Глава 8.

У Крита снова дрожали ноги, а пальцы рук свело судорогой.

Бля...

А этот Нан смеялся, глядя на него.

— Что, так и не получил удовольствие? — беззастенчиво поддел он его. Голос — дерзкий, но с лёгкими, почти незаметными нотками тепла.

— Когда бы я успел? Ты сегодня гнал ещё быстрее, чем в прошлый раз, — процедил Крит, пытаясь выпрямить затёкшую спину. Он снял шлем и протянул его Нану.

— Это чтобы ты не успевал думать, а только чувствовал свободу, — легко парировал Нан, аккуратно положив шлем на байк. Потом потянулся к ремешку на своём шлеме и ловким движением расстегнул его, снял.

Крит наблюдал за ним, невольно улыбнулся — даже несмотря на страх, который всё ещё вязким комком сидел в животе.

Нан естественным движением мотнул головой, откидывая волосы со лба.

Крит подошёл ближе и почти нежно поправил длинную прядь, упавшую Нану на глаза.

— Они тебе не мешают? — спросил он, вглядываясь в вечерней темноте в его лохматую прическу.

— Нет, конечно, — улыбнулся Нан, заметив блеск в его глазах.

Что ты так нежно на меня смотришь, Крит? Поплыл уже? Не рановато — всего-то несколько дней страстного секса? Или ты в душе романтик?..

Ему не нужны были сейчас серьёзные отношения. Он только недавно начал отходить от последних... Отходить — благодаря Крита. Но всё равно.

Крит провёл рукой по его волосам, убрал за ухо ещё одну прядь — и, наклонившись, легко поцеловал его в лоб.

Нан невольно нахмурился, сделал шаг назад.

— Пошли. Покажешь свои хоромы, — отшутился он, пряча под колкостью внезапное тепло разлившиеся в груд от этой ласки.

Крит кивнул, приобнял его за плечи и мягко развернул к дому.

— Вот он. Мой дом.

Крит гордился этим домом. Любил его — всем сердцем. И сейчас — почти с детской надеждой — ждал, что и Нан оценит. Похвалит. Может даже присвистнет.

Перед ними раскинулся огромный белый особняк с высокими колоннами, резными воротами и аккуратной мощёной дорожкой, ведущей к входу.

Темнота не мешала разглядеть детали — свет фонарей и мягкое золотистое сияние из окон подчёркивали выверенные линии фасада.

Нан окинул дом взглядом, кивнул... И повернулся к Крита — встретившись с его почти тревожным, нетерпеливым взглядом.

Чего он ждёт?

— Как тебе? — всё-таки спросил Крит, кивнув в сторону особняка.

— Как мне? — осторожно переспросил Нан. — А как мне должно быть? Это же не мой дом. Большой. Белый.

— Ну да, — пробормотал Крит, будто ребёнок, чей рисунок не похвалили.

Он опустил взгляд, не скрывая разочарования.

— Пошли внутрь. У меня там бассейн. И сад на заднем дворе, — пробурчал он, словно оправдываясь.

— Хорошо, — усмехнулся Нан, начиная догадываться, что тот ждал похвалы.

И это заставило его почти нежно улыбнуться про себя.

Ему так важно чужое признание... или именно моё?

Нан ещё раз скользнул взглядом по фасаду — и хмыкнул.

"Он ещё не видел дом моих родителей", — лениво подумал он, но вслух ничего не сказал — просто последовал за Критом по широким каменным ступенькам ко входу.

Дверь тут же распахнулась.

Дворецкий? Серьёзно? Нан приподнял бровь.

Ты что, Крит, пересмотрел британских сериалов? Откуда и зачем такой пафос?

Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти: прямой как палка, в идеально сидящем чёрном смокинге, с безупречной причёской и таким лицом, словно он был рождён не в больнице, а в старинном особняке под портретами предков.

Он слегка склонил голову — именно настолько, чтобы не показать ни капли лишних эмоций.

— Кхун Крит, к вам пришли, — вежливо сообщил он.

