г л а в а 3.11

Аэропорт и такси оказались уже позади. Доминика и Мистер Ясперс вошли в еще не знакомый девушке дом, и в коридоре зажегся свет. Она увидела просторное помещение с ведущей наверх лестницей. У ее подножия стоял большой горшок из песчаника с посаженным в него аккуратным кустиком с маленькими  темными бутонами. 

— Чемодан оставь до утра здесь. Я распоряжусь, чтобы его разобрали завтра.

— Я сама справлюсь с этим.

Мужчина смерил ее взглядом, не желая спорить в такое позднее время и после непростого перелета.

— Сделаешь так, как я сказал. Мой дом — мои правила. Твоя комната наверху. Кухня в левой стороне, — он кивнул головой в темный закуток за широкой аркой, перед которой стояли горшки поуже и повыше с растениями, похожими на пальмы. Мужчина потянул за галстук двумя руками и ослабил его. 

Ника решила не злить его и оставить идею с чемоданом, объяснив это для себя, как благодарность ему за то, что от взлета и до выхода из такси, он не обмолвился с ней ни одним словом.

— Мне нужно созвониться с семьей. 

Последнее слово ему не понравилась, но он не подал виду, что это как-либо его задело.

— По видеосвязи в каком-нибудь мессенджере. Мне ли тебя этому учить?

Посмотрев на дочь, он собрался что-то ей сказать еще, но махнул рукой и ушел, и Ника не могла проследить, куда именно. Полет принудил ее находиться с отцом целые сутки бок о бок, и она была нацелена увеличить до максимума время, которое она сможет провести без него, начиная с этой минуты. Уже поднявшись наверх, она поняла, что не знает, куда идти, а дверей на втором этаже оказалось предостаточно, чтобы запаниковать. Но девушка и не подумала возвращаться, решив открыть первую попавшуюся, но та ей не поддалась, оказавшись запертой. Две следующие также глухо стукнули, не отперевшись под натиском Доминики.

— Я могла бы ее открыть ключом, если ты не против.

За ее спиной стояла пожилая женщина. Сгорбив спину, она упиралась руками в свои широкие бедра. Ника покорно отошла и позволила сделать старушке задуманное. Ключ звякнул в ее руке, после чего она толкнула дверь, позволив им обеим зайти внутрь. Ключ она спрятала сразу в карман своей ночной сорочки.

— Спать будешь здесь, — приказным тоном поставила она Нику перед фактом. — Завтрак будет в десять утра. Еще в семь утра для Саймона. Если хочешь, можешь тоже на него спуститься.

— Нет, откажусь.

— Твое дело, — сказала она. — Если есть какие-то предпочтения в еде, то сообщи мне о них завтра. Внесу поправки в список продуктов. На тумбочке у кровати стоит домашний телефон. "Единица" — вызов такси. "Двойка" — если будет нужно что-то купить и привезти в срочном порядке. Если понадоблюсь, моя комната на первом этаже третья справа по коридору. 

— А можно спросить?

Женщина задержалась в дверях, подняв на нее сонные глаза.

— В доме все двери должны быть закрыты?

— В этом была необходимость из-за отъезда Саймона, — во взгляде Ники старушка прочитала испуг и шутливо добавила: — Тебя запирать я не собираюсь. Доброй ночи.

Оставшись одна, Ника включила телефон, подсоединилась к сети и по экрану побежали уведомления: сообщения Сильвии и звонки от Алекса. Над кроватью висели квадратные часы белого цвета и показывали "2:03". Ее не могло остановить даже это, и она позвонила. Сестра будто ждала ее звонка и ответила на него мгновенно. Она увидела лицо Сильвии, а затем ее улыбку, услышала голос с помехами и машинально улыбнулась, почувствовав знакомое тепло. 

— Как добралась? Почему не спишь? Он тебе что-то говорил? Он угрожал? Он нас не слышит? Ты не плакала? — сыпались вопросы один за другим, а Ника только успевала на них отвечать "да" или "нет".

На экране показалась мама. Бледность кожи была заметна даже при плохом качестве камеры. Но Мисс Осборн - будущая Миссис Гатти - впервые за долгое время ей улыбнулась, и этого было девушке достаточно. 

— Где Пит?

— Я здесь, "герой нашего времени", — осунувшийся мужчина показался на экране вместе с мамой. Несмотря на свое неважное состояние он был в хорошем расположении духа, и Ника была готова продать душу, чтобы оказаться сейчас рядом с ними.

— И что это значит?

— Это значит, что кто-то мало читает книжек.

— А я думала, ты преподаешь философию .

— Одно другому не мешает, — улыбка сползла с его лица и глаза посмотрели на нее как-то по-другому. — Как ты там?

