СПЕШЛ. ЧАСТЬ I

Май следующего года (или через два года после последней 21 главы)

***
Нан и Крит стояли на Гар-де-Лион в Париже. Ждали свой поезд — как и вся толпа вокруг. Дети возвращались с каникул, было шумно, душно, жарко. Поезд опаздывал. Крит ругался, Нан только усмехался, замечая, что невозможно приехать во Францию и не узнать, что такое задержки поездов. Ещё и добавил, что им повезло — хоть не забастовка.

— Мне радоваться, что "повезло"? Поезд опаздывает на целый час! А тут даже сесть негде, — буркнул Крит.

Он вообще хотел сразу лететь в Ниццу: там бы их встретили родители, которые уехали на юг заранее. Вон Лео так и сделал — сейчас уже гуляет по Лазурному берегу. Но Нан настаивал: хотел провести пару дней в Париже. Соскучился. Крит — нет.

Они уже были в Париже в свой первый год — до открытил ресторан, почти сразу как начали встречаться. Нан, как и обещал, повёз Крита на две недели во Францию. Всё было романтично и предсказуемо: прогулки по Сене на кораблике, многочасовые очереди в Лувр и ещё дольше — в Версаль. После этого Крит честно признался, что не зря не любит искусство, на что Нан, смеясь, ответил, что просто обязан был показать ему всё это.

По ночам они бродили по ресторанам и барам. Впрочем, ночная жизнь Бангкока ничуть не уступала парижской. Просто здесь они могли целоваться прямо на улице, обниматься — и никому не было дела. Никто не смотрел. Никто не осуждал.

И вот, когда они вернулись сюда снова — уже перед свадьбой — Крит не видел особого смысла останавливаться в Париже. Но Нан настоял. Ему хотелось повидаться с друзьями, заглянуть в тот самый ресторан, где он когда-то проходил практику, пожать руку шефу, которым восхищался в юности... Похвастаться своим рестораном, который пусть и ещё без звезды — но уже на пути к ней.

Вот поэтому сейчас они и стояли на вокзале, не отрывая взгляда от табло с поездами.

— А если мы опоздаем на ужин? Твои родители меня убьют.

— Он через три дня. Поезд же не будет ехать три дня. До Ниццы всего пять часов — в комфорте TGV.

Крит хмыкнул, посмотрел на часы. Пять часов в пути, а два часа потеряные в ожидании, что не считаются?

Внезапно раздался шум, кто-то громко выругался, люди вокруг начали возмущённо гудеть. Даже Нан выругался по-французски — Крит уже начинал понимать отдельные слова. Он поднял голову. Перевода не требовалось — всё было понятно и без языка: их поезд просто отменили.

— Бля, Нан, я уже достаточно окунулся в «французскую культуру» поездов. Поехали в аэропорт.

— Сейчас все возвращаются с каникул. Билеты ты не купишь, — Нан запустил пальцы в волосы и тихо застонал. — Придётся ехать на машине.

— И сколько это? — Крит ненавидел водить, особенно там, где руль с другой стороны.

— Больше десяти часов. Но мы остановимся где-нибудь. Поехали, покажу тебе настоящую Францию, — раздражённо выругался Нан и схватил чемодан.

— Мы точно успеем на ужин? — недовольно буркнул Крит.

— Главное, чтобы без нас свадьба не началась.

— Ты представляешь, что со мной будет, если всё-таки начнётся?

— Она через неделю, — отмахнулся Нан. — И вообще, почему именно с тобой? Родители тебя сейчас больше любят, чем меня.

— Не выдумывай. Твой отец до сих пор спорит со мной постоянно.

— Ага, спорит. А когда я у него что-то спрашиваю, он говорит: «А ты у Крита спросил? Что он думает?»

Нан схватил чемодан резче, чем нужно — как и все вокруг, понемногу рвавшиеся в сторону выхода.

— Всё, пошли искать машину.

— А я ведь говорил, надо было сразу лететь в Ниццу, — не удержался от упрёка Крит.

— Радуешься, что оказался прав? — фыркнул Нан, схватил его свободной рукой под локоть и потащил к бюро проката. — Хоть бы остались ещё машины... — пробормотал он себе под нос, но Крит услышал.

— Я тебя прибью, если не будет, — прошипел Крит.

Он был на взводе. Ещё бы: впереди — официальный семейная встреча, на который соберётся почти вся ближняя родня Нана. Родители решили, что будет лучше, если Крит познакомится со всеми заранее, до самой свадьбы. Ведь на церемонии будет почти двести человек — в основном с французской и тайской стороны Нана: родственники, друзья, даже бывшие коллеги родителей.

