Глава 20

Дженни

Мягкое солнце просачивается сквозь занавески. Мои глаза все еще закрыты, когда я придвигаюсь спиной ближе к теплу позади меня. Меня охватывает необычное чувство прилива энергии. Я не помню, когда в последний раз я чувствовала себя так, просыпаясь. Я не открываю глаза, желая насладиться этим моментом.

Кто-то прочищает горло рядом со мной. Знакомый звук, который я узнала бы где угодно. — Дженни, ты можешь не тереться об меня своей задницей? — Чонгук вздыхает, впиваясь пальцами в мое бедро, чтобы остановить мои движения.

Мои глаза распахиваются, и я оборачиваюсь, встречая пристальный взгляд Чонгука. Его темные волосы растрепаны, и моя рука тянется к ним. Я провожу по ним пальцами, осторожно укладывая маленькие завитки. Последние пару ночей я спала в его комнате, в его постели, главным образом потому, что он настаивал.

Я не против. У меня не было никаких кошмаров, хотя обычно они снятся мне по крайней мере каждую вторую ночь. Компания Чонгука помогает мне, и я понимаю, что мое присутствие делает то же самое для него. Тени, которые часто залегают под его яркими глазами, исчезли, и он стал еще красивее.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что он сказал, но как только я это делаю, моя рука опускается к его боксерам. Мои губы изгибаются в дерзкой улыбке, и он стонет.

— Дай мне секунду, — говорю я. Я встаю и направляюсь в ванную. Умываю лицо и пальцем размазываю зубную пасту по рту, так как оставила зубную щетку наверху.

Я ложусь на его кровать и продолжаю с того места, на котором мы остановились две минуты назад.

— Черт возьми, Дженни, — предупреждает Чонгук, стиснув зубы. Он хватает меня за руку, чтобы остановить, но я не останавливаюсь.

— С добрым утром, Чонгук, — произношу я его имя самым соблазнительным способом, на какой только способна. Я держу свою руку там и двигаю ею по его внушительной эрекции. Он закрывает глаза и стонет от удовольствия, вызывая вибрации в каждой части моего тела.

Он обхватывает меня руками за талию и переворачивает, так что я оказываюсь на нем сверху. Наши губы легко соприкасаются, как будто они созданы друг для друга. Я провожу языком по его губам, пробуя их на вкус. Его руки поднимаются под моей футболкой, и тепло разливается глубоко в моем животе.

Я качаю головой. — Ах, никаких прикосновений, — шепчу я ему в губы.

Он прищуривает глаза. — Это несправедливо, — бормочет он, надувшись.

— Тсс, — я подношу палец к его губам, игнорируя его протесты. Его рот открывается, он мягко сжимает его между зубами. Я крепче обхватываю его рукой. Он отпускает мой палец, настойчиво приближая свои губы к моим.

— Дженни, — шепчет он.

Отчаяние в его голосе заставляет его использовать свои руки, прикасаться ко мне повсюду. Это отнимает у него последний контроль. Я продолжаю водить по нему руками, целуя его челюсть, шею, сводя его с ума. Его руки прижимают меня, и я отмахиваюсь от них.

— Черт, — ругается он, начиная сопротивляться.

Я сажусь, притягивая его к себе, оседлав. Я наконец кладу его сильные руки себе на талию, и его рот кривится в грешной ухмылке.

За этот короткий промежуток времени, прежде чем его прикосновение обретет силу разорвать меня, каждый нерв в моем теле наэлектризован. Как будто я жду неизбежного, но каждый раз это оказывается сильнее, чем я себе представляю. Предвкушение того, что мы будем вместе больше, чем просто слова, соединяясь на другом уровне, совершенно интимным способом, по меньшей мере, волнует.

Рука Чонгука путешествует вверх под моей футболкой, оставляя мою кожу гореть там, где он прикасается ко мне. То, как мое тело реагирует на него, немедленно и с неудержимой страстью, заставляет меня верить, что он единственный, кто этого заслуживает. Единственный, кто этого достоин.

Он снимает с меня футболку и замирает. Его глаза скользят по моему телу, жадно пожирая меня. Я задерживаю дыхание, позволяя ему сделать это.

Чонгук проводит языком по зубам, и мое сердце бешено колотится в груди. Мой разум находится в полном отрицании. Нетрудно понять, что то, что я чувствую к Чонгуку, больше, чем я когда-либо планировала, больше, чем я когда-либо чувствовала к кому-либо раньше.

Я дергаю за пояс его штанов, давая ему понять, что хочу его прямо сейчас. — Снимай.

Он приподнимает бровь и усмехается. — Командуешь, да?

— Учусь у лучших, — парирую я, и он смеется, звук низкий и плавный.

