Метод не отчаиваться

Утро настало, невзначай обогнув холодным светом оконные рамы, настало, оставив всё что было до него дотлевать в незначительной глубине памяти. Тим бы спал ещё бесконечность, сам того не замечая, если бы так стремительно не рассвело. Когда он проснулся, совмещённые кресла были неловко раздвинуты, а Кир и вовсе пропал из виду.

Сначала он пошел в ванную, душа не было – одна прямоугольная ванна в пол и краник, Тим открутил красный смеситель для горячей воды, и она потекла сплошной полосой, как-то поэтапно, совсем не оставляя брызгов на поверхности, вода ни горячая, ни холодная, текстуры подозрительно легкой. Тим несколько минут просидел в ней без эмоций. Из множества щеток красная была уже мокрой, он закатил глаза и выбрал желтую. Зубная паста была со вкусом порошка для стирки, неотрицаемо, что порошок бы был со вкусом пасты, если бы здесь находился. На кухне остались следы готовки в виде разбросанных по столу разноцветных колечек хлопьев. Тим смёл их на пол рукавом, предпочитая позавтракать в чистом пространстве.

Утром мысли его всегда бывают где-то далеко, и сейчас они не возвращались. Через окно он не заметил солнца, и ему захотелось выйти на улицу.

Конечно, солнце нельзя было разглядеть, оно сегодня не светило открыто, погода была пасмурной, окрестности заволакивало сухим туманом, но трава оказалась куда более влажной чем вчера, словно всю ночь шел дождь. Жёлтая побелка с домов потемнела ближе к охре.
Кир был на улице, он сидел на корточках возле дома и всматривался в траву. Тим вспомнил, что видел  обувь на пороге  – изношенные красные кроссовки, или что бы это не было, так нелепо не подходящее ко всей практичной одежде Кира, но почему-то не придал значения. Он подошёл сзади, ненамеренно тихо, и долго решался оторвать его от гляделки с травой. Кир неожиданно вздрогнул и обернулся:

— Я думал ты опять сто лет спать собираешься. – Он совсем не ожидал его появления.
— Может, я бы и спал, если бы было темно. Утро меня будит. – Тим продолжил не спрашивать почему он гуляет босиком, он решил, что это одна из тех штук, которую Кир проворачивал, а мотивам не передавал значения: “Наверное так лучше связь с природой… или в этом роде, хотя её тут и таким образом не почуешь…” – А ты, наверно, в три часа встал? – продолжил он.
— Не знаю, тогда уже светало, по замечанию Тима, он стал непривычно погружён,  – знаешь, ночью я подумал, может мы и не там искали… Эта пещера в начале, из которой мы “вошли” может и выход где-то там?
— То Есть где-то в стене? – уточнил Тим, смотря на него сверху вниз. – Это звучит логично, предлагаешь вдоль неё идти?
— Именно. – Кир выпрямился. – И идти стоит начать от той пещеры, так мы поймём, когда пройдем весь круг. Ну, ты готов или что-то дома оставил? – добавил он после паузы.
— Ничего, только твоя обувь… – он указал большим пальцем себе за спину.
— Ничего, я помню. – Кир подбежал к порогу, взял свои наверно-кроссовки, вернулся и напялил их на месте. Тим всё это время глядел на него с чрезмерно серьезным видом.
— Можем идти?
— Конечно.
…

До “стены”, а вернее, до нижней части купола, было недалеко. Подходя к ней ближе, всё меньше и меньше хотелось поднимать голову, в горле пересыхало от одного взгляда на этот огромный, нависающий, и словно способный упасть на тебя в любой момент железный занавес. На месте, где они вчера впервые встретились, всё было по старому: тот же черный пепел, та же горка… Оставаться там надолго было мало смысла, оставалось только выбрать сторону и в путь. Тим остановился:

— Сейчас солнца нет; можно идти и вправо и влево, твоя очередь выбирать.
— Солнце греет холодно. Что ж, без разницы, давай туда, – Кир наобум закинул руку в сторону, – всё равно не видно ничего из-за этого тумана.
— Вправо, ладно.
Тим стоял правее и пошел впереди, смотря перед собой и проводя рукой по поверхности стены, чтобы сразу почувствовать, если будет что-то необычное, а Кир шел медленнее, чуть дальше от купола, внимательно рассматривал его со всех сторон, которые, по крайней мере, удавалось разглядеть. Никто не говорил. Киру показалось, что от него намеренно закрылись, якобы, вести себя с ним естественно два дня сряду ещё слишком, это было ему и очевидно и в высшей степени непонятно.

