Глава 4.

Грейт соскользнул с Крита, тяжело дыша, и откинулся на спинку дивана. Он был вымотан.

За все три месяца, что они были любовниками, Крит никогда не отличался особой выдержкой — но в последние дни он просто выжимал из него все соки.

Звал к себе почти каждый день: то после работы, то среди дня. Трахал — до предела, до потери пульса, а потом молча отправлял домой. Даже не поцеловав. До следующего раза.

Почему тогда не оставить меня у себя? — с усталостью подумал Грейт, всё ещё не в силах пошевелиться.

Зачем вызывать по два раза в день, если всё равно потом гнать в другой конец города?

Крит ни разу не предлагал ему ночевать тут. Даже секса у них почти не было в кровати — чаще всего на диване, на столе, в душе. А кровать...

Кровать была будто запретной территорией. И почему так? Он медлено повернул голову к любовнику.

Крит, всё ещё тяжело дыша, стянул презерватив с чуть ослабевшего члена и поднялся с дивана. Абсолютно голый, он направился к ванной — уверенный, не стесняясь ни себя, ни взгляда Грейта, скользящего по широкой спине, мускулистым плечам, упругим ягодицам.

— Когда соберёшься уходить — скажи Джину, пусть отвезёт тебя. В час ночи вряд ли найдёшь такси, — бросил он через плечо.

Грейт кивнул. Всё как всегда. Даже после секса Крит не предлагал остаться. Получил своё — и на этом всё. Даже душ Нан принимал отдельно. В гостевой ванне. 'До' Крит любил трахать его в душе, но после секса, каждый мылся отдельно.

Он выдохнул, и потянулся за трусами, валявшимися на полу.

— Пи Крит... — вымолвил он неуверенно, пока тот ещё не исчез за дверью. — А завтра мне приезжать?

Крит остановился. Обернулся. Его взгляд был хмурым — скользнул по парню, который сжимал в руке собственные трусы.

— А что, у тебя планы?

— Нет, — быстро заверил его Грейт. — Просто если и завтра... тогда, может, мне не уезжать?

Голос дрогнул, и он сразу пожалел о своих словах. Не стоило говорить это вслух.

Брови Крита сомкнулись ещё сильнее.

— Тогда просто не приезжай, — отрезал он.

Грейт открыл рот, чтобы возразить, но колкий взгляд Крита заставил его замолчать.

— Грейт, — тихо, почти лениво начал тот, — одевайся. Завтра ты мне здесь не нужен.

Он сделал паузу, затем добавил строже:

— Но не забудь, о чём мы говорили.

— Да... да, — пробормотал парень. — Просто... Понимаешь... Мы с кхуном Наном раньше работали вместе. И... не очень хорошо расстались. — Он опустил взгляд.

Крит молчал.

Грейт прекрасно знал, что тот не в курсе всей истории. Не знал, что они были не просто коллегами — что он ушёл от Нана к нему. И не собирался рассказывать.

Особенно учитывая, что по слухам, Крит не терпел предательства, и измены.

— И что? — спокойно отозвался тот. — Ну, работали. Потом ушёл. Сейчас ты работаешь у меня. Мой новый ресторан нуждается в сильном кондитере. Ты лучший. А этот... — Крит поморщился, вспоминая Нана. — Не нашёл достойного.

— Да... но... — Грейт сглотнул. Мысль снова оказаться с Наном на одной кухне его откровенно пугала. Тот не простит. Ни словом, ни взглядом, ни жестом — но заставит пожалеть.

А может, просто убьёт. Медленно. Доставая каждый день.

— Завтра. В 15:00, — произнёс Крит твёрдо. — Я уже сообщил ему, что нашёл кондитера.

И, чуть тише, как будто больше себе, чем Грейту, добавил:

— А он вместо «спасибо»... только огрызнулся.

— Это просто работа. — громче закончил Крит.

— Ага, — тихо выдохнул Грейт.

