г л а в а 3.20

Домашний телефон зазвонил на деревянной тумбочке по правую сторону от нее. Положив накнигу руку, как закладку, она перевалилась всем телом на бок и дотянулась до трубки.

— Слушаю.

— Ника, ты просила сообщить, когда твой папа приедет.

— Да, спасибо.

— Не забудь про ужин через полчаса.

— О таком не забывают.

Ника положила телефон на его стойку и спрыгнула с кровати, поправляя задравшиеся спортивные штаны. До приезда Мистера Ясперса у нее было куча времени, чтобы обдумать все вопросы. 

Она запомнила, в какую сторону всегда шел отец, и предположила, что для нее не составит труда найти его кабинет. В коридоре первого этажа она была впервые, точно зная, что в этой части жил и вообще существовал Мистер Ясперс. Здесь делать ей было нечего, она была в этом уверена.

Перед ней снова было многочисленное количество дверей, каждую из которых нужно было попробовать открыть. Но в этот раз это ей не потребовалось. В одной из дверей она увидела вставленный ключ под позолоченной витой ручкой. На ключе, половинка которого была скрыта в засове, висел крошечный брелок в виде монеты, сквозь сердцевину которого проходило железное кольцо. На нем висели еще два ключа, но очень маленьких.

Дверь поддалась и открылась. С осторожностью она заглянула в маленький проем, никого там не обнаружив. Она забыла разом, для чего спускалась на первый этаж. Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь, сделав все очень тихо. Что она собралась делать здесь, девушка тоже не придумала.

Это оказался просторный кабинет с мебелью из черного дерева, покрытую толстым слоем лака. Включенный свет в кабинете ее нет капельки не смутил, и она продолжила изучение неизвестной ей локации. Стеклянный бар стоял в углу, и полки в нем ломились от количества спиртного. Ника перевела скорее свой взгляд в другую часть помещения. Высокая тумба с семью отсеками неприметно стояла у стены, но Ника и не подумала рыться в бумагах, решив обыскать стол. Он был большим, идеально отлакированным. Ладонь зажила своей жизнью, поскорее потянувшись к гладкой поверхности, чтобы наощупь оценить работу с дорогим деревом. Отшлифовано было лишь основание, а снизу стол имел форму полукруга с несвойственными обычным столешницам неровностями. Когда-то это был ствол могучего дерева, сейчас же — украшение кабинета. К удивлению Ники, столяру, работавшему над столом, удалось разместить в нем один широкий, но не большой в высоту отдел, который по началу можно было бы и не приметить. Но крошечная замочная скважина ровно по середине стола выдала его наличие.

Неугомонное чувство, натолкнувшее ее изначально войти без разрешения в комнату, подталкивало ее к более отчаянным поступкам. Например, проверить ключи в связке, помещенной сейчас с обратной стороны двери. Один из них мог бы подойти для замочной скважины, и чем дольше эта мысль копошилась в ее голове, тем очевиднее становилось, что надо было делать. Ника выглянула в коридор лишь на секунду, убедившись, что в нем никого не было, вслепую зацепила пальцами ключ, вставленный в засов, потянула его от себя, и через мгновение металлическое кольцо с ключами уже было в ее руке.

Она резко ощутила нехватку времени и заторопилась. Вставив первый маленький ключик, она грязно выругалась, сама от себя удивившись, что произнесла такое. Ключ не подошел, и она схватилась за второй, точно такой же по форме головки. Ключ легко прошел в отверстие и также легко повернулся на бок, и замок внутри отчетливо щелкнул. Ручек не было, и Нике пришлось тянуть ящик за основание ключа, накрепко засевшем в дереве. Неглубокий отсек плавно выдвинулся. "Дело №___, Табель учета" было написано на картонке, прикрепленной к файлу. И ничего бы не значили для нее эти слова и причина, по которой отец постарался скрыть документ, если бы нее ее имя указанное в правом нижнем углу. Оно было выведено синей ручкой наискосок, и ей показалось сначала, что она не узнала своего имени. Может, это была другая "Доминика"? Ей одновременно хотелось, чтобы это имело и не имело к ней отношение. Вспомнив о ограниченном времени, она вынула файл из ящика и положила на стол. Перевернув первый лист, она принялась бегать по строкам изложенного документа. Прямо в процессе до нее доходил смысл прочитанного. В ряд шли фамилии неизвестных ей людей, но она нашла нужную строку.

