Глава 21

Дженни

Мои глаза распахиваются, и я чуть не вскакиваю с кровати. Я приспосабливаюсь к своему окружению. Комната Чонгука, кровать Чонгука, руки Чонгука, обнимающие меня. Все кажется знакомым, более чем знакомым. Идеальным. Я не могу понять, почему я вдруг проснулась. Мне не приснился кошмар. Кажется, в этом нет ничего необычного. То есть до тех пор, пока я снова не слышу шум.

Это звучит как автомобильный гудок, раздающийся снаружи. Какой идиот будет делать это в такое время утром?

Чонгук стонет рядом со мной, и я убираю его руку с себя. У меня есть предположение, кто бы это мог быть. Я натягиваю через голову первую попавшуюся толстовку, которую могу найти в комнате Чонгука, и выхожу на улицу. Если все в доме еще спят, они точно проснутся из-за суматохи на переднем дворе.

Я распахиваю входную дверь и нахожу Джиёна, стоящего у своей машины и потирающего руки, чтобы согреться. Он ухмыляется, когда видит меня, лезет в свой пикап, чтобы вытащить стакан кофе навынос.

— Как ты думаешь, что ты делаешь? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Мои глаза широко раскрыты, и я обхватываю себя руками, дрожа. Температура должно быть ниже нуля.

— Время идти в поход, детка! — кричит Джиён. Его возбуждение достигло пика. На нем теплые штаны и куртка-ветровка.

— Джиён, еще даже нет шести утра!

— Ранний червь ловит пташку, — он шевелит бровями, подходит, протягивает мне кофе и обнимает меня другой рукой за плечи.

Стаканчик теплый в моих руках. Я обнимаю его другой рукой, прижимая кофе к груди, надеясь, что тепло пройдет через меня. — Это ранняя пташка ловит червяка, — стону я.

— Разве это не то, что я только что сказал? — он приподнимает бровь, — не бери в голову. Ты готова? Где твои вещи? — он оценивает мой наряд и выглядит смущенным. — Разве ты не получила мое сообщение прошлой ночью?

— Э-э, — я делаю паузу. Я даже не проверяла свой телефон прошлой ночью. Чонгук и я были вроде как... заняты.

— Дженни! — голос Чонгука разносится по дому, его шаги приближаются к нам. У меня неприятное предчувствие по этому поводу. Джиёна это нисколько не беспокоит, ни капельки. Напротив, он в восторге. Широкая ухмылка расплылась по всему его лицу.

Как только Чонгук замечает нас с Джиёном на крыльце, его расслабленное поведение сменяется раздражением. Я не могу винить его.

— Клянусь, лучше бы это было мое воображение, потому что я собираюсь выбить из тебя все дерьмо, — Чонгук в отчаянии проводит рукой по своим утренним волосам. Тем не менее, его глаза фокусируются на Джиёне, прежде чем посмотреть на меня и осмотреть мой наряд — его толстовку и мои светло-розовые спортивные штаны. На его лице появляется улыбка, но она исчезает, когда его взгляд останавливается на руке Джиёна, обнимающей меня за плечо.

— Хэй, чувак, — Джиён поднимает руки в знак защиты, — я просто забираю Джен.

Чонгук пристально смотрит на него. Я встаю между ними на всякий случай, если Чонгук станет неразумным. Я не собираюсь снова везти Джиёна в больницу. При мысли об этом на меня нахлынули воспоминания о той ночи. Джиён и я все еще не обсудили маленький... инцидент, и я чертовски уверена, что не собираюсь поднимать этот вопрос. Я надеюсь, что это были обезболивающие.

— Единственное, что ты собираешься забрать, это свои гребаные зубы с земли, — ворчит Чонгук.

— Чонгук, — предупреждаю я. Ему нет нужды проявлять неуважение к бедняге. Чонгук бросает на меня взгляд, который говорит: «Держись подальше от этого», но он не может думать, что я позволю им решить это самостоятельно.

— Джиён, серьезно. Сейчас шесть утра.

