Глава 17

Дженни

Холодный воздух щиплет мое лицо через открытые окна, когда мы едем обратно. — Мы едем прямо в клуб? — спрашиваю я. Мы проезжаем лес, и я вдыхаю запах сосны — терпкий, сладкий и возвышающийся.

— Я отвезу тебя обратно домой. Тогда я поеду в клуб, — заявляет Чонгук.

Его руки напрягаются на руле. Я немного расстроена тем, что он не хочет, чтобы я присутствовала на его поединке, хотя все остальные идут. Я закручиваю кончики волос и смотрю в окно.

Остальная часть поездки в машине проходит в тишине, и мой разум переходит в овердрайв. Я беспокоюсь, что Чонгук вернется к своему обычному очаровательному облику и оттолкнет меня. Надеюсь, я ошибаюсь. Он заезжает на подъездную дорожку, глушит двигатель и протягивает мне ключи. Я беру их, направляясь в дом.

— Дженни, подожди, — требовательно говорит он, догоняя меня и нежно беря мою руку между пальцами. Я неохотно поворачиваюсь к нему лицом. — Ты можешь прийти, если хочешь, — говорит он, его глаза смягчаются, когда они встречаются с моими.

— Я не хочу приходить, если ты не хочешь, чтобы я была там, — я опускаю взгляд в землю.

— Я хочу. Просто я не могу защитить тебя, когда я на ринге и...

— Мне не нужна защита, Чонгук, — говорю я, даже не уверенная, что он имеет в виду под этим. От чего мне нужна защита?

Чонгук качает головой. — Я собираюсь переодеться. И вернусь, — говорит он, направляясь в свою комнату.

Мы едем на моей машине в клуб, и все уже ждут нас там. Чонгук открывает мне дверь и берет мою руку в свою. Джису шевелит бровями и смотрит вниз на мою руку, которая переплетена с рукой Чонгука. Она бросает на меня взгляд, который говорит, что мы определенно поговорим об этом позже.

Внутри гораздо больше народу, чем в прошлый раз. Все перекрикивают друг друга, и почти не остается места для дыхания. Пахнет сигаретами, алкоголем и потом, смешанным с кровью.

Чонгук ведет нас в дальний угол, куда никого не пускают, кроме бойцов. Я замечаю Дина, школьного ректора, который с кем-то разговаривает. Его руки подняты в воздух, а лицо покраснело от гнева. Честно говоря, похоже, что Дин вот-вот сам нанесет удар.

— Мне нужно идти, — говорит Чонгук, успокаивающе сжимая мою руку. Он поворачивается к Тэхену. — Проследи, чтобы с Дженни ничего не случилось! — я закатываю глаза. Мне не нужна нянька.

— Конечно, чувак, — Тэхен закидывает руку мне на плечо. Чонгук хмурится, прежде чем подойти к Дину.

Я не ожидала, что Кай снова будет здесь, и самое главное, я не предполагала, что он будет бойцом, хотя у него для этого есть физическое телосложение. Я думаю, была причина, по которой он скрывался в прошлый раз. Странно видеть, как Кай двигается на ринге. Он не быстр, но он наносит каждый удар всем весом, что у него есть. Мой взгляд устремляется на Чонгука, вспоминая последний раз, когда у него была стычка с Каем. Чонгук разминается и не обращает на него никакого внимания. Мои плечи расслабляются.

— В чем проблема у Чонгука и Кая? — я спрашиваю Тэхен. Он чешет затылок, как будто раздумывая, стоит ли ему говорить или нет.

— Ты не поверишь, но они раньше были близки, — начинает Тэхен, не в силах сдержать свой язык, но я сама догадалась об этом после их встречи на футбольном матче.

— Пару лет назад между ними что-то произошло. Никто не знает, что именно, но это было странно... В одну минуту они были лучшими друзьями, а в следующую возненавидели друг друга. Чонгук говорит, что они поссорились, но это все, что мы смогли из него вытянуть.

