Глава 9

Дженни

Чонгук исчезает на остаток выходных. Он отвез меня домой в субботу вечером после клуба, и с тех пор я его не видела. Я провожу выходные с Джису, помогая ей надевать форму команды поддержки.

Я многого о ней не знала. Она выросла, борясь за всеобщее внимание среди своих четырех младших братьев и сестер. Ее родители развелись, когда ей было всего пять лет, хотя она говорит, что почти ничего не помнит об этом, ее лицо говорит совсем о другом.

В понедельник, после занятий, я прихожу домой и нахожу на своей двери розовый стикер приклеенный с компакт-диском:

«Мой любимый трек — 3».

У меня нет никаких сомнений в том, что записка от Чонгука. Я снимаю её и беру компакт-диск в руки. Единственное место, где я могу его послушать — это в моей машине. Чонгук либо очень наблюдателен, либо просто предположил, что у меня есть проигрыватель компакт-дисков, чего в наши дни ни у кого нет.

Я спускаюсь вниз, чтобы поблагодарить его за это, может быть, даже послушать компакт-диск в его комнате, где у него обязательно должен быть проигрыватель. Однако я нахожу дом пустым. Вместо этого я беру ручку из своей комнаты и стикер для заметок:

«Почему автобиографии?»

Все его книги — своего рода автобиография. Я сама никогда не читала их. Я придерживаюсь художественной литературы.

На следующий день я нахожу его ответ приклеенным к моей двери:

«Каждый, кто их пишет, находит хорошее в любой, казалось бы, ужасной ситуации» — интересный способ восприятия вещей.

Мы с Чонгуком общаемся с помощью стикеров до конца недели. Я не спрашиваю, куда он исчезает или почему он почти не бывает на занятиях, наше задание должно быть выполнено только через три недели, так что у нас есть время.

Мы открываемся больше, чем могли бы сделать при личной встрече. Расстояние между нами служит барьером безопасности, на который мы можем опереться. Тем не менее, ни один из нас не заходит слишком далеко, боясь спуститься по спирали в невысказанные тени и в конечном счете разрушить путь, который мы построили.

Университетская футбольная команда, частью которой является Тэхен, проводит свою первую игру в сезоне в четверг вечером. Тэхен предложил мне пойти с Джису и Джином посмотреть. Это всего в пятнадцати минутах ходьбы от полей до нашего дома, и это «наверняка будет шумная игра», как выразился Тэхен.

Я спускаюсь вниз, чтобы встретиться с Джису и Джином, как только спускаюсь я замечаю, что Чонгук опирается на открытую дверную раму. Он одет в черные джинсы и темную футболку, которые исключительно хорошо соответствуют его образу. В некотором смысле он — загадка, которую невозможно разгадать, и все же я замечаю часть себя, когда смотрю на него. Произведение, озлобленное на весь мир и стремящееся оттолкнуть всех, кто пытается помочь.

Остановившись на лестнице, я позволяю себе понаблюдать за Чонгуком, который смотрит вдаль. Его татуированные руки сложены на груди, он отгораживается.

Деревянная лестница скрипит под моими ногами, и его голова поворачивается в мою сторону. Его глаза блуждают по мне. Я заставляю себя не дрожать под его таинственным взглядом.

— Я полагаю, это лучше, чем твои розовые тапочки, — он одаривает меня понимающей улыбкой, демонстрируя свои заметные ямочки на щеках.

О Боже, инцидент с полотенцем двухнедельной давности. Он решает поднять этот вопрос сейчас?

Жар приливает к моим щекам. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Серьезно? — продолжает он, делая несколько шагов в моем направлении. Я все еще стою на лестнице, с любопытством наблюдая за ним. Можно было бы подумать, что высокая и крепкая фигура Чонгука давит на него. Однако его движения странно грациозны.

Я качаю головой в ответ, не сводя с него глаз. Игривая ухмылка танцует на его очаровательных губах, и я выставляю ногу, чтобы сделать еще один шаг к нему. К сожалению, я неверно оцениваю расстояние до ступеньки и, спотыкаясь, лечу вперед, хватаясь за деревянные перила лестницы.

