18 глава.

утром я проснулась от того, что солнечный свет пробивался сквозь шторы и падал прямо на лицо. я потянулась, села на кровати, несколько раз моргнула, привыкая к яркому утру. в комнате было тихо, только за окном щебетали птицы. я спустила ноги на пол, нащупала тапки и поплелась в ванную. умылась холодной водой — она всегда помогала прогнать остатки сна, — почистила зубы, привела волосы в порядок и вышла на кухню.

папа наконец сидел и завтракал. он не спешил, как обычно, а спокойно пил кофе, намазывая масло на тост. я обрадовалась ему — после всех этих дней одиночества его присутствие казалось чем-то тёплым и родным. я села напротив, и он поднял на меня глаза.

— доброе утро, — сказал он, чуть улыбнувшись. выглядел он уставшим — под глазами залегли тени, лицо было бледнее обычного.

— доброе утро, — ответила я тем же и взяла кружку с чаем, который он, кажется, поставил для меня заранее. я глотнула горячую жидкость — чай обжёг губы, но это было приятно. отставив кружку, я спросила:

— почему тебя по утрам не было последние дни?

он вздохнул — тяжело, устало, с каким-то надрывом, который я редко слышала в его голосе. он отложил тост и посмотрел на меня серьёзно.

— поиски этого ублюдка начались более активнее, — сказал он, и в его голосе зазвучала злость. — но его даже полиция не пугает, он продолжает убивать. каждую ночь новые жертвы, каждое утро новые сводки.

я ничего не ответила. просто откусила печенье и запила чаем, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. я ждала, что сейчас родится чувство вины — ведь я знала его, разговаривала с ним, целовала его, — но вместо этого в душе была только пустота. странная, выжженная.

— Джен, — добавил папа, и его голос стал мягче, почти умоляющим. — не гуляй поздно, если надумаешь, пожалуйста. в восемь будь уже дома.

я киваю, не поднимая глаз. мелкими глотками допиваю чай. папа смотрит на меня ещё минуту, потом собирает свою чашку и тарелку, моет их быстро, по-военному, и уходит, надевая куртку прямо на ходу. хлопок двери — и я остаюсь одна.

когда я допила чай, папа уже ушел из дома. я сижу за пустым столом, смотрю в одну точку на стене и механически кручу в пальцах пустую кружку. потом встаю, мою её и иду в комнату. сажусь на край кровати и вспоминаю про Итана. я начинаю думать: идти с ним гулять или нет. с одной стороны, хочется почувствовать себя обычной девушкой, которая ходит на свидания, смеётся и не боится каждого шороха. с другой — внутри что-то сопротивляется, будто меня тянет в другую сторону, к чему-то тёмному и привычному. я смотрю на телефон, лежащий на тумбочке. экран тёмный, никаких уведомлений.

я беру телефон с тумбочки и захожу в чат с Итаном. смотрю на наше вчерашнее сообщение и набираю короткий текст — «я свободна сегодня». отправляю, и буквально через несколько секунд он мгновенно заходит в сеть — будто сидел у экрана и ждал этого сообщения. отвечает: «отлично, тогда я в 13 зайду за тобой». я смотрю на время — одиннадцать часов. ещё есть два часа на сборы, и я начинаю одеваться. достаю из шкафа серый худи — мягкое, немного большое, и черные джинсы. одеваюсь перед зеркалом, кручусь, проверяю, как сидит.

затем решаю накраситься. это было неожиданно даже для меня самой — я редко пользовалась косметикой после всего, что случилось. но сегодня почему-то захотелось. я села перед зеркалом, достала подводку. нарисовала даже небольшие стрелки, хоть и никогда не любила их рисовать — руки вечно дрожали, и линии выходили кривыми. но на этот раз они получились красивыми и ровными, будто кто-то невидимый вёл мою руку. я удивленно посмотрела на себя в зеркало — какая-то другая Дженна, посвежевшая, почти живая. я нанесла немного туши, консилер, чтобы прикрыть синяки,блеска на губы — и отложила косметику.

когда я докрасилась, время подходило к часу, и в дверь позвонили. я подошла к двери, глубоко выдохнула и открыла. на пороге стоял Итан — в светлой футболке и джинсах, с улыбкой до ушей. его светлые волосы слегка растрепал ветер.

— привет, — сказал он. — ты красиво выглядишь.

его слова прозвучали так искренне, так просто, что я даже немного засмущалась. опустила глаза, потом подняла снова и ответила:
— спасибо.

я обулась — свои удобные белые кеды — взяла ключи с тумбочки и мы вышли из дома. Итан шел рядом, и это было так обыденно и так странно одновременно — будто я попала в чужую жизнь, где нет маньяков и похорон.

— куда пойдем? — спросила я, щурясь от солнца.

— пошли в парк, — сказал он легко, будто это было самое очевидное решение в мире.

мы направились в парк по тенистым дорожкам, разговаривая обо всем и ни о чем конкретно. я смеялась с его шуток — они были глупыми, но почему-то смешными, — а он наоборот шутил ещё больше, вдохновленный моей реакцией. время пролетело незаметно, воздух прогрелся так, что в моем худи стало невыносимо жарко. солнце пекло макушку, пот стекал по спине, но я почему-то не хотела домой.

в парке он купил мне мороженое — обычный пломбир в вафельном рожке, — и протянул его с такой церемонностью, будто это был бриллиант. мороженое хоть чуть-чуть меня спасло. я облизывала белые разводы, пока мы шли по аллее, и чувствовала, как внутри, в самой глубине, что-то оттаивает.