Я открываю рот, чтобы задать еще один вопрос, но толпа разражается радостными криками. Я поднимаю взгляд и вижу Чонгука на ринге. Его тело блестит от пота и напрягается при каждом движении, демонстрируя каждую мышцу. Это порочно и наводит меня на грязные мысли.

На этот раз противник Чонгука быстр и резок. Ему удается нанести несколько ударов по Чонгуку, и я вздрагиваю каждый раз, когда он это делает. Чонгука, похоже, они не беспокоят, и это заставляет меня задуматься, о том, что он сам позволил себя ударить. Вероятно, так оно и было. В противном случае никто не стал бы ставить на кого-либо из противников Чонгука, если бы он собирался свергнуть их мгновенно.

Проходит совсем немного времени, прежде чем противник Чонгука устает и становится более неуклюжим, спотыкаясь из угла в угол. Идеальное время, чтобы сразить его, и это именно то, что делает Чонгук: один чистый удар, за которым следует другой и еще один, пока его противник не падает на землю и не обмякает. Толпа радостно кричит и сталкивает свои напитки друг с другом, расплескивая их. Я рада, что мы не в центре всего этого хаоса, как в прошлый раз.

Чонгук шагает ко мне, ухмыляясь, и в этот момент я обнимаю его за шею, прижимаясь губами к его губам. Его губы прижимаются к моим, и он кладет руки мне на бедра, притягивая меня ближе к себе.

— Это было горячо, — шепчу я между поцелуями. Кровь из разбитой губы стекает по подбородку.

— Чон, — прерывает его голос. Моя голова поворачивается направо, где Кай все еще в своих серых боксерских трусах.

Он с сомнением смотрит на Чонгука, а затем на меня. — Я никогда раньше не видел, чтобы ты был так очарован девушкой. Обычно они тебе надоедают через несколько дней. Ну, кроме... — он замолкает на мгновение и наклоняет голову набок. Его глаза перебегают с Чонгука на меня, а затем снова на Чонгука, — нет... — недоверчиво бормочет он, его рот складывается в саркастическую ухмылку.

— Кай, — предупреждает Чонгук, его руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Это так, не так ли? — спрашивает Кай.

— Нет, — рычит Чонгук.

— Ты облажался, — говорит Кай с весельем в голосе, скрещивая руки на груди.

Чонгук делает шаг ближе к Каю и сжимает челюсти, от него исходит гнев. — Заткнись на хрен, пока не сказал то, о чем пожалеешь.

Я не знала, что с Каем были два парня среднего роста. Одного из них я узнаю по футбольному матчу. Они делают шаг ближе, как будто ждут, что вот-вот начнется драка, но ничего не говорят.

— Ты хочешь выплеснуть свой гнев? — Кай толкает Чонгука, едва сдвинув его с места, — как насчет того, чтобы подраться? Это будет адский матч. Дай зрителям то, что они хотят.

Чонгук качает головой и усмехается таким образом, что Кай выглядит идиотом, в чем я не сомневаюсь, но мой желудок сжимается при мысли о том, что они подерутся, тем более, что у них есть история. Драться с незнакомцем из-за денег — это одно. Борьба по личным причинам — это совсем другая история.

Кай подходит ближе к Чонгуку, провоцируя его. — Ты либо соглашаешься драться со мной, либо... — его улыбка становится шире и злобнее.

Тело Чонгука дрожит от ярости. Он точно знает, на что намекает Кай. Я внимательно разглядываю Тэхен, Юнгиа и Джису, у всех у них пустые взгляды. С другой стороны, Джин подходит ближе к Чонгуку, как будто знает, что это выведет его из себя.

— Две недели, — рявкает Чонгук с гневом в голосе и обнимает меня за талию, отворачиваясь.

