Глава 5.

Когда Крит ушёл после своего внезапного предложения, Нан ещё некоторое время стоял на месте, ошеломлённый.

Он что, пригласил меня на свидание?

Или это просто ужин?

Зачем?

Он, конечно, не дурак. Он чувствовал, видел вспышки между ними — этот флирт, опасный, едва сдерживаемый, взгляды, как удары. Но, может, это просто игра? Способ поставить его на место? Или просто очередной трофей — добиться и выбросить?

Последнее слово должно остаться за тобой, Крит, да?

Или... всё-таки это было желание?

Слишком ясное. Слишком близкое.

У него же есть Грейт. Блядь... что, теперь ему все нужны в радиусе ста метров? Грейт плохо справляется?

Мысли о нём — о его смущённом лице, о покрасневших ушах, о том, как он всегда опускал глаза — заставили Нана сжать кулаки.

Это ведь и зацепило его в Грейте тогда, год назад. Эта хрупкость снаружи. И страсть — полная, без остатка — внутри.

Мы были счастливы. Разве нет?

Ты называл меня любимым. Смотрел так, будто кроме меня нет никого. А теперь... ты там. С ним.

Почему? Почему ты предал меня? Полюбил этого высокомерного ублюдка? Его деньги?

Да у меня тоже есть деньги. Только я не ношу их на себе, не обвешан охраной, не выгляжу каждый раз как обложка рекламного глянца.

Он выругался вслух. Злился уже не только на них — на себя тоже.

Работать расхотелось.

Нервно убрал всё, что наготовил за день — блюда, которые кхун так и не попробовал. Накрыл тарелки плёнкой, поставил в холодильник. Выбросить не смог — рука не поднялась.

Посмотрел на часы.

До смены в другом ресторане оставалось чуть больше часа. Домой заезжать поздно. Поедет сразу туда.

А уж насчёт свидания... посмотрим, что кхун Крит придумает.

И кто в итоге кого переиграет.

И кто будет чьим трофеем...

***

Крит ждал свидание с нетерпением. Хотя даже самому себе это всё ещё было сложно признать.

После встречи в ресторане он вернулся в офис, заставил себя отсидеть два совещания, подписать пару документов — но как только появилось первое окно, сразу уехал домой.

До вечера оставалось ещё несколько часов, но он уже стоял в гардеробной.

Выбирал костюм.

У него их было много. Чересчур много. Каждый — сшит под заказ, каждый стоил, как чужая зарплата за год. Но сейчас ни один не казался подходящим.

Что выбрать? Чёрный — слишком строго? Слишком «деловой Крит»?

Что-то яркое? Слишком вызывающе. Светлое? Слишком мягко.

Он кидал пиджаки на пол, рубашки — следом. Застёгивал, расстёгивал. Смотрел в зеркало, щурился, морщился.

Он хотел выглядеть безупречно.

И именно это бесило.

Бесило, что ему не всё равно. Что он уже десятый раз меняет рубашку. Что он ушёл с работы раньше, чем обычно. Что он вглядывается в отражение, думая о том, какое впечатление произведёт.

На него.

На Нана.

На этого дерзкого шефа с татуировками, с быстрым языком, с острыми колючими глазами.

Это же просто азарт. Вызов. Он получит его — и забудет. Как всегда.

А для постоянного секса у него есть Грейт.

Грейт... — Крит усмехнулся, застёгивая рубашку перед зеркалом.

Грейт хороший. Послушный. С ним легко. Просто.

С Наном — не будет. Поэтому он и нужен, только как победа. Как завоевание.

А Грейт... пусть просто будет рядом.

Он остановился на голубом пиджаке в тонкую полоску, белой рубашке без галстука, расстёгнутой на уровне ключицы, чёрных элегантных ботинках и струящихся брюках из дорогой ткани.

Повернулся к зеркалу. Провёл рукой по волосам, зачесал их назад.

Взгляд скользнул к столику с аксессуарами. Пара колец.

Очки?

Очки шли ему. Даже слишком.

Но сегодня, может, лучше без них? Слишком строго. Слишком закрыто. Да и мешать будут...

Ты же не думаешь, Нан, что сегодня будешь ночевать у себя?

Крит усмехнулся снова — и вышел из гардеробной.

***

Ровно в 23:00, как и обещал, чёрная тонированная машина остановилась у входа в ресторан Нана.