Как только я прихожу в себя, мой взгляд падает на Чонгука. Он стоит на коленях у подножия лестницы, готовый поймать меня. — Что ты собирался сделать? — спрашиваю я, хмуря брови.

— Смягчить падение, чтобы я мог пошутить о том, что ты влюбилась в меня, — ухмыляется он.

Я закатываю глаза. — Это банально.

Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, но его перебивают.

— Готова? — говорит Джису с верхней площадки лестницы. Она переводит взгляд с меня на Чонгука, и у нее отвисает челюсть, когда она вопросительно поднимает брови.

— Ждал вас двоих, — отвечает Чонгук, вставая. Джису и Джин спускаются по лестнице, и мы направляемся к университетскому городку.

Ночное небо покрыто покрывалом облаков, которые плывут над нами с большой скоростью. Иногда есть отверстие, через которое проглядывает группа звезд, борющихся за воздух, но тени, которые следуют за ними, снова поглощают их. Атмосфера душная, позже обещают дождь.

Мы с Чонгуком заканчиваем тем, что идем позади Джису и Джина. Они безумно влюблены, и это видно. Они держатся за руки и Джин говорит что-то, что вызывает взрыв смеха у Джису. Время от времени его губы касаются ее виска, и я замечаю, как Джин притягивает ее ближе к себе.

— Как они познакомились? — спрашиваю я Чонгука.

Джису слышит меня и оборачивается, ее улыбка становится шире. — Это была любовь с первого взгляда. Не так ли, детка? — она тянет Джина за руку.

— Такого не бывает, — перебивает Чонгук.

Я не согласна. Мой папа влюбился в маму, когда впервые увидел ее. Он рассказывал мне эту историю более сотни раз.

Это была одна из его первых смен на работе. Его вызвали, чтобы разобраться с неприятным для общества делом. Моей матери было двадцать четыре, она только что вышла замуж и раздевалась в пьяном виде посреди оживленного шоссе. Она не помнила, как туда попала. Вместо того чтобы арестовать ее, мой отец отвез ее домой на своей патрульной машине с включенными мигалками просто потому, что она об этом попросила. Он даже не усомнился в этом, он был слишком поглощен ею. После этого они были неразлучны.

— Что ты можешь знать? У тебя никогда не было девушки, Чонгук, — говорит Джису и поворачивается к Джину.

Я поднимаю брови. — У тебя никогда не было девушки?

— Это не имеет большого значения, — он пожимает плечами.

В некотором роде так оно и есть. У меня было множество парней с первого класса и до последнего. Ни один из них не был серьезным, но дело не в этом. — Есть ли какая-то причина?

— Я никогда не встречал кого-то, кто мог бы удерживать мое внимание достаточно долго. Я не думаю, что это справедливо — торчать с кем-то только ради этого, — Чонгук засовывает руки в карманы.

— Это ужасно, — замечаю я, бросая на него взгляд для уточнения. Мы проходим мимо уличного фонаря, и теплая желтая атмосфера заставляет глаза Чонгука казаться мягче.

Он поднимает бровь. — Ты хочешь, чтобы я солгал и сказал тебе, что причина, по которой у меня никогда не было девушки, в том, что я тщеславный мудак?

Я попыталась подавить улыбку. — Это, безусловно, было бы более правдоподобно.

Чонгук усмехается и качает головой. Этот непривычный звук посылает через меня электрический разряд. Я все еще пытаюсь привыкнуть к тому, что он совсем не мудак, поэтому, когда он так смеется, это застает меня врасплох.

Клянусь, с того момента, как я ударила его на вечеринке, у него полностью изменилось настроение. Меня это все еще смущает, но я больше не собираюсь утруждать себя расспросами об этом. Мне нравится эта его сторона.

— Кстати, спасибо тебе за диск. Ты был прав — Арктик Манкис довольно хороши.

