10. Не спишь? (часть 1)

Кьяра Моретти

Три дня.

Три дня мы не разговаривали.

Три дня я просыпалась, спускалась на кухню, видела его пустую чашку и остывший кофе. Он уходил рано, до того, как я вставала. Возвращался поздно, когда я уже закрывалась в комнате.

Мы жили в одном доме. Дышали одним воздухом. Спали за одной стеной.

И не говорили друг с другом.

---

День первый

Я проснулась в семь.

Долго лежала, смотрела в потолок. Слушала тишину. Потом встала. Умылась. Оделась. Спустилась на кухню.

Пусто.

Кофе не сварен. На столе — только его чашка. Пустая. И пепельница, полная окурков.

Он курил здесь. Ночью. Один.

Я сварила кофе сама. Села у окна. Смотрела на сад.

Дождь кончился. Выглянуло солнце. Свет падал на мокрую листву, заставлял её блестеть. Красиво.

Я не видела красоты.

Я видела только пустоту.

Где он? Что делает? Думает обо мне? Злится? Жалеет о том, что случилось? Или ему всё равно?

Я отпила кофе. Горький.

В полдень я пошла в библиотеку. Взяла книгу. Села в кресло.

Не смогла прочитать ни строчки.

Буквы расплывались. Мысли были не здесь. Они были там — за стенами дома, в городе, где он сейчас решал чьи-то судьбы.

Я злилась на себя.

Он кричал на меня. Он пробил стену рядом с моим лицом. Он напугал меня.

Я должна ненавидеть его. Должна радоваться, что его нет. Должна мечтать, чтобы он вообще не возвращался.

А я сижу и думаю о нём.

— Дура, — сказала я вслух.

Книга полетела на диван. Я вышла из библиотеки и решила сходить в сад.

Охранник у двери преградил путь.

— Синьора, приказ — никуда не выходить.

Я посмотрела на него. Молодой. Лет двадцать пять. Смотрит виновато, но стоит твёрдо.

— Я в сад. Это не за пределы.

— Приказ — даже в сад без сопровождения нельзя.

— А если я просто постою у двери?

— Синьора...

Он смотрел на меня так, будто это он решил запереть меня здесь. Будто лично виноват в том, что я не могу выйти. А ведь мы даже не знакомы. Просто выполнял приказ.

— Ладно.

Я вернулась в гостиную. Села на диван. Включила телевизор. Выключила.

Телефон. Зависла в ленте. Ничего не видела. Телефон разряжается. Я даже не заметила, сколько времени прошло. Просто сидела и листала, листала, листала... Ничего не видя. Ни одного фото. Ни одной новости. Потому что перед глазами — только он. Его взгляд в тот вечер. Его голос. То, как он сказал «ты мне нужна». Врун. Если нужна — почему не приходит?

Я жду. Дура. Жду.

Мысли. Опять мысли. Опять о нём.

Вечером я не выдержала. Набрала Эллен.

— Привет.

— Кьяра? — Голос подруги удивлённый. — Ты жива?

— Жива.

— Где ты пропала? Я звонила, писала...

— Много всего. Расскажу потом.

— Ты как?

Я задумалась.

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

Пауза.

— Это из-за него? — спросила Эллен тихо.

— Из-за него.

— Что случилось?

— Он... сорвался. Кричал на человека. И пробил стену рядом со мной.

— Кьяра...

— Он не тронул меня. Просто напугал.

— Ты в порядке?

— Не знаю.

— Хочешь, я приеду? Заберу тебя?

Я молчала.

Секунду. Две. Три.

— Кьяра? — позвала Эллен.

— Хочешь, я приеду? Заберу тебя?

Я молчала.

Секунду. Две. Три.

Да. Скажи «да». Один короткий слог, и всё закончится. Она приедет, заберёт, увезёт. Подальше от него. От этого дома. От этой клетки. От его глаз, от его голоса, от того, как он смотрит по утрам.

Нет. Не смей. Потому что если уедешь — что останется? Адель под защитой, но без него. Ты — свободная, но без него. Будешь лежать ночами и думать: где он? С кем? Жив ли?

Да. Он монстр. Он мафия. Он запер тебя. Он кричал на тебя. Он пробил стену рядом с твоим лицом.

Нет. Он стоял под дверью всю ночь. Он варит кофе по утрам. Он смотрит так, будто я — единственное, что у него есть.

— Кьяра? — позвала Эллен.

