г л а в а 3.5

"Этот шрам со своей кожи я не могу убрать. И чем дольше он заживает, тем сильнее болит". 
Miia

Он ослабил руку, давая ей возможность отпустить его. Убежать. Но она сжала его ладонь покрепче и постаралась не выдать свой страх. Даже ветер стих. Парень смотрел на нее в надежде, что она попросит его не говорить. Она смотрела на него в надежде, что он не сдастся и во всем сознается.

Это было намного страшнее, чем она себе представляла, и ей точно не хотелось стоять на краю обрыва в момент, когда эти слова были им сказаны. Доминике не верилось, что парень произнес это взаправду, хотя прекрасно понимала, что все это было далеко не шуткой. Она понимала, что скоро паника выдаст ее, как только он заговорит, чтобы признаться во всем. Ей должно было стать страшно, ведь это было убийство, но она выкинула из головы эти мысли прежде, чем парень заговорил.

— Это было три года назад, когда Самюэль только познакомил нас с Лоренцо. Это были одни из первых дней в Мельбурне после поступления в университет. И в то время я очень дорожил нашей с ним дружбой, ведь его знакомым был Хирон, который дает мне и по сей день заказы. 

Он увидел на ее лице непонимание и решил не спешить в истории:

— Я был его наркокурьером, это было и по сей день остается моей работой. Думаешь, это все не касается истории, но это не так. После очередной пятничной тусовки мы ехали в ту ночь на машине Хирона. Хирон с Лоренцо были накурены, а Самюэль выпил, и я настоял сесть за руль. И это оказался последний раз, когда я вел машину... — его рука больно, но ненарочно сжала руку Ники, но та поджала губы и смолчала. — Мне нужно было лишь довезти их до дома, — его голос вновь дал слабину, и девушка сжала руку парня также сильно. — Все произошло быстро. Самюэль сидел со мной спереди, а Лоренцо и Хирон — позади. Один из них резко толкнул меня в сиденье, я не знаю, специально ли. Мне не удалось удержать руль, когда машина уже летела к обочине, — Доминика почувствовала, что ей стало тяжелее стоять и теперь поддержка нужна была ей. Она переплела их пальцы, что двигались уже еле-еле, так как практически онемели. — Я не видел ее вовсе и лишь, когда удар пришелся на переднее стекло, разбив его, понял, что произошло. Все поняли...

Александер прижался к сидению, больше не ощущая своего тела. Перед глазами было темно, а тело покрылось толстым пластом льда. Искрами усеянная темнота медленно начала рассеиваться, и он услышал голоса:

— Что это было?! — закричал Лоренцо, после выругавшись всеми известными ему матными словами.

Самюэль бросил на Алекса испуганный взгляд, и он точно не понравился ему. П осле чего он открыл дверь и вышел из машины.

— Алекс, ты что вытворяешь?! Этой тачке всего месяц! Тебе на нее полжизни придется работать!

Но парень пропустил мимо все угрозы Хирона и вышел из автомобиля вслед за Сэмом. Как назло, на окруженном лесом шоссе, по которому они ехали, сгустился туман и дальше вытянутой руки парень уже видел плохо.

— Сэм, — позвал друга Алекс, обходя машину сзади. Тот сидел на корточках к нему спиной, и Алекс решил позвать его второй раз, но горло его больно перехватило, сдавливая шею до хребта. Суставы свело, и тело склонило в сторону. Он застыл в ужасе, и всего его парализовало.

— Если это олень, то я тебе еще «спасибо» скажу, Макэйден, — раздался позади смех Хирона, но его шаги прекратились, как только он дошел до своих друзей.

— Чувак, если это олень, — засмеялся Лоренцо, — то я — Чарли Чаплин. Это девчонка, парни, — он бесцеремонно обошел всех троих и, склонившись к телу, лежавшему на обочине, поднял одну руку. — Кажись, прилегла поспать, — парень засмеялся еще громче, будучи еще под действием препаратов.

— Лоренцо заткнись, — Самюэль выпрямился, толкнув друга на дорогу.

— А что? Разве нет? — продолжал нести чепуху рыжеволосый, выводя Самюэля все больше.

Алекс не мог отвести взгляд от остекленевших глаз девушки, смотревших в небо. Туловище ее было неправильно повернуто и испачканные в песке волосы были разбросаны на дороге и стали распространяться вокруг головы большим темным пятном. Не сразу, но до него дошло, что это была кровь, и тогда коленями он рухнул на землю, а гулкое сердце остановилось вместе с ее собственным.