— Разве мы не собираемся обсудить приз? — спрашивает Кай с блеском в глазах, и Чонгук замолкает, оборачиваясь, чтобы хмуро посмотреть на него. — Может быть, мне стоит сначала посмотреть, — Кай многозначительно переводит взгляд на меня, – прежде чем трахнуть е...

Прежде чем кто-либо успевает среагировать, кулак Чонгука сталкивается с самодовольным лицом Кая. Это быстро и жестоко. После этого все происходит так быстро, что за этим трудно угнаться. Двое парней с Каем выходят вперед, но то же самое делают Тэхен и Юнги.

Кай поднимает руку, жестом приказывая им отступить. — Две недели, Чонгук, — он ухмыляется, вытирая кровь с лица и стряхивая ее на пол. Я морщусь.

— Что, черт возьми, это было? — Юнги расспрашивает Чонгука, как только мы выходим на улицу. Прохладный ветерок обдувает нас, и я обхватываю себя руками, дрожа. Чонгук замечает это и крепче прижимает меня к себе.

— Ничего. Кай просто ищет неприятностей, — отвечает Чонгук, глядя на Джина и удерживая его взгляд, как будто безмолвно передавая сообщение.

Мы с Чонгуком идем к моей машине, а остальная группа идет в противоположном направлении, так как они не смогли найти место для парковки рядом с нами.

— Что произошло, когда ты ночью сидела на пассажирском сидении? — спрашивает меня Чонгук, когда мы подходим ближе к машине. Мгновение я колеблюсь, не зная, как ответить на его вопрос. — Ты даже не пытаешься сесть на пассажирское сидение? — Чонгук приподнимает бровь.

— Ты говоришь так, словно пытаешься сказать, что все это у меня в голове.

— Так и есть, — говорит он мне, и я прищуриваюсь, глядя на него. Отчасти он прав, но я никак не могу прийти в себя от этого. Что-то в этом пугает меня, и даже терапия, казалось, не сработала, может быть, потому, что я отказалась от этой идеи, прежде чем войти в клинику.

Чонгук открывает пассажирскую дверь и опирается на нее локтем, ожидая, пока я сяду.

Мое сердце колотится в груди, и я качаю головой. — Нет, я не могу.

— Просто посиди внутри. Мы не собираемся ехать, — я колеблюсь и медленно двигаюсь к машине, пытаясь успокоить дыхание. Это просто сидение, говорю я себе.

Образы несчастного случая заполняют мою голову. Чонгук берет мою руку в свою, и все исчезает. Необъяснимо, как волна спокойствия накрывает меня от его прикосновения, и я опускаюсь на сиденье.

— Хорошо? — спрашивает Чонгук, когда садится на водительское место, и я киваю.

— О чем говорил Кай? — я пытаюсь отвлечься от ситуации с машиной. Все тело Чонгука напрягается.

— Ни о чем, — резко говорит он. Он поворачивается к окну, не встречаясь с моим любопытным взглядом.

— Это было похоже на что-то, — настаиваю я. Похоже, чем больше я узнаю Чонгука, тем больше секретов остается между нами.

— Это ничего не значит.

— Чонгук... — начинаю я, желая сказать ему, что он может говорить со мной, о чем угодно.

— Ты можешь просто бросить это? Черт! Это не имеет к тебе никакого отношения! — он потирает лоб и поворачивает голову к окну.

Я думаю, на этом наш разговор закончен. Я не давлю на него дальше. Я боюсь, что он полностью откажется от меня, как сделал после инцидента с зеркалом.Некоторое время мы сидим в тишине, прежде чем я больше не могу этого выносить. Обычно наше молчание успокаивает, но на этот раз оно наполнено неизвестностью и беспокойством.

— Ладно, я закончила сидеть, — огрызаюсь я. Затем, вылезая с пассажирского сиденья, я шагаю к водительской стороне. Чонгук вздыхает, прежде чем тоже выйти из машины.

— Мне жаль, — он притягивает меня к себе, чтобы обнять. Он касается губами моей макушки.