Я открыла рот.

Воздух. Ни звука.

Да. Нет. Да. Нет. Сердце колотилось где-то в горле. Мысли разрывали на части.

— Я... — Голос сорвался.

В голове — он. Его лицо. Его руки. То, как он сказал «ты мне нужна».

— Нет, — сказала я. — Не надо.

— Почему?

— Я не знаю.

— Ты что, остаёшься там добровольно?

— Я не знаю, Эллен. Я правда не знаю. Путаница в голове.

Она вздохнула.

— Будь осторожна. Если что — звони. В любое время.

— Хорошо.

Я повесила трубку.

Села на кровать. Смотрела в стену.

Почему я не попросила её забрать меня?

Почему?

Ответа не было.

Ночью я не спала. Лежала, смотрела в потолок. Слушала тишину.

Он не пришёл.

---

День второй

Утро. Кухня. Пустота.

Я сварила кофе. Села у окна.

Есть не хотелось.

Я думала о том, что он делает. Представляла его в кабинете. С людьми. С оружием. С этим своим ледяным лицом.

Почему я думаю о нём?

Потому что он единственный, кто есть в этом доме. Потому что кроме охранников и кухарки — никого. Потому что я заперта.

Да. Наверное, поэтому.

Я убеждала себя в этом весь день.

Днём я ходила по дому. Из комнаты в библиотеку. Из библиотеки в гостиную. Из гостиной на кухню. Круги. Бесконечные круги.

Стены давили.

Я подошла к окну в гостиной. Смотрела на ворота.

Охрана. Камеры. Забор.

Клетка.

Красивая, дорогая, но клетка.

— Ты сама выбрала, — сказала я себе. — Ради Адель. Помнишь?

Помнила.

Но легче не становилось.

Вечером я снова сидела у окна на кухне. Пила чай. Смотрела, как темнеет сад.

В девять услышала шум машины.

Сердце подпрыгнуло.

Я замерла. Прислушалась.

Шаги. Голоса. Дверь.

Он вернулся.

Я сидела не дыша. Слушала, как он идёт по коридору. Проходит мимо кухни.

Не заходит.

Шаги на лестницу. Потом тишина.

Я выдохнула.

И поняла, что ждала. Всё это время ждала, что он зайдёт.

Не зашёл.

Я пошла к себе. Легла. За стеной — тишина. Он не ходил. Не включал свет. Просто лёг. Мы лежали в темноте в двух метрах друг от друга. И молчали.

Я заснула под утро.

---

День третий

Я проснулась от того, что кто-то ходил по коридору.

Вскочила. Посмотрела на часы. Восемь.

Он ещё здесь.

Я быстро умылась, оделась. Спустилась на кухню.

Пусто.

Но кофе был сварен. Две чашки. Одна — пустая, его. Вторая — полная, для меня. Рядом — записка.

Я взяла листок. Развернула.

«Уехал по делам. Кофе свежий. Марко остаётся, если что надо».

Ни слова про нас. Ничего.

Я смотрела на записку. На его почерк. Резкий, крупный, с нажимом.
Кофе был горячий. Он сварил его перед уходом.

Я отпила.

Горький. Без сахара. Как я люблю.

— Дурак, — сказала я тихо.

Сама не знала, кого имела в виду — его или себя.

День тянулся бесконечно.

Я перечитала все книги в библиотеке. Пересмотрела все фильмы. Перебрала все мысли в голове.

О нём.

О том, что он написал записку. Сварил кофе. Уехал, не разбудив.

О том, как он пробил стену. Как смотрел на меня потом. Как ушёл.

О том, что между нами висело что-то. Непонятное. Невысказанное.

К вечеру я устала от мыслей.

Просто сидела в гостиной и смотрела на огонь в камине. Его зажгли днём, и я не стала тушить.

Пламя танцевало. Тени ходили по стенам.

Я думала о том, что будет завтра.

И послезавтра.

И через месяц.

Я здесь. Он здесь. Мы рядом. Мы молчим.

Это и есть моя жизнь теперь?

В одиннадцать вечера он вернулся.

Я слышала машину. Слышала шаги. Слышала, как он говорит с Марко у входа.

Потом шаги в коридоре. Мимо гостиной.

Остановился.

Я замерла. Смотрела на огонь. Слушала.

Он стоял в дверях. Я чувствовала его взгляд.

— Не спишь? — спросил тихо.