— Кто? — легко спросил Крит, пропуская Нана вперёд и уже готовясь довольно улыбнуться. Сейчас Нан увидит лестницу — чёрный мрамор, подсветка, идеальные линии... Вот тогда он точно оценит. Тогда поймёт, что Крит — это не просто парень с ресторанами.

Дворецкий выпрямился и жестом показал куда-то вправо, в сторону гостиной.

Крит, всё ещё с лёгкой надеждой на губах, приобнял Нана за плечи и обернулся туда, куда указывали.

Нан тоже повернул голову.

И они оба замерли.

— Привет, Крит, — сказал стоящий в нескольких метрах парень, теребя в руках телефон. Голос был тихим. Неловким.

Грейт.

Нан коротко хмыкнул. Вот это да... Кого-кого, а его он точно не ожидал увидеть. Хотя чему удивляться? Эти двое ведь вроде как... встречаются. Или встречались? Кто их поймёт...

— Что ты тут делаешь? — прорычал Крит, не скрывая раздражения. Бросил взгляд на Нана, но тот, похоже, не был особенно шокирован. Смотрел на Грейта спокойно, почти с ленивым интересом.

— Я хотел с тобой поговорить. Просто поговорить. В ресторане всё как-то не было времени, и... — он запнулся, сделал шаг вперёд, но, наткнувшись на взгляд Крита — тяжёлый, злой, сверкающий — остановился. — Мы же как бы... вместе. Нет?

Крит сжал кулаки.

Нан слегка дёрнул плечом — почти незаметно — и рука мужчины соскользнула с его плеча.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — отрезал Крит. Грейт испортил ему настроение. Да, они были вместе. Криту было удобно. Но разве он не понял, что всё закончилось? Или ему обязательно нужно было услышать это словами?

— Почему?.. — выдохнул Грейт, переведя взгляд на Нана. — Вы теперь... вместе? — то ли спросил, то ли констатировал.

— Ну я бы так не сказал, — первым ответил Нан, приподнимая бровь.

Крит метнул на него раздражённый взгляд. Нан был прав: они действительно только занимались сексом. Регулярно, много, вот уже четыре дня — но назвать это «отношениями» было бы слишком поспешно.

Но всё равно — ему не понравилось, как легко тот отмахнулся от слова «вместе».

— Грейт, говори, что хотел, и вали, — процедил Крит, чувствуя, как нарастает злость. — Пошли в кабинет.

Устраивать сцену при прислуге — это было низко. Не в его стиле. Он сделал шаг вперёд, жестом приглашая Грейта следовать за ним.

Нан остался стоять на месте.

— А ты не идёшь? — нахмурился Крит, обернувшись.

— Грейт хотел поговорить с тобой. Со мной он уже говорил. Месяц назад. Да, Грейт? Всё возвращается, как по спирали...

— Нан... — выдохнул Грейт тихо. — Не начинай.

— Даже в мыслях не было, — усмехнулся Нан, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. — Иди, поговори с ним, — кивнул он Криту, отпуская.

— Точно? — тот всё ещё колебался. Нан обиделся? Ревнует? Или ему вообще без разницы? А вот ему самому — нет. Даже очень не без разницы. И от этого ещё хуже.

— Иди, иди...

— Жди меня тут. Слышишь? — строго приказал Крит. Он не хотел говорить с этим Грейтом. Тот был ему отвратителен — как напоминание о том, что он стал участником измены.

Нан цокнул языком, молча направился к широкой мраморной лестнице и спокойно сел на вторую ступеньку.

— Поаккуратней там на поворотах, кхун Крит, — усмехнулся он. — Я тебе не Грейт, чтобы мне приказывать.

Крит выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Я знаю.

Он бросил взгляд на дворецкого, всё ещё стоявшего неподалёку, будто мебель.

— Зачем сидеть тут? Иди в гостиную, я скоро. Лео что-нибудь тебе подаст. Или... — он кивнул в сторону лестницы, — можешь сразу подняться в спальню.

Нан аж присвистнул от такой наглости.

