Раунд 9

Для атмосферы рекомендую включить:
Twelve Titans Music - Celestial Motion

Легкий порыв ветра кружит в воздухе белые лепестки, создавая изящный танец природы. Они вальсируют на фоне горчично-кремового неба, то опускаясь, то поднимаясь снова вверх, пока один из лепестков не теряет общий ритм. Одинокий, он ниспадает все ниже к земле, с каждой секундой приближая момент своего падения, крушения. Но новый порыв снова подхватывает лепесток, даря тому лишь на мгновенье невидимые крылья, чтобы напоследок он смог станцевать свое отчужденное соло и найти упокоение в каштановых волосах, за которые обреченно тот цепляется, как за единственный шанс еще потянуть время до своей погибели.

Тэхен стоит в центре бесконечного ромашкового поля. Его белоснежный пижамный костюм развевается вместе с каштановыми волосами под нежное дирижирование ветра, который является единственным источником шума в этом цветочном море.

Тэхенов взгляд плывет по многочисленным соцветиям, что размеренно покачиваются из стороны в сторону, создавая бело-золотые волны. Он неуверенно делает шаг вперед, аккуратно ступая босой ногой в цветочную перину, а маленькие солнышки приветственно кланяются ему навстречу, будто приглашая к себе на огонек.

Уголки губ Тэхена медленно ползут вверх, а руки сами тянутся потрогать солнечные цветы. Он наклоняется немного вперед, ощущая приятное покалывание на кончиках пальцев, стоит ему провести ладошкой, будто поглаживая, по бело-золотым головкам. Тэхен выпрямляет спину и убирает мешающую челку за ухо, озираясь по сторонам. Он смотрит вдаль, где совсем не видно горизонта, слушает ветер, словно ожидая от него разрешения, и делает новый шаг, на этот раз уверенный, а затем еще и еще, переходя на бег.

Он бежит, не зная куда. Вытаптывает обнаженными ступнями свой собственный путь, ориентируясь лишь на внутреннюю интуицию. Он мчится настолько долго, насколько хватает воздуха в груди, где разыгрался настоящий пожар. Ему хочется заплакать, но он не может, потому что сил совсем не остается. Тэхен хочет закричать, но не видит в этом смысла, ведь здесь он один. У него нет ответа на вопрос «Зачем?». Он просто движется вперед, надеясь найти конец в этом двухцветном мире. И не важно, что это дается с большим трудом; что, возможно, это все впустую. Но, черт подери, должен же быть у этого мнимого рая конец?!

Шатен обессиленно падает на колени, жадно глотая воздух ртом. Сердце болезненно бьется об ребра, а руки потряхивает, как от удара током. Он прячет лицо в запотевших ладошках, будто боясь показать этому миру настолько он устал. Тэхена трясет, словно в болезненной лихорадке, а дрожащие руки растирают мокрые щеки, на которых откуда-то появились слезы.

Глубокий вдох помогает собраться с мыслями, пусть и не сразу. Рефлективная истерика постепенно отпускает, оставляя после себя неприятный осадок, а также мокрые глаза, ресницы которых собрались в ряды черных треугольников.

Тэхен поднимает веки и на секунду замирает: его взгляд неожиданно натыкается на препятствие в виде чужих коленок, что виднеются из штанин разорванных джинс. Неверяще потерев глаза, Тэ поднимает свои янтарные очи на человека, что стоит перед ним, совсем рядом.

Чонгук смотрит пристально, будто изучающе. Он выглядит совсем так же, как и в школе: черные джинсы, рубашка и кроссовки, но взгляд какой-то другой, несвойственный альфе. Поначалу кажется, что Чонгук вылит из воска, подобно фигурам из знаменитого лондонского музея — настолько он стоял неподвижно и безжизненно. Но колыхание волос вместе с одеждой отчасти его одушевляло, а редкое моргание и мирное движение грудной клетки и вовсе оживляло.