— Чтобы добраться туда, требуется около часа. Я выделил полтора часа на случай, если мы попадем в пробку, — начинает Джиён. Я закатываю глаза. В шесть утра в субботу не будет никакого движения, во всяком случае, здесь. Это не так, как если бы мы жили в городе.

Джиён делает вдох и продолжает. — Мы остановимся по дороге, чтобы купить еду, алкоголь и все остальное, что тебе нужно. Это займет еще от тридцати минут до часа. Так что мы даже не доберемся до кемпинга до половины девятого, а потом нам придется устраиваться...

Я зеваю, отключаясь.

— Мы должны забрать Розе, — добавляю я, потому что он не упомянул эту незначительную деталь в своих специально намеченных планах.

— Что? — спрашивает он, когда я прерываю его.

— Розе... Мы должны забрать ее, потому что она едет с нами, — он не мог снова забыть?

— О, да, это верно, — вздыхает он.

— Ты серьезно рассматриваешь возможность пойти с ним? — огрызается Чонгук, и я свирепо смотрю на него.

Я понимаю, что это не идеальная ситуация, но я уже согласилась и сказала Розе принести запасную палатку, потому что я отказываюсь спать с Джиёном. Не после того, как он признался мне в любви, вдобавок ко всему, все остальные будут там — Джису, Джин, Тэхен, Юнги. Я попросила Чонгука поехать, но он не дал мне определенного ответа.

— Поедем, Дженни. Ты ведь уже собрала свои вещи, не так ли? — вмешивается Джиён, приподнимая бровь. Тело Чонгука напрягается рядом с моим.

— Не совсем так. Это не займет много времени. Подожди здесь, — я поворачиваюсь, чтобы направиться внутрь, хватаю Чонгука за руку и тащу его за собой. Я не останавливаюсь, пока мы не доберемся до моей комнаты.

Я проверяю свой телефон, который лежит на моей кровати и лежит там со вчерашнего дня. И вот, есть почти двадцать сообщений от Джиёна, сообщающих мне, что он заедет за мной «замечательно и рано», и расширенный список вещей, которые нужно взять с собой. Я дам ему очки за организованность.

Я игнорирую их и вместо этого пишу Розе, чтобы она встала с постели. Я искренне сомневаюсь, что она справится с гудком, раздавшимся возле окна ее спальни в шесть утра, так же хорошо, как и я.

— Ты не можешь ожидать, что я буду в порядке с этим, — настаивает Чонгук, заметно расстроенный всем этим испытанием.

— Поедем с нами, — уговариваю я его, и он усмехается.

Я бросаю спортивные штаны и толстовки в свою спортивную сумку. Сейчас не время выглядеть презентабельно, скорее нужно постараться не замерзнуть насмерть во сне. Это одна из многих причин, по которой я не хожу в походы, особенно в это время года.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сделала, Чонгук. Я уже согласилась пойти с ним, и Розе идет с нами. Я уверена, что там будет много других людей. Джису и Джин сказали, что они едут.

— Мне все еще это не нравится, — он скрещивает руки на своей широкой груди и прислоняется к моему дверному косяку. Его огромная фигура занимает большую часть дверного проема.

— Я не прошу, чтобы тебе это нравилось, — отвечаю я, и он задумываясь начинает играть со своим пирсингом на губе. Я бросаю последние свои вещи в сумку и направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и переодеться.

Как только я возвращаюсь в спальню, я сталкиваюсь с грудью Чонгука. Выражение его лица ничего не выражает, пока он пытается скрыть свой гнев. Он следит за каждым моим движением.

Я хочу убедиться, что он понимает, что у него нет причин для беспокойства. Положив руки по обе стороны от его щек, я поднимаю свое лицо на уровень его глаз. — Чонгук, это две ночи, и я буду думать о тебе все это время.

Его глаза расширяются, и он прочищает горло. Его реакция — именно то, на что я надеялась. — Ты не будешь спать с ним. — его голос низкий, и он звучит как рычание.

— Я знаю, — ухмыляюсь я. — Розе привезет для нас дополнительную палатку.