— Гостиная? Спальня? — он поднял бровь. — Крит, я пришёл сюда, потому что ты вежливо попросил. Но могу уйти так же легко. Так что пока не наговорил ещё больше глупостей, иди уже.

Крит стиснул челюсти. Что он такого сказал? Нан же сам пришёл сюда, чтобы спать с ним. Но промолчал, кивнул, повернулся к Грейту.

Тот стоял, сжимая кулаки. Его губы дрожали, щёки вспыхнули, глаза блестели влагой. Он перевёл взгляд на Нана — и вдруг, тихо, но так, что услышали оба, выдавил:

— Зачем надо было заходить так далеко? Я настолько тебя ранил?

Нан задумался. На мгновение замер. И вдруг с ясностью понял: всё прошло. Предательство Грейта — тогда — выжгло его злость, а потом и боль. Осталась только лёгкая грусть — тень того, что когда-то было важным. Он ему уже не нужен. Ни любовь, ни ревность. Просто прошлое. Возможно счастливое, но прошлое.

— Не надумывай себе, Грейт. Мир не крутится вокруг тебя, — спокойно бросил Нан.

Грейт вздрогнул от его слов.

Крит смотрел на них. Нан был спокоен. Даже ленив. Он действительно отпустил Грейта? И если да... нужен ли ему сам Крит?

И почему это вдруг стало важно?

Крит впервые поймал себя на этой мысли.

Он привёл его сюда. В свой дом. На ночь. То, что никогда никому не позволял.

А Нан... просто сидел там, на холодной мраморной лестнице, глядя на них без ревности, без страха, без колебаний.

А если он захочет уйти? Вернуться к Грейту? Вернуться к кому-то другому? Нану будет всё равно?..

Крит стиснул зубы, отвёл взгляд.

— Крит... — снова тихо позвал его Грейт.

Крит коротко кивнул, бросил ещё один быстрый взгляд на Нана. Тот сидел спокойно, листая что-то в телефоне, будто всё происходящее его не касалось.

Крит развернулся.

— У тебя десять минут, Грейт, — бросил он резко.

И скрылся с ним в кабинете.

Нан лениво провёл их взглядом. Осмотрелся.

Да уж... Тут не хватало только золотых перил.

Безвкусно, кричаще, ужасно дорого.

Маму бы его сюда. Та бы в обморок упала.

Он хмыкнул, представив, как матушка закатывает глаза, что-то бормочет по-французски — и тут же устраивает Криту капитальный ремонт.

Нан невольно усмехнулся этой картине...

И тут же оборвал себя. Нахмурился.

Не далеко ли он ушёл мыслями?

Родители в доме Крита?

Когда они даже не встречаются?

Вот Крит с Грейтом встречались.

Какие-никакие, но отношения были, или даже ещё есть.

А у них? У них — ничего.

Ревнует ли он сейчас? Когда они скрылись за дверью?

Может, самую малость. И то...

Он ведь видел, как Крит смотрел на Грейта — с раздражением, с презрением.

И как смотрел на него — там, во дворе. В байкерском шлеме, с растрёпанными волосами.

Но означает ли это что-то?

Слишком рано. Они не знают друг друга.

Одно неудачное свидание, десятки занятий сексом, флирт.

Всё.

Много это? Мало?

Капля в море — или лавина, сносящая города?

Он выдохнул. Посмотрел на часы.

Прошло уже двадцать минут.

Он устал.

Он не хотел бороться. Не сейчас.

Особенно — не за того, в ком сам ещё не до конца уверен.

Стоит ли оно того? Стоит ли он того?

Крит... Ты привык получать. Ты привык, что все подстраиваются. Бывший любовник, этот несчастный дворецкий, весь персонал — все смотрят тебе в рот.

Но я не они. Меня не выбирают. Я выбираю сам. Я сам решаю. А ты решай со своим бывшим, или ещё «не-бывшим » парнем.

Давай всё оставим на уровне секса. На уровне желания.