Поначалу шли уверенно и скоро, вчерашняя жара их, к счастью, не настигла, но, и дорога не спешила поддаваться: предательски круто изменялись ландшафты, приходилось то взбираться на гору, то спускаться по глубокому рву. Хотелось пить – заходили в дома неподалеку, глыкали воду из под кранов, второпях набирали еду, если та была под рукой, и непоколебимо возобновляли тур.

Не прошли и полпути, как ноги стали адски заплетаться, глаза замылились однообразным видом, головы замучились, кружась по сторонам. Если Тим уже нетерпимо уставал и падал на колени, то Кир, не смотря под ноги, обязательно натыкался на него, а если Кир валился от усталости, то Тим ещё долго шел вперед, прежде чем обратить внимание на тишину, поглотившую его шаркающий шаг за спиной, и конечно тоже сесть, и ждать со страдальческим взглядом, как-бы подгоняя, в действительности же желая самому не вставать хоть вечность. Совместные поиски. 
…

— Сколько времени прошло? – Негромко спросил Тим.
— Тот же день. – Кир взялся рукой за шею.
— По нему ничего нельзя понять…
— Ну, не знаю… Кажется, скоро пройдем половину… – Кир щурился,  разглядывая даль, но та была размыта, причём сильнее прежнего. – Подожди, что ты сказал? – его глаза в секунду загорелись так, словно его пронзило. – Посмотри на меня! – Крикнул он Тиму, – Мне кажется, это опять происходит, всё нормально… Нет, я теряю рассудок… Как… – дыхание его участилось, – ну как всегда, ты понимаешь!? Здесь. Тим не поворачивался:
— Всё как всегда… но я не возвращался, – он рассеянно смотрел мимо Кира, разговаривая как-бы только с его голосом. – Ничего, скажи, зачем мне знать куда мы идём, я не вижу ничего кроме дали, здесь я и так на месте, не помню, почему мне было интересно?
— А-а-а, – Кир в испуге схватился холодными руками за горячий лоб, – Нет, нет, нет! Только не это, он уже ничего не соображает – скоро моя очередь. Та-а-ак, один, два, три, четыре, пять… Он сидел вдавившись в землю коленями, сердце его начинало колотиться, в желудке горело и сжималось, он всеми силами желал стабилизировать работу мозга, но лишь сильнее таким образом терял самообладание.

Да, да “пробный период” сознания в закулисье подходил к концу, этот уровень и так дал слишком много, а место стабильно и сохраняет свою стабильность, ничего нового, ничего отклоняющегося…

Кир наклонился к земле, опираясь на одну ладонь, а вторую держа у сердца и задыхаясь. Вдруг его осенило, что он катастрофически теряет время. Кир поднял голову, ища кругом Тима. Тот, тем невозвратимым временем, совершенно отклонился от стены и брёл далеко в хаотичном направлении.
— Да как ты, блин, успел! – Кир по инерции рванул за ним. – Извини, мне придется взять контроль, пока я сам его не потерял, – Неуверенно произнес он, разворачивая Тима за плечи. – Пойдем обратно, – он попытался притянуть его за руку.
— Что ты делаешь? – Тим и не думал сдаваться без боя. — Я иду, я больше не хочу всё усложнять. Зачем ты всё усложняешь! – с этими словами он высвободил свою руку, настойчиво продолжая путь.
В ответ Кир не мог ничего выговорить, до такой степени, что просто смотрел на его отступление, тревожно нахмурившись.
“Мы точно пропали, если сейчас не найдем этот чёртов выход.” – Решил он.

Тим продолжал выходку, но направление, вроде, держал к стене, как-бы срезая круг. Кир же смотрел ему вслед, не то чтобы замешкавшись принять решение, а, скорее, смирившись с его бесполезностью в любом случае.
— Подожди, так ты прав, замечательно! – Лицо у Кира вдруг просияло, он был в восторге, какое-то новое открытие его так поразило. – Туда то нам и надо! – Он опять ринулся за Тимом, кто знает, оставался ли ещё с ним разум, – Выход в холме, ровно параллельно входу, на другом конце купола, логика…  Ты и безрассудно обречён ей подчиняться. Ты – лучшее решение этого места.

Кир даже не бежал – порхал вприпрыжку, и постоянно умолял Тима идти хоть чуть быстрее, а тот совсем не обращал внимания на речь, плелся неизменно рассеянно, держа растопыренные ладони в поле своего зрения. Так они взобрались к холму. Достаточно высокий и крутой, он врезался в стену, а прямо посередине он…  Узкое, четырёхугольное очертание, словно высеченное в грубом слое газона. 

И вот, они оба взирают в глубину неизведанного тоннеля, Кир осторожно ступает вперёд, ещё – впереди не темнота, нужно просто подойти ближе.
…