Претензии на открытие

— Почему ты это спросил? – Тим мягко нарушил молчание сразу после того, как на воде разгладилась последняя волночка и комната замолчала. – “Что с тобой!?” Так ты сказал?
Кир поднял взгляд:
— Просто ты вёл себя… – начал он объясняющимся тоном.
— Странно?
— Нет! Необычно.
Теперь Тим отвёл взгляд:
— Тима… я обращаюсь так к себе иногда, когда я такой же грустный и беспомощный… – Он проводил ногтём по черной затирке между плитками, – А ещё раньше меня так мама звала, хмх, тогда я был маленький и ещё не придумал эту чушь со своим именем… – Судя по всему, он был круглым счётом заинтересован, забыв вообще, что говорит. – Расскажи свой секрет и я свой расскажу.
— Какой секрет? – Кир слегка дёрнулся.
— Ха, да ладно, Меня зовут Ти-мо-фей, вот и весь секрет, ты наверно понял, не суть, не знаю почему сразу не сказал.

— Ты не любишь своё имя? – вовлексяся Кир.
— Нет, почему, больше нет. – Так кратко Тим заказывал дополнения с противоположной стороны.
— Мне нравится моё полное имя, меня им зовут, только если я делаю то, на что можно обратить внимание, отец так и говорит – “ Стоит обратить внимание!” – Кир изобразил голосом строгий тон, – на это мама закатывает глаза, и всё остаётся по старому. Ха ха.
Тим отвлёкся от плитки и перевёл взгляд на него:
— На что твои родители обращают внимание?
— Ну например, – Кир приподнял подбородок, а глаза опустил в сторону, ища подсказки, – на то, что я всегда один и всегда шатаюсь где-то, но в основном, если не выполняю рутинные поручения.
Тим удивился:
— Оу… мне интересно, что ты подразумеваешь под  словом “шататься”?
Кир впал в секундный ступор, соображая в чём вопрос:
— Гулять, смотреть на округу…
Тим одобрительно улыбнулся:
— Мои родители не такие, когда я был дома, мне бы и в голову не пришло уходить, сейчас я учусь и живу у дальних родственников, и в последнее время меня почему-то всё тянуло куда-то “пошататься”. Я чувствую, что что-то упустил, или каждый миг продолжаю что-то упускать. – Его непринуждённая улыбка медленно поникла.

Кир продлил тему с ещё большим вниманием:
— Шататься… для меня это проживать независимость, тишину… люди, мысли, я этим устаю и отдыхаю. – его тенор стал здесь заметно вдохновеннее.
— А я, пожалуй, зависим и от мыслей и от людей.
— А здесь зачем “а”? – смутился Кир, – Я же вру, я и есть самый первый завистник… тьфу, зависимый от людей.
— Тогда ты можешь гордиться, что смог себя побороть, покинуть свою зависимость.
— Нет, нет, нет! – реакция Кира опять вывела Тима из равнодушия, – Слово “перебороть” такое страшное, сложное… я скорее просто глупый, вернее не столь умный… всего лишь потому что вижу людей глупее себя… – он не заметил вернувшуюся к нему привычку нелепых жестов, – но и не настолько глупый, так как хотя-бы вижу людей умнее себя… Вообщем, многое в себе я объяснить не могу, вот и иду куда глаза глядят… безрассудно.
— От рассудительности не больше пользы, в моём случае. – Тим отвечал, продолжая, сузив глаза обдумывать объяснение Кира, (ему так и не удалось заключить каким он себя считает).
Кир пожал плечами:
— Не знаю, не пробовал, для меня рассуждать всё равно, что расставлять для себя капканы, я мучаюсь, когда приношу неудобства… и себе в том числе.

Их разговор походил на “игру в одни ворота”, правда бросали в них оба, а кто защищал  неизвестно.