Когда мы добираемся до дома, Чонгук говорит, что ему нужно куда-то пойти, и уходит в противоположном направлении. Я остаюсь стоять перед домом, сбитая с толку всем этим испытанием. Я поднимаюсь наверх и нахожу розовую липкую записку посередине своей двери.

«Встретимся на нашем месте. Сегодня вечером будет метеоритный дождь».

Наше место. Есть только одно место, где это могло быть — место, где мы впервые поцеловались.

Неужели Чонгук все это спланировал с самого начала? Должно быть, он повесил записку на мою дверь перед тем, как мы отправились в клуб. Почему бы не спросить меня, когда мы вернулись?

Я надеваю белые спортивные штаны и толстовку с капюшоном, потому что чертовски холодно, и я не собираюсь превращаться в сосульку посреди ночи. Холодные месяцы всегда были моими любимыми. Что-то в том, чтобы быть в тепле успокаивает.

Это примерно в пяти минутах ходьбы. Должно быть, сейчас новолуние, потому что от него нет света, чтобы осветить мой путь, но я знаю дорогу. Все то время, что я была здесь, здесь больше никого не было — кроме как во время костра. Это место уединено от публики, и здесь нет тропинки, так что прохожие, совершающие свою полуночную прогулку, случайно не наткнутся на него.

Мой взгляд перемещается в конец причала, где находится Чонгук, и мое сердце трепещет в груди. Он лежит на одеяле, заложив руки за голову, и смотрит в небо. Кто знал, что Чонгук, высокомерный мудак, каким я его когда-то считала, может совершить такой прекрасный жест, как этот.

— Я не принимала тебя за романтика, — я стою перед ним, загораживая ему вид на небо.

Он садится, улыбаясь, и хватает меня за руку, притягивая к своей твердой груди. Я ставлю колени по обе стороны от него.

— Только для тебя, — шепчет он мне в губы. Он находит мои губы своими, как будто им никогда не суждено было разлучиться. Его вкус опьяняет. Прошло меньше часа с тех пор, как я видела его в последний раз, но любое время, проведенное вдали от него, заставляет меня желать его еще больше.

Я ложусь рядом с ним, кладу голову ему на грудь. Тихий звук его сердца бьется у меня в ухе, и я провожу пальцами по его бицепсу.

— Это туда ты ходишь каждые выходные? Чтобы увидеть Лису? — спрашиваю я. Сегодняшние события кажутся такими далекими.

— Да, моя мама работает почти каждые выходные.

— Папа? — спрашиваю я тихим голосом, испытывая свою удачу. Воздух вокруг нас сгущается, и Чонгук выдыхает.

— Он исчез пару лет назад. В любом случае, он был куском дерьма. Эгоцентричный адвокат, который думал, что солнце светит из его гребаной задницы, — объясняет он с горечью.

Я загипнотизирована небом. По нему разбегаются скопления мерцающих звезд. Это лучше, чем что-либо на картинках или, на самом деле, лучше, чем любая имитация вообще. Яркий свет проносится по небу каждые несколько секунд и оставляет за собой светящийся след дыма, который в конце концов исчезает.

В кои-то веки что-то в падающих звездах кажется волшебным, но почему? Я не могу этого понять. Может быть, это их реальность — тайна. Или то, как все остальное становится таким незначительным. Вселенная находится за пределами чьего-либо представления. Мои глаза прикованы к бесконечному существованию звездной пыли, вращающейся триллионом различных способов. Единственное, что у меня на уме — это то, насколько прекрасен этот момент благодаря ему.

Неужели у Чонгука в голове те же ностальгические мысли, что и у меня? Я поворачиваю голову, чтобы мельком взглянуть на него, но его глаза уже прикованы к моим. Улыбка растекается по его соблазнительному рту, что зажигает что-то внутри меня — потребность в нем.

Он нужен мне всеми возможными способами.

