ЭПИЛОГ

Год спустя.

15 июня.

Криту снова приснился кошмар. Таких давно не было — почти полгода тишины. Но сегодня ночью всё вернулось. Он знал, почему. Знал ещё до того, как закрыл глаза. Даже засыпая, он пробормотал в сторону Нана, почти шутливо, но слишком тихо, чтобы это было просто шуткой:

— Сегодня буду спать плохо. Завтра его день. Он точно явится «праздновать».

Нан только поцеловал его в висок и пожелал спокойной ночи — надеясь, что тот всё-таки ошибается. Но Крит не ошибся.

Призраки прошлого не уходят по мановению волшебной палочки. Они могут притихнуть, раствориться на время, спрятаться в складках памяти — но не исчезают. Они отступают, ждут, затаиваются... и возвращаются, когда душа особенно уязвима.

У Крита был прогресс. И немалый. Он больше не просыпался в холодном поту через ночь. Он спал рядом — в обнимку, без напряжения. Он позволял касаться своих волос. Он всё чаще смеялся. Но при этом... ворота приюта так и остались закрытыми. В горах. К ним он всё ещё не решился ступить.

После той первой, важной поездки — на кладбище — они вернулись домой. И с тех пор о приюте почти не заговорили. Крит молчал. А Нан... просто не спрашивал. Он берёг. Ждал, когда тот будет готов. Или хотя бы — захочет попробовать.

Но сегодня — утром, в тусклом полусвете спальни, когда Крит всё ещё вздрагивал, лежа, как всегда, у него на животе, а Нан медленно, терпеливо гладил его по голове — уже без страха быть оттолкнутым, — ему вдруг показалось, что, может... сейчас стоит попробовать ещё раз? Вдруг именно теперь, спустя год, Крит сможет?

— Крит... — осторожно вымолвил он, не убирая ладони. Голос был тихий, почти шепот. — Как ты думаешь, может, всё-таки поехать в монастырь? Это могло бы помочь... с кошмарами.

Крит замер. Вздрогнул от раздражения. От того, что этот разговор возник. Он не хотел говорить об этом.

Он поднялся, скинув с себя одеяло. Лицо тут же потемнело.

— Не дави, Нан, — процедил он, не глядя. — Не начинай.

Голос был напряжённый, ровный, но под ним бурлило. Он сел на край кровати, и начал искать трусы.

— У меня нет времени на это. Да и вообще — ничего страшного. Один раз за полгода — это не считается. У тебя тоже бывают кошмары, и ты же не устраиваешь из этого трагедию?

Он ничего не нашёл — ни трусов, ни шорт — и, не скрывая недовольства, встал абсолютно голый, направляясь к ванной. Плечи напряжены, шаги резкие.

— Просто оставь, ладно?

Он не обернулся. Просто ушёл.

Нан молча смотрел ему в спину. Он знал: это не злость. Это — страх. Который он научился преодолевать, но каждый раз это было очень тяжело.

— Мои кошмары — это сгоревший стейк и плохие отзывы в Инсте. Сравнил, — бросил он в пустоту, не рассчитывая на ответ. Крит уже почти вошёл в ванную, но всё же бросил через плечо — коротко, язвительно:

— Ну так тоже сходи. Посмотри на стейк. Может, перестанет сниться.

И захлопнул за собой дверь.

Нан вздохнул. Вот так всегда. Характер — не сахар. И одними поцелуями его не исправишь. Да, он такой. Острый, упрямый, ранимый. Но ведь и любимый такой, какой есть. Таким и останется.

Он тоже встал, потянулся, прошёлся по комнате, собирая с пола свои вещи. К Криту в душ не пошёл — не сегодня. Сейчас тому явно было не до страсти. Да и сам Нан не хотел превращать всё в секс — это был не тот разговор. Не то утро.

Крит вышел из ванной, волосы мокрые, полотенце на бёдрах, капли всё ещё стекали по спине. Нан уже успел натянуть трусы — единственное, что нашёл на полу. Он подошёл ближе, обнял его за талию, прижался щекой к влажному плечу. Хотелось сбросить напряжение, сменить тему, не испортить себе настроение. Хоть немного.

— Ты помнишь, какой сегодня день?

Крит вытирал волосы. На секунду замер, а потом фыркнул, бросив резко, почти зло:

— Кроме того, что эта мразь сдох четырнадцать лет назад? — он пожал плечами. — Что ещё?