От Крита — только Лео. Всё.

И вот теперь он ругался представляя, что может опоздать на такой важный ужин. Или, не дай бог, не приехать вовсе. Что они о нём подумают? Что он несерьёзный? Что Нану стоит дважды подумать?

Надо просто добраться. Успеть. И, по возможности, не сойти с ума в дороге.

— Всё будет хорошо, — попытался успокоить его Нан, сам не слишком в это веря. Он-то знал, что такое парижские пробки. И знал, как сложно бывает найти машину в сезон отпусков.

Когда они подошли к офису проката, очередь уже тянулась до самой улицы...

***

Машину они нашли — не сразу, но нашли. Старенький, малюсенький Peugeot, явно видавший виды. Криту пришлось до упора отодвинуть кресло, чтобы хоть как-то поместить ноги. Чемоданы в багажник не влезли — пришлось бросить их на заднее сиденье.

Сначала Крит ворчал, Нан раздражался.

— Как я мог знать, что поезда отменят?

— Сам же говорил — это классика Франции! — отрезал Крит.

Нан пытался оправдаться, объяснял, что это не их вина, что такое часто бывает.

Короче говоря, из Парижа они выехали, бурча друг на друга:

Нан — сжимающий руль, Крит — с руками на груди и сердитым взглядом в окно.

Но долго злиться они не могли.

Парижские пробки остались позади, трасса впереди была свободна, а вокруг стали мелькать живописные пейзажи пригородов. Нан включил музыку погромче, не глядя, протянул руку и провёл ладонью по его коленке. Нежно, но уверено.

— Малыш, мы всё успеем. А дорогу превратим в романтическое путешествие, — мягко сказал он. — Переночуем где-нибудь на полпути. В Лионе, например. Очень красивый город. И, между прочим, столица французской гастрономии...

Крит ещё пытался сохранить серьёзный вид, но, бросив на него взгляд, сдался. Это были мелочи. Они вместе. И если чуть задержатся — не страшно. Ведь в Таиланде с работой такие поездки были роскошью. Почти невозможными.

Он опустил руки, сжал его ладонь в ответ.

Нан улыбнулся. Крит — тоже.

— Хорошо, милый, — выдохнул он. — Я уже написал твоей маме, что мы едем на машине. Она прислала список достопримечательностей, которые «обязательно надо посмотреть по дороге». Огромный список, кстати.

— И что там первое? Может, успеем хотя бы туда.

Крит открыл сообщение.

— Первое в списке — Лион.

— Ну вот видишь...

***

Они успели.

Приехали днём, измученные дорогой — особенно Нан, который два дня был за рулём. Но, к удивлению обоих, усталость оказалась приятной. Тёплой. Такой, которая не раздражает, а только напоминает: вы были в пути. Вместе.

Поездка получилась действительно замечательной. Три дня, две ночи, остановка в Лионе, прогулки, хорошая еда — и ночь в пятизвёздочном отеле, с видом на реку Рон. Они занимались любовью возле открытого окна, слушая шум воды и глядя на огни набережной. Это стоило каждой пробки и каждого кривого поворота.

Семейный дом — шато семьи Нана — выглядел даже внушительнее, чем Крит ожидал. Каменное здание цвета старого медового песка, с высокими ставнями, виноградной лозой, оплетающей фасад, черепичной крышей и коваными балкончиками. Он напоминал открытку из учебника по французской провинции: не слишком вычурный, но с тем очарованием, которое приходит только с возрастом и традицией.

— Всего пятнадцать спален и две гостиные, — буднично бросил Нан, будто это что-то обыденное. — Сад лучше. Виноградники — за тем холмом. И пруд, если пройти ещё дальше.

Сейчас здесь жил старший брат мамы Нана с женой. Дом давно стал семейной резиденцией, куда летом стекались все: дети, внуки, двоюродные, троюродные. И в эти дни — вся семья снова была здесь.

Крит сглотнул, вжав пальцы в руку Нана. Тот тут же сжал их в ответ, легко, успокаивающе.

— Всё будет хорошо, — почти беззвучно сказал он. — Пошли.

Главные двери были распахнуты, но шум доносился с заднего двора. Они не спешили идти туда сразу — Крит хотел переодеться. После дороги, под конец которой в машине ещё и перестал работать кондиционер, он чувствовал себя мокрым, уставшим и, откровенно говоря, вонючим.

