13 глава.

он начинает слегка подрагивать от злости. всем телом. мелко, едва заметно, но я чувствую эту дрожь, потому что стою слишком близко. он процедил сквозь зубы, почти не разжимая челюсти:

— заткни свой рот, дрянь.

но я не затыкаюсь. во мне просыпается что-то безумное и отчаянное.

— но я вижу в твоих глазах каплю чего-то человеческого, — говорю я тихо, вглядываясь в его лицо. — ты не можешь быть полностью хладнокровным убийцей.

он говорит, и его голос срывается на низкий, угрожающий рык:
— если ты сейчас не закроешь свой поганый рот, я тебя зарежу прям...

он не успевает договорить. в этот самый момент, не думая ни секунды, я отодвигаю нож от своего горла — лезвие скользит в сторону, оставляя на коже холодный след — и тяну его к себе за кофту, сжимая ткань в кулаке. а затем мои губы накрывают его.

пьяная смелость. я не знаю, что именно толкает меня на это. но я целую его — резко, не спрашивая разрешения. его губы под шрамами хододные, и на секунду время останавливается.

проходит пара секунд. он опешил — я чувствую это по тому, как он замер, как его тело стало каменным. а затем он слегка оттолкнул меня, не сильно, но достаточно, чтобы между нами появилось расстояние. у него заметна отдышка — грудь вздымается чаще обычного, и он говорит грубо, пытаясь вернуть контроль:

— ты че творишь, дура?

я слегка усмехнулась, облизнув губы. алкоголь все еще шумит в голове, но этот поцелуй отрезвил меня быстрее любого кофе.

— давай только не говори, что тебе не понравилось, — говорю я, глядя на него из-под полуприкрытых век.

он хотел возразить — я вижу, как он открывает рот, как собирается сказать что-то резкое, но я перебиваю его, прежде чем он успевает издать хоть звук:
— твои щеки слегка покраснели.

он дотрагивается рукой до своей щеки — короткое, почти незаметное движение, которое он, наверное, сам не планировал. его глаза расширяются на долю секунды, и в них мелькает растерянность, которой раньше не было никогда.

я разворачиваюсь, поправляю капюшон на голове и делаю шаг, второй, третий.
— что-то мы разговорились, до встречи, убийца, — бросаю я через плечо, и голос мой звучит легкомысленно, будто мы только что обсуждали что то легкое.

он ответил не сразу. я успела отойти на несколько метров, прежде чем тишину за спиной разорвал его крик:
— я убью тебя!

я слышу в его голосе ярость, но в ней больше нет той холодной уверенности, что была раньше. теперь это эмоции. живые, горячие, неподдельные. я тихо усмехаюсь и продолжаю шагать домой, не оборачиваясь.

даже пьяная, я осознаю, что моя смелость зашла слишком далеко. я поцеловала маньяка. того, кто убил мою подругу. того, кто перерезал горло десяткам людей. я сделала это, и внутри нет ни капли сожаления. только странное, пьяное облегчение. и понимание, что обратной дороги уже нет.

я вернулась домой, поплелась в комнату и сразу рухнулась на кровать, даже не раздеваясь. голова коснулась подушки, и провалилась куда-то в темноту, заснув крепким сном — без снов, без кошмаров, без пробуждений посреди ночи. я так никогда не спала последние дни. ничто не тревожило, ни шорохи, ни мысли, ни боль.

но мой сладкий сон утром пробудил звонок на телефон. резкая трель разорвала тишину, заставив меня подскочить на кровати. я проснулась от этого и посмотрела на экран — там светился незнакомый номер, которого я не узнала. я подняла трубку, протирая глаза, и по голосу узнала старшую сестру Мэд, которую видела всего пару раз, но чей голос запомнила — мягкий, с грустными нотками, совсем как у Мэд, только взрослее.

— Дженна, привет, это Эви, — сказала она, и в её голосе слышалась такая глубокая усталость, будто она несла на плечах целый мир.

— привет, — ответила я тихо, хотя в горле стоял ком.

— ты же уже знаешь о последнем событии? — спросила она, и каждое слово давалось ей с трудом, я это слышала.

— да, — сказала я, сжимая телефон крепче.

— сегодня похороны, ты приедешь? — спросила она, и этот вопрос ударил меня под дых.

я замерла. увидеть тело своей подруги вживую — это совсем другое, чем фотография на экране. это поставить точку. это увидеть её лицо, закрытые глаза, бледную кожу. я выдержала паузу, собираясь с мыслями, и тихо сказала:

— приеду.

— спасибо, приезжай к четырнадцати, — сказала она и скинула трубку.

я опустила телефон на кровать, посидела несколько секунд, глядя в стену, а потом встала и пошла в ванную. голова слегка гудела после вчерашнего выпитого алкоголя — в висках пульсировало, во рту было сухо. я подошла к раковине, включила воду. посмотрела на себя в зеркало — те же синяки под глазами, но слегка лучше, бледная кожа и тяжелый взгляд. я сняла футболку и отклеила пластыри от раны на плече — они отходили с легким неприятным ощущением, обнажая розовую, почти зажившую кожу. рана уже затянулась, хоть и немного были видны покраснения вокруг.

я надела одежду обратно, умылась холодной водой, смывая остатки сна и вчерашнего вечера. затем пошла на кухню.

но остановилась в проходе, на пороге. осознала, что папы дома нет, и что аппетита тоже. стол был пустым, на плите ничего не грелось, из комнат не доносилось ни звука. сегодня папа рано ушел, видимо. я постояла так минуту, прислонившись к косяку, и поняла, что единственное, что мне сейчас нужно — это собраться и поехать на похороны. попрощаться.