10. не спишь? (часть 2)

Энцо Вальтер

День первый

Я уехал в шесть утра.

Под её дверью темнота. Ни звука. Спит.

Хорошо. Значит, не плачет. Не сидит, обхватив колени, не смотрит в стену.

Сел в машину. Марко завёл двигатель. Покосился на меня.

— Куда? — спросил он осторожно.

— В офис.

— В шесть утра? — он приподнял бровь.

— Заткнись.

Он заткнулся. Он всегда понимает все с первого раза. Наверное за это я его очень ценю. Таких мало.
Всю дорогу я смотрел в окно. Город просыпался. Люди бежали на работу. Кофейни открывались. Жизнь шла.

А у меня внутри — пустота.

Думал о ней.
О том, как она сжалась в коридоре. Как закрыла лицо руками. Как дрожала.

Я напугал её.

Напугал единственного человека, который...

Который что?

Я не понимаю. Не понимаю, кто она мне. Что это за хрень внутри.

Но одно я точно знал: видеть её испуганной — хуже, чем получить пулю.

В офисе пусто. Только охрана. Поднялся к себе. Сел за стол. Развернул ноутбук.

Отчёты. Цифры. Контракты.

Ничего не видел.

Перед глазами — она.

Её лицо. Её руки. Её дрожь.

В девять пришёл Марко с кофе. Поставил передо мной чашку. Задержался взглядом на моём лице.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Нормально.

Он прищурился.

— Врёшь.

— Иди работай.

Марко покачал головой и вышел.

Я пил кофе. Горький, но не такой, как она варит.Она варит лучше. Она вообще всё делает лучше.
К обеду пересмотрел все бумаги по три раза. Ничего не запомнил.

В два позвонил партнёр. Что-то про поставки. Я отвечал односложно. В трубке повисла обиженная пауза. Плевать.

В четыре Марко заглянул снова. Облокотился о дверной косяк.

— Может, поедешь домой?

— Нет.

— Ты здесь ничего не делаешь. — Он кивнул на стол. — Смотришь в одну точку.

— Я работаю.

Хмыкнул. Подошёл ближе. Ткнул пальцем в бумагу передо мной.

— Ты уже минут сорок смотришь на одну бумагу.

Посмотрел на бумагу. Действительно, та же самая.

— Заткнись.

— Ладно. — Он вздохнул. — Но если собираешься сидеть и мучить себя, хотя бы поешь.

Поставил передо мной тарелку с пастой.

Я даже не взглянул.

Вечером вернулся поздно. В час ночи.

Дома темно. В ее комнате не горит свет.

Прошёл на кухню. Налил виски. Сел за стол.

Напротив — её чашка. Пустая.

Смотрел на неё и думал.

О том, что она сейчас там. За стеной. О том, что мог её потерять. Не от пули врага. От своей собственной злости.

Я — Вальтер. Контролирую всё.

Кроме себя, когда рядом она.

Выпил ещё. Обожгло горло. Хорошо.

В три ночи поднялся наверх. Прошёл мимо её двери. Остановился.

Прислонился лбом к косяку. Холодное дерево. Тихо.

Стоял. Слушал.

Тишина.

Ни звука. Ни шороха. Ничего.

Спит.

Закрыл глаза.

— Прости, — шепнул в темноту. Губы едва шевельнулись.

Она не слышала.

Пошёл к себе. Лёг, но уснуть я так и не смог.

---

День второй

Уехал в пять утра.

Не мог там оставаться. Не мог быть рядом и не войти. Не мог войти — потому что если войду, размажусь в сопли или сорвусь снова.

Лучше уехать.

В офисе пусто. Сидел в тишине, пил кофе. Чёрный. Горячий. Без вкуса.

В семь пришёл Марко. Увидел меня — остановился в дверях. Покачал головой.

— Ты ночевал здесь?

— Нет.

Он прищурился. Прошёл в комнату. Сел напротив.

— А выглядишь так, будто ночевал. Энцо. — Он подался вперёд. — Съезди домой. Поспи. Прими душ.

— Я работаю.

— Ты убиваешь себя. — Он смотрел в глаза. Не отводил взгляд. — Из-за чего? Из-за того, что она испугалась?

Посмотрел на него. Долго.

— Она испугалась меня, Марко.

— И что?

— И то. — Я откинулся в кресле. Провёл рукой по лицу. — Она — единственная, кто не боялась. С первого дня. Смотрела на меня как на человека. А теперь...

— А теперь она видела, кто ты. — Он кивнул. — Это хорошо.

Поднял голову.

— Что?

— Это хорошо. — Он говорил спокойно. Уверенно. — Потому что если она останется после этого — значит, ей правда не плевать.

Задумался.

— Думаешь?

— Уверен. — Он сел удобнее. — Бабы, которым нужны только деньги, бегут от таких, как ты. Бегут, когда видят кровь. А она не убежала. Сидит там. Ждёт.

— Откуда знаешь?

— Охрана докладывает. — Он пожал плечами. — Не пыталась сбежать. Звонила только подруге. Сидит в библиотеке, читает. Или просто смотрит в потолок.

— Откуда охране знать куда она ходит? — я прищурился — Они должны находиться только по периметру дома.

Он замялся. Отвёл взгляд.

— Камеры в доме. Ты сам ставил.

Забыл.

Она не в курсе про камеры. Я не говорил.

— Выключи, — сказал жёстко.

— Что?

— Камеры. — Я подался вперёд. — В доме. В спальнях. Выключи на хрен.

— Энцо...

— Выключи. — Чеканно. По слогам.

Марко кивнул и вышел. А я остался один.