Нан не возражал. Позвал маму, та без лишних слов махнула рукой:

— Третий этаж, вторая слева. Быстро освежитесь. Я скажу, что вы приехали.

Час спустя они спустились.

В белых поло, лёгких шортах до колен и сандалиях на босую ногу, с влажными после душа волосами и в обнимку — они выглядели свежо, расслабленно, почти как с картинки. Красивые. И — ну почти — готовые к встрече с большим французским кланом Нана.

Крит нервничал. Нан тоже. Но это было не гнетущее беспокойство, а приятное волнение — с лёгкой дрожью в пальцах, с почти незаметным ускорением пульса.

Они сразу пошли на задний двор, откуда доносился шум. Там, в тени старой лозы винограда, пряталась широкая терраса. Дальше — бассейн, столы с закусками, вино, разговоры.

Они переступили порог стеклянных дверей.

Нан замер.

Крит сжался.

Перед ними была целая толпа — человек тридцать, не меньше. Молодые, пожилые, совсем старики. Крит сразу узнал бабушку с дедушкой, с которыми уже был знаком, и, кажется, их братьев.

Все говорили одновременно. Плавная французская речь лилась, будто музыка — красивая, но непонятная. Крит стоял, словно в другом измерении: он не знал языка, не знал обычаев. Даже ритм их смеха, объятий, жестов был чужим.

Он почувствовал себя лишним.

У Нана — огромная семья, шумная, тёплая, с глубокими корнями.

А у него... только Лео. Который сейчас, наверное, потягивает вино в Ницце, категорически отказавшись от любого "семейного ужина". Он бы чувствовал себя здесь ещё более не уместно.

Крит перевёл взгляд на Нана. Тот улыбался широко — с таким выражением лица, так улыбаются когда возвращаются домой.

Он сделал шаг вперёд и громко произнёс:

— Salut à tous!

Почти выкрикнул — так, чтобы перекрыть гул голосов. Все сразу обернулись, замолчали. А потом, через пару секунд, вновь заговорили — только теперь двигаясь к ним навстречу.

Нан заранее предупредил: французы целуются при встрече. Все — и мужчины, и женщины. Его мама тоже целовала Крита. Он, вроде бы, привык.

Но не к такому масштабу. Блин...

Они подходили один за другим, тёпло обнимали Нана, целовали его — в обе щеки, а иногда и по четыре раза. Смеялись, хлопали по плечу... А потом переходили к Криту.

Что-то спрашивали — он не понимал. Улыбались — и целовали. И так кажется без конца.

Крит стоял как вкопанный. Не то чтобы ему было неприятно — просто слишком неожиданно. Слишком близко. Ладно тёти или дяди... но когда подошли его многочисленные кузены, это уже стало немного чересчур. Они приблизились толпой, и тут же увели их куда-то в глубь сада.

Их было шестеро.

Крит посчитал.

Все взрослые, от двадцати до тридцати. И все до нелепости красивые — как будто модельное агентство собралось на вечеринку. Разные: блондины, брюнеты, рыжие, с длинными волосами и с короткими, глаза — от зелёных до тёмных, будто палитра настроений. В джинсах, шортах, рубашках, футболках. Все шумные. Весёлые. И все обнимали Нана, целовали, хлопали по плечам... А потом — его.

Крит уже начинал уставать.

— Знакомься, это Максим, — сказал Нан, переходя на тайский, представляя, кажется, уже четвёртого по счёту кузена. В тот же момент этот самый Максим, сияющий от самодовольства, хлопнул Нана по заднице, повернулся к Криту и быстро что-то сказал по-французски, подмигнув.

— Что он сейчас сказал? — подозрительно спросил Крит, прищурившись.

— Что жаль, что не приехал в Таиланд на прошлых каникулах, — усмехнулся Нан. — Говорит, мог бы тебя у меня увести.

— Что?! — Крит даже подался вперёд, уставившись на Максима. — Он же не серьёзно?

— Конечно, не всерьёз, — хохотнул Нан. — Он так всегда шутит.

Все уже поздоровались, и перешли кто как мог — на английском, правда почти все с жутким акцентом, вставляя французские слова через каждое предложение. Крит старался держаться, но понимал мало. Он не злился, просто чувствовал себя лишним в разговоре, чужим на фоне такой шумной, дружной семьи.

Нан тем временем окинул взглядом толпу кузенов, нахмурился.

— А где?.. — начал он. — Ещё не приехал?

