Раунд 29

Комната была стерильной и пахла антисептиками. Белый свет медицинской лампы бил в глаза, когда врач склонился над Тэхеном, внимательно осматривая его тело с ног до головы.

— Я буду осторожен, — сказал он, дотрагиваясь рукой в резиновой перчатке до тэхеновой кожи. Его голос звучал спокойно, но за этой сдержанностью угадывалось сочувствие.

Всё, что происходило с Тэхеном в этот момент, казалось ему нереальным. Будто он всё ещё спит, и стоит только проснуться — как всё вернётся на круги своя. Он просто не мог поверить, что сам пошёл на всё это: этот участок, полицейские, заявление, которое он собственноручно написал, шум вокруг, люди — всё казалось чужим, словно происходило не с ним. Хотелось закрыть уши и спрятаться от всего. Тэхен всегда играл роль бесстрашного беты, но на самом деле оказался таким слабаком. Он боялся поступить правильно, потому что боялся потерять привычную зону комфорта. Хотя комфортом там и не пахло.

Вспышка камеры. Тэхен вздрогнул, выходя из своих раздумий. Всё документировалось и фиксировалось, чтобы ни один синяк и царапина не были пропущены.

Тэхена привезли в полицейский участок, где с него сначала сняли побои, а потом взяли новые показания. Под диктовку он написал заявление уже на своего отца. В то же время дело Чонгука закрыли: из обвиняемого он становился свидетелем по новому делу.

Пока с омегой возились в участке, на улице опустилась ночь, время близилось к десяти вечера. Временно Кима перевезли в организацию для детей-сирот и тех, кто остался без попечения родителей, чтобы подобрать для него попечителей. Близких родственников у него не было, и это создавало серьёзную проблему.

Тэхен сидел в тускло освещенном кабинете, где единственным источником света были настольная лампа и холодное свечение монитора. За ним, с усталым выражением лица, сидела пожилая женщина, сосредоточенно заполняя документы. В помещении царила напряженная тишина, которую изредка нарушали щелчки мышки да размеренные удары по клавишам клавиатуры.

Тишину нарушило внезапное появление другой женщины — омеги средних лет, которая вошла в кабинет без стука.

— Это Ким Тэхен? — спросила она у коллеги, продолжавшей печатать.

— Да, но мы еще с ним не закончили, — недовольно буркнула та, выглянув из-за монитора.

— Можешь не продолжать, — ответила омега, — За ним уже приехали.

Тэхен вскинул голову, не поверив своим ушам. Женщина посмотрела на него с тёплой, лучезарной улыбкой:

— Вставай, Тэхен. Тебя там ждут.

— Кто? — осипшим голосом спросил он, прочищая горло.

— Твои потенциальные попечители.

Следуя за женщиной по узкому коридору и спускаясь по лестнице, Тэхен мысленно перебирал варианты. Кто это мог быть? На миг в голове промелькнула безумная мысль: неужели отец? Может, его отпустили, и он пришёл за ним? Но Тэхен тут же отбросил эту идею. После того, что произошло с Чонгуком, отец бы не решился появиться вновь. Он не стал бы ввязываться.

Но размышлять долго не пришлось. Спустившись на первый этаж, первым, кого он увидел, был...

— Чимин? — Тэхен не верил своим глазам.

Тот, не колеблясь ни секунды, бросился к нему, крепко обнял и разрыдался прямо у него на плече.

— Тэ! Как только я узнал... Я не мог оставить тебя! Я не знал, что делать... но я всё рассказал родителям — и про тебя, и про твоего отца... И тогда они... — тараторил Чимин сквозь слезы, хватая воздух между словами, будто боялся упустить что-то важное.

Но Тэхен понял всё сам.

Его взгляд скользнул за плечо Чимина — туда, где стояли двое взрослых. Они смотрели на него с теплотой, в которой не было ни капли жалости — только забота и понимание.

— Здравствуй, Тэхен-и, — мягко сказал Пак Тэмин, папа Чимина, подходя ближе вместе со своим мужем.

— Тэмин-ши... Юджин-ши... — Тэхен кивнул им, не в силах скрыть дрожь в голосе, — Неужели вы...

— Чимин всё нам рассказал, — проговорил глава семейства, обнимая его так же тепло, как и сына, — И мы не могли оставить тебя одного. Прости, что не пришли раньше.

Тэхен чуть слышно всхлипнул и опустил голову. А в следующую секунду почувствовал, как его обнимают сразу двое — те, кто без лишних слов дали ему понять: теперь он не один.

— То есть... вы хотите сказать... — прошептал он, почти не дыша, когда их лица оказались рядом.

— Если ты не против, — также шепотом отозвался Пак Тэмин, — Ты бы не хотел стать частью нашей семьи, Тэхен-и?

Ответа не последовало. Слова застряли в горле, тяжелым комом подступила к самому сердцу. Но вместо них прозвучал его жест — он обнял их еще крепче.

Так, как, кажется, не обнимал никого в своей жизни.