"Ясперс Доминика... Должность: архивариус... Ставка... Подпись..."

Ее подпись была в конце, перед инициалами. А ниже напечатали дату. Документу было почти десять лет, и она не имела понятия, что ее имя делало в этом документе. Из файла выглядывал один неприкрепленный листок, и Ника вытянула его. Цифры. Море цифр, которые были выплачены за каждый месяц каждого года на протяжении всех десяти лет. И все это было подписано ее именем.

— Кажется, хорошим манерам тебя не учили, — тихий голос отца раздался у бесшумно открывшейся двери. Он выжидающе смотрел на дочь, но она не двигалась с места. Тот страх, что он вызывал у своих работников, не был способен завладеть и ею. Показывая всю свою смелость, она повернула файл к мужчине, прогоняя мыль о том, что она рылась в чужих вещах. То, что она нашла, перекрывало ее неподобающее поведение.   

 — Эти бумаги на мое имя, — сказала Ника, указывая пальцем на свои инициалы. Такой прямоты от дочери он не ожидал, но выстоял ее требовательный взгляд, жаждущий ответов. Мужчина приспупустил тугой галстук и откашлялся:

— Это не касается тебя, — незаинтересованно ответил он, не ведясь на ее провокацию.

— Здесь моя подпись! Что это все значит? — отец неторопливо дошел до стола и постучал по его поверхности, кивая дочери. Она опустила бумаги на стол и оттолкнула их от себя.

— В скором времени они будут уничтожены, и все закончится, — он сгреб бумаги в кучу и пролистал до последнего листа, проверяя наличие каждого.

— Ты не устраивал меня на работу, ведь я уже у тебя устроена. Как это возможно? Ты планировал увезти меня в Лондон еще тогда? И как вообще тебе удалось подделать бумаги?

— Я же сказал, это не касается тебя, — на его лице не дрожал ни один мускул, но она чувствовала агрессию, что от него исходила.

— Ты увозишь меня из моего родного города, угрожаешь тюрьмой Питу, устраиваешь на свою работу, планируешь сделать своей преемницей и прячешь в столе своего кабинета бумаги на мое трудоустройство десятилетней давности с моей подделанной подписью, — перечисляя поступки отца, она стала загибать пальцы. Речь ее ускорилась, и голос перешел на высокие ноты.

— Преемницей? — мужчина рассмеялся. — Ника, это бизнес. Я и не думал, что ты сообразишь, в чем тут дело. Насколько нужно быть наивной, чтобы поверить в то, что я сделаю тебя преемницей бизнеса, который я строил больше десяти лет?

Он подошел к ящику и положил файл ровно на то же место, откуда его взяла девушка. Он задвинул ящик и повернул ключ в нем в обратную сторону, вновь запирая отдел.

— Насколько нужно быть надменным, чтобы подумать, что бы я согласилась на такое предложение от тебя? — ответила девушка. Он свойственно только одному ему улыбнулся, приподняв лишь левый уголок губ, и обнажил несколько белоснежных зубов в оскале. Девушка посмотрела на него смелее, пытаясь мысленно убрать разницу в росте между ними.

— Как говорил великий Рокфеллер: "Я могу отчитаться за каждый заработанный мною миллион, кроме первого". Приехав в Лондон практически ни с чем, я взялся за дело, поставив грандиозные планы. Но на любой план нужные взносы. Я принял тебя на работу, лишь извенив дату твоего рождения. Читала ли ты "Мертвые души"? Вскоре, осмелев, я стал вписывать несуществующие имена и наживать на них свои первые деньги для вклада в будущее дело.

Он посмотрел на Нику так, будто ожидал от нее взгляд полный гордости за своего отца, придумавшему такую схему. Мужчина будто ждал, когда она начнет восхищенно восхвалять его и льстиво подбираться словами к деньгам. Что-то склизкое читалось в его мыслях.  