— Не президентский люкс, конечно, — отшутилась Ника, чтобы не отвечать на вопрос. Мистер Гатти это понял и давить не стал, пожелав держаться молодцом.

Они говорили еще около получаса ни о чем, прежде чем разговор зашел на серьезную тему. Сильвия перевела экран немного на себя и изменилась в голосе, сказав:

— Ника, мы приняли решение переехать.

— Переехать насовсем?

— Насовсем. Слишком много плохого связано у нас с Мельбурном, и мы единогласно решили покинуть этот город. Как ты к этому отнесешься?

— Это было неожиданно. Но, думаю, я бы уехала с вами, если бы была сейчас с вами. Но как же твоя работа Сильвия?

— Я не хочу за нее цепляться. Найду новую, это не проблема.

— А у меня уже есть филиал в Сиднее, — радостно сказала мама, появляясь в кадре. — Надо лишь сделать его главным офисом.

— Это здорово, — кивнула Ника. Она давно не получала хороших новостей и боялась на них реагировать бурно, ожидая какого-то подвоха.

— Мы рады, что ты поддерживала решение о переезде. Мы подумали о Сиднее. Будем ждать тебя всей семьей уже там.

— Я буду ждать этого дня.

— Я уже соскучилась, дорогая, — сказала мама, еле сдерживая слезы. — Звони нам почаще. Я хочу знать все: от того, что ты ела, до того, где была.

— Обещаю.

Еще несколько минут они прощались, не спеша прерывать связь друг с другом. Когда разговор завершился, в комнате стало так тихо, что мог послышаться витающий в воздухе писк неизвестного происхождения. 

Только теперь она оглядела комнату, в которой ей было положено ночевать, пребывая в Лондоне. Почти в центре комнаты стояла застеленная зеленым пледом кровать с деревянными столбами. Напротив нее был массивный шкаф, трюмо и небольшой стеллаж с книгами. Цвет дерева во всей комнате был одинаковый — искрасна черноватый. Спать не хотелось, ведь ее внутренние часы пробили полдень, и в голову пришла незамысловатая идея, не требующая покидат комнату. Она пробежалась глазами по корешкам книг и вытянула с верхней полки крайнюю. «Гордость и предубеждение», Джейн Остен.

— Не удивительно, — сказала Ника, присаживаясь на высокий матрац. — "Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену", — прочла девушка первую строку и устало вздохнула, подготавливая себя к нелегкому чтению.

Спустя чуть меньше часа, достаточно раздражившись колкостями мисс Бингли и миссис Херст в Незерфилде, она решила сделать передышку. Было принято решение наконец-таки поговорить содной из подруг и попытаться раскрыть не все, но хотя бы какую-то часть карт. Ее выбор пал на Софи, и через несколько секунд девушка уже ей ответила.

— У тебя есть время?

— На тебя у меня всегда будет время, Ника. Я так рада, что ты позвонила мне так скоро, — искренне сказала Софи.

Девушка в тот момент находилась на тренировке Омеги и решила отлучиться по такому случаю, поставив подругу и Олистера перед фактом, что это не требовало отлагательств. 

— С чего бы мне начать? — протянула Ника, встав с кровати.

Она начала свой рассказ с того самого видео, сделанного с участием Хитклиффа. Имена появлялись в истории девушки один за другим: Томмас, Мистер Гатти, Лоренцо, Алекс, Хит, Сильвия. Все постепенно вырисовывалось в целостнуюкартину событий, упущенных Софи в жизни подруги. Она внимательно слушала, не перебивая, Нику. Софи узнала о задержании ее и Алекса, о том, как впервые пришлось столкнуться с паническими атаками парня в автомобиле, о плачевном состоянии дома, в котором он жил, о его матери, находившейся годами в психиатрической больнице. Умолчала Ника о причине, по которой несчастная в ней оказалась, и смерти девушки, к которой парень был причастен. Ника призналась в том, кем был для нее Алекс и как паршиво себя чувствовала, оставив его одного. Последнего Софи не поняла, но и не стала отговаривать подругу от испытываемых ею чувств, заговорив совсем о другом:

— Я думаю ты поступила правильно с Томмасом. Это высокомерно с его стороны — не считаться с людьми и их неидеальностью.

— Ты права, Софи. Но меня не отпускает чувство, что я виновата во многом. Я не смогла удержать свои желания, поддавалась не раз эмоциям, из-за чего была в его глазах тем, кем и являюсь. 