— Я не хотел, — прошептал он, из-подлобья глядя на Доминику. — Нет. Не хотел.

Его дрожащий голос сошел на нет, и в попытках хоть что-то промямлить он продолжал открывать рот, но ни звука не произносил. И тогда на его глазах она увидела скопившиеся слезы, и это прорвало ее сердце. Историю, которую он ей доверил, было слушать тяжело, но она понимала, что рассказать ее было еще сложнее. Ника не знала, что нужно было ей сказать, не знала, что точно должна была в этот момент чувствовать. 

Решив действовать, не думая больше ни секунды, девушка сделала шаг назад, потянув его на себя, и парень вцепился обеими руками в ее спину, крепко прижимая девушку к своей груди. Он содрогнулся, и всеми фибрами души она почувствовала этот холодок. 

По всему лесу разносилось эхом его имя, доносясь и окружая парня со всех сторон, куда бы он не побежал. Ноги несли его в неизвестность, то и дело спотыкаясь на очередной рыхлости или яме на пути. Дважды Александер упал, но все равно поднялся и побежал дальше. Но после очередного падения он не успел быстро оправиться, рухнув всем телом на ладони, раздирая кожу острыми камнями. Ему казалось, что даже зрачки его пульсировали, иначе никак объяснить тот факт, что на время он перестал видеть все вокруг, парень не мог. Но появились звезды. Лежа на спине, он смог увидеть россыпь огней, выглядывавших из-за вершин деревьев. В нее хотелось окунуться с головой, проплыть между созвездиями или пустить рябь по небесной глади нарочным касанием ладони. И когда Алекс поднял вверх указательный палец, протягивая его к звездам, он взаправду поверил, что почти коснулся их. Ветер приятно обдул его руку, будто ее окунули в этот океан.

В груди больно сдавливало от торможения в руль, но он сделал большой вдох, претерпевая покалывания в грудной клетке, и замер, упиваясь тому дискомфорту, какой причинял ему воздух в переполненных легких. Пульсация в висках усилилась, а лицо напряженно задергалось. Небо сменилось темнотой, и глаза его забегали в поисках огней.

— Алекс! — прорывался через барабанные перепонки голос Хирона.

Парень схватил его за куртку и потянул на себя, пытаясь поднять его с земли. Увидев над собой Хирона, Алекс сначала его не узнал, думая, что ему показалось, но парень его снова позвал по имени, сквозь ту глубину, в которую он был погружен.

— Алекс, прийди в себя!

— Что с ним?

— Помоги, — переговаривали друг с другом парни, пока полностью безжизненное тело Алекса лежало в их руках.

Но одним ударом по щеке он услышал голоса, а после второго и вовсе был приведен в чувства и сумел самостоятельно подняться на ноги.

Они вернулись к дороге и начали все сначала. Лоренцо был теперь вменяем и молчалив. Хирон взял все под контроль, начав разговор первым:

— Я что-нибудь придумаю. Главное, не впадать в панику... — его спокойный тон был прерван резким криком:

— А по-моему, мы должны паниковать! Мы должны беспокоиться! — Алекс схватил парня за кофту. — Та девушка мертва, — сказал он тихо, боясь своих слов. 

— И без тебя это понял, — Хирон скинул с себя его руки и посмотрел на машину, за которой лежало тело. — Ей уже не помочь, слышишь?

Алекс поднял лицо к небу и закрыл его ладонями, и на шее стала выпирать артерия. 

— А вот тебе еще можно, — после этих слов Самюэль и Александер на него посмотрели. — Мы будем молчать об этом до последних своих дней. Никто не узнает.

— Что ты задумал? — Сэм нахмурился и подошел чуть ближе.

— Нет, я пойду в участок и во всем сознаюсь, — осознанно произнес Алекс и замотал головой, чувствуя приток слез к глазам. Меньше всего он хотел оказаться в тюрьме в таком молодом возрасте. Но он понимал, что сделал, и выхода не было.

— Только попробуй! Ты поставишь под удар всех четверых, — грозно произнес Хирон.

— Стой, стой, Хирон, это дело слишком серьезное. Алекс должен принять решение сам. Мы поможем ему избежать срока, — стал успокаивать обоих Сэм, но внутри его лихорадило.