Все в нем так чертовски безупречно, и я падаю слишком глубоко. Или я уже упала? Я не могу сказать. Слишком много линий размыто, и единственное, что осталось — это завеса доступности.

Чонгук игнорирует мое требование и целует меня в шею, нежно посасывая. Это слишком приятно для меня, чтобы даже беспокоиться о том, что это может оставить следы. И быть отмеченной Чонгуком будет не так уж плохо, не так ли?

Его руки ласкают мое тело, притягивая меня ближе к нему, как будто он хочет устранить все и вся, стоящее между нами.

— Ты знаешь, что ты делаешь со мной?

Чонгук берет меня за руку и касается губами внутренней стороны моей ладони, прежде чем положить мою руку ему на шею. Я медленно качаю головой, мои руки обнимают его за шею, мои пальцы в его взъерошенных волосах.

— Ты сводишь меня с ума, черт возьми, — произносит он, не сводя с меня глаз, — я хочу тебя, — он хватает меня за бедра, и его пальцы впиваются в мою кожу, — больше никого. Только тебя.

— Ммм, — стону я, пытаясь притянуть его рот обратно к своему.

Он мне не позволяет. Вместо этого он кладет руки по обе стороны от моего лица. — Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты понимаешь?

Это заставляет меня сделать паузу. Чонгук умеет обращаться со словами, они проникают прямо в мое сердце, но я не хочу, чтобы меня подводили. Я остерегаюсь зависеть от кого бы то ни было.

— Дженни, ответь мне, — требует он, не сводя с меня глаз. Чонгук меня не подведет. Я доверяю ему все, что у меня есть, и, возможно, с моей стороны — это глупо.

— Да.

Я понимаю и доверяю тебе. Пожалуйста, не заставляй меня сожалеть об этом.

— Хорошо, — говорит он. Затем его губы снова прижимаются к моим, более настойчивые, чем когда-либо прежде. Мои губы уже распухли, а боль между бедер усиливается.

Среди всех этих поцелуев нам удается снять друг с друга одежду. Я провожу рукой по его обнаженной груди. Его прекрасная светлая кожа — моя погибель. Его тело кажется чересчур знакомым, как будто оно было моим все это время. Чонгук берет презерватив со своего прикроватного столика и разрывает обертку зубами.

Я чувствую все, это колоссальное магнитное поле между нами. Напряжение. Сила. Рвение. Он единственный, кто когда-либо заставлял меня чувствовать себя так, единственный, кто заставляет меня чувствовать, что он вдыхает в меня огонь. Сжигая меня заживо. Может ли он тоже это чувствовать, или это только я?

Рука Чонгука обвивается вокруг моей спины, и запутывается в моих волосах. Его другая рука скользит вниз по моей скуле, скользя по губам, и вот тогда снова начинаются бесконечные поцелуи. Он трется об меня своей эрекцией, смазываясь моим возбуждением, а его рот обхватывает мой сосок.

Он медленно входит в меня, и мы тонем друг в друге с огромной скоростью, как сталкивающиеся звезды, но при столкновении могут произойти две вещи. Звезды либо формируются как единое целое, либо превращаются в черную дыру.

Мы встречаемся взглядами, и я в безопасности. Он заставляет меня чувствовать себя спокойно, под кайфом от эндорфинов. И вот тогда я понимаю, что мы проваливаемся в черную дыру. Потому что ничто из того, что кажется таким приятным, не может длиться долго. И ничто не может избежать черной дыры, даже мы.

——

— Моя мама должна быть дома, — беззаботно говорит мне Чонгук, когда мы почти подъезжаем к его дому.

— Твоя мама? Я собираюсь встретиться с твоей мамой? И ты не мог сказать мне об этом раньше?

Он пожимает плечами. Я прикусываю внутреннюю сторону губы, пока вкус крови не проникает в мой рот. Я опускаю взгляд на свой наряд, поправляю свое детское нежно голубое платье, дергаю за кончики волос.

— Хэй, — говорит Чонгук, кладя руку мне на бедро и нежно потирая его, посылая успокаивающее ощущение по всему моему телу. — Все будет хорошо. Она полюбит тебя.

— Дженнииии!, — входная дверь распахивается, и голос Лисы вырывает меня из моих тревожных мыслей. На ней платье персикового цвета с перьями спереди, а из спины торчат маленькие серебряные крылышки. Она крутится передо мной, прежде чем обхватить руками мои ноги.

— Привет, Лиса, — я присаживаюсь на корточки, чтобы обнять ее, осторожно, чтобы не смять ее крылья.

— Эй! А как насчет меня? — Чонгук надувает губы и скрещивает руки на груди, притворяясь расстроенным.