— Так как мой доход уже превышает в десятки тысяч раз расходы, я могу себе позволить уволить всех этих несуществующих людей. Но бухгалтерия сует нос не в свое дело и не раз уже интересовалась твоей персоной. Явно свою долю выбивают. Но лучше я поделюсь небольшой суммой со своей доченькой, чем дам им повод мной манипулировать. Ты так не считаешь?

Ника всегда знала, что отец, как и ее мама, бежит за деньгами. Но она давно поняла, что ее мама делала это изначально для блага их семьи. Мистер Ясперс же походил на огромного прожорливого крокодила в отношении денег, разевавшего рот все шире и шире. Его очевидная жадность вызывала у нее отвращение.

Но что можно было ожидать от такого десятого человека? Напротив нее стоял именно тот, кто надломил гордость ее мамы и кто измывался над Сильвией, когда она еще была ребенком. Это не могло не сказаться на них в будущем.

Ее мама упала на пол перед ним, несмотря на то, сколько лет прошло и как ненавидела его, сколько пути было пройдено и каких высот она сумела достигнуть вопреки. Ее сильная и независимая мама не сумела ему противостоять. И кто он был таким, чтобы Ника тоже его боялась?

Мама лежала на полу и громко плакала, вымаливая у него, чтобы тот оставил ее семью в покое. Она унижалась перед ним, и Ника ярко запомнила выражение лица мужчины. Тот же приподнятый левый уголок губ и сверкающий оскал, как у хищника.

 — Ты можешь и дальше вести себя, как мой благодетель, задирая высоко голову, будто в моем воспитании есть твоя заслуга. Но давай посмотрим правде в глаза — ты мой биологический отец, от тебя у меня осталась лишь фамилия. Взаправду у тебя нет дочери. Для такого жадного человека, как ты, эта новость не окажется печальной. Но ты еще не осознал, что остался один. И ты будешь один до конца дней своих, будешь и дальше чахнуть над своим золотом и всей этой антикварной мебелью, что пылится без дела в закрытых комнатах дома. Твое тело не успеет охладеть, как о тебе уже все забудут. Как я забуду по возвращении в Мельбурн.

Он молча слушал ее, не выдавая в глазах гнева. Его руки сжались в кулаки, но он ничего не смог сделать. Очень сухо мужчина произнес:

— Не боишься ли пожалеть об этих словах? — он прикрикнул в конце, но для Ники это прозвучало неубедительно.

Она обойдя его, вышла из кабинета и нарочно зашагала так, чтобы паркет затрещал под ее ногами.

Но следующий день привнес изменения в ее жизнь. Ее разбудила Мисс Дабл и сообщила, что ее будет ждать тот же водитель, что забирал ее с работы. На вопрос, будет ли так всегда, она ответа не знала и лишь дернула плечами. Взгляды работающего персонала были отныне ей противны. Теперь она точно знала, что ничего приятного во внимании не было. Нике было сложно понять, что за палитра эмоций скрывалась за их перешептыванием. Страх, ненависть или же зависть — ничего приятного. И за это она должна была благодарить отца, что решил свести к минимуму их встречи.

Но на этом перемены не закончились. Войдя в свой прозрачный кабинет, она не успела закрыть за собой дверь, как за ее спиной раздался чей-то писклявый голосок:

— Мисс Ясперс! Сообщите мне, пожалуйста, о Ваших предпочтениях. Я постараюсь не подвести Вас и исполнить любое пожелание, — низкого роста девушка смотрела на нее, пунцовая от волнения. Ее тонкие бледные губы растянулись в дрожащей улыбке. Не выдержав первая, она опустила глаза на свои черные балетки и скрестила мыски.

— Вы о чем?

— Извините, Мисс Ясперс. Я думала Вас предупредили обо мне. Мне следует спрашивать Вас ежедневно о том, что Вы будете на обед. Я буду лично приносить еду в кабинет, когда захотите, — девушка показалась Нике не очень взрослой, на год или два старше ее, но по одежде, что она выбрала — белой блузе и трапециевидной юбке — можно было дать и меньше.

— И кто об этом распорядился?