Только вот у Нана никогда не было «просто работы». И он это знал лучше всех

Крит кивнул, и, не говоря больше ни слова, скрылся в ванной.

Грейт оделся не спеша. Принял душ в соседней комнате. И всё ещё, с кожей, насквозь пропитанной запахом секса — он вышел из спальни.

Водителя он нашёл быстро — тот сидел на кухне с охраной.

Когда Грейт вошёл, все взгляды обратились на него. Презрительные, скользкие. Как будто он был ничем. Пустым местом. И, может быть, так оно и было.

— Кхун Крит велел отвезти меня домой, — тихо сказал он.

Охранник кивнул. Поморщился, недовольный тем, что придётся тащиться через весь город посреди ночи, отодвинул недоеденную тарелку и встал.

— Пошли, — буркнул он.

Грейт кивнул, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

От их молчаливого презрения он скривился внутренне. Но чего он ожидал?

Крит сам к нему так относится. Вот и все остальные видят в нём лишь... дырку.

Ни уважения. Ни привязанности.

И Крит никогда не обещал ему это.

...

Крит быстро принял душ и вернулся в спальню. Парня уже не было — и он облегчённо выдохнул. В последнее время тот стал появляться слишком часто. Не то чтобы у него к нему возникли какие-то чувства — конечно, нет. Просто нужен был кто-то. Кто-то, чтобы не думать.

Не думать о нём.

Крит тихо выругался. Снова поднималось раздражение. Снова злость.

Он ведь сам себе пообещал: не ходить в новый ресторан, не видеться с Наном, не мечтать потом о его колких репликах и раскосых, цепких глазах.

Но не получалось.

Сначала он оправдывался перед собой: он просто заходит пообедать. Просто проверяет, как идёт работа. Ничего личного.

Нан был на кухне. Всегда.

Колдовал. Творил.

А Крит приходил, брал тарелку — что-то сложное, изысканное, невероятное — и ел.

Каждый кусочек, тающий во рту, был совершенен. Настолько вкусный, что хотелось закрыть глаза. Насладиться. Запомнить.

А потом он должен был уходить. Но не уходил.

Он задерживался. Спрашивал что-то — даже сам не помнил, что именно. Пытался начать беседу, обычную, нейтральную.

Не выходило.

Нан отвечал коротко, почти холодно.

И всё равно — Крит оставался.

Потому что дело было не только в еде.

Не только в этих гениальных блюдах, которые доставляли телесное наслаждение.

Дело было в нём.

В самом Нане.

Тот больше не просил закрыть глаза. Не кормил его с вилки.

Но Крита это уже не спасало.

Потому что всё внутри сжималось даже без этих «игр». Не от вкуса еды — от вкуса желания. От мысли. От взгляда. От того, как Нан двигается на кухне, как морщит лоб, как скрещивает руки, когда раздражён.

Почему?

Он не понимал.

«Физиология», — пытался объяснить себе Крит.

После каждого визита в ресторан — вызывал Грейта.

Красивый, послушный, молодой.

Трахал его до изнеможения. Жёстко. Быстро. Без чувств.

Но всё равно — видел не его.

Губы — Нана.

Глаза — Нана.

Грейт... он был другим. Слишком нежный. С розовыми губами-бантиками, с молочной кожей...

Но разве не такие ему всегда и нравились?

Или, может, теперь — уже нет?..

Нан бы не позволил себе так трахать — Крит был в этом уверен.

Нан не заикался бы, когда его выпроваживают. Да, он бы просто не позволил выгнать себя из спальни.

Никогда.

И почему-то именно это вызывало у Крита не раздражение. А... хитрую, почти самодовольную улыбку.

Желание.

Желание узнать, какой Нан на самом деле.

Как человек. Как любовник.

Как он стонет, когда его накрывает оргазм.

Целует ли, или кусает.

Царапает ли спину — или просто крепко сжимает плечи.

Сжимает — как будто не хочет отпускать.

Крит прикрыл глаза.

