Глава 72:Ты...ты хочешь, чтобы я тебе помог?

В девять часов утра, в раздевалке операционной больницы Цзихуа.

Цзян Сюй вышел из раздевалки в темно-зеленой медицинской форме, и дверь соседней комнаты случайно открылась.

"Войдите сюда", - мужчина с глазами цвета персика прислонился к двери, подзывая Цзян Сюя.

Влюбленные в фазе медового месяца подобны карамели, сваренной до золотистого совершенства в руках старого мастера, желающего быть вместе каждую минуту.

Однако влюбленным на этапе медового месяца тоже приходится работать, особенно двум будущим отцам, которым нужно зарабатывать деньги на молочные смеси для своего ребенка.

Они не могут проявлять слишком много близости в присутствии других, поэтому они могут быть ласковыми только незаметно.

Цзян Сюй оглядел окрестности, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, прежде чем войти в раздевалку, и спросил, скрестив руки на груди: "В чем дело?"

Шэнь Фанъю сунул два кусочка шоколада в карман его халата и сказал: "Я хочу подкупить доктора Цзяна и одолжить Цзян Сюя на полминуты".

Цзян Сюй полез в карман и достал шоколад, разорвал упаковку и откусил кусочек. Идеальный аромат масла какао, смешанный с пристальным взглядом его возлюбленной, который был более липким, чем шоколад, легко зажигая искры в узкой раздевалке.

Никто не произнес ни слова, но воздух стал сладким и приторным.

Наконец, Цзян Сюй положил упаковку обратно в карман и повернулся, чтобы отпереть раздевалку: "Полминуты истекло, я ухожу".

Однако, подождав некоторое время, доктор Цзян не получил ответа, но вместо этого почувствовал неожиданный поцелуй своего возлюбленного в затылок.

Рука Цзян Сюя на замке дрогнула, и он обернулся, чтобы встретиться взглядом с Шэнь Фанъю, держа одну руку в кармане.

Последний опустил ресницы, его взгляд упал на уголки губ, и его рот изогнулся в улыбке.

Через некоторое время Цзян Сюй спросил: "Ты хочешь поцеловаться?"

Итак, в конце концов, доктор Шен попросил доктора Цзяна уделить ему еще полминуты и купил вместе с ними поцелуй со вкусом шоколада.

Они вдвоем поправили одежду и один за другим вышли из раздевалки, молча мыли руки бок о бок и, наконец, спиной к спине разошлись по своим операционным залам.

Под их масками скрывались следы скрытой двусмысленности.

Поскольку они расстались утром, следующая встреча должна была состояться вечером за обеденным столом в гостиной.

Хирурги были заняты своей работой, хотя там была столовая, у них редко находилось время поесть там, часто они выбирали блюда на вынос.

Сегодня вечером в зале было оживленно, потому что всех угощали два врача. Один спонсировал чай с молоком, а другой - жареную курицу по одной и той же причине – у обоих были отношения.

Теоретически, это должно быть редкостью, когда два человека перестают быть одинокими в один и тот же день, даже если совпадения и случаются, то не до такой степени.

Однако, когда коллеги в отделении услышали, что их угощают доктора Цзян и Шэнь, они нисколько не удивились.

Думая об этом, они даже подумали, что эти двое могли начать встречаться в один и тот же день из-за их соперничества.

Это очень расстроило доктора Цзяна, который хотел намекнуть всем об их отношениях.

Он слушал их сплетни и обсуждения, но не смог найти никого, кто подозревал бы, что он и доктор Шен могли тайно встречаться.

С другой стороны, как только доктор Шэнь прибыл, один из восторженных студентов Цзян Сюя заботливо отвел его в самое дальнее от Цзян Сюя место.

С другой стороны, из-за недавнего инцидента с угоном автомобиля отношения Ю Сан и Чжан Чэна несколько улучшились, но теперь они по необъяснимой причине начали спорить о том, что вкуснее - чай с молоком или жареная курица.

Доктор Цзян сидел среди группы счастливых людей и ел жареного цыпленка, держа в руках миску с питательной кашей, которую доктор Шэнь специально заказал для него, и слушал, как препираются Чжан Чэн и Ю Сан. Вскоре обострилась тема, кто был более выдающимся - девушка Цзян Сюя или девушка Шэнь Фанъю.