— Все мы поступаем порой плохо, Ника. Ни ему тебя судить, — сказала Софи, Ника промямлила что-то на подобии согласия и все равно глубже закопалась в свои убеждения. — Я бы рассказала тебе и о своих событиях, но, боюсь, мне уже пора, — сказала Софи в свое оправдание, не готовая еще к терапии "отпускания грехов". — У меня есть вопрос к тебе, Ника. Ответишь?

— Постараюсь.

— Ты его все равно любишь?

Ника прекратила обходить комнату кругами и позволила себе какое-то время помолчать, взвешивая вопрос подруги.

— Я не знаю, что это за чувство, Софи. И я бы рада от него избавиться... Но, как говорится, сердцу не прикажешь.

— Это точно.

Больше удерживать девушку Ника не стала и отключилась, кинув телефон на подушку. Спать по-прежнему не хотелось, и она вернулась к книге — привычке, выработанной ею из-за Томмаса.

— И что она сказала? — спросил Олистер, показавшись из укрытия. 

Он сел рядом с ней на ступени и поймал ее испуганный взгляд, который хорошо был ему знаком. Он читал ее, как открытую книгу, и девушка это знала, побаиваясь парня. Его нельзя было обмануть, а попробовать сделать это не хотелось. Она без утайки рассказала ему, что сказала подруга. Софи ждала встречный вопрос от Олистера в сторону ее персоны, но тот видно тянул с ним и решил зайти с другой стороны.

— О чем вы говорили с Самюэлем вчера?

— А ты как думаешь?

— Как я думаю, я знаю.

— Он извинялся.

— Вполне разумно. И что же ты ему ответила? — сказал он мягко, и Софи поддалась ему, честно ответив:

— Я не простила.

В его взгляде появилась гордость за ее ответ, и он улыбнулся, отводя глаза в сторону улицы.

— Всегда знал, что ты исключение из всех правил. Глупому человеку, такому, как я, например, может показаться поначалу, что ты слабохарактерна.

— В этом есть правда.

— Возможно, — позволил себе согласиться с ней Олистер. — Но я сам был бы в ужасе, если оказался в твоем положении. Ты хорошо держишься, пай-девочка.

— Кое-кто давал слово, что не назовет меня так больше.

— Когда это Олистер разбрасывался обещаниями? — они обменялись хитрыми взглядами.

Олистер понял, что почва подостыла и завел разговор на нужную ему тему:

— Рене — хороший соперник, прекрасный капитан команды, Софи. Но, увы, он был плохим другом, что показала их ссора с Максом, и плохим парнем. Я жалею, что не вмешался тогда в бассейне.

— Не знаю, зачем ты решил это вспомнить, но хочу сказать вот что., если речь зашла о моем положении. Оно не завязано было на одном Рене. Я лишь боялась, что останусь одна, если расстанусь с ним. Вот и оттягивала этот момент. И, как видишь, так и случилось. Да, Рене причастен к тому, какой я стала, но я сама ему позволила это с собой сделать.

— Ты боялась? Ты же воспользовалась номером на холодильнике? Я прав?

Щеки Софи зарделись румянцем, отвечая за нее. 

— Какая же ты слабохарактерная, если воспользовалась им?

— Это что, была проверка? — разгневалась Софи, уже не чувствуя неловкости в разговоре. Парень магическим образом влиял на нее, позволяя погружаться в ее самые потаенные уголки сознания.

— А, может, и так, — сказал он спокойно, будучи не против вступить с Софи в небольшую перепалку, но она отступила в своих намерениях.

Ее лицо поникло, и она о чем-то задумалась. Олистер бы хотел думать, что девушка устала и потому так вяло открывала глаза и таращилась измученно в одну точку. Но это была совсем иная усталость, нежели физическая. Она была плохо знакома парню, но он точно знал ее источник.

— Помнишь, на днях я упомянул один случай, связанный с Самюэлем? Я тогда нарочно сообщил ему, что ты тоже была в том клубе.

— Зачем? — Она подняла свои свинцовые веки и стала искать на его лице улыбку. Она поняла, что Олистер не шутил.

— Я добивался реакции Делагарди. Хотя мы тогда достаточно хорошо общались с Рене. В общем, я не знаю, зачем сделал это, — Он не выдержал невинного взгляда Софи, от которого ему хотелось упасть на колени и начать молиться об искуплении вины, которой он еще минуту назад не ощущал. — Я знал, что он так отреагирует, и, чтобы убедиться, сказал о тебе.

— Олистер, зачем? — Софи почувствовала себя от его признания какой-то подопытной мышкой, с которой он игрался. Она заметила эту игру еще в его загородной доме, но тогда она была безобидной. Но больше девушке так не казалось. — Зачем тебе это было нужно?