Он медленно встал, открыл сообщения. Набрал:

To Дьявол в очках: Я поехал домой. Мы втроём на одной кровати не поместимся...

Лишний намёк? Может быть. Но разве не так? Грейт снова между ними — даже если уже никому не нужен.

Он выдохнул, подошёл к входной двери. Закрыта.

— Кхун, — тихо позвал он.

Дворецкий появился почти мгновенно, как будто и не отходил. Поклонился.

— Откройте, пожалуйста, и ворота. Я уже поеду.

— А как же кхун Крит? — с заметной тревогой вымолвил пожилой мужчина.

Так всё-таки ты не мебель, — мелькнула мысль. Слушал.

— Он расстроится, — добавил тот, чуть смутившись.

— Он расстроится, что я его не послушался. Вот и всё, — легко бросил Нан. — Переживёт. Открывайте.

Мужчина вздохнул. Хотел, казалось, ещё что-то сказать, но, встретившись с твёрдым взглядом Нана, промолчал.

Открыл дверь. Нажал на кнопку — ворота начали медленно расходиться.

— Я скажу ему, что вы ушли.

— Я ему уже написал.

Нан коротко кивнул, развернулся. Ушёл.

Шлем Крита — бывший шлем Грейта — лежал на байке. Куда его? Он обвёл взглядом крыльцо, потом аккуратно подошёл к одной из колонн и положил под навес.

Привезёшь мне потом в ресторан...

А можешь и не привозить.

***

— Говори быстро, что тебе нужно, и проваливай, — с порога бросил Крит, не скрывая раздражения. Он не сел, просто прикрыл дверь и бросил взгляд на часы. Парень испортил вечер. И его планы. Его. А он терпеть не мог, когда что-то выходило из-под контроля.

— Я просто хотел понять... — начал Грейт неуверенно. — Мы ещё вместе или уже нет? Ты не отвечаешь на сообщения, не зовёшь, но... сейчас же столько дел, открытие на носу... поэтому я подумал...

— Конечно, не вместе, — перебил Крит холодно, даже не дав договорить. — Ты меня использовал.

— Я?.. — выдохнул Грейт, опустив глаза. Он сделал шаг в сторону, отвернулся, замолчал... А потом, будто сжав в кулаки всю оставшуюся решимость, выдохнул:

— Мне кажется, я всё отрабатывал честно. Послушно. Выполнял каждое твоё требование. Даже позволял твоей охране вытирать об меня ноги.

— Это сейчас что было? — фыркнул Крит, скрестив руки на груди и облокотившись на подлокотник кожаного кресла. — Ты жалуешься, что я был тебе плохим парнем? Наши отношения вообще-то ничего другого и не предполагали.

— Почему же? — усмехнулся Грейт. Коротко. Горько. — Сначала ты ухаживал. Водил в рестораны, дарил подарки. Сам всё начал. Сам меня соблазнял. А я просто... не устоял.

— Не устоял? С Наном рядом? — Крит едва удержался от лишних слов. Как можно не устоять, имея рядом Нана — красивого, дерзкого, умного? Но сдержался. Это прозвучало бы слишком... интимно. Как будто он сам уже не устоял перед этим шеф-поваром.

— Мы были вместе уже давно... Чувства угасали, — выдохнул Грейт. — А ты... ты ворвался в мою жизнь. И я... влюбился.

Он замолчал на секунду. Потом посмотрел прямо в глаза:

— Ты же знаешь, что я тебя люблю?

Слова прозвучали резко. Почти как упрёк. Как признание, которое больше уже не имеет смысла.

— Я должен чувствовать себя польщённым? — холодно отозвался Крит.

— Ну, хотя бы не оскорблённым, — криво усмехнулся Грейт. Голос дрогнул, но он тут же справился с собой. Он уже понял: всё потеряно. Ничего не вернуть. И, странным образом, эта ясность придала ему сил. Притворяться? Смысл? Играть, робеть, надеяться? Поздно. Бесполезно.