Нан скривился. Он знал: это не для показухи. Так у Крита звучала боль. Брезгливо, колко, со щитом вместо чувств.

— Ты вообще следишь за тем, что происходит с моим рестораном?

— С нашим, — тут же поправил его Крит. — Сейчас нет, если честно. Ты знаешь, чем я был занят —  временным жильём для беспризорников, всеми этими бумажками. Даже твой отец не смог помочь. Так что, если я что-то пропустил — прости.

Нан усмехнулся, без злости — с пониманием. Да, Крит забыл. А теперь прикрывается важностью своих дел — мол, у меня тут дети на улице, а у тебя просто ресторан. Как будто одно важнее другого. Как будто ему — Нану — это не может быть важно.

— Ага, конечно, — пробормотал он, покачав головой. — Забыл, а теперь давишь на жалость. Классика.

— Ну и что сегодня за день такой? — наконец спросил Крит, кидая полотенце с плеч на кресло.

— Сегодня, возможно, придут. Не точно, но дядя намекнул: кто-то из «важных» может заглянуть. Сказал — держи кухню в тонусе. Может, это просто критик, а может — кто-то из тех, кто пишет рекомендации для гида. Но я не могу позволить себе ошибку.

— То есть... может быть, а может и нет? — Крит чуть приподнял бровь.

— Именно. Но если это окажется тот самый визит — второй шанс получить будет тяжело. Так что я уже неделю, как на иголках.

— И теперь ты злишься, что я не в курсе, — тихо выдохнул он, проводя пальцами по чёрным прядям Нана, убирая их со лба. Не удержался — даже сейчас, даже когда между ними нависло напряжение. Это было сильнее его. — Я правда думал, что всё начнётся на следующей неделе...

Он никак не думал. Он просто забыл. Но не мог же он это сказать вслух. Звезда Мишлена всё ещё жила внутри него. Но теперь — как старая мечта. Не в приоритете.

— Нет, на этой неделе. — Нан вздохнул с легким упреком. — И, если честно... тебе бы пошло на пользу втянутся в дела нашего ресторана. Все эти приготовления, попытка прыгнуть выше головы — это поможет отвлечься от твоих ночных призраков хотя бы сегодня, в его день.

Он не стал увиливать. Хватит ходить кругами. Все эти обходы, осторожные паузы и бережность — они могут стоить им того, что у них есть. Надо  уметь говорить.

— Да, я приду после работы. — Крит выдохнул, и прижал его ближе к себе. — Я же со-владелец, в конце концов. Кто-то должен проверить, как ты там всё держишь... без меня.

Нан коснулся его руки — на мгновение, почти машинально, легко проведя по теплой коже.

— Со-владелец, да уж, — не удержался Нан, усмехаясь. — обо всем забываешь.

— Если бы я забыл про нашу годовщину — вот тогда ты имел бы право обижаться. А кто у нас месяц назад напрочь про неё забыл, а?

— Ничего я не забыл! Просто... не знал, с какого дня считать. Когда я приехал к тебе в деревню? Или когда мы там переспали?

— Это был один и тот же день, умник, — хмыкнул Крит. — Но я тебе хоть слово сказал тогда?

— Слова не сказал, — прищурился Нан, — зато дулся весь день. А я гадал, в чём дело.

— Заслужил, — отрезал Крит.

— Но я же вспомнил! Под вечер, правда, но вспомнил.

— Ага. Когда мы уже были в ресторане, и ты получил от меня новый мотоцикл, — Крит ухмыльнулся. — Вот тогда и вспомнил. А ты мне что подарил?

— Себя, — беззастенчиво сообщил Нан и чмокнул его в нос. — И ты, между прочим, остался доволен. Даже очень. Несколько раз.

Крит фыркнул, улыбаясь уже мягче:

— Секс не считается. У нас он и так каждый день.

— Но такого ещё не было, мой дьяволёнок...

Он наклонился ближе, к самому уху, и прошептал с усмешкой:

— Тебе же понравилось, как я всё заснял... Не отпирайся. Ты же потом сам пересматривал. Не один раз. Я видел.

Нан хотел его смутить — но, как всегда, мимо. Крит не смущался. Не на того напал.

