Глава 19

Дженни

Мои мысли продолжают бесконечно блуждать, пока я лежу в своей постели с открытым окном. Я пытаюсь убедить себя, что меня не беспокоит нынешняя ситуация, но вскоре понимаю, что мои мысли предают меня. Мои эмоции — единственный честный фактор. Еще раз я напоминаю себе, что Чонгук не обязан мне ничего объяснять, и, если уж на то пошло, я сама виновата в том, что испытываю эти чувства, когда меня предупреждали не делать этого.

Время от времени холодный ветерок проникает в мое окно, и я вдыхаю свежий воздух, пытаясь очистить свой разум, но у меня ничего не получается. После того, как мне кажется, что я несколько часов лежу на кровати, уставившись вдаль, я тянусь за своим ноутбуком.

Наконец-то я печатаю статью для газеты. Позволяю своим пальцам двигаться по клавиатуре, не беспокоясь о результате. Это короткая и незамысловатая статья, но это отвлекает меня от Чонгука. Я перечитала ее один раз, внеся несколько изменений. Прежде чем у меня будет время передумать, я отправляю ее на адрес электронной почты, который дал мне профессор.

Ранним утром, я предполагаю, что сейчас около трех, меня снова окутывает тьма. Подъезжает мотоцикл Чонгука, и я с жалостью жду, когда он войдет в мою комнату и все объяснит. Принятие желаемого за действительное от моего имени.

На лестнице раздаются шаги, но через несколько минут наступает тишина, и я клянусь, что у меня галлюцинации.

Я не сплю до конца утра, я лежу без сна часами. Когда встает солнце, Джису встает и готовится к своим занятиям. Затем Джин начинает петь в душе — обычное явление.

Я встаю с постели, когда уверена, что все ушли, особенно Чонгук. Я посвящаю свой день выполнению домашних дел и чтению лекций в классе. Последнее, что мне нужно — это посещать занятия, когда я не в состоянии думать.

Во второй половине дня раздается стук в дверь. — Эй! Я искал тебя в кампусе, но тебя там не было, — щебечет Джиён, когда я здороваюсь с ним.

— Да, я не очень хорошо себя чувствовала этим утром, — отвечаю я, и он кивает, глядя на меня, впитывая мой внешний вид, — я в порядке, просто болит голова, — быстро добавляю я, чтобы он не беспокоился обо мне.

— Я подготовил вещи к походу, — наконец говорит он, в его голосе сквозит волнение, — пойдем, я хочу тебе кое-что показать, — он жестом приглашает меня выйти, и я следую за ним.

Когда я выхожу на крыльцо, я понимаю, что он приехал сюда. Его пикап припаркован на траве, а в кузове грузовика стоит большая красная палатка. Мои глаза расширяются. Я не думаю, что он приехал сюда с палаткой, так как долго он стоял у входа, устанавливая это, чтобы показать мне?

С земли есть хлипкая лестница, которая ведет наверх, и Джиён нетерпеливо взбирается наверх. Он просовывает голову в маленькое окошко палатки сбоку. — А ты что думаешь? — ухмыляется он.

Что я думаю? Ну, Джиён, я думала, что у тебя будет отдельная палатка, но вот ты здесь. Я прикусываю язык, он гордится собой, и у меня не хватает духу все испортить.

— Она выглядит достаточно большой для нас троих, — я ободряюще улыбаюсь ему. Я действительно ценю его усилия.

— Нас троих? — его брови хмурятся в замешательстве.

— Розе?

— О... да, — его лицо опускается.

— Ты спрашивал кого-нибудь из своих друзей, не хотят ли они прийти? Может быть, твои соседи по дому?

— Да, они идут.

Он ступает на лестницу и спускается. Все происходит слишком быстро. Он промахивается и падает на землю, ударяясь головой об камень, торчащий из травы.

— Джиён! — кричу я, бросаясь к нему, — Боже мой! Ты в порядке?! — я опускаюсь на колени рядом с ним, и мой взгляд перемещается к ране на его голове.

— Черт, — ворчит он. Его рука взлетает к голове, и он потирает ее. Кровь стекает ему на руку.

— Давай отведем тебя внутрь, — я помогаю ему подняться, держа за локоть. Отводя его внутрь, к дивану. — Сиди, не двигайся. Я принесу тебе что-нибудь, чтобы очистить рану, чтобы мы могли увидеть, насколько все плохо.