Она не убежала.Не звонила никому.Сидит и читает.Или смотрит в потолок.

О чём думает? Обо мне?

Вряд ли.

Но хотя бы не сбежала.

Вечером я вернулся поздно. В час ночи.

Вошёл в дом. Тихо. Темно.

Повернул к лестнице — и замер.

В конце коридора, из кухни, пробивался свет.

Я стоял и смотрел на эту полоску света. Там она. Сидит и скорее всего читает. Или смотрит в окно. Я сделал шаг к кухне. Потом ещё один. Остановился у поворота. Достаточно было просто заглянуть. Увидеть её. Убедиться, что всё хорошо.

Я не заглянул. Не смог.

Развернулся и пошёл наверх.

В своей комнате долго сидел в кресле. Смотрел в стену. За стеной — она. В двух метрах.
И между нами — пропасть.

---

День третий

Проснулся в пять. Опять.Встал. Спустился на кухню.Долго смотрел на кофемашину. Потом сварил кофе. Две чашки.Свою выпил. Её оставил.Нашёл бумагу. Написал записку.

«Уехал по делам. Кофе свежий. Марко остаётся, если что надо».

Ни слова про нас. Ничего.Не умею я говорить эти слова.Поставил записку на стол. Вышел.
В офисе тихо. Сидел, смотрел в окно.

Город. Люди. Машины.

Думал о ней.

Проснётся. Спустится. Увидит кофе. Увидит записку.

Что подумает?
Выбросит? Улыбнётся?

Усмехнулся. Горько.

Вряд ли улыбнётся.

Не заслужил.

В полдень позвонил Марко.

— Проблема.

Напрягся.

— Что?

— Кастеллано активизировались. Надо ехать.

— Куда? — спросил, сжимая трубку.

— На встречу. Сегодня вечером.

Выдохнул.

— Во сколько?

— В семь. Заеду.

— Хорошо.

Отключился.

Вечером поехал на встречу. Обычные разборки. Кто кому должен. Кто кого перешёл. Кто кого убил.Сидел, слушал, кивал. Думал о ней.

В одиннадцать вернулся домой.

Увидел свет в гостиной. Заглянул.
Она сидела у камина. Смотрела на огонь.
Волосы распущены. Ноги поджаты под себя. В моей футболке.

Замер.

Красивая. До боли.

— Не спишь? — спросил тихо. Почти шепотом.

Она повернулась. Медленно.

— Нет.

— Могу войти? — Я не двигался с места.

— Входи.

Вошёл. Сел в кресло напротив. Смотрел на огонь.

Молчали.

Долго. Очень долго.

Она сидела рядом. В двух метрах. И как будто она ждала.

В горле пересохло. Ненавижу это чувство. Ненавижу, когда слова приходится вытаскивать клещами. Я никогда не был бабником, который умеет трепаться. Я тот, кто молчит и делает. А тут...

Пальцы сжали подлокотник. Кожа скрипнула под ногтями.

Надо сказать. Иначе эта тишина сожрёт нас обоих.

Повернулся к ней. Резко. Как всегда.

Она смотрела на огонь. Спокойная. Красивая. До бешенства.

— Я не умею извиняться.

Слова упали между нами. Тяжёлые. В груди — пустота. Нет, не пустота. Что-то другое. Злость? Нет. Злость я знаю. Это не она.

Это когда внутри всё сжимается, потому что ты сказал вслух то, что всегда прятал.

Дерьмовое чувство.

Я сжал челюсть. Смотрел на неё в упор. Ждал, что скажет.

Если засмеётся — уйду. Если отвернётся — уйду. Если посмотрит с жалостью — убью. Не её. Себя.

Я — Вальтер. Я не прошу прощения. Ни у кого. Никогда.

А тут...

— Не умеешь

Не вопрос. Утверждение. Как приговор. Я замер. Слова застряли где-то в глотке.Она смотрела на меня. В упор. Без страха. Без жалости. Просто смотрела. И в этом взгляде было столько всего, что я на секунду потерял дыхание.Не злость. Не презрение. Что-то другое.Усталость? Понимание? Принятие? Я не знал. Но от этого взгляда внутри всё перевернулось. Потому что она не отвела глаза. Не усмехнулась. Не сказала ничего лишнего.

Просто смотрела. И ждала.

А я... я не знал, что делать дальше.

— То, что случилось... — Замолчал. Подбирал слова. Не находил. — Не мог

— Ты не тронул меня.

— Но напугал.

Она молчала. Смотрела на огонь.

— Думаешь, я чудовище?

— Я в курсе, что ты чудовище.

Усмехнулся. Горько.

— Тогда зачем ты здесь?

— Ты сам говорил — не уйду.

— Если захочешь — уйдёшь.

Она смотрела на меня. Долго. Очень долго.

— Не хочу.

Замер.

— Почему?

— Не знаю. — Пожала плечами. Отвела взгляд. — Наверное, привыкла.

— К чему?

— Ко всему. К дому. К охране. К тому, что ты рядом.

— Это не ответ.

Она повернулась ко мне. В глаза.

— Это всё, что есть.

Кивнул и снова между нами повисло молчание.

Потом она встала. Пошла к двери. Остановилась. Не оборачиваясь.

— Энцо.

— М?

— Спасибо за кофе. Утром.

Посмотрел на неё. На её спину. На то, как она сжала руку в кулак.

— Не за что.

Она ушла.

Остался один у камина.

Смотрел на огонь и думал.

Она не ушла. Не сбежала. Не попросилась домой.

Сидит там. В своей комнате.

Моя.

Всё ещё моя.

Не знал, что это значит. Не знал, что будет завтра. Но знал одно: не отпущу.

Никогда.