И тут кто-то подошёл сзади, уверенно обнял его за талию, притянул ближе:

— Меня ищешь?

Крит резко обернулся на голос. Его взгляд застыл. Высокий парень, по-хозяйски прижавшийся к его жениху, — и он мог бы поклясться, что тот только что поцеловал Нана в висок.

Он шагнул вперёд и почти выдернул Нана из объятий, вцепившись в его запястье:

— Нан...

Нан даже не попытался оправдаться — только мягко освободил руку и с лёгкой улыбкой вернулся к мужчине. Поцеловал его в обе щеки. Даже рассмеялся.

Крит побагровел. Стиснул зубы.

Блядь, Нан, что это вообще было?

— Don't worry, — сказал кто-то сбоку, с ленивым акцентом. — They're always like this. («не переживай. Они всегда такие»)

Это так его пытаются успокоить?

Нан оторвавшись от незнакомца, наконец повернулся к Криту, всё ещё улыбающийся, как ни в чём не бывало.

— Крит, это Юго. Мой троюродный брат. Я тебе о нём рассказывал.

Крит замер, сбитый с толку. Только что гневный — теперь растерянный.

— Юго? — переспросил он, стараясь вспомнить.

Парень повернулся к нему, протянул руку и с лёгким акцентом произнёс на тайском:

— Привет.

Улыбнулся — искренне, с теплотой.

Крит пожал руку машинально, и только сейчас посмотрел внимательнее.

И замер.

Голубые глаза — яркие, почти светящиеся. Светлая кожа с россыпью веснушек на носу. Рыжие волосы — растрёпанные, но как будто намеренно. Пухлые, красиво изогнутые губы, ямочки на щеках. Улыбка — слишком милая.

Слишком... красивая.

Типаж — с обложки, из клипа, из мечты.

Нет, не в моем вкусе. Слишком нежный. Слишком идеальный.

— Мне начинать ревновать? — усмехнулся Нан, заметив, как Крит завис, не стесняясь расматривать его брата. — Юго, ну почему ты так на всех влияешь? И почему до сих пор одинок?

— Потому что ты всегда забираешь лучших, — подмигнул Юго на тайском, с мягким акцентом. — Вон, как твоего будущего мужа. Но не переживай, — добавил он с нарочито серьёзной миной, — теперь он будет моим новым старшим братом. Я могу звать тебя «Пи»?

Крит моргнул, чуть растерянный, но хмыкнул:

— Я тебя старше. Так что да, — можешь.

Юго широко улыбнулся, довольный. Нан только закатил глаза, вздохнул — и тут же взял Крита под руку, потянув его в сторону лавочки под виноградной лозой. Юго последовал за ними.

— Ты как вообще, Юго? — спросил Нан, пока они шли в тень. — Исчез, не отвечаешь...

Крит шёл молча, но слушал внимательно. О Юго он уже слышал: Нан рассказывал, что тот в детстве часто гостил у него в Таиланде, а потом они учились вместе во Франции. Брат, да — но и лучший друг. Или был... теперь, по уверениям Нана, лучший друг — это он, Крит. А Юго...второй в списке.

— Тебе удобно на тайском? — уточнил Нан, когда они устроились на лавочке. Он уселся между ними. — Или перейдём на английский?

— Мне нужно практиковаться, — ответил Юго. С акцентом, но четко.

— Зачем тебе практика? — удивился Нан.

— Ты хорошо говоришь, — вставил Крит. А потом быстро поднял Нана с лавки, усадил его сбоку и сам сел между ними. На всякий случай.

Нан усмехнулся и, не смущаясь присутствия брата, поцеловал Крита в щёку.

— Не ревнуй, — прошептал он на ухо. — Если бы мы с Юго когда-то друг другу нравились... поверь, давно бы что-то было.

— Я и не ревную, — хмыкнул Крит. — Просто пересадил тебя глубже в тень. От солнца.

Нан рассмеялся, но тут же обернулся к брату:

— Так зачем тебе тайский?

Юго загадочно усмехнулся и с лёгкой гордостью выдал:

— Потому что я переезжаю в Таиланд. По работе.

— Что? — Нан даже подался вперёд. — Куда именно?

Он быстро обернулся к Криту, добавив:

— Юго — профи, танцор. Настоящий.

Крит кивнул. Он и так это помнил.

— В театр современного танца, — произнёс Юго, немного потянув паузу, будто разогревался. — И ещё...

— Да? — насторожился Нан, приподняв брови.