— Мне точно не известно, я здесь на стажировке и пока что ничего серьезного мне доверить не могут. Но эта работа мне очень нужна, Мисс Ясперс. Прошу, позвольте мне помогать в этом Вам.

Мимо проходящий парень приостановился и с любопытством услышал последние слова молодой девушки.

— Не я устраивала на работу и не мне увольнять.

— Тогда я поскорее приступлю к работе. Запишите мой номер, я всегда буду на связи.

Заметив парня и то, как он ухмыльнулся, подслушивая их диалог, Ника встала в проеме, желая подозвать к себе его. Низенькая девушка снова выскочила перед ее носом:

— Мисс Ясперс, Вам не нужно никуда идти. Я могу принести вам все, что захотите. В мои обязанности входит не только доставка обедов. Я обязана помогать вам с любой работой, которая у Вас имеется. Я могу относить бумаги на подпись или приносить необходимую Вам канцелярию, — она выставила перед ней руки в молитве. — Пожалуйста, покидайте кабинет как можно реже.

— Это тоже часть работы — запирать меня здесь? — злостно прошипела Ника, утрируя происходящее, но маленькая девушка поджала тонкие губки и попятились назад.

— Пожалуйста, звоните мне или пишите. Я все принесу и сделаю за Вас, — пискляво и очень хрипло добавила она и вышла, закрывая дверь.

— А в туалет ты тоже за меня сходишь?! Что да бред?! — никто не обернулся на ее крики за стеклом, но парень, наблюдавший за их диалогом все это время, смотрел на нее в упор и продолжал улыбаться.

Он открыл дверь и вошел в ее кабинет. Она его узнала. Это был Джозеф. В том же костюме темно-серого цвета он встал перед ней, и с нескрываемым интересом зеленые глаза пробежались вниз и вверх по ее фигуре. 

— Так это дочь Мистера Ясперса совсем не слышала о дресс-коде. — Ника не понимала с издевкой он это произнес или больше в шуточной манере без тени злорадства. Но его смелость в сказанных ей словах не вязалась с работниками во всем этом офисе. Он выбивался из этого большинства. Когда они увидились вчера впервые, парень и не знал, кто она такая, потому разговаривал с ней формально. Но сейчас, когда ему стало все известно, манера речи не изменилась, даже стала понаглее.

Ника оглядела свою красную водолазку только с одним рукавом, оголяющую вторую руку от кисти до ключицы, и синие шорты, доходящие ей почти до колен. Сказать честно, Ника нарочно оделась провокационнее сегодня, чтобы разозлить отца, но он, как нарочно, до сих пор умело избегал с ней встреч.

— Вам не нравится моя одежда? — как бы в упрек спросила девушка, но парень не расстерялся и ответил:

— Очень нравится. Ходили бы все так на работу, Лондон стал бы чуть радужнее. И почему мы до сих на "Вы"?

Ника расстерялась, но сразу вышла из ситуации протянув парню ладонь:

— Доминика. Можно просто Ника.

— Джозеф, — парень пожал ее руку, но очень мягко, и тут же отпустил, покосившись на прозрачные стены. Она обратила внимание на то, какой бледной была его кожа и как выпирали через нее сине-зеленые вены. — Можно просто Джо. Так ты действительно его дочь? Удивительно.

— Это еще почему?

— Посадить родную дочь в этот террариум, — он постучал по стеклу, и несколько сотрудников среагировали на шум, — точно не показатель отцовской любви. А я думал он строг только с персоналом.

Ника уже было подумала, что должна была обидеться на его слова и огорчиться правде, сказанной парнем. Но в ней кипела злость.

— Прости, Джо, но ты не вовремя. Или у тебя какое-то ко мне поручение? Неужели мне дадут какую-то работу?

— Нет, это не по моей части. Меня лишь заинтересовала твоя персона. Думал приударить за дочкой босса, но понял, что ты сама не в лучшем положении здесь.

— А ты за словом в карман не лезешь, — она сложила руки на груди, ухмыляясь наглецу в ответ. — Ко мне приставили эту девчонку, лишь бы я не покидала стены террариума. Вот, чего я точно не ожидала от отца. 

— Мистер Ясперс — страшный человек. Это я знаю и без тебя.

— А привезти меня сюда насильно — достаточно жутко?