На его серьезном лице расплывается улыбка. Положив руки мне на талию, он наклоняется ко мне. — Музыка для моих ушей.

Я слегка чмокаю его в губы и отстраняюсь, направляясь вниз, прежде чем Джиён решит искать меня. Как я и думала, спускаясь по лестнице, я замечаю ногу Джиёна на первой ступеньке. — Я иду.

— Как раз вовремя.

— Гребаный идиот, — бормочет Чонгук себе под нос.

Джиён забирает у меня сумку и идет к своей машине. Я беру кофе со стойки, следуя за ним. Чонгук тенью ведет меня к крыльцу, и он тянет меня за руку, заставляя меня упасть обратно ему на грудь.

— Что ты... — я поворачиваюсь к нему лицом, но меня прерывает его рот на моем. Я точно знаю, что он делает, и я чувствую смертельный взгляд, которым Джиён смотрит на нас прямо сейчас. Меня это не беспокоит. Если это заставит Чонгука чувствовать себя лучше, в большей безопасности, тогда я полностью за это.

Дверца машины громко хлопает, и Чонгук смеется мне в рот.

Дорога к дому Розе заполнена неловким молчанием. Я включаю радио. Джиён заезжает в магазины по дороге. Розе покупает больше алкоголя, чем еды, и я должна напомнить ей, что мы едем только на две ночи. Одну, если нам повезет.

— Как ты думаешь, мне следует взять больше? — она наклоняет голову набок. Я надеюсь, что у нее не будет алкогольного отравления.

Поездка туда занимает час. Джиён не такой, как обычно, разговорчивый. Розе, ничего не понимающая в том, что произошло до того, как она села в машину, болтает о том, как она не хочет, чтобы наша палатка была близко к воде. Ребята всегда устраивают розыгрыши, перетаскивая матрасы в озеро, пока все спят.

Когда мы наконец прибываем в кемпинг, я с удивлением вижу, что там уже много студентов. Они устанавливают свои палатки, уже держа в руках бутылки с алкоголем, типичное поведение в студентов.

Я замечаю Тэхена и Джина и жестом прошу Джиёна припарковаться рядом с их машинами. Когда мы подъезжаем к ним, мои глаза расширяются. На моем лице появляется улыбка. Руки Джиёна крепче сжимают руль. Он опускает окно, выплевывая наружу, как будто это поможет сдержать его гнев.

Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, что заставило Джиёна так разозлиться, или, скорее, кто. Мотоцикл Чонгука припаркован рядом с машиной Джина, и он прислоняется к ней. Он ухмыляется, когда замечает нас, я сбита с толку. Как ему удалось вытащить Джису и Джина из постели и прибыть сюда раньше нас?

— Разве ты не говорила, что Чонгук не поедет? — спрашивает Розе, когда Джиён паркуется рядом с машиной Джина. Джиён ворчит что-то себе под нос, чего я не совсем понимаю, поэтому я предпочитаю не обращать на это внимания.— Я думаю, он передумал, — я пожимаю плечами. Я не совсем понимаю, что здесь делает Чонгук. Он сказал мне сегодня утром, что не поедет.

— Передумал он, мать твою, — бормочет Джиён. На этот раз достаточно ясно, чтобы мы могли услышать. Я прищуриваюсь, глядя на него. Я изо всех сил стараюсь подружиться с Джиёном, но он меня раздражает. Он не имеет права так вести себя по отношению ко мне и Чонгуку. Я могу видеть, кого мне заблагорассудится.

— Или он все это время планировал прийти, — Розе игнорирует Джиёна и подмигивает мне.

Я открываю дверь, чтобы вылезти из машины Джиёна, Розе следует за мной. Прежде чем я успеваю ступить на землю, сильные руки Тэхен обнимают меня и вытаскивают из машины.

— Привет, — говорю я, смеясь. За тот короткий период, что я знаю Тэхена, он стал мне как брат.

— Я рад, что ты здесь. Я думал, это не в твоем вкусе! — Тэхен сжимает меня.

