6. Я вернусь
Кьяра Моретти
Кьяра Моретти
Шесть дней я живу в его доме, сплю в шёлковых простынях, ем из дорогой посуды и смотрю на идеальный сад за окном. Шесть дней я его жена, и каждый день одно и то же: утром я спускаюсь на кухню, он уже там, варит кофе, молча ставит передо мной чашку, а потом уходит. Днём я брожу по дому — библиотека, спортзал, сад. Вечером он возвращается, и мы ужинаем за огромным столом — я на одном конце, он на другом — говорим о пустяках, о погоде, о еде, ни о чём. Потом я поднимаюсь к себе, закрываю дверь, сижу на подоконнике и смотрю на Рим. Город живёт, а я — нет.
---
Сегодня седьмой день. Я спустилась на кухню в восемь, а его не было, кофе не сварен, плита холодная.Я постояла минуту, потом открыла холодильник, достала зёрна, включила кофемашину, сварила себе двойной эспрессо и села у окна. Странно, без него было пусто, но я отогнала эту мысль быстро, как только могла.
— Ты уже сама? — раздалось сзади, я обернулась, он стоял в дверях, в костюме, галстуке, волосы были идеально уложены.
— Тебя не было, — сказала я.
— Дела, — он провёл рукой по волосам —много дел
Он подошёл, взял мою чашку, сделал глоток, прикрыл глаза на секунду и провёл пальцем по ободку.
— Кьяра, мне надо уехать, на пару дней.
— Куда?
Он помолчал, сжал губы.
— Неважно.
Я промолчала, отвернулась к окну.
— Ты будешь одна, но охрана останется, — он шагнул ближе, никуда не выходи без сопровождения.
— Я пленница, помню.
Он вздохнул, тяжело, с шумом выдохнул воздух.
— Ты моя жена, — голос жёсткий, — и я хочу, чтобы ты была в безопасности.
— От кого?
— От всего, — он провёл рукой по лицу, потёр переносицу — от всего, Кьяра.
Я смотрела на него, в этом костюме, с идеально завязанным галстуком, он был другим, не тем, кто сидел у моей двери до утра, не тем, кто говорил про вечность, а тем, кем он был на самом деле, мафиози, главой клана, человеком, который решает чужие судьбы.
— Удачи, — сказала я.
Он наклонил голову, посмотрел исподлобья.
— Это всё?
— А что ты хочешь?
Пауза, он сжал челюсть, пальцы сжались в кулак и тут же разжались.
— Чтобы ты скучала.
Я засмеялась, коротко, без веселья.
— Обойдёшься.
Он шагнул вперёд, быстро, резко, я даже не успела отшатнуться, он оказался в сантиметрах от меня, наклонился, близко, слишком близко.
— Я всё равно буду скучать, — голос тихий, хриплый, его пальцы коснулись моего подбородка, чуть приподняли, — по твоему голосу, по тому, как ты смотришь в окно, по тому, как врёшь, что у тебя всё нормально.
У меня перехватило дыхание, сердце заколотилось где-то в горле.
— Ты ненормальный.
Он усмехнулся, убрал руку, отступил.
— Знаю.
Развернулся, пошёл к двери, у выхода остановился, не оборачиваясь.
— Кьяра.
— Что?
— Я скоро вернусь.
И вышел.
Я осталась одна, взяла его чашку, там, откуда он пил, остался след его губ, я провела пальцем и одёрнула руку, как обожглась.
— Дура, — сказала я вслух, я слишком глупая.
Прижалась лбом к холодному стеклу, за окном был Рим, свободный, живой, а я стояла здесь, в клетке, и ждала, когда он вернётся, господи, что со мной происходит?
---
Энцо Вальтер
Я сел в машину, хлопнул дверью, откинулся на сиденье.
Марко покосился на меня, прищурился.
— Ну что, готов?
— Поехали — Я устало провёл рукой по лицу.
— Энцо, — Марко не заводил мотор, просто смотрел, — ты какой-то странный последние дни.
Я повернул голову.
— В смысле?
— В смысле ты улыбаешься, — он покачал головой, — это пугает, люди думают, ты либо рехнулся, либо задумал что-то страшное.
Я усмехнулся, коротко.
— Пусть думают.
— Это она, да? — Марко вздохнул, потёр затылок— эта девчонка, Кьяра.
Я промолчал, отвернулся к окну.
— Энцо, ты в курсе, что у нас война, что Кастеллано рвётся к порту, что люди гибнут?
— В курсе.
— И ты сейчас думаешь не о них.
Я посмотрел на него, долго, холодно.
— Марко, заведи машину и больше не спрашивай.
Он хмыкнул, покачал головой, но завёл.
Мы выехали за ворота, я смотрел в зеркало заднего вида, дом исчезал за поворотом, а дома — она, моя жена,моя одержимость
— Я вернусь, — сказал я тихо.
Марко промолчал, только вздохнул, обречённо.