Глава 7

Прошло больше двух недель с тех пор, как Шота в последний раз видел Мотылька, и он начал волноваться. Нет, это была ложь. Шота уже волновался с того момента, как Мотылек убежал с кровоточащей раной на руке от ножа, который был достаточно сильным, чтобы порезать его собственное оружие захвата. Возможно, Шота даже волновался раньше, когда впервые увидел, что ребенок рискует своей жизнью, чтобы спасти напуганную женщину от нападения в переулке. Потому что это был Мотылек; ребенок. Не поймите героя неправильно, он не самый большой поклонник детей, особенно младших. Если бы кто-нибудь спросил его друзей, Сущиго Мика или Миднайт, они бы признали, что заставить Шоту согласиться на работу преподавателем сверхмощных старшеклассников было почти так же невозможно, как и желать, чтобы небо стало зеленым. В конце концов он согласился на эту работу и даже пришел к выводу, что работа приносит ему удовлетворение.

В любом случае, суть в том, что Мотылек каким-то образом пробрался в сознание Шоты, еще до того, как мальчишка сбежал от него, будучи раненым. Теперь, когда он увидел Мотылька вблизи, теперь, когда он даже несколько раз дрался вместе с ребенком, Шота беспокоился о мальчике, и их последняя встреча вызвала больше тревог, чем ему хотелось бы.

Во-первых, Мотылек был явно слишком худым и слишком маленьким . Герой-ластик искренне думал, что ребенку лет восемь или девять. Черт, Мотылек, вероятно, даже не был достаточно большим, чтобы ездить в машине без детского сиденья. Шота предположил, что его укороченный рост, по крайней мере, частично был вызван недоеданием, потому что, когда он закутал ребенка в свой шарф для захвата, от внимания героя не ускользнуло, насколько он был худым и легким.

Еще одним тревожным признаком были пустые тусклые глаза ребенка. Ни один ребенок не должен выглядеть так, как герой-ветеран, повидавший худшее в мире. Те же глаза постоянно метались во все стороны, высматривая любую возможную угрозу или ближайший путь к отступлению.

Наконец, и, возможно, самым неприятным было то, как мало Мотылек заботился о собственной безопасности. Мальчик никогда не колеблясь вступал в худшую битву, чтобы спасти кого-то, кто в ней нуждался. Кто-то назвал бы это героическим, Шота называет это безрассудством. Чтобы спасти как можно больше людей, героям нужно оставаться в живых , и Шота был полон решимости нанести удар по головам каждого честолюбивого героя, входящего в его класс.

Так что да, Шота волновался. Он герой и в целом порядочный человек, так почему бы ему не стать? Определенно не потому, что он чувствует какую-то растущую привязанность к ребенку, это было бы абсурдно. Это все чисто профессионально, и герой беспокоился просто потому, что это часть его работы.

Но после двух недель отсутствия мальчика беспокойство усилилось. Как ни старался герой не зацикливаться на этом, он должен был смириться с возможностью того, что Мотылек заболел инфекцией или еще хуже. Он не хотел представлять себе, что означает «хуже», потому что думать об этом означало, что он должен думать о своей собственной возможной неудаче. Неспособность героя спасти одного проклятого ребенка, то, что он пообещал себе, никогда не потерпит неудачу снова. С тех пор, как я стал учителем.

Со времен Оборо.

Так что каждую ночь подземный герой заставлял себя патрулировать немного дольше и присматриваться к нему внимательнее. Он начал терять сон из-за дополнительных смен патрулей, но не мог заставить себя не волноваться. Шота даже не пытался придумывать какие-либо отговорки по поводу того, что он делал. Шота даже вслух признался Цукаучи, что он больше патрулирует, потому что беспокоится о проклятом отродье. Несмотря на то, что Хизаши дразнил его, он не был полностью апатичным. Кроме того, если что-нибудь случится с Мотылеком, то это будет его вина, а это не то, с чем он хотел бы жить в ближайшее время.

——

Изуку давно смирился с тем, что никому не будет дела до его смерти. Черт, даже Изуку было бы все равно, если бы он был честен. В этот момент он полагал, что либо умрет, убив себя, либо играя роль линчевателя. Из двух вариантов, по крайней мере, в последней ситуации, он был полезен.

