Диагностика путников

Драгоценной памятью повеяло из распахнутого окошка, а после через сети подсознания просочилось и памятное чувство. Не впервые Тим просыпался в незнакомом месте под звуки незнакомого голоса, отдаленного, но постепенно четче и четче доходящего. То, что он лежит в больничной палате на холодной клеёнке матрасса его мало смущало, так и было нужно, сейчас он считал единственной своей задачей прислушиваться к сути речи, произносимой женским неторопливым голосом с непонятной стороны. Тема абстрактная, под такие интересно засыпать, а не просыпаться:

“ …Искусство – это умеренная оригинальность. Нам неимоверно хочется воплотить принципиально новое, вплоть до того, что мы отказываемся идти на компромисс… Не думаешь? Однажды изобрели колесо и с тех пор ничего нового. Вместе с тем, я обнаружила, чистую радость в репликах, повторах… в действительности есть и неуловимое. До её сути не доехать, вот и остаётся работать от такой системы с множеством лишних колес, замечая в ней велосипед и уезжая на нём из точки а в точку б. Ха, ха… Один встреченный мною здесь не любил это, но признавал… Мы спорили с ним о психоанализе…
— Кто? Ещё другой путник?

После вопроса второго голоса разговор разрезали ножницы молчания; не вытерпев их остроты тот второй возобновился сам же,  – …Я люблю искусство, особенно ходить в музеи, там есть на что посмотреть, и все хотят что-то тебе объяснить… Я и больницы люблю!

После последней фразы Тим очнулся повторно – это же говорил Кир! И больше ничего не приходилось выбирать, кроме как поставить новую цель – прийти к источнику продолжавшегося диалога:

— …Неравнодушие скрепляет больницы и музеи, как этот самый велосипед два колеса. – Отвечал Киру прежний тембр.
— А мне понятнее не стало. А имена на бейджиках? Неужели их так легко по человеку узнать?

Тим с легкостью поднялся, скользнул с шаткой кровати и сдвинул от себя шторку-перегородку; за ней тихонько стояла такая же пустая койка, за тем он сдвинул ещё шторку, потом шторку за шторкой, через новые и новые уединенные ими спальные места, как ему казалось, приближаясь к звуку. Сколько они намерены продолжаться? Стоп. Быть не может, что он опять заблудился. О нет… Проще теперь развернутся и бежать в обратном направлении, механически вздымая с пути бесконечные бирюзовые ткани, покуда это вечная забота неустанно вздымает в нем раздражение. Вот место, где он лежал, он проходит сквозь очередную завесу – Это почти смешно, прямо за ней говорившие.

Знакомые лица, одно, правда, чуть менее…

Они продолжают говорить; когда отвлекаются на него – замолкают, но, впрочем, плавно, не сильно удивившись. Девушка сидит на краю кровати, Кир на коленях позади плетет ей косичку.
Она обратилась к Тиму первой, слегка изменившись в лице:
— Тим, ты нас нашел.
Кир бросил косу, после чего та разъехалась, слетел с койки и очутился между ними, накроватный настил поморщился на месте его коленок.
—  Тим, ты очнулся! Успел выспаться, надеюсь? С тобой случилось это – (он размашисто покрутил пальцами у висков) – А пока ты выздоравливал, Ли мне всё рассказала, я малость понял… – Кир обрадовано вертелся то к ней, то к нему. – Ну и я тоже ей всё рассказал… и про тебя… ты уж не сердись, если бы я играл с ней на деньги, то свои карты безнадежно бы раскрывал, э-э… и терял бы много.
— Мне по душе домино, – осекла Ли, встряхивая рукой волосы сзади. Кир жалобно повернулся к ней:
— О-о-о… зачем ты, я переплету…
Деньги, карты, косы… что бы из этого переплеталось с последними воспоминаниями Тима о таблетках в фольге и телефоне с интернетом... Но облегчением было вновь узнать Кира, так же как и в первый раз он тараторит, разводит руками – ничего не изменилось.

— Кир, кто это? – Озадачен он был хоть и многим, но для первого вопроса, безоговорочно, подходил именно этот.
— Похоже, он тебя забыл, хах, – обратился Кир к Ли, – Вспомни, только мы прошли сюда, она тут была…. Ты сказал, что у неё красивые волосы, что-то про фуру и колдовство… потом она дала тебе лекарство, а ты упрямился…
— О боже… – Тим с самобичеванием посмотрел на Ли, и тщетно закрыл глаза ладонью.

Ли встала, решая обломать и без того ломавшуюся вновь комедию:
— У нас не было шанса на нормальное знакомство, и вот потерян шанс переписать его начисто… Привет как есть, Тим.
— Привет… Ли, правильно?
Она кивнула, и недолго троица просто переглядывалась. Киру как-будто сделалось неловко стоять ни там ни сям:
— В общем, это… я вернусь к своему делу, а Ли сама расскажет о своем. – Только хотел он развернуться к кровати, и Ли опомнилась следом:
— Пойдемте отсюда, раз Тим уже встал, в холле есть сиденья.  Я расскажу о себе что знаю, что-то как всегда впервые переложу на слова…
…

Квадратная комнатка, образованная не стенами, а тоненькими ширмами не могла быть заперта, из неё можно было податься хоть на все четыре стороны, со всех бы доходил малейший шелест, но лишь одна из них сводила с, вполне возможно, бесконечной вереницы спален в опустелый холл. Низкие потолки маскируют беспокойную проводку, ртутью из старых градусников слеплены серые полосы по стенам, с одной стороны отводится уголок для работы с папками и документами, с другой участок делится для высоких однотипных растений и диванов возле профилактических стендов. Диваны за правилом яркие – венозно-синие, из дешевой кожи, но ничуть не потерты и не исцарапаны последствиями стрессового напряжения перед приёмом. Ли и Тим расположились на них по разные стороны от журнального столика, а Кир, теперь на ногах, старательно продолжал стягивать вместе пряди.
…