Тэхен поднимается и янтарные глаза встречаются с угольными, что настолько глубоки, будто черные дыры, готовые вобрать в себя целую Вселенную. Они молча всматриваются в лица, словно пытаясь прочесть мысли и эмоции друг друга. Но длится это недолго, лишь до того момента, пока Чонгук не достает руку из-за спины, протягивая перед собой цветок, тем самым заставляя Кима невольно вздрогнуть.

Ромашка — символ искренности и доверия — плавно покачивается из стороны в сторону словно маятник, которому иногда нужно делать остановку, дабы передохнуть. В чонгуковой руке этот цветок смотрится непропорционально и контрастно: хрупкий стебель прячется в большом кулаке, вены которого прожилками видны сквозь смуглую кожу, что оплетают руку подобно дикому плющу.

Тэхен смотрит долго, недоверчиво, ожидая каких-нибудь слов от Чонгука, но тот стойко молчит, так и держа навесу руку с нежным сокровищем. В глазах нет ни капли подвоха — только пристальный взгляд, без эмоций, словно робот. И Киму ничего не остается, кроме как протянуть руку к солнечному цветку и аккуратно, кончиками пальцев, взяться за тонкий стебель, принимая дар.

Их взгляды снова встречаются, когда Тэхен понимает, что альфа не спешит разжимать руку и отдавать символичный подарок. Ким хмурит брови, не понимая, чего тот ждет, пока не замечает аспидно-черных зрачков Чонгука, что покрылись будто мутной пленкой. А затем происходит то, отчего Тэхена начинает мелко потряхивать: растение в его руке размягчается подобно пластилину, что с каждой секундой лишь сильнее плавится от теплоты рук. Шатен хочет убрать ладонь, но не может, потому что приклеился к этой тягучей смеси, консистенция которой меняется буквально на глазах, становясь черной и вязкой будто смола.

Рука прилипла намертво, а Чонгук продолжает смотреть своими мертвыми глазами, пока из его зрачков не потекли чернильные слезы, пугая Тэхена еще больше. Он в панике пытается вырвать руку, из последних сил опирается ногами об землю, которая тут же становится искрометно черной и вязкой. Ромашковое море мгновенно превращается в бесконечное смоляное болото, а Тэхен начинает утопать в нем. Чон продолжает его держать в своей липкой хватке, пока постепенно сам не превращается в убийственную жижу, что притягивает к себе Тэ и полностью поглощает.

*Трель будильника*

Тэхен резко распахнул глаза, встречаясь взглядом с бежевым потолком. Его челка прилипла к мокрому лбу, а дыхание учащенное, неспокойное. Он облегченно прикрыл глаза, запуская руку во влажные волосы, мысленно успокаивая себя, что это всего лишь сон.

Прямо на полу у кровати телефон продолжал играть мелодию будильника, а Тэхен не мог сдвинуться с места, потому что все его тело накрыло одеялом усталости и давящей кости слабости. Его пробирал мелкий озноб, а голова трещала вместе с будильником, который продолжал без устали звать своего хозяина. И Тэхен все же сдался и поднял свое, как ему казалось, многотонное тело, и нажал на телефоне проклятую кнопку «Отключить», проигрывая будильнику в битве за сон.

Босые ноги опустились на холодный пол. Тэхен подставил еще сонное лицо под утренние лучи солнца, что пробивались сквозь открытое окно, занавески которого тот благополучно забыл вчера зашторить. И шатену нравилось, как приятно ласкало солнце его кожу, оставляя нежный румянец на щеках, которого так не хватало болезненному цвету его лица.

Глубокий вздох и Тэ наконец поднялся с постели, первым делом подходя к столу, чтобы взять резинку для волос и убрать мешавшую челку в смешной хвостик-пальма, который лениво покачивался из стороны в сторону в ритме медленных тэхеновых шагов, когда тот направлялся в ванную, сонно потирая янтарные глаза.