Выругался.

Только что занимался сексом с другим — чтобы не думать о нём.

И всё равно думал.

Опять.

Он выругался снова.

Резко лёг в кровать. Закрыл глаза.

Интересно...

У него только две татуировки — на шее и предплечье?

Или есть ещё где-то?

Дальше мысли пошли в совсем другую сторону.

И Крит понял — он снова возбуждён.

«С этим надо что-то делать. Раз даже любовник уже не помогает...»

Пусть тогда поможет Нан.

***

Нан, как обычно в это время дня, был в ресторане. До открытия оставалось всего пять дней — меню почти завершено, команда собрана. Он нашёл всех. Даже уже провёл встречу на месте: познакомил ребят, объяснил правила игры на его кухне — жёсткие, но честные.

В целом он остался доволен. Все казались амбициозными, мотивированными. И, судя по тем блюдам, что они приготовили на тесте — достаточно талантливыми. А уж как сработаются — посмотрим со временем.

Единственный, в ком он сомневался, был кондитер.

Нет, парень, которого он нанял, был не плох. Даже наоборот — с виду очень даже ничего. Работящий, старательный. Но Нан был слишком избалован. После работы с этим предателем — Грейтом, который, как и он сам, учился во Франции — планка была высока. Грейт умел подать даже банальную карамелизированную грушу в сидровом соусе так, что она выглядела как произведение искусства, как финальный аккорд изысканного ужина.

Но ничего. Он научит этого новичка. Научит, и тот станет не хуже. А может, и лучше.

Хотя... Не без злости подумал Нан, с Грейтом, конечно, было проще. Ничего не нужно было объяснять. Он сам всё знал, всё чувствовал — от кухни до постели. Интересно, а кхуну Криту нужно ему объяснять? Пошагово? Или только показывать?

Он представил: Крит стоит, строгий, выдохнувший... а Грейт — на коленях. И не в халате, а в форме, с расстёгнутым воротом, глазами поднятыми вверх. Крит морщится от удовольствия, откидывает голову назад, сжимает пальцами край стола... закрывает глаза.

Крит. С его голосом. С этим телом. С возбужденным, твёрдым членом. ...

Нан судорожно сглотнул. Но в голове уже развернулась другая сцена — и, самое ужасное, Грейт из нее исчез. Исчез совсем. На коленях уже был не Грейт... Был...

Он резко начал мешать соус — слишком быстро, слишком яростно. Одно круговое движение, другое — и горячая капля брызнула из кастрюли, ударила по запястью.

Обожгла.

— Блядь! — выругался он сквозь зубы, отдёрнул руку.

Тут же выключил плиту.

Лопатка с грохотом упала в раковину. Кастрюля — в сторону.

Он шагнул к мойке и подставил руку под ледяную струю.

Сквозь боль — раздражение. Сильнее, чем ожог.

Снова он.

Опять он.

Боже, как он его раздражал.

Он приходил почти каждый день. И каждый раз, когда Нан делал замечание, тот пожимал плечами и говорил, мол, «Это мой ресторан».

Нет, он не просто мешал. Он отвлекал. Своими вопросами. Своими взглядами за тонкими стеклами стильных очков. Своим присутствием.

А дальше Нан старался не думать.

Потому что дальше начиналось то, чего он сам от себя не ожидал. Это не просто раздражение. Это... азарт. Пульс. Щекотка в животе от его редких, но точных похвал. Оттого, как он смотрит. И как будто — ждёт.

Ждёт чего, кхун Крит?

Нан сжал челюсть и вернулся к плите, будто хотел отогнать мысли жаром.

Он уже почти привык к его низкому голосу. К пристальному взгляду. К тому, как Крит чуть наклоняет голову, когда хочет что-то спросить. Как поправляет очки. И даже в другом ресторане, когда работал, иногда ловил себя на мысли: а как бы это блюдо воспринял кхун Крит? Или — может, подать по-другому?

Он злился на себя за это.

