр и направились к выходу и к машине. Герой не пропустил усталый зевок, который Изуку пытался подавить, и не прошло и пяти минут, как ребенок отключился на заднем сиденье, мягкое дыхание дополняло колыбельную свежих капель дождя, слегка моросящих на ветровом стекле.

Учитывая долгое утро, утомительную поездку в торговый центр и полный желудок, он совсем не удивился, что Изуку так легко заснул. Шота был особенно благодарен, что ему не придется сражаться с Изуку, когда он вздремнет.

Это не заняло много времени, пока они не добрались до квартиры. Дождь теперь лил сильнее, капли падали на землю хором крошечных брызг. Шота решил припарковаться в гараже при квартире, эхо его шин отражалось от цементных стен, но звук был достаточно глухим, чтобы Изуку даже не пошевелился.

Решив пока оставить сумки с покупками в багажнике, Шота обошел машину и открыл дверь Изуку. Парень все еще был без сознания, как огонек, его губы слегка приоткрылись, а голова склонилась набок. Шота едва мог разглядеть веснушки на его щеках из-за тусклого оранжевого освещения гаража, но тепло света придавало спящему мальчику такой мирный вид, что Шота не хотел его будить.

Так что он этого не сделал.

Осторожными движениями Шота отстегнул ремень безопасности Изуку, прежде чем нежно поднять его на руки, поддерживая спящего ребенка рукой под бедра, когда он наклонил голову ребенка, чтобы она легла ему на плечо. Изуку немедленно вцепился в перед его рубашки и уткнулся носом в изгиб шеи Шоты, сонный вздох защекотал его ключицу.

Несмотря на холодный ветер и дождь из-за шторма снаружи, глубокое тепло расцвело под сердцем Шоты и распространилось по ребрам и вниз по конечностям, пока все его тело не загудело от чувства абсолютного удовлетворения, чего он никогда раньше не испытывал. Это было ново и странно — все в их ситуации было новым и странным, — но нельзя было отрицать, что все это казалось таким правильным.

Это было нелогично. Это было иррационально. Но впервые в жизни Шоте было все равно. Крошечные пальчики, вцепившиеся в его рубашку, вздымающаяся и опускающаяся маленькая грудь, прижатая к его собственной, теплое дыхание на его шее - все это было прекрасным напоминанием о том, что Изуку жив. Живой и защищенный, должным образом накормленный и одетый, он крепко держал героя в объятиях.

Он знал, что это только начало, что впереди будут еще бури. Еще больше плохих дней, еще больше истерик, еще больше приступов паники, но когда он крепче прижал к себе спящего мальчика, зеленые кудри которого терлись о щетину на его щеке, он позволил себе найти утешение в том факте, что Изуку наконец-то в безопасности.

И на данный момент этого было достаточно.