Крит вышел, неспешно, уверенно. Вошёл внутрь.

Ресторан ещё работал, но был почти пуст. Поздно. Да и вторник — не день аншлагов.

К нему тут же подскочил управляющий.

— Столик на одного? — спросил он с натянутой, приторной улыбкой, кланяясь.

— Нет, — спокойно ответил Крит. — Я пришёл за вашим шеф-поваром.

— Кхуном Наном? — переспросил тот. Глаза сразу забегали.

— У вас их несколько? — Крит приподнял бровь. — Позовите его.

Управляющий поспешно кивнул, жестом пригласив за свободный стол.

Крит не двинулся. Садиться не имело смысла — они же сейчас уедут.

Но он ошибся. Через пару минут управляющий вернулся один. Он явно не знал, куда деть руки, не поднимал взгляд, всё время кланялся.

— Кхун Нан... ещё занят, — пробормотал он. — Попросил подождать на заднем дворе.

Крит вскинул бровь. Взгляд у него был такой, что мужчина тут же втянул голову в плечи.

— Но... вы можете пока присесть здесь. Взять бокал вина. Он скоро будет, — поспешно добавил управляющий, почти оправдываясь.

Крит кивнул.

На задний двор он, конечно, идти не собирался.

Он сел за стол, заказал бокал красного — и стал ждать, пролистывая статьи в телефоне.

Ждать пришлось долго.

А он не ждал. Никого. Никогда.

Но его...

Чёрт. Ждал.

Нан появился почти в полночь. Когда в ресторане, кроме Крита, не осталось ни одного гостя.

Нан вышел уверенной походкой. На нём была кожаная куртка, свободные джинсы — повседневно, но стильно. Под мышкой он нёс... шлем?

Крит нахмурился. Он и без того был раздражён — его заставили ждать почти час, а ту ещё какой-то шлем.

— Как вам вино? — усмехнулся Нан, подходя ближе. — Сколько бокалов успели выпить?

Крит скрипнул зубами, поднялся из-за стола.

— Один. Я работал, пока вас ждал.

— Ну, хоть время не зря прошло, — пожал плечами Нан. — Пошлите.

Крит развернулся к парадному выходу.

Нан — к служебному коридору.

— Вы куда? — спросил он, прищурившись с хитрой, почти торжественной улыбкой.

— На выход. Машина ждёт у входа. В ресторан она, увы, не помещается.

Нан тихо рассмеялся, не скрывая удовольствия от шутки. Затем покачал головой:

— Мы не поедем на пафосной катафалке.

Крит хмыкнул, снова взглянув на шлем в его руке.

— И на чём же тогда?

Вместо ответа Нан протянул ему шлем — синий, почти голубой.

— Угадайте, — сказал он и, подмигнув, не оборачиваясь направился к заднему двору.

Крит посмотрел на шлем в руках. Мотоцикл?

Ну конечно, чего ещё ждать от Нана. Он-то не удивлён — да, Нан вполне мог ездить на байке. Но сам Крит?..

Он терпеть не мог мотоциклы. Этот грохот, запах бензина, бешеная езда, вечно подрезающие в пробках. Всё это — не про него.

Он фыркнул, набрал быстро водителю:

Выруливай к чёрному входу.

И, убрав телефон, направился за Наном, который уже скрылся в глубине ресторана.

Криту пришлось самому искать выход.

На заднем дворе, в узком переулке, Нан уже ждал его, облокотившись на байк. Красный, блестящий, мощный — даже Крит, далёкий от мотоциклов, признал: это впечатляет. Стильный, спортивный, и, судя по размеру мотора, — адски быстрый.

Нан усмехнулся, похлопал по кожаному сиденью.

В руках у него был второй шлем — ярко-красный, почти вызывающий. Как он сам.

— Ну что, поехали? — мотнул он подбородком, приглашая ближе.

Крит остановился. Насупился.

— Вы серьёзно? Собираетесь везти меня на этой штуке, когда в двух шагах стоит комфортная, надёжная машина?

— Ваша машина скучная, огромная и слишком тёмная, — беззаботно ответил Нан. — Да и со мной безопасно. Обещаю.

Он снова провёл ладонью по сиденью — мягко, приглашающе. Почти интимно.

— Я не поеду. Я не собирался сегодня заканчивать жизнь самоубийством, — Крит подошёл ближе, хмурый, сжавшийся в колючую неприязнь.