Вытягивая шею, я целую его, проводя языком по его губам. Он открывает рот, позволяя мне. Положив руки ему на затылок, я притягиваю его ближе к себе, не в силах насытиться, как будто это какой-то сон.

Его рот исследует мой, как будто у нас есть все время в мире. Все мое тело излучает желание — желание его.

Чонгук садится, усаживая меня к себе на колени, и я прижимаюсь своими бедрами к его. Чувствуя его твердость на себе, я стону ему в рот, и его руки сжимаются вокруг меня. Мои руки путешествуют под его футболкой и вверх по его телу — по каждой мышце, которая расширяется под моими прикосновениями. Мы оба знаем, что нас ждет, и я хочу его больше, чем когда-либо хотела кого-либо или что-либо прежде.

— Есть кое-что, что я должен тебе сказать, — он переводит дыхание и отстраняется.

— Тогда скажи мне, — я кладу руки по обе стороны от его лица, его кожа горячая под моими пальцами, и я провожу большим пальцем по его скулам.

Чонгук закрывает глаза, словно размышляя над моим ответом. — Дженни... — мне нравится, как он произносит мое имя. На мгновение он колеблется, и на его лице появляется что-то в виде опасения. — Я, блядь, не могу потерять тебя, — его голос наполнен эмоциями, которых я раньше от него не слышала. Уязвимость?

— Я никуда не уйду, Чонгук, — говорю я, растягивая каждое слово, чтобы он понял. Так вот почему он боится открыться мне? Потому что он думает, что я уйду? Я снова и снова повторяю, что у меня нет намерения делать это.

Губы Чонгука снова прижимаются к моим, на этот раз более требовательно, как будто он вкладывает в это все, что у него есть. Это страстно и всепоглощающе, это больше, чем я когда-либо себе представляла. Наконец, Чонгук переворачивает меня, укладывая на одеяло под собой, и я стягиваю толстовку через голову.

Его глаза сканируют мое тело, и он втягивает воздух, опускает рот на мою шею и нежно посасывает, прежде чем прошептать. — Черт, Дженни. Ты знаешь, как ты прекрасна?

Он прокладывает свой путь вниз по моему телу, целуя каждую частичку меня своим идеальным ртом. Затем, проводя языком по тем местам, которые он целовал. Если бы я не знала ничего лучше, я бы сказал, что мое сердце вот-вот вырвется из груди и разлетится на миллион осколков. И все же каждый кусочек все равно найдет свой путь обратно к нему.

Чонгук дергает меня за пояс штанов, смотрит на меня снизу-вверх, спрашивая разрешения. Я киваю, и он снимает их, откладывая в сторону.

Я знаю, что прохладный воздух проходит по моему телу, но я ничего не чувствую, кроме того, как он прикасается ко мне. Его горячее дыхание у меня между ног, и он снова дергает меня за трусики, спрашивая согласия. Я киваю, закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу в предвкушении.

Он целует каждую внутреннюю сторону моих бедер, нежно посасывая, и я тяжело сглатываю.

— Посмотри на меня, — требует Чонгук. Мои глаза распахиваются и останавливаются на его. У меня перехватывает дыхание, и Чонгук ухмыляется, прежде чем опустить свой рот прямо между моих ног. Одна его рука держит мою, а другая сжимает мое бедро, и этот момент становится гораздо более интимным. Он скользит языком по мне, и я вздрагиваю в ответ.

— Боже мой, — выдыхаю я, когда его язык погружается в меня, и его кончик изгибается. Моя спина выгибается, когда удовольствие пронизывает меня, я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, и я под кайфом от эндорфинов, которые циркулируют по всему моему телу.

Моя голова откидывается назад, все, что я вижу — это космос надо мной. Подчиняясь губам Чонгука, наблюдая за звездами, довольно удивительно, и некоторые сказали бы, что такая возможность выпадает раз в жизни.