— Я весь во внимании, — парень откинул слегка пиджак и уперся руками в бока.

- - -

После новогодней ночи город еще спал. Пристань пустовала, и только пришвартованные к ней лодочки покачивались на волнах спокойного океана. Даже он еще не спешил пробуждаться.

Софи опустила ноги по щиколотку в прозрачную, еще не взболомученную воду. Ее искаженное лицо глядело на нее и подрагивало, что было в точности похоже на ее состояние внутри. Внутри нее била крупная дрожь. Медленный счет до десяти ей не помогал.

— Привет, — услышала она за спиной, по которой тут же побежал покалывающий холодок.

— Привет, — отозвалась она, не оборачиваясь.

— Ты разблокировала мой номер, — он был совсем близко к ней, и его фигура появилась на воде.

— Считай, это подарком на Новый год. Тем более, мне надо же было как-то с тобой связаться, — ей не хотелось общаться с ним так грубо, но неведомая злость на всю эту сложившуюся ситуацию вырывалась наружу. Ночью она спала плохо, все думая и думая о Самюэле. Во сне он повторял свои слова без перебоя:

"Я не мог заставить тебя быть только моей. Я был бессилен перед тобой. И вот, что я тебе скажу. Ты должна это знать. Я убедил себя, что все, что я делаю, — того требовал мой план. Но я нагло лгал себе. Не было никакого плана! Не было изначально!"

Она видела во сне двух мужчин, выносящих телевизор и забирающих у мамы ключи от машины. Где-то вдалеке раздавался голос Лоренцо, предлагающий сделку об уплате долга, и затем его глухой и тягучий смех.

Ее лба коснулись губы, оставляя на нем мокрый след. Она посмотрела наверх и увидела серые глаза. Когда она потянулась к нему, она не сумела ни за что ухватиться, размывая весь мираж вокруг себя.

"Софиэнна, — знакомый тихий голос прорвал тишину, и Софи заозиралась. — Доченька", — позвал ее папа.

Она проснулась тут же и выбежала из комнаты. Но чуда не произошло. Все было по-прежнему. Место на кровати рядом с мамой, прижавшейся к краю, пустовало.

Софи выпила кофе, затем еще одну кружку. На часах было около восьми, когда она убрала номер Самюэля из черного списка и позвонила парню.

— Почему мы здесь, Софи?

— Омега просила провести внеплановую тренировку до ее приезда, — она закусила нижнюю губу, стараясь изо всех сил, чтобы не выдать саму себя.

— Неужели? — странным тоном спросил парень.

Он подошел к краю и, сунув руки в карманы брюк, устало закрыл глаза, закинув голову назад. Какое-то время они молчали, наслаждаясь прибоем. И лишь крики чаек нарушали идиллию, внося свой хаос в умиротворенное утро.

— Просто репетиция, — Софи встала на ноги и прошлась до середины пристани, оставляя за собой мокрые следы.

Ей нужна была разрядка. Когда она впервые станцевала на сцене, ей удалось пропустить через себя всю боль. Она пронесла ее сквозь каждое движение. И когда музыка утихла, все закончилось. Абсолютно все. Боль ушла. Сейчас она нуждалась в том же лекарстве.

Повернувшись к Самюэлю, она встретилась с его серыми глазами. Они смотрели на нее вопросительно. Ветер сдул его прическу, растрепавшись на лбу. Софи положила ладони на плечи парня и несколько раз выдохнула. Он потянулся к ней, но не спеша, как бы спрашивая разрешение. 

Начав про себя считать, Софи стала вести в танце. После движения головы, настал момент движения руками. Движения выходили жесткими, точно отмеренными, и в момент, когда она должна была повиснуть на руках Самюэля, ее спина, наоборот, напряглась, а руки крепче обычного обхватили его предплечье.

— Софи, посмотри на меня, — парень увереннее взял ее за талию и поднял. — Не думаю, что сейчас ты готова к репетиции. Давай перенесем ее.