— Вы что, боитесь? — Нан усмехнулся. — Не переживайте, я поеду медленно. Настолько, что нас будут обгонять велосипедисты.

— В это время на дороге нет велосипедистов. И вам я не верю. Гонять вы, судя по всему, обожаете. И вообще, — Крит указал на себя резким движением, — я одет не для прогулок на байке.

Нан медленно провёл по нему взглядом сверху вниз.

Костюм сидел идеально. Волосы — аккуратно зачёсаны. Мужчина — красивый, ухоженный. Привлекательный до злости.

Но он не собирался поддаваться. Не сейчас.

— Или так. Или никак, — отрезал он холодно.

— Тогда езжайте один. Я поеду в машине. Встретимся в ресторане, — Крит подал ему шлем, коротко, уверено.

Нан цокнул языком. Взял шлем.

Но не убрал. Оттокнулся от мотоцикла.

Сделал шаг ближе.

Поднял руку — и медленно, почти нежно, убрал с его лба выбившуюся прядь.

Крит вздрогнул. Сердце отреагировало первым — бешено, глухо. Он сглотнул.

— Даже Грейт обожал ездить со мной на мотоцикле. А вы, как никто, знаете — он ещё жив, — бросил Нан с ленцой, почти буднично. Но попал в цель.

Имя Грейта прозвучало как удар. Крит сжал кулаки.

А Нан, будто ничего не случилось, поднял голубой шлем. Тот самый, что лежал всегда у него в кабинете.

Шлем... Грейта.

А теперь — для Крита. Нового любовника Грейта.

Ирония, от которой жгло язык.

— Так вы всё ещё боитесь?

Крит стиснул челюсть, вырвал шлем из его рук.

— Только если ты превысишь скорость хотя бы на один километр, я... — пробурчал он, поднимая шлем.

— Что вы? Выпрыгнете с мотоцикла? — Нан усмехнулся. — Не советую. Лучше просто крепче держитесь за меня.

Крит собрался что-то сказать, но не успел.

Нан подошёл ещё ближе, забрал обратно у него шлем. Осторожно — почти бережно — начал надевать его на Крита. Он был тяжёлый, профессиональный, совсем не игрушечный.

Нан наклонился, застегнул ремешок под подбородком, случайно — или нет — коснулся кожи.

Пальцы — горячие. Взгляд — внимательный, изучающий.

— А вам идёт, — наконец сказал он. Голос был мягкий, но с тем самым оттенком, от которого у Крита пересохло в горле.

Крит еле заметно кивнул.

Нан развернулся, подошёл к водителю иномарки, стоящей неподалёку, и, чуть наклонившись, произнёс:

— Езжайте за мной. Если, конечно, успеете.

Не дожидаясь ответа, вернулся к мотоциклу, надел свой шлем.

— Ресторан я уже выбрал, — процедил Крит сквозь зубы.

— Правда? И какой же? Судя по вашему костюму — такой же скучный, как и вы.

— А вы ведь сами в таких заведениях шеф-повар, — парировал Крит, не отводя взгляда.

Он смотрел, как Нан откидывает с глаз пряди черных волос, как ловко затягивает ремешок на шлеме. В этих жестах не было ни капли нарочитости — только уверенность, отточенность, своя особая грация.

И почему-то именно это — простота, непринуждённость, самодостаточность — снова заставило его ощутить дрожь.

Сердце билось где-то в горле, а в висках ещё пульсировало место, куда Нан несколько минут назад прикоснулся — тепло его пальцев будто осталось на коже.

— Я в таких работаю, но ужинаю в других. — Нан усмехнулся. — Знаете, чтобы не сравнивать.

— И куда же мы поедем? — Крит сдерживал раздражение, хотя в глубине души уже понимал: его свидание полностью вышло из-под контроля. Всё шло по сценарию Нана — и почему-то это бесило меньше, чем должно было.

— На уличный рынок. У реки. Там подают лучшую куа кхлинг в городе.

— Что?.. — Крит едва не споткнулся. Он определённо был не одет для прогулок по ночному рынку, и точно не для жирной лапши или острых блюд на пластиковых стульях. Но Нан только рассмеялся — звонко, искренне.