— Ты же для этого всё и снял, зая. И стонал так натурально... как настоящий профи, — прошептал он, укусив мочку уха.

Нан облизнулся, прищурился, усмехнулся в ответ:

— Могу и эпизод номер два снять. Заранее — на случай будущих косяков.

Крит фыркнул, поймал его за подбородок, провёл большим пальцем по губам, задержался у самого уголка рта.

— Тогда снимай сцену дрочки номер два. И чтоб крупный план, хорошо снято, а не размыто как в прошлый раз....

Он наклонился ближе, тёплое дыхание скользнуло прямо в ухо:

— И ты, зая, посмотришь это видео первым. И кончишь под себя. Без помощи. Только от того, как стонешь сам. А я буду рядом. Смотреть. Только смотреть, не дотрагиваясь до тебя...

У Нана по коже прошла дрожь. Он не смутился — наоборот, слегка прикусил губу. Возбудился. Но всё ещё держал себя в руках — ему было что сказать.

— Фантазия у тебя, конечно, разыгралась, малыш, — усмехнулся он, прижимаясь к нему. — Но зубы мне не заговаривай. Как видишь, мой подарок до сих пор не даёт тебе покоя.

Он провёл пальцем по его груди, цепляя взглядом.

— А ты — забыл. Про важнейший день в моей карьере. Для нас обоих. Нашего ресторана. Нашего общего детища.

Крит закатил глаза с притворной обречённостью — снова он оказалася виноват. Как всегда.

— Тогда я тоже сделаю тебе подарок, — проговорил он, уже с лукавой улыбкой. — Видео. В знак извинений. Сценарий любой. Место, одежда, свет, звук — всё по твоим капризам. Только скажи — где, как, и с чего мне начать?

Нан прищурился, взгляд стал хищным. Улыбка растянулась, сладкая, почти опасная.

Мысли уже унеслись куда-то далеко — в самые грязные  фантазии.

— Я подумаю, — хмыкнул он. — Но ты не отвертишься. Готовься.

Они никогда не умели злиться долго. Даже если пытались — всё рассыпалось, стоило одному из них просто обнять другого.

Крит притянул Нана ближе, прижав к себе всем телом, кожа к коже. Ещё влажная после душа Крита, и теплая после сна Нана.

— Милый, я правда... пока не готов туда ехать, — прошептал Крит. — Но когда буду — ты узнаешь первым.

Нан только кивнул. Молча. И обнял в ответ — крепко, надёжно, без давления. Просто был рядом.

— Хорошо, малыш. Я с тобой. Всегда.

Крит поцеловал его — не страстно, не спеша. С благодарностью. Потом отстранился и, глядя прямо в глаза, спросил:

— Так что... тебе снимать? Какой момент ты хочешь? — спросил Крит, уже зная, что ответ его заведёт.

Нан усмехнулся, медленно, почти лениво провёл ладонями от талии Крита к его шее, обвил её. Его губы почти касались уха, горячее дыхание щекотало кожу, как обещание.

— С вибратором, — прошептал он, шепот вязал. — С самого начала... как ты включаешь его. Как сдерживаешься, как вводишь. А потом — когда ты не можешь больше... и кончаешь. Красиво. На камеру. Только для меня...

***

Нан переживал весь день. Нервничал, прокручивал в голове сценарии — как всё пройдёт, справится ли команда, не облажается ли он сам. Всё должно было быть идеально. Но, как это обычно бывает, когда слишком сильно чего-то ждёшь, начинает сбиваться даже отлаженное.

У поставщика мяса сломался фургон — именно сегодня. Мясо не привезли. Пришлось покупать у другого, а насколько хорош второй — Нан не знал. Один из официантов заболел, замену нашли в последний момент, но тот слабо ориентировался в тонкостях меню. На кухне все были вроде на боевом настрое — но это ещё ничего не значило.

А Нан, как всегда, пришёл первым. Открыл ресторан своими ключами, сразу отправился на кухню и начал приготовления. К тому моменту, как начали приходить остальные, он уже сделал больше, чем полкоманды за вечер. Хотя, по идее, это могли сделать и помощники. Но иначе — никак. Он знал себя: если не контролировать всё, если хоть что-то упустить — обязательно пойдёт всё наперекосяк.

Зал был готов. Кухня — почти. В 19:00 ресторан открылся.