Чонгук смотрит на меня и одаривает взглядом, который говорит: «Я же тебе говорил». — Какая тебе больше понравилась?

— А, я думаю, что это должно быть 505.

— Тоже одна из моих любимых, — говорит он. Наши руки случайно соприкасаются, и волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Ты путешествовал? — спрашиваю я.

— Немного. Мой отец... — его тон становится резче, — много путешествовал по работе. Иногда он брал нас с мамой с собой, но это случалось не очень часто. Но я побывал в Канаде и Англии, когда был маленьким, — объясняет он, пока мы продолжаем идти, — а так же родители моей мамы жили в Пусане, так что мы время от времени навещали их. Пока моя бабушка не умерла, и моя мама не перевезла моего дедушку сюда, в дом престарелых. С тех пор он тоже скончался.

— Мне жаль, — я удивлена, что Чонгук решил раскрыть так много информации о себе, о своей семье.

— Это было очень давно, — Чонгук отмахивается от этого, — я не был с ними очень близок.

— Значит, в тебе есть немного испанского?

— Только со стороны моей бабушки. Мой дедушка был корейцем.

Я делаю усилие, чтобы оглядеть его с ног до головы. — Я это вижу, — это объясняет красивый светлый цвет его кожи и поразительные темные волосы.

Я смотрю себе под ноги, когда мы переходим дорогу, направляясь к кампусу.

— Твой любимый фильм? — Чонгук начинает другой разговор.

— Я не могу выбрать один, — говорю я. Есть слишком много замечательных фильмов. Я просматривала их все в те дни, что запиралась в своей комнате.

— Назови несколько, — предлагает Чонгук.

— «Жена путешественника во времени» — но книга намного лучше, «Ла-Ла-Ленд», «Вечное Сияние Безупречного Разума»...

Чонгук смеется.

— Что?

— Я этого не понимаю. Какой смысл стирать их воспоминания, если они собирались снова встретиться вместе? — он смотрит на меня, ожидая дальнейших разъяснений.

Фильм рассказывает о паре, которая отправляется в путешествие, чтобы стереть себя из памяти друг друга после ужасного расставания.

— Это показывает, что, несмотря на все их усилия забыть друг друга, и, несмотря на недостатки и неудачи друг друга, они все еще готовы дать друг другу еще один шанс. Людей нельзя изменить незнанием или отречением, — объясняю я, бездумно двигая руками вокруг.

Он качает головой. — Если ты наблюдала за концовкой, это показывает, что они снова и снова оказываются в одном и том же положении. Они находят друг друга, влюбляются, расстаются, а затем стирают друг друга снова и снова. Я не понимаю, зачем им тратить свое время впустую.— Да, они могут в конце концов расстаться, но им все равно. Речь идет об их совместном времяпрепровождении. У тебя никогда не было девушки, и это заметно, — я закатываю глаза.

Чонгук засовывает руки поглубже в карманы. Он снова качает головой, на его губах появляется широкая ухмылка.

Я с удивлением уже вижу вдалеке красные университетские здания. Прогулка прошла быстрее, чем я ожидала. Мы направляемся к полям в задней части кампуса. Футболисты делятся на четыре группы. Каждая группа выполняет разминочные упражнения, которые были им назначены.

Тэхен замечает нас и убеждается, что тренер не смотрит, прежде чем с ухмылкой подбежать к нам. Его и без того атлетическую фигуру подчеркивает защитный слой одежды, облегающий плечи и ноги.

— Эй, ребята! Приготовьтесь к грязной игре. Парни из Эшворта уже затеяли драку с двумя нашими парнями. Мы не собираемся сдерживаться, — говорит он, в его голосе сквозит предвкушение. Тэхен прыгает с ноги на ногу на одном и том же месте, согревая свое тело.

О, Университет Эшворта. Соперники.

— Я надеюсь, что нет. Я пришел сегодня вечером, чтобы увидеть пролитую кровь, — раздается голос позади нас. Я поворачиваюсь всем телом и вижу Юнги, стоящего со скрещенными руками. Когда он сюда пришел?