Уголки его рта подергивались, а по всей голове пролегли черные линии. Он молча взглянул на Шэнь Фанъю, но обнаружил, что собеседник тоже смотрит на него.

С молчаливым пониманием они вдвоем встали, держа в руках еду, и направились двумя совершенно разными путями в фитнес-зону в холле, наконец встретившись в пустом боксерском зале, где наслаждались тихим ужином в своем собственном мире.

Цзян Сюй не ожидал, что в его возрасте встречаться будет сложнее, чем быть участником школьного романа.

Шэнь Фанъю также обсудил с ним, должны ли они быть откровенны в своих отношениях на работе. Поразмыслив некоторое время, Цзян Сюй решил пока этого не делать.

Во-первых, в их отделе было слишком много людей, и сплетни были обычным явлением. Хотя гомосексуальность была нормальной с медицинской точки зрения, не все могли с этим смириться. Цзян Сюй боялся, что это повлияет на его работу.

Во-вторых, он пока не был готов встретиться лицом к лицу со своими учениками и коллегами, начиная с Ю Сана.

Если бы он и ученики Шен Фанъю узнали, что они теперь вместе, он не мог представить, какое психологическое воздействие это оказало бы на них.

На данный момент он планировал сообщить эту новость только Тан Ке. Он упомянул об этом вскользь, но неожиданно доктор Тан бросился к нему и настоял на том, чтобы отвезти его в психиатрическое отделение на прием.

Доктор Шен, который имел опыт работы в этой ситуации, упомянул имя и время приема старого врача, который ранее разбудил его. После того, как Тан Кэ сказал "спасибо", он понял, что заговорил Шен Фанъю.

"Цзян Сюй, ты упал". Тан Ке сказал: "Если он тебе угрожал, просто моргни".

Цзян Сюй и глазом не моргнул.

"Если тебе угрожали из-за ребенка, вы тоже можете моргнуть".

Цзян Сюй по-прежнему не моргал.

У Тан Кэ на некоторое время случился краткий эмоциональный срыв, он полчаса бегал по дому Цзян Сюя и, наконец, закурил сигарету на балконе, но Шэнь Фанъю приказал ему потушить ее. "Цзян Сюй беременен".

Тан Ке дрожащим движением затушил сигарету в пепельнице, не желая верить: "Это тот человек, по поводу которого ты звонил мне в тот день?"

Цзян Сюй: "Да".

Шэнь Фанъюй с любопытством спросил сбоку: "Какой звонок?"

Тан Кэ пока не хотел разговаривать с Шен Фанъю и холодно ответил: "Полночный звонок". По крайней мере, сейчас этот телефонный звонок действительно был для него полуночным звонком.

* "凶铃", что переводится как "колокол ужаса" или "зловещий звон", можно понимать как нечто, передающее чувство ужаса

"Это фильм ужасов, верно?" Шэнь Фанъю сказал, попивая ароматный чай: "Цзян Сюй недавно хотел посмотреть один из них, поэтому я сопровождал его".

"Цзян Сюй, разве ты не ненавидишь смотреть фильмы с другими?" - Потрясенно спросил Тан Кэ.

В прошлом, когда он приглашал Цзян Сюя посмотреть фильмы, в девяти случаях из десяти Цзян Сюй не мог прийти, но когда он приглашал его посмотреть видео операций, он всегда был пунктуален.

Цзян Сюй: "..."

Это правда, что он ненавидел смотреть фильмы с другими, но ему просто нравилось видеть, как Шен Фанъю поражен.

Но, очевидно, доктор Цзян не планировал признаваться в этом извращенном интересе к Тан Кэ.

Шен Фанъю, который был готов пожертвовать своей жизнью ради джентльмена и который пошел бы на многое, чтобы заставить своего возлюбленного улыбнуться, не стал бы открыто признаваться в процессе уговоров своего любимого человека, который приносит ему и боль, и радость. С беззаботным видом он легкомысленно сказал Тан Кэ: "Потому что я не просто кто-то в сердце Цзян Сюя".

Тан Ке: сжимает кулаки.

Наконец, доктор Тан, получивший красные конверты в левом и правом карманах, ушел с лицом, полным горя и негодования: "Это потрясающе - иметь партнера. Я позвоню своей матери и попрошу ее устроить мне свидание вслепую."