— Говорю же, не знаю. Для меня это было развлечением, Софи. Уж прости, тогда мы друг друга толком не знали, — С этим она согласилась, поэтому опустила голову и продолжила глядеть пустыми глазами в одну точку. — Я стал обращать внимание на поведение Самюэля с той его драки с Рене. Самюэль, конечно, — любитель подраться. Он редко когда отказывался от того, чтобы врезать кому-то. Тем более, он ни первый начал. Как ни как, Рене прервал ваш поцелуй...

— Что?! — перебила его Софи, вспыхивая еще больше. — Не было никакого поцелуя!

Его испугало то, как ему удалось мигом зажечь этот фитиль в ее глазах. Он заискрился и был готов вот-вот рвануть.

— Ну как же не было, если был?

— Я сказала, что не было. Ты мне не веришь?

— Ладно-ладно, не горячись, — пошел на попятную парень, тем самым придавив дымящуюся ниточку, подбежавшую вплотную к динамиту. Он встал напротив нее. — Мы ушли от темы. В той драке Самюэль дал хороший отпор Рене и даже выиграл его. На то есть объяснение — он занимался боксом, — Софи кивнула ему. — И в том была необходимоть — репутация. Самюэль был выпускником, а Рене — первокурсником. Все вроде бы гладко. Но он на этом не остановился. Если он хотел задеть Рене, то мог сделать это так же публично, как ту драку. Но все последующие его поступки были осторожны, — Олистер нагнулся, оперевшись руками в свои колени, чтобы их лица с Софи были на одном уровне. — Когда он забрал тебя из клуба, он пообещал, что прикончит меня, если я расскажу обо всем Рене... Это ли не противоречит тому, что он сделал на финальном матче? — от упоминания того самого дня "X" девушка съежилась, но парень попытался закрыть на это глаза и закончить мысль, к которой он так долго вел. — Если до вчерашнего дня я еще сомневался и забрасывал эту мысль, куда подальше, то теперь я убежден, что моя догадка в отношении него верна.

Он выпрямился, поправив брюки и убрав руки в карманы, и повернулся к Софи.

— В чем ты убежден, Олистер? — она смотрела на него во все глаза, стараясь не выдать своего трепета и бойко бьющегося сердца, но от Олистера, как уже стало ясно, это утаить было невозможно.

— Сначала ответь на два моих вопроса. Ты его простила?

— Я же уже отвечала на этот вопрос. Я все еще не изменила своего решения.

Парень снова улыбнулся ее ответу. Но по большей степени его забавляла ее наивность. 

— Ты любишь его?

Она почувствовала, как вся обледенела и как спал жар с ее щек. В висках перестало стучать, и больно заломило шею. Она печально выдохнула, стыдливо опустив глаза.

— Сердцу не прикажешь, — повторила она слова подруги, и ответ не удивил парня.

— Нужно ли мне говорить, в чем я убежден на счет Самюэля, Софи? — спросил парень, но Софи не подняла головы и ничего ему не ответила. 

Парень вернулся в танцевальный зал, через некотрое время пришла и Софи, но его там не оказалось. Омеге он сказал, что уехал, отказавшись от сегодняшней тренировки. Из-за неожиданной выходки Олистера девушка не могла собраться и вернуться к репетиции танца. Спустя нескольких безуспешных попыток Омеги взять все в свои руки, проявить  себя, как строгий учитель, она приняла решение отпустить Софи, объявив это занятие неудачным началом и  перенеся все на завтра. Разбитая после прошедшего разговора с Олистером, Софи поехала за Артуром в школу. По пути она набирала номер парня, но тот сбрасывал. Девушка все хотела понять, что хотел сказать этим Олистер, но решила не мучить себя бесчисленными попытками догадаться до истины и дождаться завтрашней тренировки.

Она вышла на остановке из трамвая и подошла к воротам школы. Но, не успев в нее войти, услышала, как ее позвали по имени и обернулась.

— Тебя зовут Софи? — обратился к ней мальчик, внешне похидивший на ее брата. — Ты за Артуром? 

Ребята, шедшие вместес ним, двинулись вперед, отходя от школы все дальше.

— Верно. Ты его знаешь? 

— Вместе учимся. Его уже нет в школе, — Он показал глазами на двери школы.

— А где он? — испуганно спросила Софи.

— Ушел домой.

— Как давно?

— Полчаса назад. Может, больше. Я подумал сначала, что его забрала мама или ты. А увидев тебя, я больше в этом не уверен.

Ребята повернулись и позвали мальчика. 

— Я говорю это тебе, потому что Артур сказал, что его забирают. И он побежал к воротам.

Он попятился назад и убежал. Это не было дурацкой детской шуткой, и она почувствовала всем нутром, что произошло нечто необратимо ужасное.

Nataly Main