Тренер, который сам не в состоянии играть, дует в свисток, который свисает у него с груди. — Ким ! Иди сюда, сейчас же!

— Ой, извините, ребята. Нужно идти! — говорит Тэхен и бежит трусцой к своим товарищам по команде.

Мы находим свои места на трибуне, подальше от всех остальных. Как только игра начинается, Юнги выкрикивает Тэхен ободряющие слова. — Давай же! Ты справишься, Тэхен.

Мой взгляд устремляется к Чонгуку, но его внимание больше не сосредоточено на игре. Его тело напряжено, и он так сильно вцепился в сиденье руками, что костяшки пальцев побелели. У него на предплечье вздулись вены, набухшие из-за напряжения. Мои глаза продолжают блуждать по очертаниям его тела, которое застыло на скамейке, и наконец останавливаются на его лице.

Рот Чонгука сжат в напряженную линию. Его челюсть сжата с такой силой, что у меня начинают болеть собственные зубы. — Эй, ты в порядке? — спрашиваю я, проследив за его взглядом.

Затемненный винтажный «Шевроле» остановился на стоянке через дорогу. Уличные фонари, окружающие этот район, яркие, так что я могу различить детали. Там не так много машин, только из Эшвортского университета, большинство студентов из нашего пришли сюда пешком.

Дверь «Шевроле» со стороны водителя распахивается, и оттуда вылезает до жути знакомая фигура. Я прищуриваюсь, заглядывая через плечо Чонгука. Парень поворачивается, давая мне возможность ясно разглядеть его лицо. Кай. Он еще больше выпячивает грудь и становится выше ростом. Еще один человек встает с пассажирского сиденья. Я его не узнаю.

— Оставайся здесь, — рычит Чонгук. Он встает и бросается к Каю. Его руки сжаты в кулаки по бокам, и я надеюсь, что драка не разразится на парковке. Судя по тому, как Чонгук шагает к нему, шансы на мирное противостояние кажутся ужасно ничтожными.

Ураган Чонгука обрушивается на машину Кая, и между ними вспыхивает жаркий спор. Я не могу разобрать, что они говорят, но ярость Чонгука сжигает его.Кай, с другой стороны, прислонился к боку своей машины.

Чонгук хлопает ладонью по капоту машины. — Убирайся отсюда к чертовой матери!

Я так поглощена разворачивающейся передо мной сценой, что едва замечаю, что Джин и Юнги уже на полпути туда. Джису встает со своего места, чтобы последовать за ними, и я ловлю себя на том, что делаю то же самое. Мы трусцой спускаемся по лестнице и проходим через группы наблюдателей за игрой, чтобы догнать их.

Мы подходим ближе, и дикая ухмылка появляется на губах Кая, когда его внимание останавливается на нас. — Эй, что здесь происходит? — спрашивает Джин. Никто его не слушает.

— Кай, у тебя есть три секунды, чтобы уйти, — кипит Чонгук в нескольких дюймах от его лица. Я и раньше видела Чонгука злым — все те разы, когда мы сталкивались друг с другом после первой встречи. Но это совсем другое дело. Колоссальная ярость нарастает в его дрожащем теле. Я в ужасе от того, что может произойти, если ситуация не будет урегулирована. Быстро.

Кай не двигается. Его ухмылка не ослабевает, когда он говорит. — Или что?

Как только слова слетают с его губ, Чонгук хватает Кая за воротник. Все происходит слишком быстро, чтобы я могла это понять. Друг Кая, тот, что пришел с ним, мгновенно оказывается рядом с Чонгуком. Юнги и Джин тоже там, готовятся к драке, которая вот-вот разразится.

Джин кладет руку на плечо Чонгука. — Отпусти его, чувак. Давай, давай уйдем отсюда.

Чонгук игнорирует его. Вместо этого он с колоссальной силой толкает Логана в открытую дверь со стороны водителя. Кай отшатывается, но без промедления восстанавливает равновесие. Он не отступает.

