11. Ревность

Кьяра Моретти

Я проснулась от того, что в комнате кто-то был.

Не от звука. От присутствия. Того самого, которое научилась чувствовать за эти недели.

Открыла глаза.

Он стоял у окна. Смотрел на улицу. Утренний свет падал на его спину, на плечи, на затылок. На нём был чёрный костюм — идеально сидящий, дорогой. Волосы уложены. Готовый к выходу.

— Энцо?

Он повернулся. Медленно.

— Одевайся. Через полчаса выезжаем.

Я села на кровати. Прижала одеяло к груди.

— Куда?

— Со мной поедешь.

— Зачем?

— Охране выходной нужен. Люди устали. — Он говорил ровно. Спокойно. Как будту это было нормально — взять меня с собой. — Ты едешь со мной.

— Я не хочу.

— Я не спрашиваю.

Он вышел.

Я смотрела на дверь и пыталась понять, что происходит. Он никогда не брал меня с собой. Ни разу. Я была здесь, в доме. Закрыта. Спрятана. А теперь вдруг — поедешь.

Что-то случилось? Или он просто... захотел?

Я откинула одеяло. Встала. Подошла к шкафу.

Долго смотрела на вещи. Что надевают, когда едут с мафией на работу? Платье? Джинсы? Бронежилет?

Взяла первое, что попалось. Чёрные джинсы, серый свитер крупной вязки, куртку. Волосы стянула в низкий хвост. Посмотрела в зеркало.

— Ну и ладно, — сказала себе.

Спустилась через полчаса.

Он ждал у входа. Прислонившись к косяку, смотрел в телефон. Услышал шаги — поднял голову.

Осмотрел меня. С ног до головы. Медленно. Так, что захотелось проверить, не расстёгнуто ли что-то.

— Это всё?

— А что не так?

— Ничего. — Пауза. — Поехали.

Он взял меня за руку. Просто взял и повёл к машине. Как вещь. Я могла бы выдернуть ладонь. Не выдернула.

Марко открыл заднюю дверь. Я скользнула внутрь. Энцо сел рядом. Близко. Тепло его тела чувствовалось даже через одежду. Запах парфюма — тёмного, дорогого, того, который я уже научилась узнавать с закрытыми глазами.

— Марко, — бросил он. — В офис.

Машина тронулась.

Я смотрела в окно. Город проплывал мимо. Рим. Солнечный, шумный, живой. Люди спешили по тротуарам, кто-то пил кофе за столиками кафе, пара целовалась на перекрёстке.

Я не была здесь почти три месяца.

Всё казалось чужим.

И знакомым одновременно.

— Не верти головой, — сказал он тихо.

— Почему?

— Не надо.

Я замерла. Посмотрела на него.

Он смотрел вперёд. Лицо каменное. Челюсть сжата.

— Что происходит? — спросила я.

— Ничего.

— Врёшь.

— Работа.

— При чём здесь я?

Он повернулся. Медленно. Посмотрел мне в глаза.

— Ты со мной. Всё.

Отвернулся.

Я хотела спросить ещё. Не стала. Что-то было не так. Я чувствовала это каждой клеткой.

---

Энцо Вальтер

Она сидела рядом. В двадцати сантиметрах. Я чувствовал её запах. Ваниль. Кофе. Что-то ещё. То, от чего внутри начинало плавиться.

Я смотрел в окно. Делал вид, что контролирую ситуацию.

Я не контролировал ничего.

Каждый раз, когда она поворачивала голову, чтобы посмотреть на очередное здание, мне хотелось притянуть её к себе и больше никуда не отпускать. Не на люди. Не в этот город. Не к чужим взглядам.

Только к себе.

Только в дом.

Только в постель.

Мысль пришла и ударила под дых. Я сжал челюсть. Стиснул пальцы на колене.

Я хотел её. Так, что сводило зубы. Так, что каждый вдох давался с трудом. Я хотел прикоснуться к её шее. Провести пальцами по ключице. Увидеть, как она дышит по-другому. Не ровно, как сейчас. А часто. Сбивчиво.

Нельзя.

Она не готова. Она вообще неизвестно, будет ли готова. А если и будет — не сейчас. Не сегодня. Может, никогда.

Я заставил себя дышать глубже.

— Не верти головой, — сказал я.

Голос был спокойным. Внутри всё кипело.

— Почему? — спросила она.

— Не надо.

Просто не надо. Потому что когда ты вертишь головой, твои волосы касаются моей куртки. Потому что когда ты поворачиваешься, я вижу изгиб твоей шеи. Потому что я схожу с ума.

Я не сказал этого.

Она замолчала.

---

Машина остановилась. Я вышел первым. Подал ей руку. Её пальцы — тонкие, холодные — скользнули в мою ладонь.