— Это так, но я думаю, что могу сделать исключение.

Тэхен смеется и опускает меня на землю. — Это будет весело. Ты увидишь!

Может быть, это будет не так уж плохо, но единственная причина, по которой я передумала — это то, что Чонгук здесь.

Тэхен и Розе погружаются в глубокий разговор друг с другом о том, в какие игры с выпивкой они будут играть сегодня вечером. Я подхожу к Чонгуку. Холодный утренний туман все еще витает в воздухе, здесь кажется холоднее. Это логично, поскольку мы находимся у черта на куличках.

— Я думала, ты не поедешь, — говорю я Чонгуку.

— Ты действительно думала, что я позволю Джиёну получить свой шанс? Ни за один гребаный миллион лет, — он переплетает мою руку в своей теплой, поднося ее ко рту, и его губы скользят по моей коже.

— Как ты добрался сюда так быстро? Лучше бы ты не превышал скорость, — в шутку отчитываю я его.

— Я? Превышал скорость? Никогда, любимая, — он притягивает меня ближе, и я поднимаюсь на цыпочки, чтобы встретиться с его губами. Они мой дом и на вкус как самые сладкие конфеты, отчего я схожу с ума.

— Эй! Перестаньте трахаться и идите помогите с палаткой, — шутит Юнги. Он пытается игриво ударить Чонгука в плечо, но Чонгук как будто знает, что сейчас произойдет, и отстраняется, уклоняясь от удара.

— Я не думаю, что тебе следует пытаться нанести удары опытному бойцу, Мин. Для тебя это плохо кончится, — ухмыляется Чонгук.

Юнги приподнимает бровь, как бы бросая ему вызов. Он ухмыляется и выставляет перед собой кулаки, подпрыгивая вверх-вниз перед Чонгуком. Чонгук качает головой, но подыгрывает, и я решаю оставить двух детей на время их игр.

Розе стаскивает палатку и надувной матрас, которые она нашла в подвале дома Броуди, с пикапа Джиёна на траву. — Ты делала это раньше?

Я качаю головой. — А ты? — она смотрит на меня как на сумасшедшую и, вздыхая, скрещивает руки на груди. Это будет долгое утро.

Прошло, кажется, около часа, а мы только воткнули колышки в землю. Мы пришли к выводу, что некоторые части отсутствуют. Я оглядываюсь вокруг. В основном все уже закончили свои палатки. Палатка Юнгиа, Чонгука и Тэхен выглядит потрясающе. Она массивная, и в ней есть небольшой навес, где они устанавливают пластиковый стол и стулья.

Джиён тоже закончил свою палатку. Он идет к нам с ухмылкой.

— Ты не против помочь нам? Похоже, ты знаешь, что делаешь, — я киваю в сторону его машины, где он уже установил свою палатку поверх нее.

Он ухмыляется шире, как будто ждал, что я спрошу, и сразу же приступает к работе. Ему требуется меньше пятнадцати минут, чтобы установить палатку и надуть матрас. По-видимому, ни одна деталь не пропала.

Остаток дня мы проводим, наблюдая за неприятностями, которые делают парни, раздеваясь и плавая в полузамерзшем озере. Я не удивлюсь, если нам придется вызывать скорую помощь в случаях переохлаждения.

К середине дня по меньшей мере четверть из них уже теряют сознание в собственной рвоте. Я не понимаю, как они называют это весельем. Некоторые группы собираются вместе, чтобы разжечь костер. Я наблюдаю за этим издалека. Джиён куда-то исчезает со своими соседями по комнате, и я рада, что он заводит друзей.

Когда солнце садится, Розе протягивает мне пластиковый стаканчик, и я удивляюсь, что это не случилось раньше. Я подношу его к носу, нюхаю и чуть не давлюсь. Она не дала мне чистую водку, но была близка к этому. Отвратительно.

— Что это? — спрашиваю я и морщусь, глядя на стаканчик, снова понюхав.

— Водка, малиновая содовая, — отвечает она, делая глоток и даже не моргнув глазом.