Сейчас не время мечтать о мужчинах. Не до отношений. И тем более — не с кхуном Критом. С тем, кто его враг.

Он ведь враг. Всё так же. Ничего не изменилось... правда?

Когда задняя дверь снова скрипнула, и в коридоре раздались мягкие шаги — шаги, которые он уже узнавал безошибочно, — он даже не поднял голову.

Он знал. Это Крит.

И снова стало жарче, чем было минуту назад.

— Добрый день, кхун Нан, — услышал он его спокойный голос.

Пришлось повернуть голову.

Крит стоял у холодильника, облокотившись на серебристую дверь. Руки скрещены на груди. Взгляд — внимательный. Чуть насмешливый.

Строгий чёрный костюм. Новые очки?

Чёрт... он правда начал различать оправу?

— Вам снова стало скучно? — бросил Нан. — Или пришли пообедать?

Крит хмыкнул, но с места не сдвинулся.

— Сегодня ни то, ни другое. Я привёл вам нового повара. Кондитера.

— И где он? — фыркнул Нан. — В кармане прячете?

Крит тихо засмеялся:

— Опаздывает. Пробки.

— Как удобно, — поморщился Нан. — Терпеть не могу непунктуальных людей. Да и мне не нужен кондитер. Я уже нашёл.

— Вы нашли мальчика, который просто любит сладкое, — парировал Крит. — Я пробовал его десерты. Сладко — и только.

— Это же десерты, — съязвил Нан. — Или вы хотели, чтобы они были солёными?

Хотя он прекрасно понял, к чему клонит Крит. Он и сам был с ним согласен. Но не мог же он признать это вслух. Не перед этим высокомерным кхуном.

— Но не настолько же, чтобы першило в горле, — хмыкнул Крит, слегка усмехнувшись уголком губ. — Я просто привёл вам лучшего. Может, он научит вашего новичка чему-то стоящему.

Лучшего? Нан нахмурился.

— И кто же это? — острожно спросил он, начиная догадываться о ком идет речь.

Крит оттолкнулся от холодильника и медленно подошёл.

Поправил очки — тем самым жестом, отточенным, как всё в нём. Нан уже знал его наизусть.

И каждый раз, когда он это делал, выглядел чертовски...

Сексуально.

Раздражающе сексуально.

Нан сжал челюсть. Потому что злился.

На него. На себя. На то, что не мог не смотреть.

Крит подошел ближе, почти вплотну. Нан поднял на него взгляд.

Всего пара сантиметров разницы в росте — а ощущение, будто он уже проигрывает. Уже смотрит снизу вверх.

Крит положил руку на стол, рядом с его рукой. Улыбнулся. Не нагло, не вызывающе — просто тепло. Как другу.

Это почему-то разозлило Нана ещё сильнее. Он нахмурился.

— Вы его знаете, — сказал Крит, глядя ему прямо в глаза.

Нан приподнял бровь. Замер.

Он его знает?

Лучший...

Он привёл своего любовника? Его бывшего парня?

Мать твою!

Но не успел он выругаться вслух, как двери открылись — и оба мужчины одновременно обернулись.

— А вот и ваш новый повар, — с лёгкой ухмылкой произнёс Крит. — Думаю, представлять не нужно.

Неуверенно, почти робко, Грейт шагнул вперёд.

— Добрый день, кхун Нан, — произнёс он официально, с коротким кивком. — Рад снова с вами работать, — добавил он заученную фразу, едва не спотыкаясь на словах. Внутри всё скручивалось — от страха, от стыда, от напряжения.

И было от чего.

Глаза Нана потемнели, сузились, губы скривились в жёсткой, злой линии.

Он метнул взгляд — сначала на Крита, потом на Грейта.

— Это что, шутка? — процедил он сквозь зубы. — Зачем вы притащили его сюда?

— Как зачем? — Крит выглядел искренне озадаченным. Он видел в глазах Нана ярость, но не понимал, откуда она.