Он стонет, и я беру тряпку с кухни, смачивая ее под теплой водой. Звук мотоцикла Чонгука, подъезжающего к дому, заставляет мое сердце биться быстрее. Я игнорирую это, Джису и Джин тоже скоро будут дома.

Я стою перед Джиёном, осторожно прикладывая тряпку к его лбу, откуда льется кровь. На меня никогда не действовал вид крови, но это уже слишком. Я не могу заставить ее остановиться, чтобы посмотреть, насколько серьезен порез, и это серьезный показатель того, что ему следует наложить швы.

Он тоже немного бледнеет. Я открываю рот, чтобы сообщить Джиёну, что я везу его в больницу, но замираю, когда его руки взлетают к моей талии.

— Что это, черт возьми, такое? — хмурится Чонгук.

— Чонгук, — вздыхаю я. Его глаза сверлят руки Джиёна, которые все еще лежат на моей талии. Я убираю их с себя и делаю шаг назад.

— Дженни, — Чонгук рычит мое имя и подходит ближе. Его смертоносный взгляд застывает на Джиёне.

— Я показывал Джен нашу палатку, — с гордостью говорит Джиён. Я хочу дать ему по физиономии за эти слова. Не хочу разбираться с этим прямо сейчас. Я не рассказывала о своих планах Чонгуку.

Челюсть Чонгука напрягается, и, если этого недостаточно, Джиён добавляет. — Для похода, в который мы отправляемся в эти выходные.

Я поспешно беру руку Джиёна и кладу ему на лоб, чтобы он продолжал давить на рану, прежде чем повернуться, чтобы справиться с Чонгуком.

— Да пошел ты, — говорит Чонгук. Теперь он прямо перед Джиёном, нависая над ним, как пещерный человек.

Джиён встает и отходит в сторону. Мне действительно следует отвезти его в больницу, пока он не потерял сознание от потери крови. — Не... — начинаю я, но он перебивает.

— В чем твоя проблема? — Джиён подходит ближе к Чонгуку. Это не может происходить прямо сейчас. Раненый Джиён и разъяренный Чонгук — это не то, что я запланировала на свой тихий день.

— Джиён, нам нужно ехать в больницу, — я кладу руку ему на грудь, пытаясь отодвинуть его назад, подальше от Чонгука.

— Нет, Дженни. Меня уже тошнит от этого придурка, думающего, что ты принадлежишь ему или что-то в этом роде, — рявкает Джиён.

— Ты хочешь знать мою проблему? Ты — моя проблема! — Чонгук возвышается над Джиёном, его руки сжаты в крепкие кулаки по бокам.

Дерьмо. Это нехорошо. Где Джин и Джису, когда они тебе нужны?

— Чонгук, прекрати это, — говорю я, и его глаза на секунду вспыхивают на мне, прежде чем уставиться на Джиёна, — ты не имеешь права указывать мне, с кем я могу, а с кем не могу проводить свое время.

Это привлекает его внимание.

— Дженни, — его глаза смягчаются, вспоминая прошлую ночь.

— Нет, не смей. Я не говорю тебе, с кем ты можешь проводить бесконечные ночные часы, — огрызаюсь я.

— Я могу объяснить, — он на секунду закрывает глаза.

— Я уверена, что ты можешь, но у меня нет на это времени. Мне нужно отвезти Джиёна в больницу.

— Я в порядке, — возражает Джиён, желая услышать, что происходит между мной и Чонгуком. Он всегда любил драму.

— С ним все в порядке. Это всего лишь царапина. Если он захочет из-за чего-то пойти в больницу, я сломаю ему гребаный нос, — говорит Чонгук, ухмыляясь. Его настроение улучшается.

— Ты хочешь разобраться с этим прямо сейчас? — спрашивает его Джиён, бросая окровавленную тряпку на землю.

— Джиён, пойдем, — повторяю я, глядя на его голову, которая все еще не перестала кровоточить. Я отчаянно пытаюсь разрядить ситуацию, но ни один из них не облегчает мне задачу. Они оба ведут себя как дети.

— Нет, Дженни. Я немного поранился, но я уверен, что справлюсь с этим придурком, — глаза Джиёна устремлены на Чонгука, и я понимаю, что он не знает, что Чонгук может разбить все его лицо одним ударом. Это даже не было бы дракой. Чонгук тоже это знает и усмехается.

— Джиён! Довольно. Поехали! — я повышаю голос, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, кровь течет по его щеке.