— …Если честно, моя первая мысль была, что я в реальности, а это всё было бредовым сном, как у людей в коме или душевно больных…  Но следом слышу голос Кира, а дальше снова теряюсь и сомнений не остаётся…
— Мне знакомо подобное чувство, когда я засыпаю, чтобы попасть сюда, то просыпаясь, частенько попадаю в сонный коридор… Явление пробуждения во сне… снова и снова… Комната, кровать – всё как в моей реальности, но позже начинается пугающий или бредовый сюжет типичного сновидения… после повторное пробуждение, очевидно, аналогичный плод быстрой фазы…
— И много раз так должно повторяться? – Кир чуть прервался, участвуя в обсуждении.
— Не должно, но до семи со мной бывало. Их исключение в процессе реализации.
Тим выпрямился:
— Получается, и сейчас ты спишь? В мире ночь? Какого числа?... Месяц, наверное, тоже скажи…
— Хех, понимаешь, – замялась Ли, – вероятность нам оказаться в одном, конечно изумительна, но так же изумительно мала. Даже здесь мы космически далеки… в отличие от вас, я на прямую из реальности не выпадала… – она задумалась, – вы в яму провалились, а я туда одним глазком взглянула… если яснее.
— Параллельные вселенные? – Новая среда абстрактных, запутанных вещей и фраз, вынуждала Тима (как и Кира) нехотя адаптироваться, подстраиваться оперировать ими. А хотелось не привыкать, удержать себя слабеющем магнитом ревнивой собственности убеждений.

— ...Я без малого минут пятнадцать эту косу плету, по-моему твоя прическа была значительно короче… Какой-то фокус?
Ли развернулась к Киру, но быстро вернулась в исходное положение, поняв, что мешает:
—  Столько же я плету нить повествования… когда устанем, всё на свои места вернётся. (Кир едва заметно помотал головой, принимая свою роль в своеобразном трюке.)   ...Так вот, если у вас здесь неполная физичность – у меня отсутствует. Я всего навсего прохожу свой сон, опыт… И для меня вы часть этого опыта, нарратива, как угодно.
— Вот оно что, – пока Тим искренне старался что-то дополнить, соединить в целое, – Как ты управляешь всем этим…сюжетом? Не соображу, засыпаешь и попадаешь сюда по желанию? Мои сны так не работали…
— Эта история для хвастовства… – не без ожидаемого предупредила Ли, –

…Однажды я решила, что что-то подозрительно во снах. Чувства, ощущения… они также полны и также не поддаются. Их вызывают образы, из нереального рождается реальное… А я считаю ощущение реальнее всякой реальности. Этот парадокс заставил меня думать, сначала с целью его разрешить, а после попадания в мёртвую петлю вопросов, хотя бы с целью им манипулировать.  Думаете, как человек подчинил столько неизвестного? Ха-ха. Пришлось примерить на себя роль фермера и копошится в своей огородной грядке извилин, если не росла морковь, подменять условия, высаживать на её месте тыкву, например…

Есть образы связанные с эмоцией неразрывно, есть такие, которые можно с ней связать... Я клоню к тому, что сложные понятия и связи можно перевоплотить в мире сна в схожие, но более понятные и реальные формы. Тут всё индивидуально; а я люблю кататься на велосипеде – крепко держишься, в меру усилий, и ты уже себя ускоряешь. Но я связала его именно с волей, волей ехать и тормозить, повернуть руль и отпустить… Предавая значение этому контролю наяву, я училась цепляться за него и вне бодрствования… Мой двухколёсный друг частенько туда наведывался. Так я стала управлять сначала велосипедом, а затем и сном. Иногда я гуляю здесь – осваиваю прикольные локации с интернета, иногда создаю что-то по своим образам.

В ходе рассказа Тим положил руку на подлокотник, подперев голову, и поглядывал на бейджик, оставшийся на его рубашке, для него уже давно что-то не стыковалось в образе самой Ли, и он начинал скучать, больше и больше убеждаясь в своей позиции одураченного; а Киру пришлось сесть на корточки, чтобы успевать за тянущимися к полу волосами – вот абстрагированное дело, шедшее для него линейно, а рассказ воспринялся жалкими урывками. Тут он и прервал её:

— Что-о-о!? Ты какие-то уровни создала? А для нас они реальны? А какие именно? Это мозг взрывает!
— Уж так и не вспомнишь, как бы описать… – Ли напряженно смотрела куда-то в сторону. Тим поднял взгляд и заметил красную полосу, стремительно движущуюся по её лицу:
— Ли, похоже, у тебя кровь идёт… из носа…
Она моментально всполошилась, принялась вертеть головой, обрывать неугомонную ленту пальцкми обеих рук:
— Недавно это было наяву, и теперь мне снится, в закрепление материала! Я отлучусь ненадолго…
– Кир испугался, коса опять вырвалась от него и распустилась, лишние волосы за секунду втянулись в родной затылок, и Ли с привычной карешкой удалилась на ресепшн, (не постеснявшись пройти насквозь стойку,) и начала спешно копаться в своем ящике.
Чуть погодя, Кир робко вышел из-за дивана, не спуская глаз с её крошечного лилового силуэта вдалеке:
— Почему они всегда уходят, когда им нужна помощь? Я чувствую холод, и у меня голова кружится… – Он присел с краюшку на диван, где она была. Тим в прежней позе, но помутившись смотрел туда же куда и он:
— Откуда ты научился плести косички?
— У меня сестра младшая…
…