Я сжал их. Крепче, чем надо.

Она посмотрела на меня. Я отвёл взгляд.

Внутри — рвало.

Вестибюль. Охрана. Лифт. Я не отпускал её руку. Не мог. Если отпущу — кто-то другой посмеет подойти. Посмеет заговорить. Посмеет посмотреть.

Никто не посмеет.

Я — Вальтер.

Она — моя.

---

Кьяра Моретти

Кабинет. Огромный. Стекло, кожа, хром. Он усадил меня в кресло у стены.

— Сиди тихо, — сказал.

— Я вообще-то не собачка.

Он посмотрел на меня. Долго.

— Знаю. — Голос чуть мягче. — Но сегодня — просто сиди.

Я села. Сложила руки на коленях.

Он устроился за столом. Развернул ноутбук. Достал бумаги.

Я смотрела на него. На то, как двигаются его руки. Как он хмурится, читая. Как потирает переносицу. Как сжимает ручку сильнее, чем надо.

Дома он был другим. Здесь — собранным. Опасным. Тем, кем был на самом деле.

Через пять минут начали входить люди.

Первый — седой, дорогой костюм. Увидел меня — замер.

— Энцо, — сказал он, косясь в мою сторону. — А это кто?

— Моя жена.

Тишина. Мужчина перевёл взгляд с меня на Энцо. Хмыкнул.

— Красивая.

— Да.

Голос Энцо был спокоен. Слишком спокоен.

— Молодая совсем.

— Достаточно.

Мужчина усмехнулся. Прошёл к столу. Следом вошли ещё двое. Все смотрели на меня.

Я смотрела в пол.

Они сели. Начали говорить. Цифры. Имена. Города. Я не слушала.

Только чувствовала его взгляд. Каждые несколько секунд. Как пульс.

---

Энцо Вальтер

Я смотрел на неё.

Она сидела в кресле у стены. Сложив руки на коленях. Как девочка на экзамене. Серый свитер скрывал всё, но я знал, что под ним. Каждую линию. Каждый изгиб. Я видел её без одежды тысячу раз — в своей голове. Каждую ночь. Каждое утро. Каждую минуту, когда закрывал глаза.

Сейчас она была одета. Но я всё равно видел.

Руки сжались под столом.

Соберись. Ты — Вальтер. Ты контролируешь всё.

Кроме себя. Кроме этого чёртового желания.

— Проценты выросли на три пункта, — говорил седой.

Я кивнул. Не слышал ни слова.

Она пошевелилась в кресле. Поправила прядь волос. Обычное движение. Ничего особенного.

У меня внутри всё перевернулось.

Я хотел подойти. Сесть на пол рядом с ней. Взять её руку. Прижаться лицом к её коленям. Закрыть глаза и просто дышать.

Я хотел раздеть её. Медленно. Смотреть, как она краснеет. Как отводит взгляд. Как потом — поднимает его снова.

Я хотел, чтобы она смотрела на меня. Только на меня. Чтобы никто из этих уродов не смел даже краем глаза...

— Энцо? — голос седого. — Ты с нами?

— Да. Продолжай.

Продолжай. А я продолжу сходить с ума.

---

Дверь открылась. Вошёл Лоренцо.

Я сразу напрягся. Сам не понял почему. Просто — напрягся.

Он был молод. Красивый. Таких бабы любят. Улыбка — открытая, тёплая. Взгляд — быстрый, цепкий.

Он увидел её. Остановился.

— О, — сказал он. — А это что за чудо?

Чудо.

Моё чудо.

Она подняла глаза. Посмотрела на него.

Я перестал дышать.

Лоренцо улыбнулся. Широко. По-настоящему.

— Привет, — сказал он ей. — Я Лоренцо.

Она не ответила.

— Она немая? — спросил он у меня.

— Она моя жена.

Слова вылетели раньше, чем я успел подумать. Жёстко. Отрезая все вопросы.

Лоренцо поднял брови.

— Жена? Серьёзно? Ты, Вальтер, женился?

— Да.

— И не сказал никому?

— Не успел.

Он усмехнулся. Подошёл к ней. Протянул руку.

— Очень приятно. Правда.

Она посмотрела на его руку. Потом на меня.

Я смотрел на неё. Ждал.

Что я ждал? Чтобы она отказалась? Чтобы не прикасалась? Чтобы знала: это только моё.

Она взяла его руку.

— Кьяра, — сказала тихо.

— Красивое имя. — Он не отпускал. Секунду. Две. Три. — Очень красивое.

Внутри меня что-то оборвалось.

Я смотрел на его пальцы, сжимающие её пальцы. На то, как он улыбается ей. Как она смотрит на него — вежливо, спокойно, без страха.