Гости начали заходить. Кто из них был «тем самым» — Нан не знал. А может, и никто. Или просто влиятельный критик. Или человек из команды, готовящей рекомендации для гида. Да и откуда знать? Проверки такие — всегда анонимны. В этом и смысл: всех обслуживать одинаково, чтобы показать настоящий уровень. Один для всех.

Ну... почти для всех.

Крит пришёл чуть позже. Он только заглянул на кухню — чмокнул Нана в нос, быстро, — тот был по уши в работе и даже не обернулся. Ему сейчас было не до поцелуев. Крит это понял и не обиделся.

В зале он был нужнее. Вместе с управляющим встречал гостей — с той самой безупречной улыбкой, которая внушала спокойствие и создавалa иллюзию полной уверенности. Белоснежные скатерти, мягкий свет, бокалы, в которых мерцали тени. Всё дышало предвкушением. Спектакль начинался. Магия вкуса, ради которой люди и приходили.

Крит скользил между столами, провожал взглядами, улыбался каждому ровно — дружелюбно.

Пока...

Дверь не открылась. И в зал, под руку, не вошли Бум и Грейт.

Он даже не сразу поверил. Застыл на секунду. Потом — короткий вдох. Скрипнул зубами.

Что, чёрт подери, они тут забыли?

Они всё так же оставались соперниками — неофициально, но отчётливо. И со временем Бум даже нашёл в себе наглость выступать против Нана вполне открыто.

Да, формально ресторан принадлежал матери Нана, но складывалось впечатление, что ей и самой доставляет удовольствие наблюдать за этой войной. Дядя Николя, конечно, помог тогда  обоим — и Буму, и Нану. Хоть где-то была честная игра, без форы.

Но Бум всё равно регулярно публиковал посты в инсте: сравнивал блюда, тонко хвалил десерты Грейта, «удивлялся» скудности меню у Нана. И Крит зуб давал — эти посты писал не Бум. Это всё Грейт. Его стиль. Его ядовитая ирония, прячущаяся за чужим именем.

— Добрый вечер, столик для двоих? — вежливо поинтересовался управляющий, чуть склонившись в вежливом вае. Крит, стоявший рядом, тоже слегка поклонился — правила игры есть правила.

— Ваши имена? — уточнил управляющий. Как и всегда: без брони в ресторан было не попасть.

Грейт вскинул подбородок и назвал фамилии.

— Наслаждайтесь настоящей изысканной французской кухней, — сладко произнёс Крит с безупречной, почти хищной улыбкой. — Если что-то будет непонятно — не стесняйтесь спрашивать.

Он не удержался от иронии. Грейт усмехнулся в ответ, не поддавшись на провокацию:

— К вам же, говорят, на днях придут с проверкой? К нам уже приходил  в прошлом месяце. Можем поделиться парой советов.

— Приходить — не значит получить, — тут же парировал Крит, тон у него был ледяной. — Насколько я знаю, вы до сих пор не знаете результат. Так что, с советами — может вы погорячились?

Он сделал легкий шаг в сторону, освобождая проход.

— Прошу — ваш столик.

Грейт скрипнул зубами, но не ответил. Бум положил ему ладонь на руку, чуть сжав, и они вдвоём повернулись к залу.

— Кхун, — тихо обратился Крит к управляющему, — мне кажется... им жарко.

Управляющий едва заметно кивнул, сразу поняв намёк.

Он догнал пару в два шага, мягко перехватил официанта, уже ведущего их к одному из центральных столов, и вежливо, с безупречной вежливостью произнёс:

— Кхун, если позволите — для таких гостей, как вы, у нас есть особое место. Вон тот столик у окна. Уверен, вам там будет комфортнее.

Грейт прищурился.

— Почему туда? Он разве не занят?

— Он всегда свободен... для действительно особых гостей, — не дрогнув, ответил управляющий, и жестом пригласил их пройти.

— Да, тут, конечно, лучше. Возле окна всегда приятнее, — вымолвил Бум с улыбкой.

— Как скажешь, любимый... — процедил Грейт, и пошёл к «особому» месту.

И, сделав идеальный поклон, кхун управляющий удалился. А Крит хмыкнул, уже предвкушая, как расскажет об этом Нану. Маленькая месть. Почти незаметная. Почти невинная. Но такая сладкая.

