Архитектор

Солнце поднималось над столом и болталось в чашке с чёрным чаем, Ли попросила покрепче и Мистер Китти подлил туда из чайника заварки. Они сидели возле окна друг напротив друга. Кое-что явственно бросилось Ли в глаза:
- На твоём столе негде поставить чашку, зачем здесь эти цветы?
- Я сорвал их давно, собираясь сделать букет, но отвлёкся, вот они и завяли...
- А почему они тогда здесь лежат?
Некогда пышные бутоны покоились помятой стопкой друг на друге подобно тряпкам из плохой ткани, а жучки, переехавшие в них с улицы, не совестясь сновали по сему покинутому одру, не помышляя о судьбе.
- Я соберу букет, как и хотел.
Это напугало Ли. Представить этот жалкий акт, почему-то накладывая на него эмоцию безнадёжной, бессмысленной горечи... неотвратимости наступления отвратительного. Это вызвало отторжение:
- Зачем!? Зачем собирать мёртвые цветы? Мучать себя мусором, который при всём желании не сравнится со свежим букетом!? Зачем эта неудача!?
- Собери вместе со мной. - Только психолог теневой работы мог предложить такое проще чем само собой разумеющееся, - тревога тебя покинет. Помнишь: выделить место и позволить действие.
- М-м. - Ступор справедливости собственных суждений не сразу, но укротил метания её самозащиты, - Да, нужно. - Отрезала Ли и взялась за несколько стеблей с аккуратным неумением, не зная куда их пристроить.

И хотя сорванные цветы больше не расцветут, но молчаливая кропотливая работа над ними встретила свой рассвет, завлекая непрерывным успокоением за копашением.

Будто диктор в запоздало включённом эфире, позволивший себе продолжать новостное ораторство далеко не с начальной его точки, Мистер Китти, избегая предупреждений, доверил себе начать напрямую о волнующем, чтобы открыть свою солидарность не останавливаться на этом паникующем эпизоде, не передавать ему излишней весомости:
- Ты отпускаете Тима и Кира ещё и от авторского стремления оживить.
Ли притянула одну согнутую ногу к себе, другую опустила, её мысль не находилась нигде кроме как в пересечённой точке:
- Если они ищут выход, значит хотят познавать... Преступное бездействие позволить понять мир тем, кто действительно к нему тянется? Они были плохо поняты мной, в таком случае пусть поймут себя сами... Моя цель станет их целью.
Ли сочетала полевые и культурные цветы как хотела, пока Мистер Китти непредвзято обрезал секатором каждый:

- Неудача твоя получить это в наших пределах задевает твою гордость?
- Творческую да. - В одной руке опавший ирис, а в другой мак и неизвестный ей росток, похожий на маленький комнатный пион, она стала держать их смелее, указывать ими определённые моменты своей речи. - Вопрос тщеславия для меня неутолимый, ведь положила - в гордости разгадки нет, в ней нет творца, она от формы. Когда оборачиваешь себя красивее, нельзя не чувствовать сладкий трепет исключительности, трепет, в конце концов, соответствия собственным и желаемого круга идеалам. Описанное чувство представляется на острие... вот моя игла. - Ли приблизила анонимный цветок, остановив паралельно носу. - Чем он был прежде чем засохнуть?
- Это азалия, кротость и токсичность. - (Быть садоводом внегласно вписывалось в обширную череду профессий Мистера Китти).

- ...Ты веришь в гениальность. Ты ищешь её в себе? вернее, ищешь подтверждения её в себе чужими глазами?
Ли выбирала из серванта вазу для беспорядочной бледной композиции:
- Я возьму эту светленькую? в противовес. ...Гениальность неуловима. Тяга к гениальности - тягость самой жизни, в потёмках разбирающей дорогу к искусству. Но ничтожен ли автор сомневающийся, бессильно приходящий к гордости в минуты забвения? Верю ли я в самом деле тогда в свою гениальность? Вопрос - тупик, вопрос - тупик... Философ, воду стоит наливать?
- Делай как бы делала обычно. - утвердил М. Китти, и Ли наклонилась к низкому кранчику; по глиняному дну зашипела струя воды.