 — Ты смеешься?  Полицию я обхожу километрами. Забыл, кто наркодиллер? А кто его курьер? — Хирон кивнул на Алекса. — Ты думаешь, я буду так рисковать, отправляя его на чистосердечное? Откуда мне знать, что он там наговорит?

— Ты не остановишь меня! — закричал Алекс. 

Он подошел к машине, вспомнив, что его телефон там. Но все его действия прекратились, как только парень боковым зрением приметил волосы девушки, налипшие на ее лицо. Или эта была кровь. Но повернуть голову он сил не нашел, встав в ступор слева от капота. Хирон открыл дверь машины и взял что-то в руку.

— Что, совесть закричала?  Покаяться захотелось? Так подойди к ней и покайся, — Хирон толкнул его к девушке, а сам обошел ее с другой стороны и оперся руками о колени. — Скажи, что не хотел. Что виноват. Вез своих укуренных друзей. Давай, скажи ей, как бессмысленна ее смерть. Как глупо оборвалась ее жизнь, — Хирон замолчал, но ненадолго: — Что-то она молчит. Молчит, значит, простила. 

В его руке был пистолет, но он не подавал виду,что это его волнует.

— Хирон! — остановил этот цирк Самюэль, не решавшийся подойти к нему.

Хирон встал и подошел к Алексу, положив на плечо парня руку, отчего тот пошатнулся и еле удержался на ногах. 

— Ты должен мне быть благодарен, Александер. Я избавляю тебя от грязной работы. 

— Я это так не оставлю, — стоял на своем Алекс, и тогда Хирон поднял пистолет и наставил его дуло на лоб парня. 

— Оставишь. Все будет так, как я сказал. И никак по-другому.

— Он потопил автомобиль далеко от того места в каком-то болоте с ней в багажнике, — не поднимая глаз на Доминику, проговорил Алекс. — Даже если бы я знал, где именно, ребята Хирона расправились бы со мной раньше, чем на меня завели бы дело. Но я боялся не за себя.

— А за кого?

— За маму. Мне было так страшно после той ночи. Я не знал, куда деваться и что с собой сделать, чтобы перестать думать о дороге, о той машине. О той несчастной девушке. Я рассказал обо всем маме, — он запустил руки в свои волосы и потянул их, желая вырвать, и Ника обхватила их, не позволяя ему причинять себе боль. — Она помутилась рассудком, узнав об этом. Мама спросила лишь: "Где эта девочка?". И замолчала, — глаза их встретились, и сердце Ники стало разрываться в клочья от той боли, что она видела в нем. — И больше ничего с тех пор не говорила. Я потерял ее. Это все моя вина.

Парень ослаб и стал валиться на землю, и Ника упала на колени вместе с ним, продолжая держать его за голову, не теряя взгляд из виду. Он продолжал шептать одни и те же слова, пока глаза его не закрылись и парень не провалился в сон.

_ _ _

Утром Ника решила позвонить сестре после сотни пропущенных от нее и все объяснить, но сказала лишь, что прощается с друзьями, не заикнувшись об Алексе. 

Всю ночь она не спала, оставаясь в его доме до его пробуждения. До этого момента она сидела в его комнате, перебирала рисунки и вспоминала его слова:

"Вокруг был лес. Я видел дорогу. Каждый раз одну и ту же. Ничего вокруг, кроме одной машины. Я шел к ней и не мог приблизиться, будто бежал по беговой дорожке. И чем сильнее я старался, тем дальше оказывался. И вдруг машина вспыхнула, и я увидел в ней ее. Все происходило быстро, — парень провел рукой по лицу и больше ее с него не убирал. — Она смотрела на меня и пыталась кричать, но я ее не слышал, а она — меня. Потому что я умолял ее спасаться. Просил ее, чтобы она открыла дверь, чтобы она не сдавалась..."

На рисунке была машина, и она горела, все точно так, как объяснял парень. А когда Ника подняла другой рисунок, она увидела совсем другое изображение.

"Вода в автомобиле поднималась стремительно, а сам он уходил на дно. Я всегда делал одно и то же — пытался ее спасти. Первым делом я тянулся к ней, сидящей рядом со мной на пассажирском сиденье. Но ремень ее всегда застревал. И я кричал ей: "Выходи, скорее!" — но напрасно. Мне ни разу не удавалось ее спасти."