— Ты не хочешь видеть, что произойдет, — загоняет его в угол Чонгук.

Кай качает головой, на его лице появляется звериное выражение. Злобная усмешка.

Он знает, что его превосходят числом, но ему явно все равно. Он либо глуп, либо знает что-то такое, чего не знаем мы. — Одно неверное движение, Чонгук, и все здесь узнают твой секрет. Как ты думаешь, твои друзья примут тебя, узнав, что ты сделал?

Чонгук смотрит на Кая с абсолютной ненавистью. Его взгляд скользит по нам, от Джина к Юнги, а затем дольше всего задерживается на мне. Сквозь ярость и враждебность, которые переполняют его, проглядывает проблеск вины. Чонгук поворачивается и уходит в противоположном направлении.

У меня возникает желание последовать за ним, убедиться, что с ним все в порядке. И все же я не могу пошевелить ногами, они прикованы к земле.

— Хорошее решение, — кричит Кай ему вслед, отряхивая рубашку рукой, как будто это было просто недоразумение.

— Я собираюсь убедиться, что он не сделает ничего не обдуманного. Оставайтесь здесь, смотрите игру, — говорит нам Джин и гонится за Чонгуком.

Джису понимающе кивает, и когда я не двигаюсь, она тянет меня за руку. Мои ноги двигаются, шаркая друг перед другом. Когда мы возвращаемся к полям, мои собственные руки неудержимо дрожат.

Мы остаемся до конца игры, но настроение резко упало. Никто не говорит об этом инциденте. Слова, сказанные Каем, прокручиваются в моей голове снова и снова. Он знает что-то об Чонгуке, о чём не знают даже его лучшие друзья. Что может быть такого ужасного?

——

Чонгук держится от меня на расстоянии после игры и снова исчезает на выходных. Никто ничего не говорит, и Джин становится более отстраненным, чем обычно. Я сосредотачиваюсь на своей университетской работе и, наконец, печатаю статью для газеты. Перечитав его более ста раз, я удаляю ее.

Джиён не заходил в кафе со следующего дня после вечеринки, поэтому я предположила, как и следовало ожидать, что он получил сообщение. Но, похоже, это не так, потому что, когда я оборачиваюсь, он прямо передо мной.

— Хочешь сходить в кино? — спрашивает он, когда я прохожу мимо него с подносом кофейных чашек. Я ставлю поднос на скамейку за стойкой и ставлю чашки в раковину.

— Джиён, я работаю, — говорю я, бросая кусочки манго в блендер для коктейля.

У Розе сегодня выходной, так что я работаю с Броуди. Он кажется нормальным... ну, более нормальным, чем обычно. Может быть, Марс больше не делает ничего сверхъестественного с Юпитером. Броуди мало общается, и, возможно, кому-то это покажется неловким, но в его присутствии меня охватывает чувство спокойствия.

— Я подожду, — Джиён садится на барный стул возле стойки.

— Джиён, что ты делаешь? Мы расстались, — говорю я, не желая устраивать сцену.

— Я скучаю по тебе, — говорит он. Я закатываю глаза, — серьезно, Дженни, я знаю. Я скучаю по возможности поговорить с тобой, и ты знаешь... просто тусоваться, как мы привыкли. Здесь все по-другому. У меня не так много друзей, и...

Он выглядит искренне расстроенным, и мне его немного жаль. — Хорошо, мы можем пойти посмотреть фильм. Но ничего не выдумывай. Это не значит, что мы снова будем вместе, — поясняю я. Если не считать незначительного инцидента под названием потеря девственности, который оттолкнул меня от секса на всю оставшуюся жизнь, мы приятно проводили время вместе.

Броуди время от времени поглядывает на Джиёна. — Это твой парень? — Броуди наконец спрашивает меня.

— Нет, бывший, — отвечаю я.

— Хм, — хмыкает он, но я чувствую, что у него на уме что-то еще — если только я не выдумываю.