С самого утра он чувствовал себя нехорошо: головная боль в дополнение к слабости во всем теле. Поэтому Тэхен совсем не удивился, когда в зеркале над раковиной увидел лицо с глубокими мешками под глазами, в которых отпечатался сон прошедшей ночи, заставляющий до сих пор иногда вздрагивать, — настолько тот был реалистичный.

Закончив с утренними процедурами, шатен направился обратно к себе в комнату, чтобы переодеться уже к школе. Он расстегивал одну за другой пуговицы на своей пижамной рубашке, оголяя впалый живот и грудь. Но стоило начать стягивать первый рукав, как Тэхен неожиданно замер, медленно надевая тот обратно.

Возможно, мне показалось.

Тэхен взялся за оттопыренный воротник и наклонил к тому лицо, глубоко вдыхая воздух. Его брови нахмурились, а глаза с легким прищуром смотрели куда-то в пол. Но резко, словно разряд тока, в его голову стукнуло осознание того, что шелковая ткань пижамы впитала в себя новый аромат. И это не стиральный порошок или шампунь, который Тэ привык слышать на себе ежедневно, а его собственный, еле слышимый природный запах, который только начал раскрываться на коже.

***

Если бы у Тэхена спросили, какую тему обсуждали на первом уроке, то ответом послужило бы лишь усталое покачивание головой, так как функции «думать» и «соображать» для него работали в автономном режиме. Тэхен чувствовал себя плохо, как бы он ни хотел этого отрицать: ему казалось, что его мозги сжало в плотном пузыре с вакуумом, что поминутно уменьшался в размерах, надавливая на извилины, тем самым заставляя голову раскалываться под этим давлением. А к концу урока Тэхен и вовсе начал сожалеть, что вообще пришел в школу, но думать об этом было уже поздно, ведь писать объяснительную о причине отсутствия совсем не хотелось, поэтому шатен решил все же отсидеть все занятия. Мучительно, но все же отсидеть.

Тэхен не мог дождаться перемены, постоянно поглядывая на стрелки настенных часов, чтобы увидеть которые нужно было максимально приглядеться, потому что те нещадно плыли в пространстве. А услышав спасительный звонок, Тэ протараторил Чимину, что идет на улицу подышать свежим воздухом, тут же вставая с места и направляясь к выходу. Чим незамедлительно двинулся за другом, но его окликнул учитель, подзывая к себе, поэтому Чимину ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тэхеновым силуэтом, что скрылся в коридоре.

Выйдя на школьное крыльцо, Тэхен стал искать взглядом свободную скамейку, чтобы уложить свое тело в горизонтальное положение, пока он совсем не свалился с ног. И как назло, ближайшие свободные места уже успели занять, так как желающих понежиться на весеннем солнышке было предостаточно. Поэтому Тэхену ничего не оставалось, кроме как обходить школу и идти во внутренний дворик, где скамеек намного больше, чем здесь, у входа в здание.

Дорога до дворика казалась вечностью, особенно, когда ноги отказывались слушаться. Словно твой организм состоит на 70% не из воды, а из тупой ноющей мигрени, что повелевала твоим телом, заставляя слабеть и мякнуть, подобно брошенному на солнце мороженому. Поэтому Тэхен даже не пытался сопротивляться, когда за очередным поворотом его кто-то схватил со спины, плотно закрывая рот рукою, отчего тот просто упал в чужие объятья бездушной куклой, потому что сил на отпор вовсе не было.

***

Чонгук шел в приподнятом настроении. Теплые лучи гладили его загорелую кожу, отчего приближение лета ощущалось всем телом, доходя даже до сердца, где зарождалось новое, доселе неизвестное чувство для альфы. В первый раз Чонгук направлялся в школу не потому, что этого от него требовали, а потому, что ему самому хотелось туда идти.

Школа для Чонгука стала местом, где он мог увидеться с Тэхеном в реале. Альфа и сам не мог понять, с какого именно момента этот острый на язык шатен так прочно занял место в его сердце. Ведь поначалу он вовсе не замечал его, считал обычной замухрышкой, над которым поиздевалась природа, награждая званием «Бета».