Так что понятно, что Изуку начал беспокоиться после того, как не выходил из своей квартиры в течение двух недель. Несмотря на то, что мальчик на самом деле не считал себя линчевателем, он все же любил патрулировать местность всякий раз, когда выходил за продуктами или в походы на свалку. Это также был достойный способ заработать немного денег, поскольку существовало абсурдное количество злодеев, которые по какой-то причине носили на них деньги. Он понимает, что торговцы наркотиками, но грабители? Шутки в сторону?

Однако рана на руке Изуку заживала слишком медленно, по его мнению. Он не мог рискнуть вступить в драку и порвать швы - урок, который он усвоил на собственном горьком опыте, когда попытался практиковаться со своим посохом бо в своей квартире, но впоследствии опрокинул тостер и наложил несколько швов. Изуку не мог сказать, был ли он больше расстроен своим (снова) сломанным тостером или болью в руке. В любом случае, это был дерьмовый день.

Чтобы скоротать время, Изуку продвинулся в своих онлайн-классах, попытался починить свой тостер, посмотрел забавные видеоролики о кошках, отполировал свои блокноты для анализа причуд, возился с некоторыми из своих самодельных вспомогательных предметов, успешно починил тостер и заснул.

Спустя чуть больше двух недель Изуку решил, что его рука достаточно зажила и что с ним будет все в порядке, если он окажется в новой драке со злодеем. К тому же на днях у него закончилась еда, поэтому было необходимо сходить в магазин на углу.

Он надел темно-синюю толстовку с капюшоном и тканевую маску (он клянется, что это не костюм линчевателя, это просто дополнительная мера предосторожности) и сунул свой свернутый посох в карман толстовки. Прихлопнув себя, чтобы проверить, есть ли у него все необходимое, Изуку отправился на миссию, чтобы найти еду и, возможно, остановить нескольких преступников по пути.

Дело не в том, что Изуку старался изо всех сил искать проблемы, просто иногда, когда мальчик общался с жертвами, которых он спас, ему казалось, что он что-то делает правильно. Когда он говорил тихим, обнадеживающим тоном с напуганным ребенком или раненым гражданским лицом, когда они отвечали ему благодарностью или просто добротой, Изуку чувствовал себя принадлежащим ему. Он чувствовал себя немного менее одиноким.

Иногда Изуку мог солгать самому себе и на мгновение поверить, что кто-то в мире заботится о нем.

——-

Шла третья неделя после внезапного исчезновения Мотылька, когда Шота наконец снова увидел Мотылька. Было около полуночи, и в небе висела полная и яркая луна. Если бы не сияние полной луны, Шота, возможно, полностью скучал по нему. Как обычно, Мотылек носил темную одежду, чтобы слиться с тенями, и то, как он сгорбился в переулке, позволяло легко не заметить его.

Герой-ластик с облегчением почувствовал, как напряжение истекает из его ноющих мышц, и увидел ребенка живым и здоровым. Ладно, может быть, не здоров - ребенок все еще был слишком худым и маленьким, на его вкус, - но жив, и это то, что в данный момент имело значение.

Слишком отвлеченный своим облегчением, увидев мальчика целым, ему потребовалось мгновение, чтобы заметить, что он делает. Присев на корточки возле мусорного бака в тускло освещенном переулке, Мотылек что-то держал в руке. Очевидно, Мотылек еще не видел, как Шота приближается к нему сзади, но герой решил ненадолго оставить свое присутствие без предупреждения, чтобы посмотреть, что задумал ребенок.

Шота увидел перед собой сцену и понял, что Мотылек держит небольшой кусок купленного в магазине онигири, а остальная часть недоеденной еды торчит из кармана его толстовки. Взгляд Шоты проследил за протянутой рукой ребенка и заметил крошечного коричневого кота, выползающего из-под мусорного бака. Мотылек терпеливо ждал, пока кошка понюхает подношение, прежде чем начать грызть пищу из пальцев мальчика. Хвост кота радостно дернулся, и Мотылек тихонько захихикал.

Шота не мог сдержать улыбку, скривившуюся в уголках его губ. Потому что Мотылек, ребенок, который, вероятно, был так же голоден, как и эта уличная кошка, решил разделить часть своей еды, и ее вид вызвал внезапное тепло в груди героя. Конечно, Мотылек снова и снова уходил со своего пути, чтобы спасти незнакомцев от вреда, но небольшое искреннее действие ребенка, кормящего бездомную кошку, было чем-то намного приятнее. Это напомнило Шоте, что Мотылек был совсем ребенком. Молодой, вероятно голодающий и, вероятно, одинокий ребенок, который хотел проводить время с другим голодным и одиноким существом.