Она вообще не понимает. Не понимает, что он видит. Что любой мужик видит, когда смотрит на неё.

Я видел. Я знал этот взгляд. Я сам так смотрел. В первый раз. Во второй. В каждый, когда она не видела.

Он хотел её.

С первого взгляда хотел.

Так же, как я.

Руки под столом сжались в кулаки. Ногти впились в ладони. Боль. Хорошо. Боль отрезвляет.

— Лоренцо, — сказал я.

Голос был ровным. Спокойным. Таким, каким я говорю с людьми перед тем, как их убивают.

— А?

— Руку убери.

Он посмотрел на меня. Усмехнулся.

— Ревнуешь, Вальтер?

— Убери руку.

Я не повысил голос. Не надо. Он и так понял.

Лоренцо отпустил. Поднял ладони в примирительном жесте.

— Всё-всё. Я понял. Собственность.

Собственность.

Нет. Не так.

Она не собственность. Она — моя. Это другое. Это когда внутри всё рвёт, если кто-то просто смотрит. Это когда готов убить за три секунды касания. Это когда не можешь дышать, если её нет рядом.

Я не сказал этого.

Лоренцо сел за стол. Встреча продолжилась.

Но теперь всё было по-другому.

Я видел каждый его взгляд. Каждый раз, когда он косился в её сторону. Каждый раз, когда улыбался ей.

Я сжимал ручку. Ломал карандаши. Не замечал.

Она сидела в кресле. Читала что-то в телефоне. Не смотрела на нас. Не знала, что происходит у неё за спиной.

А происходило вот что: я считал секунды до того момента, когда все уйдут. Когда останусь с ней один. Когда смогу дотронуться. Убедиться, что она здесь. Со мной. Моя.

Я хотел её. Прямо сейчас. Посреди встречи. Посреди этих идиотов, которые что-то вещали про поставки.

Я хотел подойти, взять её за руку, увести в машину, увести домой. Закрыть дверь. И чтобы никто не смел.

Никогда.

---

Встреча кончилась через час.

Все вышли. Лоренцо задержался в дверях. Посмотрел на неё.

— Приятно было познакомиться, Кьяра. Надеюсь, увидимся.

Она кивнула. Вежливо.

Дверь закрылась.

Я выдохнул.

— Вставай, — сказал я.

Она встала.

Я подошёл. Близко. Слишком близко. Взял её за подбородок. Поднял лицо.

— Ты видела, как он на тебя смотрел?

— Он просто смотрел.

— Он смотрел, как на женщину. Как на ту, которую хочет.

— Энцо...

— Молчи.

Я сжал её подбородок сильнее. Не больно. Просто чтобы чувствовать.

Она смотрела на меня. В глаза. Без страха.

— Поехали домой, — сказал я.

---

Кьяра Моретти

В машине он молчал.

Всю дорогу.

Сидел рядом, смотрел в окно, сжимал кулаки. Иногда поворачивался, смотрел на меня — и отводил взгляд.

Я чувствовала его напряжение. Оно висело в воздухе, как перед грозой.

Дома он вышел первым. Даже не подал руку.

Я пошла за ним.

В прихожей он развернулся. Резко.

— Ещё раз он к тебе прикоснётся — я убью его.

— Он просто поздоровался.

— Он держал твою руку три секунды. — Голос жёсткий. — Я считал.

Я смотрела на него.

— Ты считал?

— Да.

— Энцо, это...

— Это моё. — Он шагнул ближе. — Ты моя. Поняла? Моя. И никто не имеет права даже смотреть на тебя так.

— Как?

— Как на женщину.

Я замерла.

— А кто я, по-твоему?

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго.

В его глазах было что-то, от чего внутри всё переворачивалось. Не злость. Не ревность. Что-то другое. Глубокое. Тёмное. Голодное.

— Ты — моя жена, — сказал он тихо. — Этого достаточно.

Развернулся. Ушёл в кабинет.

Я осталась одна в прихожей.

Стояла и смотрела на дверь, за которой он скрылся.

Моя жена.

Не собственность. Не пленница. Жена.

И в том, как он это сказал, было столько всего, что я не знала, плакать или улыбаться.

Он ревновал. Так, что готов был убить.

Он хотел меня. Я видела это в его глазах. Там было не просто желание. Там была жажда. Такая, от которой у самой подкашивались ноги.

Но он не тронул. Не настаивал. Не требовал.

Просто ушёл.

Я провела пальцами по губам. Там, куда он смотрел.

— Дурак, — прошептала я. — Какой же ты дурак, Энцо Вальтер.

Он ревнует меня. Он сходит с ума от одного взгляда в мою сторону. Он готов убивать за три секунды чужого касания.

И почему-то...

Почему-то мне это даже нравится.