Юго хмыкнул, опёрся локтем о спинку скамейки и выдал с улыбкой, настолько довольной собой, что она заразила бы любого:

— Сбылась мечта идиота. Я буду в подтанцовке у айдола. Ну почти у айдола, — тут же поправил себя парень.

Он широко, до ушей, заулыбался — так, что на щеках проступили две глубокие, чертовски милые ямочки.

Крит, который до этого старался держать нейтральное лицо, поймал себя на том, что смотрит слишком пристально, и тоже улыбается.

— Не пялься, — тут же шикнул Нан, незаметно стукнув его локтем в бок. — Пожалеешь потом.

Теперь уже Крит целовал его в щеку.

— Ты будешь в группе у кого? — спросил он уже всерьёз, повернувшись обратно к Юго.

— Он вообще актёр, — сказал Юго, крутя в руках телефон. — Но его хотят поставить в группу с такими же актерами. Такой вот промоушен. BL-актёр, представляешь? Ты же знаешь, как я по ним фанатею.

— Круто, — Нан сдержанно кивнул, — и кто же? Ты скажешь или это секрет?

Юго поднял палец, понизил голос и обвёл взглядом сад, будто кто-то мог подслушать:

— Только никому, ладно? — Юго понизил голос, но глаза его блестели от возбуждения. — Они ещё даже первый клип не выпустили. Ну, слухи ходят... Им нужен парень с европейской внешностью — сейчас это в тренде. А я, ну... куда уж европейнее? Плюс вроде не совсем плохо танцую.

Он театрально развёл руками, будто подтверждая очевидное.

— Скромняжка, — фыркнул Нан, закатив глаза. И, повернувшись к Криту: — Я тебе потом покажу его ролики в тиктоке. Очень круто.

— Так кто? — не выдержал Крит, наклонившись вперёд. Конечно, он почти никого из этих звёзд не знал — BL-дорамы смотрел разве что мельком, когда Нан иногда включал. Но теперь стало любопытно.

Юго немного повозился в телефоне, прокручивая ленту, и протянул им экран.

— Вот он. Я на него два года подписан. А теперь буду с ним работать, прикинь? — он светился от радости, глаза блестели. Словно исполнилось что-то важное, сокровенное.

Нан взглянул, и выражение лица у него мигом сменилось на кислое.

— Ааа... он? — разочарованно протянул Нан, заглядывая в экран. — Смотри. — Он повернулся к Криту. — Это же тот Даймонд*. Звезда всего романтического BL, с розовыми слониками на заставках. Я тебе как-то о нём рассказывал — у него партнёр в сериалах, честно, просто ходячее бревно.

Юго резко дёрнулся вперёд, выхватил телефон и сердито буркнул:

— Ничего ты не понимаешь! У них отличная химия. Ты просто... слепой. Не обязательно кувыркаться на экране, чтобы она чувствовалась. Иногда достаточно одного взгляда.

— Слышал, Крит? — хмыкнул Нан. — Взглядом достаточно. Зря мы кувыркались на кровати.

Юго закатил глаза, заскрипел зубами и встал со скамейки. Хлопнул Нана по плечу и с наигранной обидой пробормотал:

— Всё, я пошёл к другим. Ещё и брат называется... Нет бы порадоваться за меня. На концерт не позову!

— Я рад, честно, — примирительно улыбнулся Нан. — Очень рад, что ты будешь жить в Таиланде. И на концерт приду с удовольствием. Ну, скажи ему, малыш.

Крит пожал плечами:

— Добро пожаловать. Заглядывай в гости, если что.

— Эх вы, влюблённые... — Юго махнул на них рукой и уже развернулся, собираясь уходить.

Сделал шаг, но вдруг остановился, заметив девушку, приближающуюся к ним.

— Вот и твоя сестра. Шарлотта, — сказал он с улыбкой.

Подошёл ближе, легко коснулся её щёк губами, переходя на французский:

— Je te laisse avec ton frère infernal.

(«Оставляю тебя с твоим невыносимым братом.»)

Девушка подошла к ним — стройная, с уверенным шагом, взгляд строгий, но тёплый.

— Привет. Рада познакомиться, Крит, — произнесла она на безупречном тайском, чуть наклонив голову.

Крит улыбнулся в ответ...

***

Ужин прошёл в разговорах, которые звучали со всех сторон — одновременно, будто весь стол говорил одним дыханием. Смех, шутки, всплески голосов, звон бокалов, французская речь текла как музыка: красивая, быстрая, почти неуловимая. Вино лилось щедро, еда была простой, но такой вкусной, что Крит невольно зацепился за мысль: как им это удаётся — всё делать с такой лёгкостью?