А что сейчас? Сейчас Чонгук хотел плевать на родовую принадлежность Кима или на его внешний вид. Хотя раньше эти два фактора играли для того немаловажную роль.

Чонгук фыркнул, не веря самому себе. Он понимал, что даже сейчас все его мысли занимал Тэхен. И тот факт, что, зайдя на территорию школы, он стал искать глазами именно его, — говорило о многом. Чонгук просто был реалистом, который не собирался сам себя обманывать, говоря о том, что к этому бете он ничего не испытывает. Нет, Ким Тэхен определенно его заинтересовал, только вот в каком ключе — ему еще предстояло узнать.

После первого урока перед школой собралось предостаточно людей — никому не хотелось отсиживаться в душных кабинетах в такую прекрасную погоду. Множество заинтересованных глаз стреляло в сторону Чона, что не могло остаться тем незамеченным, но и одновременно на которые тому было наплевать. В какой-то степени это даже вызывало тоску, потому что среди этих глаз не было тех самых.

Немного сдвинув рукав белой рубашки вверх, Чонгук посмотрел на наручные часы, убеждаясь, что еще имелось время, чтобы успеть сбегать в тэхенов класс. Поэтому, зайдя в свой кабинет, альфа скинул рюкзак на парту, тут же пробегая взглядом по соседним, где обычно сидели его друзья. И заметив только Юнги, что запрокинул голову, сидя с закрытыми глазами и наушниками в ушах, он поздоровался с тем, зная, что мятноволосый его точно слышал.

— Хорс еще не пришел?

— Как видишь, — так и не открыв глаза, ответил Мин.

Чонгук развернулся на месте, уже собираясь двинуться по направлению тэхенова кабинета, но его остановил неожиданно появившийся в дверном проеме запыхавшийся Пак Чимин, что плыл взглядом по рядам парт со слишком нервным выражением лица. И стоило их взглядам пересечься, как тот зашагал в сторону Чона.

— Ты не видел Тэхена? — спросил он встревоженным голосом, с надеждой в глазах смотря на альфу.

— Нет, — заторможено ответил тот, тут же добавляя: — Ты не можешь его найти?

Чимин перевел дыхание, при этом нервно зачесав рукой волосы и открыв лоб, где виднелись выступившие бисеринки пота.

— Он сказал, что пойдет на улицу, но его там нет. Я оббежал весь двор.

— Может, он ушел домой? — стал размышлять Чонгук, параллельно смотря обеспокоенно по сторонам, как будто Тэхен мог находиться где-то в кабинете.

— Его вещи остались в классе, он не мог без них уйти, — дрожащим голосом сказал тот.

— А позвонить ему?

— Тэхен оставляет мобильник всегда дома! — Чимин не мог скрыть своего раздражения, словно альфа не мог понять элементарных вещей.

— Нахрена ему вообще тогда телефон, если он его не берет в школу?! — посмотрев на Пака, спросил Чонгук не менее раздраженным голосом.

— А я откуда знаю?! — закричал в ответ Чимин, сильнее распаляясь.

— Ты его друг или нет?!

— При чем здесь вообще это?!

— Ты не мог ему сказать, чтобы он брал его с собой?!

— Знаешь что!

— Чего разорались? — послышался хриплый голос за чонгуковой спиной, на что Чон и Чимин синхронно повернулись на источник звука.

Мин Юнги сутуло сидел за партой со взглядом «как же вы все заебали», вытащив один наушник из уха и показательно держа его в руке.

— Ты Тэхена не видел?! — обходя брюнета и обращаясь к Мину, протараторил Чим с глазами полными надежды.

— Кого? — вопросительно поднял тот бровь.

— Тэхена! Моего друга, бету.

— Нет, я все это время спал, если ты не заметил, — ответил с иронией в голосе Мин.

— Боже, от вас никакой помощи! — раздраженно кинул омега, быстрым шагом покидая класс.