Я никогда раньше не повышала на него голос, но он меня вынудил. Вся эта сцена, которую они оба устроили, вызвала у меня пронзительную головную боль. Я массирую висок, стремясь облегчить боль.

— Ты можешь мне помочь? Я думаю, что у меня немного кружится голова, — наконец говорит Джиён. Я вздыхаю, обнимая его за талию, и он кладет руку мне на плечи.

— Ты не можешь быть блядь серьезной? — недоверчиво спрашивает Чонгук.

— Чонгук, не надо, — говорю я, в моем голосе звучит убедительность, и Джиён поворачивается, чтобы ухмыльнуться ему.

Я тащу его наружу, к своей машине, пока не случилось что-то ужасное. Я поражена, что Чонгуку удалось сохранить самообладание в течение последних пяти минут.

— Что это было? Ты пытаешься затеять драку? — спрашиваю я Джиёна, когда сажусь на водительское сиденье и поворачиваю ключи. Старый двигатель хрипит, а затем с грохотом оживает.

— Дженни, он мне действительно не нравится. В нем что-то не так, — Джиён смотрит прямо перед собой.

— Я уверена, что он думает о тебе то же самое.

Он некоторое время молчит, и я приветствую это молчание. Только когда я подъезжаю к старому зданию больницы, он снова заговаривает.

— Ну и что? Вы двое трахаетесь или что-то в этом роде?

Я бросаю на него взгляд, прищурив глаза, зная, что я не собираюсь вести этот разговор с Джиёном, моим бывшим. — Это не твое дело.

Джиёну действительно приходится накладывать швы, и я сижу с ним после того, как убедила доктора, что мы семья. Джиён берет мою руку в свою, когда доктор начинает накладывать швы. Я позволяю ему. Он проводит гладким большим пальцем по тыльной стороне моей руки и съеживается, когда игла входит в его кожу.

Доктор сообщает нам, что Джиён, возможно, будет немного бредить из-за травмы и лекарств, но завтра он должен прийти в себя.

К счастью, он живет с соседями по комнате, так что сегодня вечером за ним есть кому присмотреть. Он показывает мне дорогу к дому, и в итоге я несколько раз сворачиваю не туда, потому что Джиён под кайфом от лекарств.

Наконец я паркуюсь перед небольшим зданием. Джиён поворачивается ко мне. — Я люблю тебя, Дженни.

Я предполагаю, что он говорит это как способ поблагодарить меня. Эти слова уже были брошены между нами ранее. — Я тоже тебя люблю, — говорю я и открываю дверь, чтобы выйти и завести Джиёна внутрь.— Нет. Я влюблен в тебя.

Оу.

О, пожалуйста, нет. Сегодня вечером я больше ни с чем не могу справиться, и у меня кружится голова от осознания того, что Чонгук ждет моего возвращения.

— Я думаю, ты довольно сильно ударился головой. Мы поговорим об этом завтра, когда ты почувствуешь себя лучше, — я надеюсь, что к завтрашнему дню он не вспомнит об этом разговоре.

— Я серьезно. Я влюблен в тебя. Я гребаный идиот, что покончил с нами.

Я ошеломленно смотрю на него. В его глазах искренность, но я надеюсь, что это из-за препаратов. Я не знаю, что сказать. Если бы он высказал это два месяца назад, то все могло бы сложиться по-другому. Но правда в том, что я больше ничего не чувствую к Джиёну. Я забочусь о нем, но это не равнозначно, далеко не так. Он как член семьи.

— Джиён, пожалуйста. Мы можем поговорить об этом завтра? — я опускаю голову на руки.

— Дженни...

— Пожалуйста, Джиён. Завтра.

Он кивает, неохотно вылезая из машины, и я веду его к входной двери, прежде чем ехать обратно в дом. Я остаюсь в машине у входа, тишина пожирает меня. Мой разум мчится со скоростью миллион миль в час, и я не способна замедлиться. Знакомое звездное ночное небо сегодня вечером затянуто облаками, как и мои мысли.

Я не могу понять, была ли в словах Джиёна хоть капля правды. Это обременительная тема для обсуждения с кем-то, и я бы хотела, чтобы это было недоразумение. Он не может быть влюблен в меня. Абсолютно нет.

Чонгук читает одну из своих книг на диване, по крайней мере, так кажется. Его тело выпрямлено и напряжено, как будто он резко встал там, когда услышал поворот моего ключа в замке. Прошло пару часов с тех пор, как я уехала в больницу, и что я узнала об Чонгуке, так это то, что он самый нетерпеливый человек, которого я когда-либо встречала.