Шлем был уже на нём, красный и обтекаемый, отлично сидящий на голове. Он легко перекинул ногу через мотоцикл, уселся, глядя на Крита через плечо.

— Вы не перевариваете ничего, кроме фуа-гра? Вы ведь вроде таец, а не француз, — поддел он, откровенно наслаждаясь ситуацией.

Крит пробормотал что-то нечленораздельное, медленно подошёл к байку. Он не признался бы даже под пытками, но внутри всё сжалось от страха. Он ненавидел мотоциклы. И всё, что с ними связано.

— Садитесь. И держитесь покрепче, — Нан похлопал по сиденью позади себя.

Крит выдохнул, будто готовясь к прыжку с крыши. Сжал в кулак остатки воли и осторожно сел за Наном.

— Вы обещали не гнать.

— Я? — Нан усмехнулся, поворачивая ключ в замке зажигания. — Я обещал довезти вас в безопасности. Всё остальное — зависит от вашего доверия.

Прежде чем Крит успел ответить, мотор взревел.

Он вздрогнул, инстинктивно схватившись за талию Нана.

И в следующее мгновение они сорвались с места, врываясь в ночь.

***

Когда наконец Нан довёз его до парковки у уличного рынка, Крит успел мысленно попрощаться с жизнью как минимум дважды. Этот придурок гнал — так гнал, что у него свело живот, а пальцы онемели от того, как мёртвой хваткой он сжимал талию Нана.

Тот, разумеется, не сбавлял скорость. Только бурчал, что Крит его сейчас задушит, и то и дело пытался отодрать его руки от себя. Но Крит лишь ругался сквозь шлем, прямо ему в ухо, требуя:

— Медленнее!

На что Нан, конечно, нажимал газ сильнее.

— Получай удовольствие, я не собираюсь попадать в аварию, — отмахнулся он на одном из светофоров.

— А вы правда думаете, что люди, попадающие в аварию, делают это по плану? — выдохнул Крит, не отпуская.

Нан пожал плечами:

— Зато с ветерком.

— Что — с ветерком? — процедил Крит сквозь зубы.

— В аварию попадём, — невозмутимо подхватил тот.

Он не успел выругаться, как Нан снова втопил. Байк сорвался вперёд, и Крит вцепился ещё крепче, почти вжимаясь в его спину.

Никакого удовольствия он, разумеется, не получил. Разве что когда они наконец выехали на набережную, и Нан, к счастью, сбросил скорость. Тогда Крит смог выдохнуть, разогнуть спину, немного расправиться — и даже почувствовать этот самый ветерок, о котором, мать твою, вещал Нан.

А теперь он тащит его на уличный рынок?

Ну, ладно — ещё не утро. Хотя вечер уже давно закончился. Уже ночь, а он — в дизайнерском костюме, с зализанными волосами и руками, которые до сих пор дрожат после этой адской поездки на байке — теперь должен гулять среди дыма, жареного масла и толпы?

И как назло — туфли. Дорогие. Слишком дорогие, чтобы натирать, но именно этим они и занялись. Потому что брусчатка — это не их среда обитания.

Он тяжело выдохнул.

— А вон и ваша машина, — с ленивым пренебрежением протянул Нан, кивнув на тонированный седан, который, пыхтя и припозднившись минут на пять, только сейчас въехал на парковку.

Крит мельком взглянул на машину и мысленно выдохнул.

«Прости, Джин. Наверное, ты тоже в ужасе пытался догнать этого психа. Надо будет премию тебе выдать за нервный срыв. Хотя, честно, и мне бы не помешало.»

Тем временем Нан уже уверенно свернул в сторону рынка. Крит на секунду замешкался, но всё же пошёл следом.

Ночной рынок был всё ещё открыт. Здесь кипела своя особенная жизнь: под навесами коптился жареный кальмар, в воздухе висела тяжёлая смесь запахов — перец, жареный чеснок, сахар, лайм. У прилавков толпились туристы, слышалась иностранная речь, громкие разговоры, чавканье, визги детей, смех. Лампочки на гирляндах мигали разноцветьем, отражаясь в лужах от недавнего дождя.

Крит поморщился. Он не был снобом. Но вот эта вся уличная суета — запах масла, мокрый асфальт, пластик, дым, толпа — слишком много всего. Слишком... близко.

— Пошлите, — Нан обернулся и подозвал его.

Крит кивнул и подошёл ближе.

