4 глава.

Мэд нервно смеётся и говорит:
— ну вот же, сзади тебя.

мои глаза округляются, а руки сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони. я не решаюсь по началу обернуться назад — внутри всё холодеет, сердце пропускает удар, а в горле пересыхает так, что невозможно сглотнуть. было на самом деле страшно. я сижу неподвижно несколько секунд, вглядываясь в лицо Мэд на экране — она не шутит, я это вижу. но когда я всё же обернулась, обнаружила, что сзади никого нет. пустая комната, только ноутбук светится на тумбочке, да тени от штор колышутся на стене. тишина. ни звука.

я тут же повернулась к Мэд и сказала:
— ты тупая дура, зачем так пугать?!

она поднимает брови, и её голос становится обиженным, почти дрожащим:
— Дженна, я тебе не врала, клянусь, там кто-то был! я видела фигуру, она стояла прямо за твоей спиной, темная, высокая!

я чувствую, как злость смешивается со страхом, но беру себя в руки.
— ладно, перезвоню через пять минут, проверю дом, — говорю я, стараясь звучать спокойнее, чем есть на самом деле.

— давай аккуратнее, пожалуйста. если что-то увидишь — звони сразу в полицию, хорошо? — предупредила Мэд.

я вздыхаю, закатываю глаза, хотя внутри всё сжимается.
— да боже, Мэд, я в своем доме, а значит в безопасности. тебе сто процентов просто показалось. у тебя уже галлюцинации от недосыпа.

она вздыхает, но в её глазах всё ещё читается тревога.
— ладно, до связи, жду звонка.

я выключила ноутбук, и комната погрузилась в полумрак — только лунный свет пробивается сквозь шторы. я залезла в шкаф, пошарила рукой среди одежды и нашла заточенный нож — холодный, тяжелый, с острым лезвием. я сжала рукоятку покрепче и медленно вышла из комнаты. шаги старалась делать бесшумными. я направилась проверять кухню — никого нет. пустые стулья, чистая столешница, холодильник тихо гудит. зашла в ванную — пусто, только капли воды на раковине да мое бледное отражение в зеркале, которое смотрит на меня с испугом. и в гостиной тоже никого не было — диван, телевизор, пустые кресла.

вот блин, Мэд параноик! только напугала меня. я выдохнула, расслабила плечи и уже убрала нож в карман.

выходя из гостиной, я услышала, как падает журнал — глухой шлепок по полу, а затем противный скрип страниц. я оборачиваюсь и вижу перед собой Джеффа. его голубые глаза сверкают и он дико улыбается.

он улыбается и говорит тихо, почти ласково:
— пора спать.

он замахнулся ножом, чтобы воткнуть его мне прямо в сердце — лезвие сверкнуло в лунном свете, описав дугу в воздухе. однако я вовремя осознав, сдвинулась в сторону. лезвие врезалось в воздух. а затем я побежала на него со всей силы, толкнув плечом в грудь. тот не удержался и упал на пол, громко ударившись спиной, из горла вырвался короткий рык. я быстро подошла, надавливая своим телом, хотя весила я немного. я хотела воткнуть нож в него, но он со всей силы держит мою руку.

я почти втыкаю нож в него, он держится прямо около груди Джеффа, еще сантиметр - и его больше нет. лезвие уже касается ткани его белой кофты, я чувствую, как моя рука дрожит от напряжения, я так близка к цели. но руки слабеют, когда в плече вновь раздается боль, острая, пронзительная, будто кто-то снова вогнал туда нож. плечо в который раз напомнило о себе, кровь под бинтом, наверное, снова пошла, и я невольно ослабляю хватку.

воспользовавшись этим, убийца выбивает из моих рук нож - он с глухим звоном отлетает в сторону и скользит по полу куда-то под диван. мы меняемся положениями. теперь он возвышается надо мной, тяжелый, холодный, его колени вдавливаются в мои бедра, не давая пошевелиться. он снова улыбается - эти жуткие разрезанные губы растягиваются в довольную усмешку, в глазах пляшут безумные огоньки.

затем он берет меня за волосы - пальцы впиваются в корни, дергают резко назад - и ударяет головой об пол. перед глазами взрываются белые искры, мир на секунду гаснет, а потом возвращается мутным размытым пятном. а после он начинает душить. его ладони смыкаются на моей шее, жесткие, холодные, сдавливают горло с такой силой, что я будто слышу хруст собственных позвонков.

я судорожно пыталась убрать его руки со своей шеи, царапаю его запястья, бью по ним, пытаюсь отодрать пальцы - но напрасно. он даже не замечает моих попыток. воздуха не хватает, легкие горят, перед глазами плывут черные пятна. я начала выдавливать слова, почти без голоса:

— я знаю... ты не такой... на самом деле...

его это только сильнее забавляет. он смеется - низко, гортанно, и его хватка даже не ослабевает.

— да? - говорит он, наклоняясь ближе, так что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. - и какой же я на самом деле? что ты можешь знать обо мне, кроме базовых данных, показывающих по телевизору?

я молчу, так как голова уже безумно кружится, шумит в ушах, и весь мир расплывается в одно мутное пятно, через которое я едва различаю его черные волосы и голубые глаза. удается выдавить только:

— Лью... Вудс...

после этого я чувствую, как маньяк убирает руки с моей шеи - резко, будто обжегся. воздух врывается в легкие с кашлем, больно, но сладко.

— что ты сказала? - переспрашивает он, и в его голосе впервые исчезает насмешка.

но я отключаюсь. все плывет, темнеет, и я проваливаюсь в черноту, не слыша больше ничего.