— Нет, она нужна мне. Сейчас, — на ее попытку снова прогнуться парень отреагировал резким рывком вниз. Ее голова почти коснулась пола. Также резко он поднял ее и закрутил вокруг собственной оси. Потерявшись в пространстве, Софи ухватилась пальцами за ворот рубашки Самюэля. Ноги ее слегка подкосились, но парень держал девушку за талию очень крепко.

— Первое января, Софи. Ты свихнулась, если думаешь, что я буду сейчас с тобой репетировать.

Он отпустил ее и шагнул назад, но Софи притянула его к себе и закинула ногу ему за спину.

— Дай мне три месяца. Или лучше полгода. Я рассчитаюсь с тобой.

— Что?

Софи прогнулась, и парень скорее подхватил ее в страхе, что не успеет поймать. Поднявшись, она спросила:

— Какая там была сумма?

— Эту тему мы затрагивать не станем.

Встав боком к девушке, он вытянул руку. Софи прокрутилась, оказавшись в его объятиях. Его теплое дыхание защекотало ключицу. Следующий элемент был сложен, но, забыв об этом, Софи отошла от Самюэля и приготовилась к прыжку с разбега.

Самюэль согласно кивнул, и она, всецело ему доверившись сделала два шага для разбега и взмыла в воздух. Все произошло очень быстро. Парень перехватил девушку в полете и с легкостью закинул ее на плечо и с такой же легкостью взял на руки. Софи не растерялась, вспомнив о следующем движении. Сгруппировавшись, она выполнила кувырок назад, вставая на ноги.

— Ты позвала меня сюда, чтобы поговорить о деньгах? Тогда ты тратишь время.

— Ты приехал на машине?

— Причем тут это?

— Где твой автомобиль, Самюэль?! — и без того запыхавшись, еле дыша, повышала она голос. Парень отрешенно оглянулся, делая вид, что даже не услышал ее вопроса — Ты продал его? — он посерьезнел, открыл рот, чтобы что-то сказать, и двинулся вперед, но она испуганно выставила вперед ладонь. — Ты продал его, — она взялась за голову и сделала шаг назад, и в ее глазах появился самый настоящий ужас. — Ты отдал из полученных за него денег. Или отдал все! Ведь долг мог быть даже больше стоимости автомобиля...

— Софи, — он встал перед ней и слегка наклонился, — не думай об этом. Это не должно тебя волновать, — Девушка снова сделала шаг назад.

— Нет, Самюэль! Это было проблемой моей семьи. Я должна была решить ее, помочь маме. Она столько плакала вчера, когда увидела ту бумажку, — Софи прикрыла рот и всхлипнула. Ноги ее дрожали. — Я не верю, что такое возможно. Долга нет.

Эта счастливая фраза прозвучала с ее уст, так горько, что он еле вдохнул соленый воздух, несущийся с океана, который, казалось, раздирал горло.

— Долга нет, — Сэм прижал девушку к себе и положил подбородок ей на макушку. Она всхлипнула снова, но в этот раз не сдерживаясь.

Страшный сон закончился, все снова могло стать, как раньше. Тот год, что принес ей одну лишь боль, закончился. Осевший когда-то давно пепел той боли, что ей пришлось пережить, унесло в окена, далеко за горизонт. И теперь она прищурилась от восходящего над ним солнца, ощутив начало чего-то прекрасного. И вот уже слезы на ее щеках были ни от чего иного, как от радости.

Парень убрал подбородок с ее головы, и она посмотрела ему в глаза. Ему удалось однажды погубить ее. И ему же удалось ее спасти. 

— Теперь все будет в порядке, — прошептал он. И она нечаянно опустила глаза на его губы. Она не сдержалась и поддалась немного вперед. От неожиданности Сэм вжался подбородком в шею. Их губы почти соприкоснулись.

Раздался звонок телефона, и парень тихо ругнулся, доставая его из кармана. Он поморщился, увидев имя Лоренцо на экране.

— Чего тебе? — нетерпеливо спросил он.

Софи заправила прядь волос за ухо и встала к парню в пол-оборота, точно зная, что покраснела. Глаза парня расширились. Он перевел взгляд на Софи.

— В какой? Как давно? — Голос Сэма показался девушке подозрительным, и она обернулась. Он резко сбросил вызов и произнес два единственных слова: — Твой отец.

Nataly Main