— И где же ваш легендарный куа кхлинг? — скептически поинтересовался он.

— Что так сразу? — Нан усмехнулся. — Давайте для начала просто погуляем.

Крит пожал плечами. Ну, если уж он сюда приперся, может, и стоит побродить. Не самый интересный досуг, конечно... Но если цель — мужчина с такими красивыми глазами и дерзкой ухмылкой — то почему бы и нет?

Что не сделаешь, когда действительно хочешь кого-то...

— Смотрите, пхра круанг, — Нан кивнул на прилавок, заваленный маленькими подвесками и амулетами. — Видите? Вон те — в виде зодиаков. Дайте угадаю, вы же скорпион?

— Вы что, верите в гороскопы? — протянул Крит, сдерживая усмешку, разглядывая витрину. Амулеты действительно были необычными: резные фигурки, некоторые — в позолоченных оправах, другие — грубее, из дерева или обожжённой глины, с надписями на тайском.

— Конечно, нет. Но вам это бы подошло, — не отставал Нан. — Скорпион. Острый язык, скрытность, жажда власти...

Крит закатил глаза и буркнул:

— Я был о вас лучшего мнения.

— Но ведь я прав? — Нан хмыкнул, но Крит уже отошёл к другому лотку с жареными креветками.

Нан пошёл за ним, достал телефон, что-то быстро вбил и через полминуты догнал, сияя, как ребёнок.

— Пятого ноября. Вы скорпион, я угадал, — торжественно произнёс он, уставившись в экран.

— Откуда... — Крит резко обернулся. Увидел — в руках у Нана открытая на экране статья с его биографией. — Вы мухлюете.

— И вам всего тридцать три? — удивлённо добавил тот, всё ещё читая. — Я бы не сказал.

— А сколько бы вы дали? — Крит нахмурился, чуть задетый.

Нан хитро улыбнулся.

— Судя по стилю в одежде и тому, как вы пытаетесь контролировать всё на свете, — не меньше сорока.

— Что?! — Крит прищурился, но, заметив блеск в глазах Нана, сам едва не рассмеялся.

Он с усмешкой шагнул ближе, изучающе глядя на Нана с ног до головы.

— А вот вам — не больше восемнадцати. Судя по тому, как вы несётесь на байке, как будто у вас бессмертие в контракте. И по вашим шуточкам — особенно.

Нан усмехнулся.

— Главное — совершеннолетний, да? — парировал Нан, подмигнув. Голос был мягкий, почти игривый.

Крит рассмеялся в ответ.

Нан развернулся и снова подошёл к стенду с амулетами.

Крит пошёл за ним, а тот уже расплачивался за амулет со знаком Скорпиона: маленький, чёрный, на тонкой нитке из бисера — или из чего-то похожего.

— Это вам.

Крит хмыкнул, замялся. Он был польщён... даже слегка смущён.

— Я же не верю в это.

— Классический Скорпион, — усмехнулся Нан, отходя от прилавка.

Крит сжал в руке амулет и поспешил за ним.

— А вы кто по зодиаку? — крикнул он ему вслед.

— Вы же в это не верите, — ещё громче рассмеялся Нан, не оборачиваясь.

Крит улыбнулся в ответ, и неожиданно бережно, положил подарок во внутренний карман пиджака.

Они ещё немного прошлись по рынку. Нан показывал ему всякие мелочи — от жареных насекомых до дешёвых магнитов и амулетов на удачу. Они смеялись, перекидывались колкими репликами, Крит пытался не показывать, что обувь натирает ногу, а Нан с удовольствием наблюдал, как тот неуклюже уворачивается от продавцов.

Пахло карри, углём, горячим кокосовым молоком. Воздух был тёплым и густым, звуки уличной музыки смешивались с голосами туристов. Где-то рядом зазвучал тайский поп-хит, кто-то фотографировался у неоновой вывески с драконом.

Ненадолго — но всё казалось почти настоящим. Почти лёгким. Таким простым.

И даже Крит вдруг подумал — может, он зря сопротивлялся.

Они дошли до маленького уличного кафе. Как и предполагал Крит — столики были пластиковыми, грязноватыми, а продавец за прилавком улыбался, вытирая руки о потрёпанный фартук, приглашая их сделать заказ.

— Вы хотите ужинать тут? — с сомнением спросил Крит.