Разве они не работали вместе? Ну да, Грейт ушёл к нему в ресторан — и что с того? В этой индустрии все переходят из кухни в кухню. Это бизнес. Ничего личного.

Он ведь даже собирал информацию о Нане — и почти все говорили одно: с характером у того беда, но если кто-то и умел с ним работать, то это был именно Грейт.

Так радуйся, что он вернулся. Или... не всё так просто?

— Вам нужен хороший кондитер, — просто сказал Крит.

Грей сделал шаг ближе. Сейчас между ним и двумя сердитыми мужчинами было всего пару метров.

— Я не буду с ним работать, — отрезал Нан.

— Это почему же? — переспросил Крит, хмурясь.

Нан сжал кулаки, выдохнул, но это не помогло ему успокоиться. Он видел Грейта впервые с момента их расставания — и всё в нём вспыхнуло. Всё.

Боже, он же был влюблён в него.

А теперь его новый любовник — этот кхун Крит — приводит Грейта как ни в чём не бывало. Как сотрудника. Как будто они просто... коллеги. И заставляет его работать с ним.

— Я же говорил... кхун Нан будет против, — пробормотал Грейт, и оба мужчины одновременно метнули в него недовольные взгляды.

— Я пока не понимаю, почему, — процедил Крит сквозь зубы. — Вы же вроде профессионалы, уже работали вместе. Так в чём проблема?

— Проблема в том, что... — начал Нан, чеканя каждое слово, бросив взгляд на Грейта.

Тот почти незаметно покачал головой. Молча. Умоляюще. Не надо. Не говори.

— Я... когда уходил из ресторана, — быстро затараторил Грейт, не давая Нану договорить, — не выполнил положенный срок по контракту. Поставил кхуна в незавидное положение...

Крит нахмурился, слушая его.

Он серьёзно? Только это?

Нан тоже хмурился. Крит не знал, что Грейт с ним встречался? Как такое возможно? Неужели такой интересный нюанс Грейт ему не сообщил?

— Только из-за этого? — недоверчиво переспросил Крит.

Он перевёл взгляд с одного на другого. Нан — разъярённый, почти дрожащий от злости. Грейт — напряжённый, виноватый.

Контракт? Сомнительно. Слишком странная реакция.

— Да, — уверенно сказал Грейт.

Нан молчал.

Просто смотрел на него. Жёг глазами.

— Хорошо. Тогда больше так не делайте, — сказал Крит. — Я не знал, что вы ушли, не предупредив. Но это не должно мешать вам работать вместе.

— Вы хотите... — тихо начал Нан, сдерживая голос, — чтобы я работал с вашим...

Он запнулся. Не смог закончить.

— С кем моим? — Крит приподнял одну бровь, будто дразня. Медленно.

— С вашим новым, и моим бывшим... поваром, — произнес Нан, делая акцент на каждом слове. — А как же ресторан, где он работает сейчас?

— Он будет и там, и тут, — пожал небрежно плечами Крит. — Успеет.

Нан тихо рассмеялся. Без радости.

— Нонгу Грейту не привыкать работать и там, и тут, — произнёс он, с желчью в голосе. — Я думаю, ему это даже очень нравится. Не так ли, Грейт? Как ты всё успеваешь? Ничего не болит от такой нагрузки?

Крит посмотрел на парня — тот стоял, красный как помидор. Не знал, куда деться, и отчаянно старался не поднимать взгляд.

— Кхун Нан, мы уже всё выяснили, — пробормотал Грейт, едва слышно. — Я здесь только по работе. И... не по своей воле, — добавил ещё тише.

— Конечно, только по работе, — усмехнулся Нан. — Ты думаешь, у тебя теперь могут быть какие-то другие обязанности... кроме пирожных?

— Нет. Я и не думал, — быстро покачал головой Грейт. — И я... я буду рад снова с вами работать.