— Помнишь, как мы познакомились? — его голос стал тише. — Ты пришёл в мой ресторан. Попросил управляющего вызвать меня. Ты... похвалил мой фондан. Меня. Лично. А потом... оставил визитку. Спросил, не ищу ли работу.

Он усмехнулся, чуть дернув плечами:

— Я тогда отказался. Но помню — я улыбался. Первый раз кто-то позвал не Нана. Меня. Обычного кондитера. Даже он... был скуп на похвалы. А ты заметил.

Крит молчал. Лицо его оставалось каменным, но взгляд... всё-таки дрогнул.

— Ты действительно лучший в своём деле. Я не отрицаю, — тихо сказал он. — Я и пришёл за тобой специально. Знал твою репутацию. Хотел тебя переманить в свой ресторан.

— В постель ты меня тоже переманил. — Грейт усмехнулся, но в голосе звучала усталость. — Ты нашёл мой номер, Крит. Сам! — уже с явным упрёком. — Написал первым. Пригласил поужинать.

— А ты согласился, имея парня. Как это называется? Даже не потрудился сказать мне, что ты не свободен.

Грейт коротко фыркнул, горько.

— А разве ты бы передумал? Если бы я тогда сказал?

Крит усмехнулся — холодно, с презрением.

— Нет. Но я бы хотя бы знал, с кем имею дело. И заставил бы тебя расстаться, до того, как уложить в свою постель.

— Понятно, — тихо сказал Грейт. Он запустил пальцы в волосы, отвернулся. Потом медленно выдохнул и, не глядя на Крита, продолжил: — А я... не смог. Не смог бросить его сразу. Мучился. Каждый раз собирался всё сказать, но он... он смотрел на меня, целовал... и я сдавался. Ты думаешь, мне было легко?

— Я никак не думаю, — отрезал Крит. Он не хотел его понимать. Не хотел искать ему оправданий.

У него был Нан. Было его сердце.

А Грейт... растоптал. Может, и к счастью для него — Крита. Но предательство остаётся предательством.

— Я перестал спать. Похудел на несколько килограммов.

— Не интересно.

— А я всё равно скажу, — упрямо бросил Грейт. — Знаешь, что самое смешное? Никто из вас этого даже не заметил.

Он усмехнулся — криво. Грустно.

— Нан так привык ко мне, что просто был рядом. А ты... что с тебя взять? Может, если бы моя задница похудела до костей, и дырка, которую ты с таким удовольствием трахал, скукожилась — ты бы наверное заметил. А щёки ввалились. Ты на них и не смотрел, правда?

Крит приподнял бровь. Не от злости — от удивления.

Он не знал. Он действительно... не знал.

Грейт посмотрел на него и снова усмехнулся — только теперь с горечью.

— Я страдал, Крит. Мучался. Из-за тебя. Из-за него. Из-за того, кем я стал — между вами.

Он замолчал.

На секунду в комнате стало слишком тихо.

Крит отвёл взгляд. Что-то дрогнуло внутри — тусклое, неприятное, отдалённо похожее на совесть. Но он тут же задушил это.

— Твои десять минут прошли, — бросил он холодно.

— Мне уволиться? — спросил Грейт. На удивление уверенно. На удивление прямо глядя в глаза.

— Зачем? Ты мне не мешаешь. Ты мешаешь Нану?

— Он уже на меня не смотрит...

— Тебя это задевает? — с усмешкой, почти с ехидцей, спросил Крит.

Он всё ещё ревновал. Даже не Нана к Грейту, а Нана к тому, что ему — кажется — всё равно. С кем Крит.

И это... кололо. Неожиданно и больно.

— Нет, — спокойно ответил Грейт. — Я, может, и изменщик... но любить двух одновременно не умею. Сердце у меня одно.

— Придётся научить его любить кого-то третьего, — отрезал Крит.

Грейт тихо засмеялся. И тут же выдохнул:

— Нан сказал, что вы не встречаетесь. Но ты так на него смотрел...

— Это не твоё дело, — глухо бросил Крит. — Всё. Можешь уже валить.

Грейт не шелохнулся.