Нан без колебаний кивнул, кивком указав на свободный столик. Который, кстати, был всего один.

— Быстро садитесь, пока не заняли, — велел он. — Я пойду заказывать. Вы едите острое?

Крит молча кивнул, и позволив Нану купить еду, сел за столик. Медленно. Осторожно. Положил руки на стол — и тут же убрал. Поверхность была липкой, неприятной. Он скрестил руки на груди, стараясь больше ни к чему не прикасаться.

Он не был брезгливым. Не вырос с золотой ложкой во рту. Но всё это... всё это пробуждало в нём неприятное, колючее чувство. Слишком знакомое.

Запах дешёвого пластика, фонарь над головой, капли соевого соуса на клеёнке — где-то глубоко внутри защемило.

Воспоминания. Те, что он годами прятал. Далеко. В ту часть себя, которую запретил трогать.

Он выстроил вокруг себя комфорт. Роскошь. Тишину. Научился не вспоминать. Не чувствовать.

А теперь сидел вот здесь — за пластиковым столом, с липкими следами чужих рук, и чувствовал слишком многое сразу. Но заставлял себя не вспоминать.

— Я вам взял пиво, — сказал Нан, опускаясь напротив. Его голос вернул Крита из мыслей в реальность.

Нан поставил перед ним пластиковые тарелки с едой. Пахло восхитительно. Крит даже невольно облизнулся — вспомнил, что с обеда ничего не ел. Всё ждал. Ждал Нана. Их свидания.

— Спасибо, — коротко кивнул он.

Взял приборы, аккуратно стал рассматривать еду, как будто от этого зависела его жизнь.

— Боже мой, — протянул Нан, наблюдая, — вы правда думаете, что тут можно травануться?

— А что, нет? Мужчина у прилавка вряд ли моет руки после туалета, — парировал Крит, накалывая перец на вилку с хирургической точностью.

Нан закатил глаза.

— Ешьте просто. Не думайте.

Он сам уже жевал кусочек пряного пад кхапрао, прикрыв глаза от удовольствия.

— Я, конечно, люблю французскую кухню, — протянул он, — но она слишком вычурная, слишком сложная. А для таких вечеров нужно что-то простое. Как вот это.

Крит с интересом посмотрел на него, откусил. Острый, яркий вкус расплылся во рту. Он начал медленно жевать. Было неожиданно... вкусно.

— Каких таких вечеров? — наконец спросил он, проглотив и накалывая новый кусок. — У нас же вроде свидание.

Нан чуть не поперхнулся. Быстро открыл бутылку воды, сделал большой глоток.

— Вы меня позвали ужинать в претенциозный ресторан — это да. Но свидание?..

— А что это, по-вашему? — Крит приподнял бровь, совершенно не обижаясь на его реакцию. — Ужин двух знакомых?

— Возможно, — лениво пожал плечами Нан. — Насколько я знаю, у вас есть Грейт.

— А я вам и не предлагаю его место, — тут же отрезал Крит.

— А я бы и не согласился. Так что нет, это не свидание. Просто ужин. Вы проголодались — я вас накормил. Всё.

— Вы? — Крит снова вскинул бровь, усмехнулся. Отложил вилку и откинулся на спинку стула, не отводя от него взгляда.

— А кто? Я вас привёз, я заказал эту еду.... Даже купил вам подарок. Так что, если уж это и свидание — то я его веду.

Он усмехнулся — дерзко, с вызовом.

Крит засмеялся в ответ. Чёрт, он прав.

— В следующий раз я не позволю вам притащить меня в такое место.

— В следующий раз приглашайте Грейта, — резко отрезал Нан, нахмурившись.

Что-то в тоне Крита резануло. Он говорил слишком легко. Словно чувства — не в счёт. Словно люди — это позиции.

И Нан... Нан ненавидел, когда с ним играют. Особенно так.

— И приглашу, — легко бросил Крит, наблюдая за тем, как у Нана хмурятся брови. — Вы долго встречались?

Он спросил сам не зная зачем. Точнее, знал. Хотел услышать: «Это было несерьёзно». Хотел убедиться, что у Нана ничего не осталось. Что он свободен.

И почему это вдруг стало так важно?

— Что? — Нан моргнул, будто не расслышал.

— Разве не понятно?

— Почему бы не спросить у него? — голос стал жёстче.