Цзян Сюй попрощался с человеком со смешанными чувствами, а затем увидел сообщение WeChat от Тан Кэ: "Просто скажи мне, если он посмеет снова разозлить тебя. Я приду и побью его палкой ".

"... Также, пусть вы будете гармоничны в течение ста лет".

Цзян Сюй всегда чувствовал, что в этом благословении есть намек на предупреждение.

На самом деле, он и Шен Фанъю не просто смотрели фильмы вместе. Они также смотрели записи операций, вместе рассматривали случаи и даже заходили в различные рестораны города, гуляли по берегу реки, ездили на городском экскурсионном автобусе от первой остановки до последней, прогуливались по улицам и переулкам, а затем наверстывали упущенное за юношеские поцелуи в укромных уголках Медицинского университета.

Когда у них был чуть более длительный перерыв, они также ездили на окраину города, чтобы снабдить материалом Цзян Сюя, который недавно вновь проявил интерес к фотографии.

Прежде чем приехать в Город, Цзян Сюй слышал об огромном сливовом лесу в пригороде Одного Города.

Но когда ему было восемнадцать, Цзян Сюй и представить себе не мог, что однажды он будет носить толстый шарф, держаться за руки с другим человеком и гулять бок о бок в сливовом саду после того, как прекратится снегопад. Просто наклонив голову, он мог видеть своего возлюбленного, который улыбался и тяжело дышал, помогая ему нести фотографическое оборудование.

Ясный солнечный свет отражался от блестящего снега, мягко ложась на лепестки цветов зимней сливы. Они сидели в павильоне из красного кирпича и зеленой черепицы, лениво греясь на солнце.

После долгого путешествия измученный Шен Фанъю отложил камеру и штатив, наконец-то найдя время обмахнуться веером. Цзян Сюй увидел это и в шутливой манере небрежно протянул руку к лицу Фань Шэнь Фанъю.

Малыш из соседней семьи некоторое время смотрел на них двоих, затем тоже подбежал к Фань Шэнь Фанъю. Но пока он обмахивался веером, он внезапно бросился в объятия Цзян Сюя.

Цзян Сюй был застигнут врасплох, а затем услышал, как трехлетний мальчик сказал детским голосом, указывая на свой живот: "Здесь есть младшая сестра".

Бабушка мальчика поспешила к нему, когда услышала шум, и оттащила мальчика в сторону, извинившись перед Цзян Сюем с оттенком сожаления. "Извините, ребенок не знает ничего лучшего и просто говорит глупости".

Затем она объяснила мальчику: "Не говори глупостей, это два старших брата, а старшие братья не беременеют от младших сестер. Быстро извинись перед ними ".

"Я не несу чушь", - запротестовал мальчик. "Здесь действительно есть младшая сестра".

Цзян Сюй был одет в плотную одежду, так что ничего не должно было быть видно. Он обменялся взглядом с Шэнь Фанъю, который несколько раз слегка кашлянул, но не смог сдержать улыбки.

Только когда Цзян Сюй сильно ущипнул Шэнь Фанъю за руку, Шэнь Фанъю перестал смеяться и, поддразнивая мальчика, протянул ему руку. "Там нет младшей сестры. Если хочешь найти младшую сестру, приходи, и я покажу тебе".

Мальчик мгновение скептически смотрел на него, затем перевел взгляд на Цзян Сюя и, наконец, сделал несколько шагов вперед, позволив Шэнь Фанъюю поднять его на руки.

Правда?" он спросил Шен Фанъю.

"Действительно, потрогай, если мне не веришь".

Шен Фанъюй поддразнил его, и бабушка маленького мальчика рассмеялась и сказала: "У вас двоих действительно хороший характер. Я боялась, что Кан Кан будет тебя беспокоить. В наши дни молодые мужчины, похоже, не очень любят детей. Вы, ребята, выглядите такими молодыми, я не ожидала, что вы знаете, как уговаривать детей ".

Шэнь Фанъю улыбнулся и многозначительно посмотрел на Цзян Сюя. "Я не так уж часто уговаривал детей, но мне приходится уговаривать маленького предка каждый день".

После того, как он закончил говорить, он слегка ущипнул Цзян Сюя за руку. Цзян Сюй слегка взглянул на него, затем глазами показал, что вокруг были другие, но Шэнь Фанъю не отпустил. Он держал руку Цзян Сюя под своим пуховиком, рассеянно рисуя пальцами круги.