Столик и правда был с видом — один из лучших в зале. Вот только не зря его всегда оставляли пустым. Прямо напротив — мощный кондиционер. А отключать его никто, конечно же, не станет. Не в эту жару под сорок пять.

....

Вечер прошёл почти идеально. Без сбоев, без провалов — всё слаженно, выверено, почти как по нотам. Кем бы ни был тот самый критик — если он сегодня был здесь, он не мог уйти недовольным.

Когда ресторан наконец опустел, Крит, как всегда, зашёл на кухню. Нан был один. Он стоял у центрального стола и методично вытирал его поверхность, как будто выскребал остатки напряжения вместе с крошками. Плечи чуть приподняты, движения — слишком резкие.

Крит подошёл молча, обнял его со спины. Тепло. Спокойно. Не торопясь.

— Всё позади, Нан, — прошептал он. — Всё прошло отлично. Я был в зале весь вечер.

— Да? — голос Нана дрогнул. Он не обернулся. — А как моя terrine de foie gras à la mangue? Мне показалось, сегодня печень была... не очень. Не такой, как надо.

— Все вздыхали от восторга. Я серьёзно. — Крит поцеловал его в висок. — Она была бесподобна.

— Но ты сам не пробовал.

— Конечно, нет.

— Так откуда ты знаешь?

— Просто знаю. — Крит аккуратно взял у него тряпку из рук, положил на стол, развернул к себе. — Даже если сегодня ничего не решится — будет ещё шанс. Нам и года нет.

Нан тяжело выдохнул, руки бессильно опустились вдоль тела.

— Я всё понимаю... правда. Но это не значит, что я не жду. — Он сжал губы. — Вон те голубки, у них ресторан открылся почти одновременно с нашим, а проверка у них уже была.

— Ты про короля пирожных и его молчаливого шефа? — хмыкнул Крит. — Они сегодня были здесь.

— Серьёзно? — Нан вскинул брови и, наконец, обнял Крита за талию. — Пришли наконец поесть по-настоящему? Видимо, совсем изголодались в своём бистро.

— Я им то же самое сказал, — усмехнулся Крит. — И знаешь, куда я их посадил?

— У нас, нет столиков возле туалета... даже не знаю, — прищурился Нан. — Куда же тогда...

— Подумай, зая, — перебил его Крит, не скрывая торжества.

Нан нахмурился, поднимая руки и скрещивая их у Крита на шее, и, через секунду, расплылся в улыбке.

— Только не говори... что посадил их за тот столик у окна. Под кондиционером.

Крит тут же закивал, сияя как ребёнок у елки.

— Грейт потом ушёл, держась за ухо. Видимо, продуло, — с абсолютно невинным видом добавил он.

Нан захохотал, склонившись к его груди:

— Чёрт, я бы отдал многое, чтобы увидеть его лицо. А Бум?

— Только и делал, что успокаивал своего беднягу. А тот всё вечер ругался под твою мадерну. Мы им даже плед предложили. Нашли в кладовке. Грейт сначала фыркнул, но потом всё-таки укрылся.

— Плед? Красный? — Нан вскинул брови. — Тот самый, на котором мы когда-то занимались сексом?

— Ага, он.

Нан прыснул от смеха.

— А мы его так и не постирали... Там до сих пор пятна остались.

Нан засмеялся сильнее, от души. Весь накопленный за день стресс будто растворился. Просто — и окончательно.

Крит знал, как это сделать: одним словом, одной историей, одной улыбкой. Понимал его с полуслова, с полувзгляда.

А Нан... понимал его точно так же.

Он замер, глядя на Крита — всё ещё смеющегося, вдохновлённого, рассказывающего, как Грейт дёргался под кондиционером, как Бум пытался его успокоить, как гости ахали над каждым блюдом.

И в тысячный раз поймал себя на мысли: «Я люблю его».

Ещё сильнее, чем вчера.

И, наверное, меньше, чем завтра.

Он хотел быть с ним навсегда. Всегда.

Звезда? Почёт, оценки, конкуренция? Разве это важнее?

— Давай поженимся, — вымолвил он. Просто. Почти шёпотом.

Крит замер с улыбкой на лице. Сглотнул. Вдруг ладони вспотели, сердце забилось чаще.

— Ты что?.. — только и смог вымолвить он. — Откуда это вообще?

— Просто хочу быть с тобой, — тихо ответил Нан.

— Мы и так вместе.