Джису и Джин заходят в кафе, когда до моей смены остается двадцать минут, и Чонгук следует их примеру. Его блестящие глаза ищут меня, и когда он находит то, что ищет, на его губах появляется кривая усмешка.

Даже по прошествии недели я все еще не привыкла к этой его стороне. Щелчок выключателя, и он внезапно стал приятным. Это относится только ко мне, его поведение по отношению к другим не изменилось, заставляя меня чувствовать... Что? Что ты при этом чувствуешь, Дженни? Теплоту и нежность? Избавься от этого, потому что это, вероятно, долго не продлится. Хотя моя совесть права, я не могу не заметить в нем хорошего, и я хочу проводить с ним время. Как друзья, конечно.

За неделю я обнаружила, что в глубине души он старомодный человек. Помимо Арктик Манкис, на диске, который он мне дал, была и другая рок-музыка. Иногда по ночам я сижу в своей машине и слушаю его. Его любимый цвет — черный. Я сказала ему, что это не цвет. Тем не менее, он был непреклонен в том, что это может быть, я не стала спорить.

Чонгук переводит взгляд с меня на Джиёна, который сидит передо мной. Джиён ничего не знает, когда он смотрит в телефон, терпеливо ожидая меня. Я собираюсь освободиться, когда Чонгук подходит к нам и возвышается надо мной. — Тебя подвезти домой? — Чонгук задает вопрос, не обращая внимания на Джиёна.

Джин и Джису выходят из кафе. Они открывают дверь достаточно широко, чтобы ветерок мог проникнуть внутрь, и в воздухе витает запах лосьона после бритья Чонгука, мускусный с легким привкусом сладости.Голова Джиёна вскидывается при словах Чонгука, и он встает со стула. Он вытягивает свое тело, чтобы казаться выше. — В этом нет необходимости, чувак. Я отвезу ее.

— Зачем беспокоиться, если я все равно туда еду? — Чонгук ухмыляется, его глаза не отрываются от моих. Он даже не смотрит в сторону Джиёна.

Краем глаза я замечаю, как Джиён бросает на меня взгляд. Я отрываю взгляд от Чонгука. — Он мой сосед по дому, — объясняю я Джиёну, не зная, зачем мне это вообще нужно.

— Мы с Дженни идем в кино, — настаивает Джиён, его глаза темнеют от раздражения, и он подходит ближе ко мне.

— Ну, это забавно, потому что я отчетливо помню, как мы с Дженни планировали поработать над нашим заданием сегодня вечером, — Чонгук приподнимает бровь, — должно быть, ты дважды забыла, Дженни, — на его лице появляется мальчишеская ухмылка.

Что? Я не помню, чтобы у нас с ним были какие-то планы на сегодняшний вечер. Я озадаченно смотрю на Чонгука. Я не уверена, действительно ли он верит, что у нас что-то запланировано, или это одна из его игр?

— Мы можем поработать над этим завтра?

— Нет... сегодня вечером, Дженни, — мое имя слетает с его языка, как мед, с легким привкусом остроты.

Я ломаю голову в поисках хоть какого-нибудь воспоминания о том, как строила планы с Чонгуком. В конце концов, начиная сомневаться в своей памяти, я оглядываюсь на Джиёна. — Может быть, в другой раз, — говорю я. Прежде чем я успеваю выплюнуть извинения, Чонгук обнимает меня за талию. Он плавно тянет меня к двери.

— Что это было? — я скрещиваю руки на груди, как только мы оказываемся снаружи. Мой взгляд устремляется через окно к Джиёну, который все еще стоит там, где я его оставила. Я не совсем уверена, что Чонгук только что провернул, и я ни в малейшей степени не впечатлена. Почему он думает, что может так сделать? Кай, теперь Джиён.

— Что было что? — беспечно спрашивает он, пытаясь надеть на меня шлем. Я останавливаю его и кладу руку на его твердую грудь. Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он не двигается, так что в итоге я делаю шаг назад. Это приводит к тому, что Чонгук хмурит брови.

