7 глава.

на утро я проснулась. в комнате было светло, солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы и падали на диван. Мэд рядом не было — её одеяло лежало аккуратно сложенное, подушка стояла вертикально на спинке дивана. я оглянулась по сторонам, прислушиваясь — из кухни доносился тихий звон посуды и запах свежезаваренного кофе. я встала с кровати, разминая затекшую шею, и пошла в ванную умыться.

в ванной было тихо и прохладно. я закрыла дверь на щеколду, подошла к раковине и включила воду. умылась холодной водой — она обожгла лицо, но хоть немного прогнала остатки сна. затем сняла свою кофту и футболку, чтобы разглядеть бинт. повязка была чуть сдвинута, ткань местами порозовела, но свежей крови уже не было. вспомнив, что у меня в рюкзаке лежат пластыри, я тихонько вышла из ванной, достала из рюкзака упаковку и вернулась обратно. развязала бинт, распуская длинные полосы марли, и посмотрела на рану — она почти зажила, края стянулись, покраснение спало. я оторвала два пластыря и налепила их на плечо крестом, плотно прижимая пальцами. затем одела футболку — ткань приятно скользнула по коже, закрывая пластыри от чужих глаз. я вышла из ванной и пошла на кухню. кофту по пути кинула на стул, рюкзак туда же.

на кухне сидела Мэд и пила кофе с печеньем. она была в своей уютной домашней пижаме, волосы собраны в небрежный пучок на макушке. на столе уже стояла кружка с чаем — наверное, для меня. я села напротив нее, тяжело опустившись на стул. она подняла глаза и сказала:
— доброе утро.

— доброе утро, — ответила я тихо, почти шепотом.

я взяла печенье, откусила кусок и запила чаем. печенье было сладким, рассыпалось на языке, но вкуса я почти не чувствовала. мы сидели молча — в кухне было слышно только мое осторожное хлюпанье чая и тихие глотки Мэд. но я чувствовала, как иногда Мэд поглядывала на меня — короткими, быстрыми взглядами, будто хотела что-то спросить, но не решалась. а я даже не поднимала глаза на нее. смотрела в стол, в кружку, в крошки от печенья, куда угодно, только не в её лицо. потому что боялась, что она прочитает в моих глазах то, что я не хочу рассказывать.

когда мы обе допили, мы пошли в гостиную. я опустилась на диван, а Мэд устроилась рядом на полу, поджав ноги. включили на фоне какую-то комедию — на экране мелькали яркие картинки, раздавался закадровый смех, но мы почти не смотрели. а сами принялись играть в карты. колода была старой, затертой, но это не мешало. были слышны наши крики и смех — громкие, заливистые, такие, от которых закладывает уши и начинает болеть живот.

больше всего проигрывала Мэд, поэтому она часто возмущалась. она швыряла карты на стол, хваталась за голову, кричала «да как так-то?!» и требовала реванш. а я только усмехалась и тасовала колоду заново. я хороший игрок в картах, училась с папой еще с детства — он говорил, что карты учат думать на несколько ходов вперед и не показывать эмоции. все это пригодилось мне не только за игровым столом.

мы играли, и в какой-то момент я подняла глаза и посмотрела в окно. за стеклом уже стемнело — небо стало темно-синим, фонари зажглись, отбрасывая на улицу желтоватые круги света. вот черт. я не заметила, как пролетел день. внутри все сжалось от одной мысли, что придется идти домой в темноте.

я отложила карты и сказала:
— Мэд, мне пора домой, на улице уже темно.

она оглянулась на окно, потом повернулась ко мне. в ее глазах читалась решимость.

— я тебя провожу, — сказала она твердо.

я удивилась и даже откинулась на спинку дивана.

— что? не смей даже, — ответила я, качая головой.

она сложила карты в колоду и посмотрела на меня так, что спорить стало бесполезно.

— не хочу ничего слушать, пошли, — сказала она и уже начала подниматься с пола.

я вздохнула и прикрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. затем взяла свои вещи — рюкзак, кофту, которую кинула на стул — и натянула кофту поверх футболки. мы вышли из дома. на улице было прохладно, ветерок шевелил листву на деревьях. мы шли там, где больше фонарей и более-менее людей — выбирали освещенные улицы, обходили темные переулки стороной. всю дорогу разговаривали: обсуждали фильм, карты, смеялись над чем-то глупым. поэтому дошли быстро — я даже не заметила, как оказалась у знакомой двери. около входа в мой дом мы попрощались. я остановилась на крыльце, а Мэд осталась на тротуаре.

— Мэд, как только придешь домой, сразу позвони мне, ладно? — сказала я, глядя ей прямо в глаза. в моем голосе прозвучало что-то слишком серьезное, но я не стала это скрывать.

она улыбнулась, кивнула и махнула рукой.
— хорошо, не волнуйся, — сказала она легко, будто провожать подруг в темноте было для нее обычным делом.

затем я последний раз посмотрела на нее — на ее светлые волосы, блестящие под фонарем, на ее расслабленную улыбку — и вошла в дом. дверь закрылась за мной с глухим стуком, и я прислонилась к ней спиной на мгновение, переведя дыхание.

я кинула рюкзак у себя в комнате — он глухо ударился об пол рядом с кроватью. сама легла на кровать, даже не переодеваясь, и включила компьютер. экран ноутбука засветился голубоватым светом в полутемной комнате. я открыла браузер, задержав дыхание, и ввела в поиск «Джефф убийца». пальцы слегка дрожали над клавиатурой, но я заставила себя нажать enter.

стала заходить на сайты. читала информацию. какие-то статьи были наспех написанными, полными ошибок и домыслов, другие выглядели солидно, с фотографиями и датами. я выяснила, что ему всего девятнадцать лет. такой молодой — почти мой ровесник, а уже столько убийств совершил. я листала страницу за страницей, впитывая каждое слово. прочитала его историю, про его семью. про брата Лью. про то, как всё случилось. про тот день, когда он стал тем, кем стал. чем больше я читала, тем больше странных чувств заползало в грудь — смесь отвращения, страха и болезненного любопытства. его лицо с разрезанными губами смотрело на меня с фотографий, и я не могла отвести взгляд.

внезапно мой телефон зазвонил. резкая, громкая трель разорвала тишину комнаты, и я дрогнула всем телом — сердце подскочило к горлу, руки дернулись. я выдохнула и посмотрела на экран. на дисплее светилось имя «Мэд». внутри сразу отпустило, хотя пульс все еще был слишком быстрым. я выдохнула, провела ладонью по лицу и подняла трубку.

— Дженна, я встретила своего друга и зашла с ним в магазин, потом пойду домой, — сказала она бодро, почти весело, будто дело было в три часа дня, а не поздним вечером.

внутри меня что-то сжалось от раздражения и тревоги.
— Мэд, десять часов вечера, а ты не дома, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в нем все равно проскользнули резкие нотки.

она рассмеялась — легко, беззаботно, так, как умеют смеяться только те, кто ни разу в жизни не смотрел в лицо убийце.
— успокойся, все хорошо, — ответила она, и в ее голосе не было ни капли страха.

я нервно вздохнула, закрыла глаза на секунду и тихо сказала:
— позвони, как придешь домой.

— хорошо, — сказала она и скинула трубку.

я опустила телефон на кровать и повернулась к экрану ноутбука. он был открыт на рабочем столе. я нахмурила брови — я точно не закрывала браузер, я читала статью, она должна была быть перед глазами. я кликнула на значок браузера — ничего. еще раз — тишина. экран дернулся, и ноутбук выключился. погас в один миг, оставив меня наедине с темнотой и отражением собственного лица на черном экране.