Чонгук стонет рядом со мной, и это ощущение посылает вибрации по всему моему телу.

— Чонгук, — выдыхаю я. Его рука сжимается вокруг моей, удерживая меня на месте, в то время как его движения ускоряются, как будто он пишет наши имена в чертовом созвездии своим языком.

Его палец погружается в меня, пока он пожирает меня, кружа языком вокруг самой чувствительной области. Я не могу сдержать чувство, которое охватывает меня, когда он обхватывает всем своим ртом мой клитор и посасывает. Я двигаю бедрами навстречу его рту, откидывая голову назад. Наконец, мое тело сотрясается, и я кончаю, выдыхая его имя снова и снова, и все, что я вижу, это звезды за моими веками.

Он снова поднимается ко мне и обхватывает ладонями мое лицо. — Мне нравится тебя слышать.

Мои руки на нем, потирают его эрекцию через материал штанов. Он ругается, прижимая мои руки по обе стороны от меня, проводя поцелуями от моей челюсти к губам. — У тебя есть през... — начинаю я.

— У меня в кармане. Ты уверена в этом?

— Я хочу тебя, — говорю я ему. Он делает паузу, как будто ждет, что я передумаю. — Я хочу тебя всего, пожалуйста.

Я хватаю его за лицо и опускаю его обратно к своему.

Между нашими поцелуями мне удается стянуть с него штаны, и он шарит в кармане, ругаясь, когда не может достаточно быстро развернуть обертку от презерватива.

— О боже... — мои глаза расширяются, когда моя рука проникает в его боксеры и обхватывает его.

— Что? — он замирает, отрывая свой рот от моего. Он стоит передо мной на коленях.

Я знала, что он большой, в то время, когда его эрекция касалась меня через одежду. Но теперь, когда я вижу его впервые, у меня есть сомнения относительно того, как это будет происходить.

Единственным человеком, с которым у меня был секс, был Джиён, так что я не уверена, обычное ли это явление или Чонгук ненормально велик. Воспоминания о том, как я в последний раз участвовала в этом прискорбном событии с Джиёном, заполняют мою голову. О Боже.

Мысли о моем бывшем не помогают. Я трясу головой, чтобы избавиться от этих мыслей.

— Эм... я — ты... — у меня нет слов.

Чонгук приподнимает бровь. — Я что, Дженни?Я с трудом сглатываю. — Ты огромный. Я не уверена, что это получится, — мои руки гладят его, готовясь.

Он ухмыляется, чистое мужское высокомерие и эго на пике. Чего я ожидала, сказав что-то подобное?

— Не позволяй этому осесть у тебя в голове, Чонгук.

— Слишком поздно, любовь моя, — его ухмылка шире, чем у чеширского кота.

Я крепче обхватываю руками его член, и он стонет. — Ах, полегче.

Чонгук наблюдает, как на моем лице появляется неуверенность. — Эй, — говорит он, успокаивая мою руку своей, — мы не обязаны этого делать, если ты сомневаешься.

— Я хочу, — говорю я. И я верю, я действительно верю.

Я провожу руками по его телу и провожу языком по его шее, что вызывает у него ворчание. Схватив его за волосы руками, я притягиваю его еще ближе и накрываю его рот своим. Язык Чонгука заполняет мой рот, и он крепче прижимает мое тело к своему, не оставляя места ни для чего другого.

Он снова скользит одним длинным пальцем внутрь меня, и я ахаю. Чонгук опускает нас на одеяло, углубляя поцелуй, зажигая меня повсюду, как будто я спичка.

Его тело устраивается между моими бедрами, и я чувствую его прямо там. Он не двигается, ожидая меня, и я слегка киваю ему. Он медленно толкается в меня, растягивая своей длиной. Мои руки на его спине, мои ногти впиваются в его кожу от жжения.

Боль длится недолго, и меня охватывает приятное чувство наполненности.