Шота проигнорировал вспышки воспоминаний о другом ребенке с облачными волосами, который изо всех сил старался помочь нуждающемуся котенку.

Также в этот момент спокойствия герой узнал в кошке ту кошку, которую он сам кормил несколько раз раньше. Она была дружелюбной малышкой, что редко встречается у большинства уличных кошек, и прежде чем Шота смог помочь себе, он неловко выпалил: «Ей нравится быть домашним животным под ее подбородком».

Внезапно осознав свое присутствие, Мотылек немедленно развернулся, все еще находясь в согнутом положении, быстрое движение заставило его упасть обратно на копчик. С широко раскрытыми глазами и явно запаниковавшим мальчик пополз обратно, пока не уперся в мусорный бак. Бродячая кошка просто отодвинулась от него, его вспышка нисколько не остановила ее, и медленно двинулась к Шоте, который уже начинал приседать, чтобы поднять ее.

"Ч-что?" Пискнула моль. Бедный ребенок был похож на кролика, который вот-вот упадет от страха.

Хм. «Возможно, Банни было бы более подходящим именем для линчевателей» , - подумал герой с легким весельем.

Шота снова встал и, кивнув головой, указал на кошку, которая теперь удовлетворенно сидела у него на руках. «Ей нравится быть любимой под подбородком», - повторил он, нежно почесав кошачью челюсть. Хвост уличной кошки удовлетворенно дернулся, и мягкий рокот мурлыканья показал ее восторг от полученной привязанности.

Пока внимание героя на мгновение привлекла симпатичная кошка, Мотылек медленно встал. Краем глаза Шота мог видеть, как ребенок слегка переместил свой вес в защитную стойку, готовый отскочить в случае необходимости.

Да, определенно кролик.

Если честно, Шота не планировал, что сказать, если снова встретит Мотылек. Он никогда не был из тех, кто хорошо разбирается в социальных очередях, но меньше всего ему хотелось сказать что-то не так и отпугнуть мальчика. Так что тишина между ними оставалась тяжелой, только время от времени нарушаемой кошачьим щебетанием и мурлыканьем.

Шота собирался рискнуть и спросить ребенка, как его рука заживает, но Мотылек заговорил первым.

«Разве ты не собираешься меня арестовать?» - спросил мальчик дрожащим голосом. Шота мог понять замешательство ребенка. До сих пор герой пытался поймать Мотылька и вернуть его на станцию, чтобы Цукаучи позаботился обо всем, что случится после. Так что подозрений по поводу внезапной перемены в поведении Шоты следовало ожидать.

«Ты что-то сделал, чтобы оправдать арест?» - ответил Шота, позволив намеку на игривость проникнуть в его обычный монотонный голос. Мотылек посмотрел на него, наклонив голову набок, словно пытаясь понять, был ли вопрос Шоты риторическим.

"Я не ... так думаю?" - произнес Мотылек через мгновение, и его голос звучал с легкостью, как вопрос, как будто он сомневался в своем собственном ответе.

Шота просто пожал плечами. «Тогда тебе не нужно беспокоиться об аресте», - уверенно сказал он. «Фактически, все это время я ни разу не пытался тебя арестовать. Насколько мне известно, ты не сделал ничего, что потребовало бы времени за решеткой ».

Мотылек посмотрел на него с явным недоверием, как будто Шота только что сказал ему, что кошки растут на деревьях.

«Н-но ты меня преследовал. Разве я не злодей? Иначе зачем тебе пытаться поймать меня? И в прошлый раз, когда вы меня поймали ...

«Мои намерения никогда не состояли в том, чтобы арестовать тебя », - прервал его Шота, не желая оставлять ребенку места, чтобы аргументировать свою веру в то, что он был злодеем. Господи, неужели Мотылек действительно думал, что я все это время видел в нем злодея? «У тебя никогда не было никаких проблем с законом, если не считать нарушения комендантского часа, и я прошу прощения за то, что заставил тебя чувствовать себя так, как ты». Парень покосился на него, явно не полностью убежденный.

«Тогда зачем преследовать меня?» - спросил Мотылек.

Шота громко вздохнул, затем наклонил голову, чтобы посмотреть на луну, давая себе время собраться с мыслями, прежде чем снова взглянуть на испуганного ребенка перед ним. Мотылек все еще стоял, защищаясь, хотя теперь его руки были обвиты вокруг живота в защитной манере. Он выглядел не так, как будто он собирался бежать, а больше как будто готовился к удару. Еще один красный флаг, чтобы добавить к постоянно растущему списку опасений героя по поводу ребенка. Он решил ответить честно.