Нан ухмыльнулся ещё шире, окинул его взглядом с ног до головы, медленно, нарочито. Скрестил руки на груди и бросил:

— Не могу сказать, что это взаимно. Но твой новый... — он замолчал, и, переведя взгляд на Крита, продолжил, — начальник не оставил мне выбора, разве нет?

— Нет, — спокойно ответил за него Крит. — Мне нужно, чтобы в моём ресторане всё было идеально. В моём, — подчеркнул он. — А Грейт — лучший в своём деле.

— А в каком ещё деле он лучший? — Нан прищурился. Улыбка скользнула по его губам. — Вы уже успели оценить все его... таланты?

Он тихо рассмеялся. И смех этот был почти беззвучным — но с ядом.

Крит нахмурился. Его глаза за стеклами очков снова скользнул к Грейту — к его красным щекам, опущенным глазам, к лицу, на котором было написано: «не хочу быть здесь».

И в этот момент Нан поймал его взгляд. Медленно. И приподнял одну бровь. Высоко. Дерзко. Почти вызывающе.

— Кхун Крит, — сказал он с ленивой усмешкой, — меня удивляет, что вы человек с такими... широкими взглядами. Вас, похоже, вообще ничего не смущает.

— А что меня должно смущать? — Крит смотрел уже только на него.

Он начал догадываться. Не сразу, но с каждым словом Нана, с каждым взглядом. По смущению Грейта. По злости, даже не спрятанной в голосе Нана.

У них была интрижка, или что-то серьезней?

Эта мысль резанула. Неожиданно больно.

Он не любил делиться. Никогда.

Он был собственник до костей. Но раздражение, которое нарастало внутри, было не о Грейте. Не о том, что он был с кем-то до Крита.

А в том, что этим «кем-то» был Нан.

Вот это и бесило. По-настоящему.

— Кхун Нан... — тихо начал Грейт, как будто пытаясь остановить его, но Нан даже не посмотрел в его сторону.

— Абсолютно ничего, — протянул он сладким, тягучим голосом.

Будто в нём растворили сахар. Приторная улыбка скользнула по губам — такая же липкая, как десерт у его новенького кондитера.

«Выбора у него не было. Но, может, это и к лучшему.» — подумал Нан.

Может, так он отомстит кхуну — не дожидаясь публикации в гиде Michelin?

— Как прикажете. Я снова начну работать с Грейтом, — медленно произнёс он, и усмешка скользнула по губам. — Я ещё помню... очень хорошо помню его способности.

— В десертах, — добавил он тише, с подчеркнутой мягкостью. — Было бы... любопытно попробовать снова.

Каждое слово — как наждак по коже. Каждая пауза — как удар.

Крит почувствовал, как внутри начинает закипать.

Эта улыбка. Эти двусмысленные намёки. Это всё.

Он не знал, как теперь отыграть назад. Запретить Грейту работать тут?

Он будет выглядеть как ревнивый идиот. Как будто не выдержал. Как будто боится.

Но ревности к Грейту, он не чувствовал.

А вот к Нану...

Вот что злило.

Бля.

— Мы отлично поладим. Как и раньше ладили... не так ли, Грейт? — произнёс Нан, не отводя взгляда от смущенного парня.

— Кхун Нан... спасибо за доверие, — дрожащим голосом пробормотал Грейт. — Я... пожалуй, пойду. Скину вам пробное меню на почту.

— Не утруждай себя, — Нан усмехнулся, глаза не моргали. — Я помню твоё меню. Ты же ничего в нём не менял? Приходи послезавтра, и сделай тест со своим будущим помощником.

— Хорошо. Я тогда пойду.

Он поклонился и, почти споткнувшись, поспешил к выходу.

Нан и Крит остались одни.

Воздух сразу стал гуще, как перед грозой.

Крит проводил парня взглядом, медленно повернулся к Нану. Тот уже смотрел на него — дерзко, вызывающе.

— Я слышал, вы не любите делиться, — произнес Нан, приподнимая бровь.