Он сидел рядом с Наном, и тот старался — правда старался — переводить ему всё: кто что сказал, кто кого подкалывает, кто вспомнил историю из детства. Но всё происходило слишком быстро. Гости переходили на английский — из вежливости, но только на минуту, потом снова увлекались французским. А Нан со временем сдался, тоже перешёл полностью на родной язык, смеялся, вставлял реплики, спорил, вспоминал, оживлялся.

Крит же замолчал. Не из обиды — просто потому, что не знал, где и как вписаться. Он наблюдал за семьёй Нана, и чем дольше смотрел, тем яснее ощущал: они — целый мир. Со своими традициями, шутками, воспоминаниями. Живой, шумный, тёплый, немного хаотичный, но такой желанный для него.

Когда ужин закончился, и все потихоньку разошлись кто куда — кто к бассейну, кто в сад, кто просто на террасу, где наконец стало прохладнее, — Крит остался один. Нана куда-то утащил один из его дядей, и Крит решил не мешать.

«Лучше посижу немного в тишине. Ну... в относительной», — подумал он.

Он опустился на деревянную лавочку в углу, откинулся на спинку и выдохнул.

Усталость за день навалилась сразу — мягкая, тянущая. Смешалась с чувством, которое он давно не испытывал: он был чужой. Возможно, только в собственной голове. Но это не делало ощущение легче.

Дело было не только в языке, хотя и в нём тоже.

Просто он не знал, каково это — сидеть за длинным столом, слушать старые семейные шутки, вспоминать, кто в детстве ел землю из-под виноградника, кто падал в бассейн. У него таких историй не было. И не будет. Было что вспоминать — да. Но эти воспоминания не для вечера. Далеко не для него...

Он опустил взгляд на бокал с остатками вина, покачал его в ладони и снова вздохнул, сделав глоток.

— Что тут сидишь один? — услышал он тихий голос и обернулся. Рядом стоял отец Нана, с бокалом в руке. — Можно к тебе?

— Да, конечно, кхун.

Мужчина сел рядом, так же откинулся на спинку лавочки, глядя вперёд, куда-то в темнеющий сад.

— Шумные они... Голова уже трещит.

— И не говорите, — усмехнулся Крит. — Я бы уже с радостью лёг.

— Устал?

— Да... но больше, кажется, просто чувствую, что я... — Он запнулся. За два года они сблизились, стали почти друзьями. Но о личном Крит не говорил почти ни с кем. Кроме Нана. А с Наном сейчас не поговоришь.

— Что ты не вписываешься? — тихо договорил за него мужчина и, не глядя, сжал его плечо. — Мне тоже так казалось, когда я впервые познакомился с ними.

— Но вы хотя бы знали язык, — фыркнул Крит. — Я тут как глухонемой.

— Так учи, — не удержался кхун, и Крит фыркнул — снова попал под дружеский подкол. Но голос мужчины тут же смягчился:

— Ты не чужой. Ты же сам это знаешь. Нан не даст тебе быть чужим. Он слишком тебя любит. Даже если я и пытаюсь ему объяснить, что зря...

— Вы всё ещё так говорите? — усмехнулся Крит, благодарный за попытку подбодрить.

Кхун задумался.

— Уже нет... — наконец произнёс он и хлопнул Крита по плечу. — Пошли ко всем. Там ещё пьют. А вино, знаешь ли, лучший международный язык. Особенно французское красное.

Крит рассмеялся и встал.

Откуда-то внезапно появился Нан — Крит даже не понял, откуда. Просто подскочил, обнял его за талию, прижался.

— Я тебя искал, дьяволёнок, — замурлыкал он на тайском, не замечая, что отец рядом. — Я немного пьяненький... Пошли в комнату. — Рука соскользнула ниже поясницы.

— Нан! — тут же рявкнул отец. — Веди себя прилично. Тут твои родители... и родители родителей.

Нан тут же покраснел. А Крит только засмеялся:

— А мне можно себя плохо вести. Моих родителей тут нет. — И сам опустил свободную от бокала руку на талию Нану.

— Крит, — всё тем же грозным голосом сказал отец. — Не нарывайся. Идите лучше вино пить со всеми, а я встану между вами, если вы руки не можете держать в карманах.

И действительно встал...

*Примечание автора : кто вспомнил кто Даймонд?....