«Я волновался, - тихо признался Шота. «Ты продолжал убегать, прежде чем я успел убедиться, что с тобой все в порядке. Хотя, да, я бы, вероятно, потащил тебя в полицейский участок, чтобы узнать, почему именно ты всегда выходишь на улицу так поздно ночью, теперь я понимаю, что это был неподходящий подход. Мне жаль." Шота слегка наклонил голову в извинениях.

Когда он снова посмотрел на мальчика, он обнаружил, что Мотылек смотрит на него не только с недоверием, но и с удивлением. Ребенок явно не доверял ему ни в каком качестве, и он посмотрел на Шота так, будто герой все еще собирался схватить его, как только у него появился шанс. Что еще он мог сказать, чтобы облегчить мальчику ...

"Волновался?" Мотылек медленно прошептал, словно это слово было ему чуждо.

И ох. Ой.

Дело было не в том, что Мотылек все еще думал, что Шота собирается его арестовать, а в том, что ребенок не верил, что кто-то беспокоится о нем. И разве эта концепция не заставила сердце Шоты просто заболеть.

«Да, малыш, я волновался», - мягко сказал герой. Маленькая кошка начала извиваться в его руках, поэтому он ослабил хватку и позволил ей спрыгнуть. Одним последним взмахом хвоста она выскочила из переулка, оставив Шоту и ​​Мотылька одних. Шота продолжал говорить, чистя кошачью шерсть со своего комбинезона: «На самом деле, я искал тебя последние несколько недель. Порез на твоей руке выглядел очень плохо, и я боялся, что ты заболела инфекцией.

«Ты… искал меня?» - пробормотал мальчик больше себе, чем Шоте. Мотылек медленно покачал головой, глядя вдаль. Как будто герой полностью изменил мировоззрение Мотылька. Может, у него было. И это расстраивало.

Шота снова вздохнул: «Смотри, Мотылек. Я хочу заключить с тобой сделку ». Герой-ластик поднял руку в тот момент, когда Мотылек открыл рот. "Позвольте мне закончить." Рот мальчика громко щелкнул. «Я хочу заключить сделку. Я больше не буду пытаться поймать тебя. Я никогда не буду пытаться заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Однако, - Шота сделал паузу, его ониксовые глаза встретились с изумрудно-зелеными глазами, - я хочу иметь возможность проверить тебя . Чтобы убедиться, что ты еще жив и в порядке ».

Мотылек по-прежнему смотрел на героя с сомнением, его маленькие пальцы нервно переплелись.

«Тебе еще не нужно мне доверять, это нормально, но, пожалуйста, позволь мне проверить тебя. Если бы только для моего душевного спокойствия, - убеждал Шота, прекрасно понимая, насколько разрозненно он звучал. "Хорошо?"

Парень смотрел на него целую минуту, возможно, ища хоть какой-нибудь признак того, что герой лжет ему. Затем, наконец, нерешительно: «Ты обещаешь?»

Шота твердо кивнул: «Обещаю».

«Гм…» Мотылек заерзал, и его глаза упали на ноги. "Наверное? Я не ... Я не знаю, как это сделать? И я действительно не хочу давать тебе свой номер телефона или что-то в этом роде ».

Шота мысленно вздохнул. Возможность связаться с ребенком по телефону была бы самым простым и быстрым способом связаться с ним, но он понимал страх Мотылька. В конце концов, номера телефонов можно легко отследить. Он провел рукой по волосам и на мгновение задумался.

"Хорошо. Как насчет этого: мы можем оставлять заметки друг для друга, - предложил Шота, - мы назначим день и время, чтобы оставить заметку в безопасном, но легкодоступном месте ». Казалось, Мотыльку эта идея намного удобнее, в его глазах было заметно облегчение.

«Д-да. Хорошо. Я могу это сделать. Э-э, а где нам…? »

«Недалеко отсюда у Углового магазина Исихары есть старая скамейка. Ты знаешь, где это? " - спросил Шота. Мотылек кивнул. «Хорошо, тогда как насчет двух раз в неделю, каждый понедельник и пятницу, ты оставишь мне записку? Я проверю его перед тем, как начать патрулирование, так что около 22:00, и я оставлю тебе записку взамен. Звучит разумно?