— Хочу официально. Хочу кольцо. Хочу свадьбу во Франции, со всей своей шумной роднёй. — Он замолчал, а потом уже тише, почти шёпотом:

— Крит, я люблю тебя. Разве этого недостаточно?

Крит тяжело выдохнул... и потянулся к карману пиджака.

— Нан, ты опередил меня...

Он достал не кольцо — нет, это было бы слишком просто. Он достал телефон, что-то быстро набрал, открыл нужную страницу и молча протянул экран Нану.

— Я уже заказал кольцо. Уникальное... как и ты. Придёт через неделю.

Нан взглянул на экран. На фото — кольцо: тёмный, почти чёрный металл — скорее всего тантал, редкий и дорогой. Один камень. Простой. Честный. Без показной роскоши, но с характером.

Под изображением — подтверждение заказа, имя получателя, дата доставки.

Он сглотнул.

А потом бросился ему на шею, уткнувшись в плечо:

— Так это да?..

Крит гордо хмыкнул:

— Да. Но дождись кольца для официального объявления.

— Конечно, конечно... — пробормотал Нан, уже не слушая, осыпая его поцелуями — в щеки, лоб, скулы, куда только могли дотянуться губы.

— Только родителям пока не говори, — попытался его остановить Крит. — Иначе они поднимут такую шумиху, что нас женят ещё до того, как кольцо приедет.

— Только свадьба во Франции!— Нан лукаво прищурился. — Мама всегда мечтала поженить меня в нашем семейном шато.

— У вас есть шато? — Крит даже не удивился. За год он привык ко всему.

— Ага. — Пиджак уже был расстёгнут.

— Поженимся в следующем мае. В Провансе как раз лавандовые поля цветут. Красиво будет на фотках, согласись?

— Боже мой, Нан... Ты уже список гостей в голове продумываешь? Я тебе предложение сделал всего минуту назад, — Крит рассмеялся и потянулся к его фартуку, начал развязывать тесёмки, заодно расстёгивая чёрную рубашку.

— Вообще-то это я сделал предложение первым, — хмыкнул Нан. — И я первый тебя сейчас возьму. Жених мой, — добавил он, мурлыча почти в ухо.

— Это не соревнование, — попытался возразить Крит, но у самого жар пробежал по телу. От любви, от момента, от того, как легко им быть вместе. Они ведь даже не нуждались в словах, чтобы понимать друг друга...

— Конечно нет, — кивнул Нан.

— Почему же? — хмыкнул Крит, руки уже снимали рубашку с плеч Нана.

— Потому что ты мне уже давно проиграл.

— И с удовольствием проиграю ещё раз.

...

А уже позже, когда Крит натягивал обратно штаны, а Нан застёгивал свои, Крит задержал на нём взгляд. Долгий, осознанный.

Вот он — его будущее. Человек, которого он любит. Который когда-то спас его. Который смеётся над его глупыми шутками, думает похоже, чувствует глубже, чем говорит.

Крит сглотнул, сжал кулаки, будто от этого зависело всё, и — пока не передумал — вымолвил:

— Давай поедем в горы.

Нан замер. Руки застыли на пуговице. Он молча подошёл, дотронулся до его плеча. И тихо, без лишних слов, кивнул:

— Если ты готов...

Крит поднял глаза. Их взгляды встретились.

— Если ты будешь рядом.

— Всегда.

— Тогда... — Крит выдохнул, — думаю, я готов.

***

Примечание автора:

Во Франции замки и дворцы принято называть шато (château). Это слово не обязательно означает что-то помпезное вроде Версаля или Лувра — шато может быть и скромным (но всё равно впечатляющим!) семейным замком. Ну... как скромным. Всё-таки речь идёт о семье Нана. :)

А теперь о звёздах Мишлен. Я немного приукрасила происходящее в сюжете — признаюсь! В реальности всё куда строже: инспекторы Мишлен — анонимные, они приходят без предупреждения, в любой день, под видом обычных гостей. Никто не знает, когда именно они появятся. И что самое интригующее — результаты объявляются только раз в год, обычно зимой. До этого момента все повара гадают, как прошёл сезон. Так что получить звезду — это почти как выиграть Оскар в мире еды! И за год ресторан её врятли получит, даже если шеф-повар Нан. Но пусть в нашем мире получит 😘

КОНЕЦ