— Хоть я и равнодушен к людям, но их комфорт без объяснения причины заставляет меня носить маску. – Тим оправил воротник рубашки. – Хочу молчать, и словно назло себе, болтаю, а чем сильнее желаю говорить, тем более вынужден проглатывать язык...
— Я когда понимал, что мне хотели сказать, то просто начинал вести себя так, будто мне это уже сказали… после чего люди пугались и сильнее сторонились, угроза откровенности… наверное мы так устроены… Плюс я всегда неправ. Ха-ха, говорил же не слушать меня? Но я себя простил, не могу на себя злиться. – Кир обхватил руками свои согнутые колени.
— Мне себя жаль, я не принимаю себя, потому и не прощаю… обычно я это не говорю. – Тим знал, что бессмысленная защита давно разрушена, но привычка не сразу принимает свою неносибельность…
Кир кинул грустный взгляд:
— Прощение мне легко далось, я этого не заслужил, сначала я людей принял, а потом и себя принял… последовательно. Оказалась у нас с ними много общего…
— Даже для такого простого условия я слишком зациклен быть особенным, парадокс. – Тим поднялся на ноги, ненадолго превратившись в водопад. Кир продолжал говорить, следя, что он будет дальше делать:
— Я и сам хотел бы в чем-то от них отличаться, например мы с ними одинаково непонятливы, вот и не можем найти друг к другу подход…
Тим подошёл:
— Подходов много… прости за сомнительную цитату, но ведь иногда сотни извилистых дорог ведут к одному дому. Только почему-то почти все склонны выбрать самую короткую. – Он подал руку, Кир тоже встал:
— Я заблудился, опоздаю в гости.
…

Бесчисленные солнечные зайчики играли на стенах и многоуровневом потолке, отражаясь от ряби по зеркально отполированному кафелю. В комнате, посреди которой они сейчас глупо стояли друг напротив друга, не было окон, солнечный свет косыми лучами поступал из смежных зал, пролезая в узкие арочные проёмы, резкий душистый запах какого-то знакомого моющего средства подался в голову.
Тим стал смеяться.

— Чего ты?
— Ха-ха, Сухим мне не удалось остаться.
Теперь они оба залились чистым смехом над собой и друг над другом.
— Да тут повсюду вода! – Кир сделал брови домиком и обвел всё вокруг руками, продолжая хохотать.
— Ну не повсюду, – Тим взял наивный тон, – вон там у стены вполне сухой бордюрчик, пойду-ка туда, а то тут что-то не совсем уж и тепло.
— Пф, – Кир, играя, закатил глаза, – я встану сюда, под этот теплый лучик, и высохну минут за пять. – Он встал ближе к выходу под солнечный косяк и раскинул руки по сторонам.

Тим сидел в тени на помосте, чуть не заходящем в воду, ногами в сторону, и  ухмыляясь наблюдал за ним, пока Кир, обессилев, не опустил руки; потом скучающе смотрел куда-то в никуда. 

Безмятежность всецело не вечна. Вопрос был только в том, кто первый из них его задаст, кто скажет – “Наверное, нам пора…?” И каждый возлагал эту удручающую надобность на другого.

Хоть и за пределами пяти минут, но одежду Киру получилось высушить. Он словно припомнил довод и обратился к Тиму со своего “места под солнцем”:

— Хочешь, я скажу, что найду выход? – Тим почти сонный обратил на него внимание, – Я не могу так говорить, но хочу так говорить, и хочу, чтобы ты был согласен, чтобы я так говорил… я достаю людей, безнадежно, видишь, я честный, честно, выход, выходит, пустяки – настроение и взгляд. Всё, на что можно взглянуть по-разному – пустяки. Мы забрались высоковато, у меня дух захватывает… это хороший страх, соблазн высоты, как Ли говорила, а твой страх… такой нормальный, ты же вначале, но всё идёт по плану, Тим, зачем этот план я и сам не знаю… Вот, мой страх хороший, твой нормальный, плюс на плюс, выходит совсем прикольно, и мы же союзники?

Кир справился, и его “наверное, нам пора” воспламенило бы и целое восстание.
…