Раунд 24

Контроллер с характерным треском упал на пол, когда Чонгук торопясь скинул его со своей головы. Руки покрылись липким потом, а грудь неприятно сдавливало. Накрывала неподдельная паника. Странное поведение Тэхена перед выходом из игры указывало на то, что с ним явно что-то произошло. И причина этого был какой-то фактор «снаружи».

Ноги сами несли его из комнаты, по лестнице, на первый этаж, где он встречается взглядом с перепуганным родителем, непонимающего, отчего у его чада такой ошарашенный вид. А потом Чонгук, не спрашивая разрешения, схватил с прихожей ключи от отцовской машины и бегом выбежал из дома прямиком под ливень, совсем не обращая внимания на голос родителя, что-то кричащего ему вслед.

***

В это же время

Тэхен распахнул глаза, одновременно вместе с ними разомкнув и губы, пытаясь вобрать ртом недостающего кислорода, подача которого резко прекратилась. Голову будто сдавило тисками, а перед глазами все плыло. Тэхен часто моргал, при этом инстинктивно хватаясь за горло, которое сдавливало что-то тяжелое и неимоверно сильное, поскольку как бы омега не пытался это что-то убрать со своей шеи, оно не хотело ослаблять хватку.

— Какого хуя на тебе эта железка?!

Изображение все еще плыло, но Тэхен этот голос не спутает ни с чьим. Отец. За руку которого омега отчаянно хватался, открывая и закрывая рот, пытаясь вырвать спасительные глотки кислорода.

Тэхен был ярым атеистом, потому что всю свою сознательную жизнь он прожил если не в Аду, то где-то на границе хаоса. У кого ему вымаливать о помощи? У сатаны, который в данный момент собственноручно сжимал его шею, играя роль отца? Да Тэхен скорее примет свою неминуемую участь, чем поверит в то, что его прошение или мольба дойдет до кого-то свыше (или ниже).

Но черт его знает, что на уме у этого пропитого мужчины, потому что неожиданно он ослабляет хватку, швыряя с кровати сына на пол. Контроллер падает с тэхеновой головы, покатившись прямиком к отцовским ногам.

— Кто дал тебе разрешение, блядь, трогать это?! — кричал мужчина, пока Тэхен пытался откашляться, слыша сквозь толщу воды его озверевший голос.

Когда мутная пелена ушла с глаз, а картинка приобрела резкость, первое, что увидел Тэ, это дикие глаза отца, что затянулись поволокой злости и алкоголя, смотрящие то на него, то на VC под ногами. Он будто выбирал, на кого теперь обрушить свой приступ гнева. И когда его взгляд остановился на близлежащем предмете, Тэхен от безысходности успевает лишь протянуть в сторону VC руку, будто это могло как-то помочь...

Все произошло за доли секунды. Мужчина замахнулся ногой, и носок его ноги встретился с белым корпусом контроллера. За окнами шумел ливень, но его заглушил оглушительный треск, прогремевший эхом по комнате. От сильного удара контроллер прилетел в противоположную стену, падая вместе с осколками на пол.

Тэхен смотрел на действия отца будто в замедленной съемке, отчего треск до сих пор стоял в его голове. Омега обернулся, отказываясь верить в увиденное. На глазах выступили слезы. Это подарок Чимина, и он не заслуживал такой участи.

— За что? — только и мог выдавить из себя Тэхен, опуская голову и пряча слезы под длинной челкой.

— Ты еще смеешь что-то вякать, ублюдок?! — кричал Ким-старший, смотря на сына сверху вниз, — Знай свое место!

— Я спрашиваю, за что ты меня так не любишь?! — максимально громко, насколько это вообще можно было сделать осипшим голосом, выкрикнул Тэ, пытаясь встать на ноги, — Что я тебе сделал?!

— Ты, блядь, смеешь повышать на меня голос?! — рявкнул тот, смотря на янтарные глаза, цвет которых был идентичен его собственному, словно сама природа насмехалась над ними, — Закрой свою пасть! — он замахнулся, собираясь оставить на щеке Тэхена оглушающую пощечину.

Тэхен неосознанно зажмурился. Он уже представил ту обжигающую боль, которая фейерверком искр появится на его лице.

Но проходят секунды, а удар так и не наступает.

— Я бы этого не делал.

Тэхен подумал, что у него слуховые галлюцинации, иначе как объяснить голос того, кого здесь точно не должно быть. А когда в нос ударил знакомый запах, омега подумал, что точно сошел с ума.

— Ты кто, блядь, такой?! — недовольно воскликнул мужчина, когда осознал, что его замахнувшуюся руку кто-то остановил.

Тэхен неверяще поднял голову, встречаясь с глазами Чонгука, цвет которых возымел настолько темный оттенок, будто их затянуло поволокой смога. Его волосы были мокрые, а грудь часто вздымалась видимо из-за быстрого бега.

Чонгуку же хватает секунды, чтобы оценить сложившуюся ситуацию: мужчина, руку которого тот держал, находился в состоянии алкогольного опьянения, и он, этот мужчина, был явно агрессивно настроен. Чон не знал, кто этот человек, но одно он понимал точно:

— Либо вы убираетесь отсюда, либо я вызываю полицию, — строгим тоном.

— Да ты, сосунок, да я тебя... — попытался тот развернуться, на что Чонгук моментально заломил его руку за спину, предупреждающе натягивая ее вверх.

— Я не буду повторять дважды, — прорычал альфа, надавливая на руку сильнее, отчего Ким-старший болезненно зашипел и неосознанно стал наклоняться вниз, чтобы уменьшить боль.