Тэхен и Юнги ставят красные стаканчики на пластиковый стол, чтобы поиграть в пиво-понг, и другие люди собираются вокруг нашего кемпинга. Я думаю, что пиво-понг — это собиратель толпы.

— Здесь вообще есть содовая? — спрашиваю я, и Чонгук забирает у меня стаканчик, заменяя ее своим. Розе пристально наблюдает за нами, но ничего не говорит, только поднимает бровь, когда Чонгук не смотрит.

Я подношу чашку Чонгука ко рту и делаю глоток, не чувствуя ничего, кроме малиновой содовой. Это напоминает мне о том факте, что Чонгук не пьет.

Закат здесь прекрасен. То, как обжигающие оранжевые цвета отражаются от озера, завораживает. Я обхватываю себя руками, чтобы приспособиться к внезапному понижению температуры.

Чонгук замечает это, он берет меня за руку и тянет со стула к себе. Он опускается на сиденье и осторожно опускает меня вместе с собой, моя спина плотно прижимается к его теплой груди. Он обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо. Мы наблюдаем, как Тэхен и Юнги препираются из-за того, кто первым бросит мяч для пиво-понга.

Несколько человек смотрят на нас, и я чувствую себя в безопасности рядом с Чонгуком. Как будто больше ничего не имеет значения, только он и я. Я провожу пальцами по его рукам. Он крепче сжимает меня в объятиях, посылая теплое уютное ощущение по всему моему телу. В конце концов, поход не так уж плох.

Весь вечер, между жарением зефира и наблюдением за пьяным Тэхеном, купающимся нагишом, я ищу Чонгука.

Юнги садится рядом со мной вокруг яркого костра, который потрескивает. Пламя танцует под лунным светом, но жар огня изо всех сил пытается добраться до меня. Я потираю свои холодные руки друг о друга. Вокруг него сидят всего несколько человек. Большинство из них без сознания на пластиковых стульях, но очень немногие, кто остается в сознании, слишком пьяны, чтобы составлять связные предложения.

Я следую за взглядом Юнги в сторону береговой линии озера. Я различаю две смеющиеся фигуры. Парень преследует девушку и обнимает ее за талию, притягивая к себе. Должно быть, это тот парень, с которым Юнги тайно встречается.

— Ты с ним разговаривал? — спрашиваю я.

Юнги встречается со мной взглядом и глубоко выдыхает. — Да. Он говорит, что не готов предавать огласке наши отношения, и если я не могу принять его решение, то...

— Юнги... я не думаю, что дело только в этом. Да, это может быть одной из причин. Но если бы он не хотел предавать огласке ваши отношения, он бы не делал этого с другими людьми, — я киваю в сторону береговой линии.

Он вздыхает, дергая себя за волосы. Он не смотрит мне в глаза, и очевидно, что он не хочет говорить об этом. Я отвлекаю его от этой темы.

— Все знают, что вы с Тэхеном родственники? — я подтягиваю колени к груди.

— Нет, не многие знают, — объясняет он, но, похоже, его не удивляет, что я знаю, — все предполагают, что между нами что-то происходит, но на самом деле никто не задает никаких вопросов.

— Тебя это беспокоит? Что у людей может сложиться неверное представление о вас двоих? — я не говорю ему, что раньше тоже так думала, пока Тэхен не сказал мне, что они сводные братья.

— Меня не волнует, что думают люди, — он пожимает плечами, и я хотела быть такой же.

Я иду, чтобы забрать свою сумку с одеждой из машины Джиёна, но останавливаюсь, когда Чонгук запрыгивает на свой мотоцикл рядом со мной, он с ревом оживает. Несколько человек бросают взгляды в нашу сторону, но быстро теряют интерес.

Чонгук смотрит на меня, как будто ждет, что я запрыгну, и когда я этого не делаю, он говорит. — Поедем со мной.

— Куда ты едешь? — я переминаюсь с ноги на ногу, прикусывая губу в предвкушении.

— Мы едем, — поправляет он меня, — и ты увидишь.