Чонгук наблюдает за моим лицом в поисках какого-либо сопротивления или колебаний. Я ему ничего не даю. — Черт, — стонет он мне в ухо, пока полностью неподвижно остается внутри меня, — ты в порядке?

Я киваю, давая ему добро.

Удерживая свой вес надо мной, он двигается, наслаждаясь каждым толчком. Я провожу руками по его груди и рукам, его мышцы сокращаются при каждом движении. Я никогда не думала, что это может быть так приятно. Или это только с ним? С Чонгуком все кажется умопомрачительным.

Его глаза пронзают мои, передавая каждую невысказанную эмоцию между нами. Я обхватываю ногами его торс, и он берет мои руки, поднимает их над моей головой, переплетая пальцы.

— Ты невероятная, — стонет он.

Связь между нами непреодолима. Удивительно, как один человек может заставить меня чувствовать себя так, словно весь мир у меня под рукой. Чонгук ускоряет темп, и его другая рука обхватывает меня за талию, притягивая меня еще ближе к нему, делая его толчки глубже.

Он пробегает влажными поцелуями по моей челюсти, шее, к груди. Он берет мой сосок в рот и сосет его, прежде чем снова соединиться с моим ртом. Его горячий язык играет с моим. Я закрываю глаза и позволяю голове глубже зарыться в одеяло, позволяя Чонгуку направлять меня так, как ему нужно. Я снова приближаюсь, и он тоже.

Мои глаза тяжелеют, и он целует меня с неумолимой страстью. — Чонгук, — стону я, переводя дыхание. Он понимает каждый знак, который подает ему мое тело.

— Дженни, — бормочет он и опускает свой лоб на мой, тяжело дыша. Я кончаю во второй раз за сегодняшний вечер. На этот раз с ним, дрожа от его тела и чувствуя тепло его груди, когда он падает на меня. Наше дыхание прерывистое, и мои пальцы скользят по его спине.

Когда мы завернуты в одеяло, и я лежу у него на груди, я спрашиваю его. — Ты веришь в судьбу?

— В определенной степени, но не все определяется судьбой.

Как иронично, Броуди сказал то же самое. Я морщу лицо от его ответа, глядя на него снизу-вверх, и уголки его рта приподнимаются.

— Тебе понравилось бы, если бы я сказал тебе, что наше пребывание здесь было начертано звездами? — спрашивает он.

— Хм, да. Я хотела бы во что-то верить.

— Ты и я, мы предначертаны друг другу звездами, любовь моя, — он берет мою руку и целует ее. Я надеюсь, что он не почувствует, как мое дыхание участилось, но я уверена, что после всего он уже знает, что делает со мной.

— Хотел бы ты знать, когда и как ты умрешь? — бездумно спрашиваю я. Возможно, мир над нами сегодня вечером открывает дверь для философских вопросов.

— Я хотел бы знать, когда, но не как. Так что я буду знать, как долго мне придется исправлять свои ошибки.

— Ты так говоришь, как будто их много. Ты веришь в загробный мир? Так вот почему ты хочешь загладить свою вину до того, как твое время истечет?

Он усмехается. — Нет, я уже знаю, что попаду прямиком в ад, если такое место существует, — его голос воздвигает барьер, и он не вдается в подробности.

Мы часами разговариваем, и он рассказывает мне о своей маме и Лисе. Он говорит мне, что хочет, чтобы я познакомилась с его мамой, и я боюсь, не потому, что не хочу, а потому, что хочу ей понравиться. Он дразнит меня за мой выбор музыки, вспоминая Ханну Монтану, и я говорю ему, что это было всего один раз.

Я пообещала себе, что в университете не будет мальчиков, я пришла сюда не за этим. Но сейчас три часа ночи, и мы на пристани. Мы смеемся до фырканья и наблюдаем за целой вселенной над нами. Я счастлива впервые за долгое время из-за него, и я знаю, что я полностью и абсолютно облажалась.