— Мы не строили планов, — я жду объяснений.

— Нет? Хм... — он делает паузу на мгновение и наклоняет голову. Его глаза сверкают. — Хорошо, ты хочешь поработать над заданием сегодня вечером, раз у тебя нет других планов? — на его лице появляется улыбка.

— Чонгук... — начинаю я, все еще требуя объяснения его поведения. Я не разговаривала с ним после игры. Воспоминание о чистой ярости гнева все еще живо в моем сознании.

— Отлично, — говорит Чонгук, не давая мне закончить. Вместо этого он надевает шлем мне на голову.

Ауч! Что с ним не так?!

Он запрыгивает на мотоцикл и наблюдает за мной, ожидая, когда я окажусь позади него. Я закатываю глаза и перекидываю ногу. У меня нет сил спорить с ним, и мне остается либо идти домой, либо это. Кроме того, я не могу избавиться от живого чувства, охватывающего мое тело при мысли о том, чтобы проводить больше времени с Чонгуком.

Я свободно кладу руки ему на талию. Он напрягается, его живот становится твердым, как камень, под моим слабым прикосновением.

Я свободно обнимаю его руками всю дорогу домой, избегая сжимать крепче, когда мы сворачиваем за угол. Мои глаза остаются открытыми, даже когда они слезятся на ветру. Мы быстро проезжаем тени деревьев. Мы едва развиваем скорость пятьдесят миль в час, но свобода охватывает нас. Моя душа чувствует себя безграничной и неукротимой. Так вот почему Чонгук предпочитает мотоциклы?

Вернувшись в дом, я иду к лестнице, Чонгук следует за мной. — Куда ты идешь?

— Я просто быстро переоденусь и возьму свой блокнот, — говорю я и продолжаю подниматься.

— Блокнот?

Я поворачиваюсь и делаю движение рукой. — Задание? Я думала, ты хочешь выполнить это задание, Чонгук. Разве не поэтому я не в кино с Джиёном?

Его лицо напрягается при упоминании Джиёна, но он скрывает это за улыбкой. — Да, задание... Я буду в своей комнате, так что... приходи, когда будешь готова.

Он ведет себя странно.

В своей комнате я переодеваюсь в длинную белую футболку и пижамные шорты. Я провожу щеткой по волосам и чищу зубы, прежде чем схватить свой блокнот и спуститься вниз.

Чонгук прислонился к изголовью своей кровати. Он переоделся в светло-серые спортивные штаны и, сново он без верха. Я оглядываю его комнату, его книжную полку, дверь, ведущую наружу — куда угодно, только не на него, но я замечаю, что мой взгляд устремляется к нему. Трудно не делать этого, когда кто-то так выглядит.

Чонгук проводит рукой по волосам, и его мышцы сокращаются при каждом движении. Он смотрит на меня и проводит языком по нижней губе, цепляя свой пирсинг на губе, точно зная, что делает. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

О боже мой. Перестань стоять там и пялиться на него!

Я стараюсь сесть как можно дальше от него и подтягиваю колени, прислоняя к ним свой блокнот. Его глаза сканируют меня, и его губы растягиваются в улыбке. Наконец он отводит взгляд и берет пульт от телевизора. — Ты хочешь вместо этого посмотреть фильм?

Мои глаза расширяются, и я теряюсь в словах. — Ты что, издеваешься надо мной? А как насчет задания? — Чонгук наклоняется к другой стороне кровати, где на полу лежат его книги, и достает бумагу, протягивая ее мне.

— Что это такое? — спрашиваю я, когда мои глаза задерживаются на нем, — это и есть задание? Ты сам написал все задание?

— Не стесняйся поменять там так, как ты считаешь нужным. Я также отправил тебе копию по электронной почте. Поскольку меня не было рядом, я предположил, что несправедливо ожидать, что ты сделаешь это в одиночку. Кроме того, ты упряма и не хочешь говорить о том, как текущие проблемы влияют на тебя, поэтому я взял это на себя.