Его бездонные глаза встречаются с моими, и он заглядывает мне за спину, как будто кого-то ищет. — Где этот идиот?

Я закатываю глаза от его невежливости, кладя ключи на кухонную стойку. Я наливаю себе попить, прежде чем ответить. — Я отвезла его домой после больницы.

— Гребаная киска, — бормочет он себе под нос. Он закрывает книгу и бросает ее на диван.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Я не знаю, почему это меня все еще удивляет, его наглость. Я должна была бы уже привыкнуть к этому, но я этого не сделала, а наоборот.

— Джиён — мой друг, — я делаю глоток воды и ставлю стакан на стойку, капли стекают по нему.

И так оно и есть, на данный момент. Мне придется решить, как справиться с ситуацией в ближайшие несколько дней, как только Джиён придет в себя. Для него не имеет смысла любить меня. Наши отношения были не совсем такими, и он был тем, кто порвал со мной.

— Друг моей гребаной задницы. Его руки были повсюду на тебе, — ворчит Чонгук, встает с дивана и шагает ко мне. Его поза напряжена, и он скрещивает руки на груди.

Его спортивные штаны низко висят на бедрах, обнажая v-образную линию, и я быстро поднимаю глаза обратно к нему, но он уже заметил, что я разглядываю его. Кривая улыбка появляется на его лице.

— Тебя это беспокоит? — спрашиваю я, имея в виду Джиёна. Это заметно, но я хочу услышать, как он это скажет.

— Беспокоит ли это меня? — он усмехается, — ты пытаешься меня спровоцировать? — риторически спрашивает он, подходя ко мне еще ближе.

Как по команде, мое сердце учащенно бьется в груди. Мое тело жаждет его прикосновений, но я кладу руку на его обнаженную грудь, останавливая его на полпути. Я не собираюсь забывать о прошлой ночи.

— Куда ты ходил вчера? Ты просто исчез.

Он закрывает глаза и делает паузу, прежде чем открыть их снова. Я жду объяснений, давая ему шанс. Чонгук, похоже, не понимает, что я даю ему возможность искупления, поэтому я поворачиваюсь на каблуках и направляюсь к лестнице. Я отказываюсь ждать, пока он придумает оправдания. Если он думает, что я смирюсь с этим, то он глубоко ошибается. Возможно, он мне очень нравится. Может быть, даже больше, но я не позволю кому-то переступать через меня.

У меня нет возможности поставить ногу на первую ступеньку, когда все мое тело отрывается от земли. Он поднимает меня и перекидывает через плечо, как будто я всего лишь тряпичная кукла.

— Чонгук!

В чем, черт возьми, его проблема? Он не может этого сделать, потому что не добился своего. Я смотрю на его мускулистую нижнюю часть спины и его задницу, на самом деле, очень подтянутую задницу.

Нет, не время. Он меня раздражает.

— Отпусти меня! — я ударяю кулаками по его заднице, но это ничего не дает, кроме как вызывает у него тихий смех. Вибрации от него пульсируют по моему телу, распаляя меня так, как это должно быть невозможно.

Чонгук не отпускает меня, пока мы не оказываемся в его комнате с закрытой дверью. Мои ноги касаются холодного твердого дерева. Я пошатываюсь, теряя равновесие из-за того, что меня перевернули вверх ногами, и моя спина натыкается на дверь.

— Не убегай от меня, Дженни.

То, как он смотрит на меня, требовательно и горячо. Так чертовски сексуально. При слабом освещении в его комнате его мышцы кажутся более рельефными, а линия подбородка более четкой, чем она есть на самом деле.

Но я отказываюсь поддаваться на его игры. Я пытаюсь оттолкнуть его одной рукой, но клянусь, он сделан из стали, потому что не двигается. Даже чуть-чуть. Я пытаюсь снова и пристально смотрю на него. Похоже, он понял, что я взбешена. Он делает шаг назад, но упирается руками по обе стороны двери.

Он смотрит на меня сверху вниз, ухмыляясь. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на щенка, когда злишься? С этими пылающими щеками и вздернутым носиком.

Он сравнивает меня с долбаной собакой. Оскорбляя меня... прямо сейчас? Я больше не могу терпеть это от него. Игры, он играет в игры.