— Его тут нет, насколько вы можете заметить, — Крит смотрел прямо в глаза.

Нан отвёл взгляд. Нахмурился.

Зачем ему это? Чего он добивается? Ему интересен Грейт? Или... он сам? Или они оба — просто часть игры? Игрушки, которыми можно меняться?

— Год. Мы жили вместе, — неожиданно даже для себя сказал Нан.

Крит нахмурился.

— А когда вы расстались? — тихо, почти осторожно.

— В субботу будет четыре недели.

Крит сжал кулаки под столом.

Грейт уже был с ним. Несколько месяцев. Почти каждый день.

Он изменял Нану. С ним.

Лгал.

Смотрел в глаза и лгал.

А Нан?.. Он даже назвал дату.

Точно. Без запинки.

Он что, считает дни без него?

До сих пор?

Он всё ещё страдает?

— А с вами сколько? — тут же спросил Нан. Голос стал мягким. Обманчиво мягким.

Крит сделал глоток пива. Убрал взгляд.

Вот дерьмо. Теперь он понимал, почему Нан смотрит на него так. Почему злится.

Хорошо ещё, что не ударил. Хотя, может, стоило.

Он бы даже извинился. Наверное. Но гордость не позволила.

А Грейт... этот сучонок с невинным лицом, с глазами плюшевого мишки, врал им обоим. Играл на два фронта.

— Недолго, — всё же нехотя сказал он. Глухо.

Нан откинулся на спинку стула. Смотрел холодно. Жёстко.

Растерянность Крита он заметил сразу.

Он понял это ещё днём: тот действительно не знал.

Грейт обманывал их обоих.

Но сочувствия не было. Ни капли.

Крит — соперник.

Он увёл. Он забрал. Пусть даже не специально. Пусть даже вслепую.

Он всё равно получил его.

Человека, которого Нан любил.

Именно — любил.

А теперь пришёл за ним. За Наном.

Не подавишься, Крит?

Флирт выдохся. Интерес — исчез. Играть перехотелось.

На кухне переиграет он его, со звездой. А тут... Пусть Грейт его забирает.

Вкус еды будто стерся.

Настроение испортилось.

— Понятно, — коротко сказал Нан, отодвигая почти нетронутую тарелку.

— Уже не голодны? — осторожно спросил Крит.

— Перехотелось. И вообще, поздно. Завтра у меня тест-меню с новыми поварами.

Он встал — резко, будто сдерживая раздражение.

— Вы же раньше обеда не работаете. — поддел его Крит.

— А встреча и не на утро назначена, — парировал Нан, — но уходить все равно уже пора.

Крит нахмурился, поднимаясь вслед за ним.

Он не хотел, чтобы Нан уходил.

Жалел, что задал этот вопрос.

Жалел, что узнал. Что всё оказалось не легкой интрижкой, не чем-то мимолётным.

Что, возможно, чувства там были. И остались.

Это бесило.

Его — бесило.

Потому что он — не тот, кто проигрывает.

— Вы вернётесь на мотоцикле? — спросил он, зная, что сейчас уже не сможет остановить его.

— Не пешком же, — отрезал Нан. — А вы возвращайтесь в своей надёжной катафалке.

Крит сдержанно кивнул, даже не отреагировал на колкость. Без выражения.

Нан тоже.

И ушёл.

Быстро. Уверенно. Не оглядываясь.

Крит остался. Снова сел за стол. Один.

За липкий пластиковый стол.

В тишине, наполненной остатками еды и запахами уличного рынка.

Он нахмурился, потянулся к бутылке — потом передумал.

«Грейт...» — только и пришло в голову.

Он злился.

Злился, что Грейт использовал его. Что врал.

Но злился не только на это.

Он злился, потому что понял: Нан, возможно, всё ещё любит Грейта.

И это было хуже, чем проиграть. Хуже, чем ревность.

Это было личное. То с чем так тяжело бороться.

Он сжал кулаки, выругался и резким движением смахнул со стола пластиковую тарелку в урну.

Выдохнул.

Вечер, который он собирался контролировать, закончился совсем не так...

Крит вытащил из кармана амулет — подарок Нана.

Маленький чёрный скорпион поблёскивал в ладони. Он провёл по нему пальцем — лениво, почти ласково.

Он, возможно, проиграл сегодня. Но это — только вечер.

А игра ещё не окончена.

Нан... помни это.