Слова Алекса в бреду перед тем, как уснуть, крутились в ее голове, когда она сортировала рисунки парня на два кошмарных сна: пожар и затопление. На одном рисунке машину охватывало рыжее пламя. На другом — синяя гладь, тянувшая его вниз.

И тогда у нее все сошлось. Она проползла по полу до другого угла комнаты и перевернула несколько перечеркнутых листов, найдя то, что ей было нужно. Это была страница календаря с большими буквами наверху "ДЕКАБРЬ". С первого числа по пятое ему снился горящий автомобиль, потому что эти даты он закрасил рыжим цветом. А, например,  шестого и восьмого числа ему снилось, как авто погружалось в воду.

И уже три года его мучили эти кошмары. Неправильно было жалеть одного лишь Алекса, ведь то, что с ним случилось, — страшное событие. Но его положение было безысходным, и потому уже нечего было ему сказать. Она не знала, как ему помочь и какими словами утешить. Ведь такое не утешают. Слова были бесполезны в данной ситуации.

Ведь он хотел сесть за содеянное в тюрьму, он хотел понести наказание... И теперь ему приходилось нести наказание другое. Видеть Виолетту каждую ночь и пытаться ее спасти с своих снах. Раз за разом. А жизнь утекала из него вместе с применяемыми наркотиками, которыми он пытался помочь уже себе. И после всего этого пришло одиночество... То одиночество, когда тебя окружали люди, а ты по-прежнему был один.

И Доминика чувствовала себя подлой. Несмотря на то, что парень раскрыл ей душу, рассказав о самом страшном своем содеянном грехе, позволив знать ей все пороки его черной души, она должна была уехать. Девушка собиралась оставить его одного.

Посмотрев вновь на рисунки, она могла на яву увидеть его страшные сны. В один из них она всмотрелась повнимательнее. В глазах стал расплываться огонь, становясь настоящим. Языки пламени возвышались над машиной и все ближе подбиралось к баку. Девушка тянула ручку двери на себя в попытках высвободиться, но безуспешно. 

— Выходи! Скорее! — закричал Алекс. — Открой дверь!

Парень стоял около Ники и покрасневший от тех усилий, что он прилагал для того, чтобы сдвинуться с места, сворачивался пополам, сжимая колени.

— Быстрее! Выходи! — на последнем дыхании взывал он к ней, но было уже поздно.

Раздался мощный взрыв, и автомобиль слегка подпрыгнул от того, как бензин вспыхнул, проглатывая всю машину целиком в одно мгновение. Стекло полетело в разные стороны, снежной посыпью покрывая дорогу перед ними. Парень упал на колени и разинул рот, но звук не вылетал, а губы его тряслись.

— Алекс, — позвала его Ника, сама того не желая, и его глаза медленно повернулись в ее сторону.

Его руки потянули ее на себя, и коленями она ударилась о бетон, больше не чувствуя свои ноги. Следующим движением парень перевернулся на живот, поджимая Нику под себя. Головой она ударилась об пол, и боль побежала по всему телу. Только теперь его глаза открылись, и она с ужасом осознала, что на нее смотрели чужие глаза.

— Алекс, — выдохнула она остаточный воздух из легких, почувствовав, как сильно он придавил ее грудную клетку. От боли в уголках глаз у нее набежали слезы.

— Надо было быстрее! Я же говорил! — он потянул ее за кофту и снова прижал к полу, и удар снова пришелся на затылок. Волна боли снова прошлась по телу. — Я предупреждал, — его рука потянулась к ее шее, и кожа на подбородке натянулась. Но она не чувствовала удушья из-за боли. Еще немного, и он был способен раздавить ее гортань. В глазах у нее стало темнеть.

Она резко задышала, расталкивая все вокруг, и листы в ее руках упали на пол. Ногами она упиралась в ножку стола, оказавшись загнанной под него, когда подсознание выкинуло ее обратно в комнату Алекса. Самого парня в комнате не было, и она смогла задышать спокойнее.

Телефон ее завибрировал, валяясь под ворохом бумаги, и девушке пришлось вылезти из укрытия, чтобы ответить на звонок.

— Почему звонишь в такое позднее время? — без приветствий обошлась она, настраивая разговор на недобрую ноту изначально.

— Вообще-то уже полшестого, а в двенадцать у нас самолет, — сказал ей Мистер Ясперс. — Думаю, двух часов на сборы тебе будет достаточно.

Разговор был коротким, и из него Ника поняла, что пришло время прощаться, к чему она явно была еще не готова.

Nataly Main