— Соседские дети всегда забирали игрушки, — спокойно бросил Крит. — С тех пор не делюсь.

— Дети могут быть такими жестокими... — цокнул языком Нан. — Но иногда приходится делиться. Даже когда очень не хочется. Не так ли?

— Вы о чём, кхун Нан? — Крит шагнул к нему. Снова оказался впритык. Почти касаясь.

Нан не отступил.

Он встретил взгляд. Уверенно.

Затем медленно поднял руку — и провёл пальцами по его предплечью, по мягкой ткани дорогого пиджака. Не ласково. С вызовом. Как будто изучал — а где тут больнее нажать?

Крит вздрогнул. И в ту же секунду перехватил его запястье.

Хватка — крепкая, властная.

— Нет, кхун Нан. Я не делюсь. Что моё — то моё.

— Я себе тоже так говорил, — усмехнулся Нан, не шелохнувшись. — А потом понял... иногда это даже весело.

Крит чуть сжал пальцы, ближе к пульсу. Смотрел пристально, без тени улыбки.

— Не играйте со мной, кхун Нан. Не выиграете.

Нан не отступил. Только наклонил голову, его глаза сузились.

— Вы так в этом уверены?

Крит не ответил. Приподнял бровь — будто предлагая проверить, и медленно опустил взгляд на их сцепленные руки.

Тёплая кожа. Под пальцами — татуировка.

Тонкие тёмные линии вились вверх, по внутренней стороне руки, будто по венам. Плавные изгибы, как волны — текучие, живые, словно под кожей действительно двигалась вода.

Он провёл большим пальцем по краю рисунка.

Нан не шелохнулся.

— Вы любите море? — тихо спросил Крит, не отрывая взгляда.

— Я люблю океан. Его силу. Его страсть, — отозвался Нан, голос стал чуть хриплым.

Крит поднял глаза, перевёл взгляд выше — на тонкую тень второй татуировки, ускользающую под ворот рубашки. Хотелось рассмотреть. Ближе. Понять. Запомнить.

— И что там, на шее?

— То же самое, — отозвался Нан, не двигаясь. — Волны. Только тоньше. Почти невидимые. Но если присмотреться... они везде.

— Везде? — шёпот Крита коснулся кожи, едва ощутимо.

Синие линии на шее, будто нарисованные водой, дрогнули. Тонкая кожа у самого уха вспыхнула.

Нан тут же выдохнул, сердце пропустило удар.

Крит это заметил. И улыбнулся, почти ласково.

— Где именно... везде?..

Нан не ответил сразу.

Он посчитал до пяти. Медленно.

Пытаясь прийти в себя.

Тёплое дыхание Крита всё ещё щекотало кожу. Нан прикрыл глаза. На долю секунды.

Стало легче.

Всего на одно биение сердца.

— Может... у Грейта спросите? — голос с издёвкой, с вызовом. Так проще. Так безопаснее. Так он снова чувствовал себя уверенно.

Крит резко сжал его запястье. Нежность в пальцах сменилась напряжением, почти раздражением.

Нан вскинул взгляд, но не отстранился.

Крит рывком притянул его ближе.

Грудь к груди. Вплотную. Тепло от тел ударило в виски.

Дыхание — сбилось. У обоих.

Чьё тяжелее? Глубже? Уже не разобрать.

— Я предпочитаю узнавать всё сам, — голос Крита стал ниже.— Так интересней.

— Тогда для вас это останется загадкой, — усмехнулся Нан, приподнимая подбородок.

— Вам это не нравится, — продолжил он, заметив выражение лица Крита. — Вы можете передумать. Отказаться переводить Грейта сюда. Вы же тут всё решаете,— он специально подчёркнул последние слова. Смотрел дерзко. Почти с издёвкой.

Крит стиснул зубы. Как же хотелось стереть с его лица эту ухмылку.

— А вы бы хотели, чтобы я это сделал?

— Я? — Нан медленно приподнялся на носочках.

Губы почти у его уха.