Юнги безразлично проводил того взглядом, пока Чонгук задумчиво уставился на виниловый пол под ногами. Он оценивал возможные варианты, где стоит искать Тэхена, пока неожиданно в его голове не зародилась мысль, заставляющая поднять вверх полные растерянности глаза и впереться отчаянным взглядом в одну из пустующих парт.

Резко развернувшись, Чонгук ринулся из класса, мысленно себя успокаивая, что это всего лишь его разыгравшаяся фантазия. Но тревожные мысли не хотели покидать мозг, разъедая остатки спокойствия, словно гребанный троянский вирус, что убивал здравый ум, оставляя взамен лишь учащенный пульс. Но когда Чон выбежал на улицу, на максимально возможной скорости направляясь к их месту за школой, где они с друзьями часто курили (и не только), его пульс с каждым новым шагом лишь набирал обороты, пока он не повернул за угол, видя то, отчего его сердце кажется на секунду остановилось.

Чон Хосок прижимал Тэхена рукою к стене, зажимая его горло, тем самым не давая ему нормально дышать и просто двигаться. Единственное, что мог делать Тэ, это пытаться убрать руку со своего горла и делать через силу болезненные вдохи, больше похожие на хрип. Безразмерный свитер был растянут у основания горла, а белая рубашка под ним порвана на пару пуговиц, отчего тонкая тэхенова шея обнажилась, открывая вид на уже заживающие сине-желтые гематомы.

— Ты никуда отсюда не уйдешь, пока не скажешь мне всю правду, сука! — Хосок замахнулся свободной рукою, чтобы оставить на щеке жертвы пощечину (видимо уже не первую, так как влажная от слез кожа на лице Тэхена заметно покраснела).

В голове Чонгука будто что-то щелкнуло. Мир вокруг сузился до конкретного человека, а черные как смоль зрачки расширились, отражая в их глубине только его. И пока другие люди исчезали один за другим, подобно падающим костяшкам домино, мировоззрение Чона яркой вспышкой отпечатывало в сознании лишь одного человека. Альфа будто прозрел или очнулся от долгого сна. И то, что он не замечал годами, наконец стало настолько четким и ярким, отчего грудь буквально разрывало от какого-то доселе неизвестного чувства.

В последний момент Чонгук схватил замахивающуюся руку Хосока, предотвращая удар.

— Чонгук? — не ожидая увидеть здесь альфу, удивился красноволосый, ощутив сильную хватку на своем запястье.

Но Гук ничего не ответил, лишь с силой толкнул друга плечом, из-за чего тот был вынужден освободить Тэхена.

— Ты что, блядь, творишь?! — выкрикнул Хорс, смотря то на пытающегося откашляться Кима, съехавшего по стене на землю, то на Чонгука, снимающего с себя рубашку.

— Это я хочу спросить у тебя, — сквозь зубы ответил альфа, накидывая на Тэхена свою рубашку.

Хосок недовольно развел руками:

— Чонгук, ты серьезно?! Тебе же самому было интересно, откуда у него синяки? У тебя есть возможность узнать об этом от него самого!

— Да, но не таким же способом! — рыкнул через плечо Чонгук, параллельно присаживаясь на корточки перед Тэ. Он стал оценивать его состояние: тело трясло как в болезненной лихорадке, лицо бледнее обычного. Чонгук принял решение срочно отвести шатена в медпункт, и, словно в подтверждении своих слов, Тэхен поднял на альфу глаза полные боли, будто телепатически пытаясь передать, чтобы тот увел его с этого места.

— И с какого это момента ты вдруг стал руководствоваться нормами морали? — фыркнул Хосок, закатывая глаза и скрещивая руки на груди.

Но Чонгук пропустил вопрос мимо ушей, потому что все его внимание было направлено лишь на одного человека. И не спрашивая разрешения, он взял этого в-один-момент-ставшего-невообразимо-важным человека на руки, сильнее прижимая к своей груди.

— Пора разобраться в своих желаниях! — крикнул напоследок Хосок, когда две фигуры исчезли за углом.