— Нан... он не такой, как я. Он даже больше... такой как ты. Только эмоциональнее. Человечнее. Гордый до жути. Он не позволит тебе вести себя с ним так, как ты вёл себя со мной. Ты даже попробовать не сможешь.

— Спасибо за совет, Грейт, — холодно бросил Крит. — Но как-нибудь мы сами разберёмся.

Он встал, демонстративно кивнул на дверь.

— Ты знаешь, кто его родители? — спокойно спросил Грейт. Не двигаясь с места.

— С чего бы? Я даже не знаю, кто твои. Да и знать не хочу.

— А зря. — Уголок губ Грейта дёрнулся в кривой усмешке. Это было низко. Он знал. Но не сдержался. Маленькая, болезненная месть — за всё: за молчание, за презрение, за то, как Крит использовал его. — Ты богат. Очень. Ты успешен. Но ты ведь никто, правда? Появился из ниоткуда.

Он выдержал паузу.

— Я узнавал. Всё это — деньги, позолота, дома, машины... это ничто. Это щит. Чтобы не видели, кем ты был.

Крит вздрогнул.

Сжал кулаки.

Страх.

Стыд.

Память.

Гнать. Не думать. Грейт ничего не знает. Никто не знает...

— Что ты себе позволяешь, нонг? — зарычал он, делая шаг вперёд. — Тебе вообще не страшно?

— А что ты сделаешь? — усмехнулся Грейт зло, с вызовом. — Ты и так уже меня опустил. Уже унизил. Что дальше? Уволишь? Ну и ладно. Я найду работу. Может, даже наконец-то — в ресторане со звездой.

Он сделал шаг к двери, но не ушёл. Обернулся.

— Нан... — снова повторил он, теперь мягче, но от этого только опаснее. — Ты не его уровня. Он позволяет тебе быть рядом. Знаешь, почему? Может — из мести. Может — просто секс. Ты в этом хорош, Крит, не спорю. А может — скука. Ты богат? Да. А он — ещё богаче. Ты успешен? Он — образован. Знает три языка. Учился во Франции. А через пару лет, у него будет звезда — вот увидишь. А его родители... Наведи справки. Прежде чем пытаться его завоевать.

— Грейт... — Крит с трудом удерживался. Он кипел. Бешенство сжимало виски. — Что ты несёшь? Как ты вообще смеешь?

Грейт усмехнулся снова. Но теперь устало.

— И прежде чем ты набросишься на меня с кулаками... — он сделал ещё шаг, теперь почти вплотную к двери.

— Вспомни, как ты относился ко мне.

Пауза.

— Может, точно так же Нан относится к тебе.

Не дав ему ответить, Грейт резко распахнул дверь, выпрямил спину и вышел.

Крит выругался. Громко, глухо. Почти срываясь.

Тут же рванул следом — в коридор, к лестнице.

Пусто. Где Нан?

Он застал Грейта уже у входной двери. Огромной, резной, дорогой как и все вокруг.

— Видишь... — обернулся тот, взгляд усталый, губы в кривой усмешке. — Он не дождался. Ты меня тоже никогда не ждал, помнишь?

— Блядь, Грейт... — Крит сжал кулаки, прошипел, — маленький сучонок. Вали. И тебя спасает только то, что завтра открытие. Если бы не это — я бы тебя прямо тут придушил.

Грейт только усмехнулся. Его это уже не задевало. Боль внутри — слишком сильная, чтобы сейчас болело что-то ещё.

— И доберёшься сам. Как и приехал. — бросил Крит напоследок, уже доставая телефон. Пальцы дрожали.

Грейт кивнул:

— Конечно, кхун Крит.

Он выпрямил плечи. И ушёл.

Крит его больше не слушал. Он открыл мессенджер — и застыл.

Сообщение от Нана.

Он перечитал его. Потом ещё раз.

Стиснул зубы.

— Блядь...

И, не раздумывая, развернулся. Пролетел через ступеньки вверх.

В спальню. В пустую спальню.

Сам.

Снова — сам.