Голос — тихий, шелковистый.

— Это вы должны хотеть. Он же теперь ваш...

Он не договорил . Только выдохнул рядом.

Жарко. Слишком близко.

Крит вздрогнул — не от слов.

От него. От твёрдого тела. От пульса, который стучит слишком громко.

— Что вы задумали, Нан? — спросил он тихим, опасным голосом.

— Мы уже так близки, что вы зовёте меня просто по имени?

— Мне показалось, вы говорите не о работе, кхун Нан.

Нан чуть отстранился. Просто на шаг. Чтобы увидеть его лицо. Его глаза.

Умные. В этих дурацких — и почему-то таких сексуальных — очках.

С каких пор его заводят мужчины в очках?

Бля.

Глаза Крита горели. Злость? Желание? Или всё сразу.

И Нан, почти не дыша, подумал:

"Ты ревнуешь, кхун Крит? Ты собственник? Или тебе действительно так дорог Грейт?.."

— Мы говорим о том, кто и что готов делить, — усмехнулся Нан, краем губ. — У меня с этим нет проблем. Главное — знать, что делишь. И с кем.

— Неужели?

— Да, — его голос стал почти ленивым. — Я готов делиться с вами... А вы?

Крит молча посмотрел на его губы.

Убрал руку с запястья.

Пальцы медленно скользнули по приподнятому подбородку, по коже — гладкой, тёплой. Такой мягкой, что хотелось...

...поцеловать.

Прижать.

Развернуть спиной к себе ....

Кровь стучала в висках. Он даже не дышал. Чтобы не сорваться.

Наклонился.

Дыхание касалось дыхания.

— Нет. Я не делюсь, — прошептал он, касаясь его губ своим выдохом. — Особенно тем, что было так тяжело заполучить.

Он хотел напугать. Сбить. Смутить.

Но Нан только усмехнулся. Медленно.

Глаза не отвёл.

— Тогда, может, не стоит рисковать... — прошептал он. — И потерять... его.

Прежде чем Крит успел что-то сказать, Нан уже перехватил его запястье.

Не больно — но твёрдо.

Убрал руку с лица. Отпустил. Сделал полшага назад. Но почему-то сердце не стало биться медленнее.

— Кхун Крит... — голос мягкий, почти медовый. — У вас ещё есть возможность передумать. Хотя... — паузу. И тут же с усмешкой, — вы сами сказали: он лучший. А я вот уже забыл насколько. И не только в десертах. Будет шанс... вспомнить.

Крит сжал челюсть. Он знал — это игра.

Каждое слово. Каждый взгляд. Вызов.

Но злило его по-настоящему — не Грейт.

А эти скользящие, тонкие, двусмысленные намёки.

Полуфлирт. Полувойна.

Это он, Нан, срывал с него спокойствие.

И вдруг Крит понял — резко, отчётливо:

Ему нужен от Нана не только его талант.

Не только звезда.

Не только кухня.

Ему нужен он.

«Ты хочешь увести у меня Грейта?

Не выйдет, Нан.

Но не потому, что мне дорог этот кондитер.

А потому что ты будешь моим.

Только моим.

И не с кем я не буду тебя делить.»

А он привык получать то, что хочет.

И совершенно не умел ждать. А главное не хотел.

Крит сделал шаг. Нан смотрел на него с легким любопытством, лениво, даже казалось скучающе.

— Кхун Нан, — голос звучал ровно. Опасно ровно. — Во сколько вы сегодня освобождаетесь?

— Что?.. — Нан моргнул. Растерянно. Впервые за всё время.

Крит усмехнулся — прямо ему в глаза.

— Я приглашаю вас поужинать.

— Что...? — снова. Почти тихо.

Крит насладился этой заминкой, развернулся и, небрежно засовывая руки в карманы, бросил через плечо:

— Машина заедет за вами в одиннадцать. Адрес вашего второго ресторана я помню.

Он не оглянулся.

И не дожидаясь ответа — ушёл.