"Но у нас скоро будет ребенок".

Бабушка Кан Кан автоматически ассоциировала "маленького предка" с кошкой или собакой и не придавала этому большого значения. Когда она услышала, как Шен Фанъю сказал, что у них скоро будет ребенок, она изобразила легкое удивление и сказала: "Правда? Сколько месяцев?"

"Около пяти или шести месяцев".

"В таком случае, почему бы тебе не пригласить свою жену погреться на солнышке в эти долгие выходные? Беременным женщинам необходимо получать достаточное количество кальция, чтобы ребенок был умным, и это полезно и для здоровья беременной женщины." Она посоветовала: "Не позволяйте ей оставаться дома весь день напролет, беременные женщины склонны к плохому настроению, и если они будут оставаться взаперти слишком долго, они, вероятно, станут несчастными".

"Хорошо, я запомню это, " сказал Шен Фанъю с улыбкой, - Спасибо, что напомнили мне".

Бабушка Кан Кана удовлетворенно кивнула, затем снова посмотрела на своего внука. Маленький мальчик лежал на груди Шэнь Фанъю, искренне прикасаясь к пуховику Шэнь Фанъю и что-то бормоча, словно приветствуя нерожденную младшую сестру.

Его бабушка объяснила с некоторой беспомощностью: "С тех пор, как у одноклассника Кан Кана по детскому саду родилась младшая сестренка, Кан Кан все время просил своих родителей о младшей сестренке. Его родители почти сыты им по горло. Я вывела его, чтобы дать им немного тишины и покоя, но я не ожидал, что он придет к вам, ребята.

Говоря это, она взволнованно вздохнула: "Лучше иметь дочь, вонючие мальчишки слишком шумные".

Вонючий мальчик Кан Кан закончил свои слова младшей сестре и, наконец, соскользнул с Шен Фанъю, чтобы побежать обратно к своей бабушке.

В следующую секунду бабушка Кан Кана, которая жаловалась на своего внука, теперь расплылась в улыбке. Она коснулась головы своего внука и с беспокойством спросила Шен Фанъю: "Твой ребенок будет девочкой или мальчиком?"

Шен Фанъю спокойно солгал, не меняя выражения лица: "Больница не позволяет нам говорить, и мы тоже не знаем".

"Зачем тебе нужно, чтобы больница сказала?" Бабушка Кан Кан внезапно вытащила из сумки небольшой буклет размером с ладонь: "Наша семья использует это для расчетов. Пока мы знаем день зачатия, мы можем его рассчитать. Это очень точно."

Она закончила говорить и, не заботясь о том, хотел этого Шен Фанъю или нет, с энтузиазмом сунула книгу в карман Шен Фанъю. Изначально она хотела рассказать Шен Фанъю, насколько точной была эта брошюра, но неожиданно Кан Кан потерял интерес оставаться там теперь, когда закончил разговаривать с младшей сестрой, и настоял на том, чтобы уйти.

У бабушки Кан Кан не было другого выбора, кроме как попрощаться с ними обоими и отправиться с Кан Каном на прогулку в другое место.

В павильоне внезапно стало тихо, и солнечный свет навеял на них сонливость. Цзян Сюй встал и сказал Шэнь Фанъю: "Давай немного поспим в машине".

Их машина была припаркована неподалеку, на пустыре за старым сливовым садом.

С тех пор как несколько лет назад в городе был построен новый сливовый сад, количество посетителей старого сливового сада в пригороде уменьшилось, и даже ранее платная парковка была заброшена, и сюда почти никто не приходил.

Сквозь стену внутреннего двора все еще чувствовался аромат цветов восковой сливы на снегу. Цзян Сюй некоторое время спал на заднем сиденье, в то время как Шэнь Фанъюй сидел рядом с ним, позволяя ему использовать свои ноги в качестве подушки.

Когда Цзян Сюй проснулся, Шэнь Фанъю листал книгу по расчету пола, которую ему подарила бабушка Кан Кан.

Он потер глаза и лениво посмотрел на Шэнь Фанъю, говоря: "Ты действительно веришь в это?"

"Это звучит загадочно, поэтому мне любопытно", - ответил Шен Фанъю.