- ...И вот, я вновь положила - построив мост через реку, нужно быть готовой самой ступить на него. Вот весь критерий авторства...
Плавным движением кистей силуэт смёл со скатерти сор, оставшийся после обработки, расчистив поверхность и целясь говорить о начисто известном ему:
- Автор проходит... он не может быть каким-то, он раздвоен в вопросе правды, и пребывает во множественных состояниях в вопросах взгляда на свое творение. Он грубый противник и строгий критик, бесстрастный обыватель и преданный поклонник... В вопросах создания - отрешённый исповедник, законодательный орган жизни, нерешительный аллюзионист, надёжный гадатель, наивный юнец, натянутый лентяй... - И он бы перечислил ещё множество тонов, но полная ваза глухо водрузилась на стол и он отступил, загружая её тесной группой утративших жизнь растений.

- ...Так, автору и не составить мнения о своем творчестве, разве что, временно убеждать себя, принимать очередную ипостась. А если гениальность в оценке, то почему не в собственной? И есть ли после этого почёт в ярлыке признания, в ярлыке гениальности? Чем он отличается от того же ярлыка с приставкой "не"? Не... не нуждаюсь! Мудрость и гениальность, признание и субъективность. Что это за пары? Синонимы или людская колодка на ногу? Творчество бездонно! оно не сошлось на цензе одобрения. Оно существует. Ямы и впадины роют вглубь. Наука изучает существующее, так пусть ломает голову, творчество - вопрос. Искусство от создания, создание от сознания, продолжай.

Она продолжила, в доме, где попросту не нашлось подходящей валюты для покупки заботы и внимания, где всё обесценилось, бралось бесплатно, разговор по душам пошёл на самые разные темы, гениальные и "не"гениальные. Простое и сложное нещадно смешивалось и безжалостно исчезало сразу после произнесения. Всё исчезнет.
Исчезнет и сон...
...

- ...Твой дом хорош в качестве общей вещи, но ты лучше любого её носишь, это твоя вещь.
- Дело не в моём расположении, дело в моём положении...
- Удобно устроился значит. Ведь так и есть, Философ... Удаляться от какой-либо точки на сфере, значит к означенной точке и приближаться. Тогда, действительно, от нашего расположения на ней мало что зависит... Мы никогда не поймём законов, по которым живёт здесь время, оно вполне может оказаться этой самой сферой... Ладно, я пойду, мне пора вставать, и гость скоро проснётся...
- Наверно, отсыпается после смерти, согласно народной мудрости...
Мистер Китти вышел вместе с ней - проводить до крыльца.

Опомнившись, Ли стянула полотенце с плеча и возвратила владельцу. Оно давно высохло, так высохли сейчас и облака на плечах гиганта. Небо просияло в промытой от пыли траве. Двухколёсный друг не переставал верно ждать Ли, даже оставаясь за порогом. И не напрасно - пришло его время. Хозяйка взяла велосипед и откатила за развилку руля по направлению к тропинке:

- В день, когда Тим решит уйти, приготовь ему вафли, кажется, он их любит...
Мистер Китти смотрел Ли в глаза, из них источался невербальный упадок, слабость перед готовящейся силой:
- У людей любить, значит дарить. Придуманное предпочтение... Что ж, учту твое пожелание.
- Предложение, - поправила она, встав между седлом, - всего лишь последнее предложение. - Ли улыбнулась грустно; улыбнулась потому что не злилась, не расстраивалась, была не одинока в своём прощании и прощала, а грустно, потому что мечта не сбылась, и грустно было не упустить её - то череда случаев, грустно было её отпустить, понять, что та несостоятельна, отрывочна, ошибочна, наконец, не имеет ничего общего с реальностью и ей... там самое место; понять и отказаться. - Доброе утро, Философ. - Педали привели во вращение цепь, колесные спицы, и подвижный механизм утянул её в водоворот цикла.
- Доброе утро, Люси.
...