Когда я слишком ошеломлена, чтобы ответить, он толкает меня локтем. — Не будь такой довольной. Теперь у нас есть время посмотреть фильм, — он ухмыляется, включая телевизор.

Он прокручивает варианты, прежде чем выбрать фильм ужасов. Затем он встает и выключает свет. Я ошеломленно смотрю на него. Чонгук продолжает удивлять меня во всех отношениях, и мне любопытно прочитать, что он написал для этого задания.

Он шаркает по кровати, устраиваясь поудобнее. Я делаю то же самое, моя рука касается его руки. Мурашки по коже сопровождают слабый контакт между нами. Я не осмеливаюсь поднять на него взгляд, мои глаза прикованы к экрану, хотя я слишком отвлечена, чтобы обращать на это внимание.

— Тебе всегда нужно все контролировать? — спрашиваю я, наконец встречая его любопытный взгляд.

— Ты злишься, что я написал задание? Я не думал, что ты будешь возражать, — отвечает Чонгук, вопросительно наклоняя голову, оценивая меня своими харизматичными глазами.

Я пожимаю плечами. — Я не злюсь из-за этого задания. Спасибо тебе за то, что написал его. Тем не менее, я пришла к выводу, что у тебя это закономерность. Постоянная тяга к необходимости брать все в свои руки, — объясняю я, стараясь лучше понять его тайные мысли, даже если это может быть то, на что он не захочет отвечать.

Его действия оказываются на той же волне, что и мои, мы оба чувствуем себя в безопасности, когда отвечаем. Тем не менее, его чувства обострены. Я пришла к выводу, что его настроение является движущей силой последующих событий. Возможно, я ошибаюсь, хотя и сомневаюсь в этом. — Мне просто любопытно, — добавляю я.

— Это чувство стабильности. Я не знаю, почему ты удивлена. Я точно знаю, что мы не так уж сильно отличаемся, так как мы оба хотим контролировать все. Время.

Я воздерживаюсь от того, чтобы сказать ему, что, возможно, времени не существует. Дело не в этом, и Чонгук прав. С манипулированием временем появились бы бесконечные возможности и различные результаты, и я была бы у руля, способная изменить любую ситуацию так, как я считаю нужным.

Отрывая свой пристальный взгляд от его, я не двигаюсь в течение следующего часа, размышляя о нашем разговоре. Мое тело становится жестким, а в ноге появляется покалывание. Я откидываюсь на спинку кровати, не в силах усидеть на месте. Моя футболка задирается вверх, как и шорты, обнажая остальную часть верхней части бедра.

Глаза Чонгука устремлены на меня — я чувствую их. От долгого ожидания у меня пересыхает в горле. Я изо всех сил стараюсь не отпрянуть или не показать ему, что он влияет на меня так, как я не могу даже начать описывать.

В конце концов, я набираюсь смелости встретиться с ним лицом к лицу, встретить темный, манящий взгляд, который разжигает во мне дикий огонь. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, чтобы я могла ощутить искру, которая часто возникает после нашего контакта. Мои глаза опускаются к его соблазнительным губам, которые слегка приоткрываются. Как бы они чувствовались, соприкасаясь с моими собственными? Дикий огонь разгорается от желания.

Ой... о чем я думаю?

— Есть какие-то проблемы? — спрашиваю я, мой голос звучит мягче, чем предполагалось. Глаза Чонгука отрываются от моих. Он бормочет что-то себе под нос, чего я не могу разобрать. Его челюсть напрягается, и он глубоко выдыхает, качая головой.

— Я иду в душ, — заявляет он, устремляясь в свою ванную. Я немного ошеломлена его внезапностью. Я продолжаю смотреть фильм, прежде чем включить свет. Десять минут спустя Чонгук наконец возвращается.

Он садится рядом со мной. Его плечо прохладное рядом с моим собственным. — Холодный душ?

— Ох... да, горячая вода закончилась, — отвечает он, не глядя на меня.

Это был не последний раз, когда я проверяла.