***

— Мы подготовили для тебя комнату, — с улыбкой показал Чимин, ведя друга внутрь, — Раньше она была гостевой, но теперь она полностью твоя. Со временем купим новую мебель — какую захочешь! Пока что письменного стола нет, но можешь делать уроки в моей комнате. Если хочешь, можешь жить у меня, а я поживу здесь, пока у тебя...

— Чимин, — мягко остановил его Тэхен, — Мне всё нравится. Правда.

Он сел на кровать. Большую, мягкую. Первую, где никто не кричал в коридоре за стенкой. Где можно было просто лечь и не бояться.

— Тогда почему ты такой грустный? — спросил Чимин, садясь рядом.

— Просто... Я ещё не успел прийти в себя. За один день... столько всего произошло.

— Это нормально, — подбодрил Чимин, — Но помни: теперь ты не один, и мы всегда рядом.

— Чимин, к вам гости! — раздался голос папы из кухни.

— К нам? — переспросили они в унисон и вышли в коридор.

На пороге стояли Чонгук и Юнги. Первый держал в руках сумку.

— Привет, — сказал он. Его голос дрогнул, когда глаза встретились с глазами Тэхена.

— Привет, — тихо ответил тот.

Чонгук прокашлялся, протянув сумку:

— Мы... привезли твои вещи.

— Спасибо, — Тэхен взял её, на секунду задержав пальцы на его руке.

— Я думаю, вам стоит остаться на ужин, — вмешался Чимин, — Мой папа не простит, если вы уйдете.

— Не прощу! — раздался дружный голос из кухни.

***

Ужин прошёл в тепле и смехе, даже если временами внутри всё ещё звенело болью. Родители Чимина легко нашли общий язык с Чонгуком. Юнги молчал больше, но улыбался — искренне. Никто не говорил о прошлом. Сегодня говорили только о будущем.

После ужина в доме осталось то, что не передаётся запахами или звуками — чувство, что всё идёт своим чередом. Никто не торопился расходиться. Чонгук сидел с чашкой в руках, прислушиваясь к чужим голосам, а сам будто ловил каждый взгляд Тэхена. Юнги устроился у окна, спокойно наблюдая за происходящим, будто охранял хрупкое спокойствие этой комнаты.

Тэхен почти не ел — он больше слушал. Сидел рядом с Чимином, чувствовал его плечо и короткие взгляды, полные тихой поддержки. Всё происходящее по-прежнему казалось нереальным. Словно кто-то снял старый, серый, насквозь промокший плащ с его плеч и сказал: теперь ты можешь дышать. И он пытался. Мелкими вдохами. Осторожно.

Когда гости ушли, дом постепенно затих. Окна погасли одно за другим, в воздухе осталась только слабая смесь запахов ужина и ночной прохлады. Тэхен поднялся в свою комнату. Он оставил сумку у стены, машинально вытер ладонью подоконник, провёл пальцами по книжной полке, на которой пока не было ни одной его вещи. Всё было чужим — и одновременно родным.

Он переоделся, умылся, включил ночник и лёг в постель. Одеяло было теплым, и тело с радостью поддалось ему, но голова оставалась тяжелой. Мысли путались, обрывались, возвращались снова. Комната казалась слишком тихой, даже безопасная тишина давила — не громкостью, а своей непривычностью.

Внезапно — тихий стук. Почти неслышный.

— Тэхен, — шепнул Чимин из-за двери, — Ты спишь?

Тэхен повернул голову. Он не ответил, просто посмотрел в сторону входа. И в следующее мгновение дверь осторожно приоткрылась.

Чимин стоял босиком, в домашней футболке, с чуть растрепанными волосами и усталым, но светлым взглядом.

— Можно я к тебе? — спросил он негромко, — Только если хочешь.

Тэхен не думал — просто сдвинулся чуть ближе к стене, освобождая место.

Чимин лёг рядом, сначала аккуратно, сдержанно, будто боялся спугнуть. Несколько мгновений они лежали, почти не касаясь друг друга. Только дыхание в полумраке, только свет ночника, отражающийся в стене.

А потом Чимин осторожно обнял его — не крепко, не навязчиво, а как будто ограждая от всего, что было «до». Просто положил руку ему на грудь, чуть прижавшись лбом к его плечу. И Тэхен сдался этому прикосновению — не потому, что был слаб, а потому что рядом был кто-то, а Тэхен просто устал. Устал все держать в себе.

— Так лучше? — шепнул Чимин, почти не дыша.

Тэхен кивнул, и в следующий миг по щеке медленно скатилась одинокая слеза. Он не стал вытирать её, позволяя себе наконец отпустить всю тяжесть внутри.

И именно в этот момент, в тишине, среди чужих объятий, которые вдруг стали самыми нужными, они оба позволили себе расслабиться и уснуть.

Впервые за долгое время Тэхен засыпал не один. И в эту ночь ему было всё равно, будет ли завтра. Потому что сейчас — он был дома.