Я поднимаю руку, чтобы дать ему пощечину, но он ловит мое запястье, даже не моргнув. Наклоняется ближе ко мне, и, словно по сигналу, у меня покалывает затылок. Его губы касаются моей щеки. — Хочешь попробовать это снова, любимая?

И даже когда я, несомненно, злюсь на него, фейерверк в моем животе взрывается от желания. — Чонгук, я говорила тебе, что я не запасной вариант, и прошлой ночью ты заставил меня почувствовать, что я именно такая.

Его брови хмурятся. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он выглядит извиняющимся, но мы говорим об Чонгуке.

— Мне нужно было разобраться с Каем в кое-каком дерьме, — начинает он.

— Кай? — я вторю ему.

— Другу нужна была моя помощь. Кай не позволил бы ей уйти, пока она не позвонила мне. Он использовал ее, чтобы привлечь мое внимание.

Его челюсть напрягается, и он проводит рукой по волосам, прежде чем положить ее обратно на дверь позади меня. Я чувствую себя глупо из-за того, что расстраиваюсь из-за этого, но он должен был рассказать мне вчера вечером, прежде чем оставить меня.

Я все еще в неведении относительно того, что происходит между Кайом и Чонгуком, но я позволяю Чонгуку раскрыть это самостоятельно, когда он будет готов это сделать.

— Я же сказал тебе, что у тебя нет никакой конкуренции. Тебе не о чем беспокоиться. Я хочу только тебя, — повторяет Чонгук.

Я хочу только тебя. Я признаю эти слова. Они текут по мне, как река, и температура моего тела повышается. — Ты даже не объяснил. Ты просто ушел, — возражаю я.

— Я знаю. Черт, прости меня. Я не привык объяснять свои поступки.

Ясно.

— Но я сделаю это ради тебя. Для нас. Я хочу, чтобы это сработало. Когда я с тобой, мне кажется, что я могу ясно мыслить, ясно видеть. Я не могу этого объяснить... — Чонгук закрывает глаза, как будто изо всех сил пытается найти выход. И я понимаю, что он имеет в виду. Эти чувства взаимны.

— Дженни... я... — начинает он. Я забываю, как дышать. Чонгук качает головой, проясняя мысли. Это один из немногих случаев, когда я вижу, чтобы он терялся в словах.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Я думаю об этом как о том, что наконец-то могу дышать после того, как так долго тонула, — говорю я ему, не осознавая, что раскрываю глубину своих чувств.

Чонгук делает шаг назад и пристально смотрит на меня, как будто хочет увидеть меня более ясно. — Вот именно.

Он садится на кровать, и я присоединяюсь к нему. Воздух в комнате сгущается.

— Я хотела спросить тебя... — я смотрю на свои руки, когда они становятся самыми безопасным местом в комнате, — неужели мы... — я не знаю, как сформулировать этот вопрос. — Когда мне нужно представить тебя кому-то, что я должна говорить, кто ты для меня? — я крепко зажмуриваю глаза. Непонятно, почему я смущена. Все, что я хочу знать — это кто я для Чонгука.

Он берет мою руку в свою, успокаивая мои пальцы. Волна умиротворения накрывает меня, и я открываю глаза. — Ну, ты могла бы представить меня как своего парня. То есть, конечно, если это то, чего ты хочешь.

— Парня? — я обдумываю эту идею. Мой тон ровный. Однако внутри все совсем не такие. Возможно, это очень много значит для меня, потому что у Чонгука никогда не было отношений.

Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. Его глаза сверкают от восторга, чувственная улыбка застыла на его красивых губах.

— Обычно я не из тех, кто заботится о ярлыках, Дженни. Для меня это впервые, поэтому, пожалуйста, скажи мне, не слишком ли я тороплюсь для тебя. Но мне бы очень хотелось называть тебя своей девушкой.

— Что, это так? — я размышляю, поглаживая пальцами внутреннюю сторону его ладони. Все его тело замирает, и я обретаю утешение, зная, что оказываю на него такое же воздействие, какое он оказывает на меня.

— Ты действительно заставляешь меня работать над собой, не так ли, любимая?

Моя рука скользит вверх по его руке и к напряженным бицепсам. — Я беспокоюсь о тебе. Не хотела бы, чтобы тебе было со мной сложно.

Он качает головой и нежно кладет обе руки по обе стороны от моего лица. — Ни за что на свете.

Он наклоняется, и его рот соединяется с моим, превращая каждый дюйм моей кожи в пылающий ад.