— Да кто ты такой?! — кряхтел мужчина, находясь в неудобной позе.

Чонгук пропустил вопрос мимо ушей, вместо этого он повел «арестованного» в сторону выхода из дома, параллельно крича Тэхену:

— Вызывай полицию!

Омега ничего не ответил или, возможно, Чон просто не услышал этого, потому что Ким-старший стал очень бурно «возмущаться» на сложившиеся обстоятельства.

На улицу опустились сумерки. Дождь немного поутих, оставляя на земле темные лужи, в одну из которых с характерным чваканьем падает мужчина, когда Чонгук с силой швыряет его от себя, напоследок предупреждая о том, что если тот еще раз здесь появится, его ожидает тюремный срок.

— Мы еще встретимся, сосунок, — кое-как встав на шатающиеся ноги, произнес он в отместку, проклиная альфу взглядом и покидая территорию участка.

Чонгук проследил за тем, чтобы тот ушел как можно дальше от дома, и только после этого зашел внутрь.

Дом встретил оглушающей тишиной. Идя по коридору, Чон шел на единственный источник света — горела вытяжка над кухонной плитой. На диване с опущенной головой сидел Тэхен. Его руки плотно соединены в замок, между пальцами которого был зажат сотовый телефон.

— Ты позвонил в полицию?

Но в ответ тишина.

— Тэхен, ты меня слышишь? — Чонгук подошел ближе, тормоша того за плечо, — Кто это был? — заглядывая ему в лицо.

Омега поднял взгляд полного сожаления. Он думал, стоило ли Чонгуку говорить об этом. Сталкиваясь с побоями почти ежедневно, со временем начинаешь привыкать к ним, но Тэхен понимал, что это не нормально. Нужно ли знать об этом Чонгуку?

— Тэхен?

На шее фантомно ощущались отцовские пальцы, от которых до сих пор жгло кожу. Возможно это и стало отправной точкой к тому, чтобы развязать язык и начать говорить правду.

— Это был... мой отец.

Застыв, Чонгук пытался осознать услышанное. Беспокойство на его лице плавно сменилось на непонимание, из-за чего между бровей образовалась небольшая складка. Он медленно опустил руку и выпрямил спину, наконец разрывая зрительный контакт.

В его голове произошел настоящий «бум» — множество мыслей роились пчелиным ульем, отчего он не мог сосредоточиться на чем-то одном. Пытаясь логически выстроить хоть какое-то понимание происходящего, он останавливается на очевидных фактах. Во-первых, теперь стало ясно, почему Тэ так необычно одевался в школу: не по размеру одежда и длинные волосы позволяли скрыть гематомы, которые он получал от... отца (до сих пор сложно это осознавать). Во-вторых, если он так ходил на постоянной основе, значит и побои над ним совершались также часто.

В подтверждение своих мыслей, Чонгук посмотрел на тэхенову шею, где уже отчетливо стали проявляться следы от пальцев от удушения.

— Тебе нельзя здесь находиться, — прочистив горло и взяв себя в руки, спокойным тоном произнес альфа, — Он может вернуться.

Сделав пару шагов к холодильнику, чтобы взять что-то холодное, он в ступоре замер перед раскрытой дверью, даже не зная, как на это реагировать. Полки в буквальном смысле были пустые, и лишь одиноко стоявшая в дверях полупустая пачка от кетчупа красным пятном выделялась на фоне белизны пластика. Тэхен вообще что-нибудь ест?

— Это не твое дело, — послышался грубый ответ за спиной.

От безысходности Чонгук достал единственный предмет из холодильника, с какой-то внутренней пустотой закрывая его дверцу, словно из него самого высосали всю жизненную энергию. И сколько лет Тэхен живет так?

— Тебе пора домой, — снова грубое высказывание, на которое Чон старается не обращать внимания. Вместо этого он медленно подходит к омеге, присаживаясь перед ним на корточках, пытаясь заглянуть в глаза.

— Тебе нужно приложить к шее холод, чтобы снять отек, — как бы обозначая свои дальнейшие действия, Чонгук протянул руку, уже докоснувшись до его длинных волос, но Тэ отшатывается он него как от прокаженного, вставая на ноги и подходя к окну. Он не хотел, чтобы сейчас кто-то его трогал.

— Пожалуйста, уйди! — отчаянным голосом на грани плача.

Чонгук швыряет бесполезную пачку кетчупа, почему-то наоборот лишь сильнее распаляясь.

— Пойми, я не могу оставить тебя одного! — кричит альфа, пытаясь достучаться до омеги, — Давай хотя бы вызовем полицию!

— И что тогда?! — резко тот разворачивается, показав свое красное из-за слез лицо, — Моего отца посадят, а меня снова отправят в приют?! Прекрасный план, Чонгук! — на грани отчаяния кричал тот.

Чонгук в ступоре смотрел на него, не зная, что сказать. В его словах была логика и смысл, и от этого становилось только хуже. Чонгук не знал, как правильно поступить теперь.

— Я сам разберусь со своими проблемами, уходи. Пожалуйста.

На автомате альфа повинуется его требованию, разворачиваясь и направляясь к выходу. Он видел, что Тэхен находится на грани нервного срыва, а он явно был не тем, кто сейчас мог его успокоить.

Стоя на крыльце и докуривая сигарету, Чонгук почувствовал вибрацию в кармане. Он достал телефон и его лицо мгновенно озарилось воодушевленной улыбкой.

«Может выпьем сегодня?» — от Юнги.

Как никогда кстати.