***

Для атмосферы рекомендую включить:
Secret Garden — Awakening

Кажется это был первый раз, когда при встрече в реальной жизни Чонгук и Тэхен не огрызались. В их мирах навсегда что-то перевернулось. Но если первый открыл для себя новое, никогда не испытывающее ранее чувство, то в Тэхене наоборот что-то надломилось. Он всегда считал себя сильным, способным дать отбор любому альфе, вставая на защиту Чимина.

Но сегодня все пошло не по плану. Тэхену действительно было страшно.

До этого момента ему казалось, что персонаж из игры с ником V полностью соответствует темпераменту реального «Я», но сегодня ему напомнили, что его физическая сила далеко не тождественна игровой. Тэхена окунули с головой в горькую реалию, где, как бы он не пытался казаться самым сильным, есть те, против кого он бессилен. И не только физически, но и, что самое главное, морально.

Чонгук нес Тэхена на руках, неосознанно прижимая ближе к себе, пока тот, находясь где-то глубоко в своих мыслях, то закрывал, то открывал глаза, обрамленные все еще мокрыми ресницами. Он был настолько легким, что Чонгук к очередной раз усомнился в том, что он мог быть бетой. Хрупкий, в накинутой поверх худых плечей белой рубашке, он казался еще меньше обычного, совсем беззащитным.

Тэхен вжался носом в оголенную чонгукову грудь, от которой исходили тепло и приятный аромат. Всё это в совокупности успокаивало, но ненадолго, а лишь до того момента, пока мозг Тэхена осуществлял медленную перезагрузку, пытаясь отойти от шока. Шаг за шагом подсознание уступало место рассудку, а во взгляде начинала проявляться ясность. Он резко приходит в себя, напрягаясь всем телом. Чонгук остановился, испугавшись за его состояние.

Зрачки Тэхена медленно увеличивались в размерах. И когда крайняя точка была достигнута, он вырвался из объятий Чона, смотря испуганным взглядом на по пояс оголенного альфу:

— Что ты делаешь?! — Тэхен сделал несколько шагов назад, прижимая руки в испуге к груди, — Отойди от меня! — в панике.

Видя стоящие слезы в тэхеновых глазах, Чонгук сделал голос как можно мягче, поясняя будто ребенку:

— Тэхен, я хочу отвести тебя в медпункт, — выставив ладони перед собой.

Но Тэхен на это лишь сделал дополнительный шаг назад, а затем, замечая на себе чужую рубашку, скинул ее со своих плеч. Развернувшись, он поправил у шеи растянутый свитер, и стоя спиной произнес:

— Передай Чимину, что мне стало плохо, и я ушел домой. Пусть мои вещи положит в мой шкафчик, — он стер скатившуюся слезу растянутым рукавом, уже собираясь уходить, но неожиданно его плеча аккуратно коснулась рука.

— Тэхен... — начал говорить Чонгук, но его ладонь была тут же одернута.

— Не смей меня трогать! — Тэхен резко развернулся, пытаясь быть разозленным, но на деле смотря полным отчаяния взглядом. — Не смей ко мне подходить! Вы все одинаковые! — он стер внутренней стороной ладони слезы с щеки, при этом делая несколько шагов назад.

Чонгук так и стоял как вкопанный, отказываясь верить в услышанное. Кто «вы» и почему одинаковые? Он ничего ему не сделал, а наоборот хотел помочь, но столкнулся с такой агрессией в свою сторону. Чонгук боялся двинуться, чтобы не вызвать новую волну истерики, потому что видеть тэхеновы слезы было неприятно, а осознавать то, что эти слезы отчасти из-за тебя — намного больнее.

Чонгуку оставалось лишь смотреть, как фигура шатена все больше отдалялась, пока тот шагал в противоположном направлении от школы. Он поднял свою рубашку с земли, принимаясь ее надевать. Но стоило это сделать, как уже через секунду альфа неверяще поднес воротник к носу, потому что, помимо его собственного природного запаха, эта ткань впитала новый аромат: ежевика и белая фрезия.