— Чонгуки! — она смеется и прыгает на него. Он ловит ее, поднимая на руки.

Женщина, в которой я узнаю маму Чонгука по фотографиям, появляется в дверях. Ее темные волосы зачесаны назад, а глаза сияют, как облака в летний день. На ней темно-синяя униформа, и я предполагаю, что она собирается идти на работу.

— Привет, мам, — Чонгук обнимает ее одной рукой, а Лиса балансирует на другой.

— Чонгук, — приветствует она его, обнимая в ответ.

— Ты, должно быть, Дженни, — она поворачивается ко мне с искренней улыбкой, — Чонгук не переставал говорить о тебе.

Меня удивляет, что Чонгук говорил обо мне. Что он рассказывал?

— Мама! Что за черт? — Чонгук сердито смотрит на нее, но она отмахивается от него одной рукой.

— Язык, дорогой, — она бросает на него неодобрительный взгляд, прежде чем снова взглянуть на меня. — Входи. Сейчас мне нужно идти на работу, но Лиса так рада этой вечеринке, — она ведет нас внутрь.

Дом наполнен сладким ароматом, и я вдыхаю глубже. Легкий привкус ванили с шоколадом. Я замечаю кексы на стойке, некоторые из которых покрыты розовой глазурью, а некоторые — фиолетовой. У всех них сверху белые крылья, посыпанные золотой пылью.

— Давай. Мы должны идти! Мы не можем опоздать, — выпаливает Лиса. Она хватает коробку в фиолетовой упаковке со стойки и говорит Чонгуку принести кексы. Он качает головой в ответ на ее властность, но делает то, что ему говорят. По крайней мере, кто-то может его приручить. Просто смешно, что это пятилетняя девочка.Вечеринка Беллы — мечта каждой девочки. Дети носятся по дому, чуть не сбивая нас с ног, когда в воздухе плавают пузыри, а воздушные шары дрейфуют из угла в угол. Стопка нераспечатанных подарков стоит в углу гостиной, а посреди кухни стоит огромный четырехъярусный торт, покрытый розовым и белым кремом.

Мы следуем за Лисой, когда она нетерпеливо выбегает на улицу, чтобы встретиться со своими друзьями, совершенно забыв о нас. Снаружи еще более украшено, чем внутри. Там есть массивный замок-батут с единорогом и слой розового блеска, покрывающий то, что раньше было пышной зеленой лужайкой.

Чонгук здоровается с несколькими людьми, но так как большинство взрослых здесь — женщины среднего возраста, мы проводим большую часть времени в нашем собственном маленьком пузыре, наблюдая, как Лиса играет со своими друзьями.

Когда приходит время петь «С Днем рождения», все дети с нетерпением собираются вокруг торта.

— Пойдем со мной, — говорит Чонгук, беря меня за руку и выводя наружу так, чтобы никто не заметил.

— Что ты делаешь? — я выгибаю бровь.

— Ты увидишь.

Он ведет меня к батуту, и мои глаза расширяются. — Чонгук!

— Шшш, — он прикладывает палец к губам и тянет меня за собой внутрь огромного замка.

Он начинает прыгать, и я смеюсь. Он выглядит так неуместно, но снова хватает меня за руку, заставляя прыгать вместе с ним. Я не могу перестать смеяться. Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо делала, но в то же время и самая веселая за долгое время.

Мне трудно дышать. Мне действительно нужно больше заниматься спортом. Я лежу на спине на полу замка, не желая вставать. Чонгук лежит рядом со мной.

— Я думаю, что ты — лучшее, что я могла найти, — говорю я. Я прикусываю нижнюю губу, опуская взгляд.

Чонгук наклоняется надо мной и берет мое лицо в обе руки. Он наклоняется, прижимаясь своими губами к моим. Отстраняясь, он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Ты — самое лучшее, что у меня есть.

Я не могу точно определить, где я слышала эту фразу раньше. Я не в состоянии думать. Я тону в глубоком море его глаз, и нет ничего другого, что я предпочла бы делать.

Чонгук — другое дело. Он единственный человек, который делает мое сердце счастливым. И он — причина, по которой я снова улыбаюсь.

Он проводит большим пальцем по моим губам. — Ты мне действительно нравишься, — подчеркивает он.

— Ты мне тоже очень нравишься, Чонгук, — мои щеки болят от улыбки.

— Я думаю, что, возможно, я вхожу в другую зону отношений.

— Другую зону отношений? Что, нам десять? — я приподнимаю бровь, побуждая его к разъяснениям.

Чонгук смеется, и его большой палец перемещается от моих губ к линии подбородка. Его пальцы сильные и нежные на моей коже.