Мотылек, казалось, немного обдумал эту идею, прежде чем снова кивнуть. "Ага. Звучит нормально.

Мальчик, казалось, выглядел менее напряженным, теперь, когда он знал, что ему не грозит непосредственная опасность быть схваченным, и Шота позволил себе вздохнуть с облегчением. Мотылек еще не совсем ему доверял, но это было начало. Шота мог бы с этим работать. Это займет больше времени, чем если бы он сдержал свое слово и затащил ребенка в полицию, но что-то в глубине его разума подсказывало ему подождать. Этот Мотылек был так явно на грани, что схватив его против его воли и толкнув его в полицию, он только сломал бы его. Нет, это деликатная ситуация, и к ней нужно подходить осторожно и терпеливо.

"Хорошо. У нас сделка, - кивнул однажды герой. - Спасибо, что выслушал меня, малыш. Я только хочу убедиться, что ты жив и в максимальной безопасности. Мотылек снова открыл рот, слово уже сформировалось на его губах, прежде чем он остановился.

Шота знал, что собирается спросить «почему?», Возможно, желая спросить героя о том, почему он заботится о его безопасности, но вместо этого он спросил: «А как насчет того, чтобы столкнуться с вами в другое время? Типа ... когда ты в патруле и все такое? "

Герой-ластик задумчиво промычал. "Зависит от. Если я увижу тебя мимоходом, то ничего не будет. Если я увижу тебя посреди драки со злодеем вдвое больше тебя - не смотри на меня так, это обычное явление, и ты это знаешь, - тогда я вмешаюсь и помогу тебе. Если увидишь меня в драке, держись подальше. Я натренированный герой, я знаю, что делаю. Понимаешь?" Шота бросил на мальчика суровый, но по-прежнему мягкий взгляд. Несмотря на то, что на парне была маска, он все равно мог сказать, что Мотылек немного надулся. Шота закатил глаза. «Если ты действительно хочешь помочь, подожди, пока я поймаю плохого парня, и ты поможешь мне успокоить любую жертву или навести порядок, хорошо?»

В обычно тусклых глазах Мотылька вспыхнул свет. Это было всего на мгновение, но Шота все еще уловил это, и он внезапно был полон решимости увидеть, насколько живыми и яркими могут быть эти изумрудные шары. Он хотел видеть Мотылька тем ребенком, которым он должен быть; счастлив, любопытен и безопасен.

"Хорошо. Я жду записки от тебя в пятницу. Шота нежно улыбнулся Мотыльку. «Ты меня слышишь, проблемное дитя?»

- Да, сэр, Голова-ластик, - тихо пообещал ему Мотылек.

При этом Шота лениво помахал мальчику, прежде чем засунуть руки в карманы и выйти из переулка. Он так отчаянно хотел узнать, кто такой Мотылек, посмотреть, какова его жизненная ситуация, убедиться, что ребенок в безопасности, черт возьми. Но он знал, что ему нужно играть в долгую игру. Ему нужно было установить доверительные отношения между собой и почти линчевателем, если он хотел получить какие-либо ответы, не причинив вреда мальчику. Так что он подождет. Он будет ждать столько, сколько потребуется, чтобы убедиться, что этот ребенок чувствует себя в безопасности, чувствует, что о нем заботятся.

Герой просто надеялся, что ему не придется долго ждать.

——

После того, как Голова Ластика ушла, потребовалось несколько минут, чтобы Изуку наконец покинул переулок. Его сердце билось так сильно, что он чувствовал его барабан в висках. Его голова кружилась от только что произошедших событий, и Изуку совершенно не понимал, как к этому относиться. Он даже не собирался касаться идеи Головы-ластика, говоря, что беспокоится за него. Что герой, очевидно, искал его. Никому не было дела до Изуку, и, конечно же, никто никогда не будет изо всех сил беспокоиться о его благополучии.

Ждать. Конечно. Голова-ластик на самом деле не заботился о нем. Он был героем, и его работа заключалась в том, чтобы помогать всем мирным жителям. Изуку был просто удивлен, что он не исключение. С другой стороны, он всегда считал Голову-ластика одним из лучших героев, спасающим людей без всякой нужды в признании. Было логично, что Ластик был достаточно хорошим героем, чтобы притвориться, что беспокоится за Изуку.

«Это мило с его стороны» , - подумал Изуку с легкой улыбкой, - быть достаточно добрым, чтобы притвориться, что он заботится о ком-то вроде меня.