"Дай это мне". Цзян Сюй протянул руку, чтобы схватить его.

"Нет", - Шэнь Фанъю высоко подняла буклет и намеренно спросила Цзян Сюя: "Какой день, по ее словам, следует использовать?"

Цзян Сюй поднялся и сел с суровым лицом. Однако он слишком долго лежал и слишком быстро встал, что вызвало внезапную боль в пояснице. Увидев, как изменилось выражение его лица, Шэнь Фанъю вздрогнул и быстро убрал буклет, поддерживая его. "Что случилось?"

Цзян Сюй сделал несколько глубоких вдохов и сказал Шэнь Фанъю: "Просто немного болит спина".

"Сколько времени это продолжалось?" Видя, что Цзян Сюй говорит так, как будто это было обычным явлением, Шэнь Фанъюй понял, что это продолжалось больше, чем просто день или два. " Почему ты мне ничего не сказал?

Цзян Сюй покачал головой.

Тупая боль - это не то же самое, что острая, и Цзян Сюй всегда умел терпеть. Он знал, что до тех пор, пока он хочет что-то скрыть, у Шэнь Фанъю не будет особых шансов узнать.

Цзян Сюю было довольно сложно показать уязвимость перед Шэнь Фанъю, поэтому он никогда не думал, что однажды сможет спокойно сказать Шэнь Фанъю, что ему больно.

Но это было все.

Он оттолкнул руку Шен Фанъю, которая поддерживала его, медленно сел обратно, на его лбу выступил тонкий слой холодного пота. Шен Фанъю посмотрел на него со сложным выражением в глазах.

"Позволь мне сделать тебе массаж", - предложил он.

"Нет—"

Прежде чем Цзян Сюй успел закончить произносить слово "нет", Шэнь Фанъюй протянул руку и усадил его к себе на колени.

В одно мгновение Цзян Сюй перестал сидеть на заднем сиденье машины и прислонился к мягкому и теплому телу. Цзян Сюй был ошеломлен, а рука Шэнь Фанъюя уже залезла ему под пальто и надавила на талию.

"Тебе не обязательно быть таким сильным передо мной", - сказал Шэнь Фанъю. "Ты можешь попытаться положиться на меня, Цзян Сюй".

Ладонь на его талии была сильной, с четкими костяшками. Каждое нажатие было нежным, но достаточным, чтобы облегчить боль.

Поскольку крыша машины была недостаточно высокой, Цзян Сюю пришлось слегка опустить голову, почти прижавшись лицом к волосам Шэнь Фанъю.

Положение, когда тебя держат на чьих-то коленях, легко создает впечатление, что тебя контролируют. Поскольку вес всего его тела приходится на другого человека, его тело будет бесконтрольно двигаться в такт движениям другого человека.

Цзян Сюй схватил Шэнь Фанъю за плечи, чтобы сохранить равновесие, и его сердцебиение необъяснимым образом ускорилось.

Тщательный массаж часто требовал больших физических сил. Примерно через двадцать минут у Шэнь Фанъюя тоже выступил пот на висках. Он посмотрел на Цзян Сюя и спросил: "Все еще больно?"

Давно забыв о боли, Цзян Сюй на мгновение замолчал, на секунду задумавшись о том, что его отвлекло.

И Шен Фанъю автоматически истолковал его молчание как боль, поэтому продолжил массировать.

Услышав, что тяжелое дыхание у него над ухом становится все громче, Цзян Сюй необъяснимым образом почувствовал жар в ушах. Он на мгновение остановился и сказал Шен Фанъю: "Почему бы тебе не сделать перерыв?"

"Все в порядке, я не устал", - глаза Шэнь Фанъю округлились, когда он задыхался. "Хотя моя рука немного побаливает... Я очень рад, что ты готов довериться мне и позволить мне сделать тебе массаж .."

Горячее дыхание Шэнь Фанъю коснулось шеи Цзян Сюя, и Цзян Сюй внезапно повернул голову, удивленный собственной мгновенной реакцией на стресс. В этот момент Шен Фанъю также случайно надавил на его копчик.

Цзян Сюй слегка дрожал, сидя в объятиях Шэнь Фанъю.

Эта дрожь застала их обоих врасплох.

Шэнь Фанъюй на мгновение заколебался, словно подтверждая что-то, а затем, не раздумывая, нажал снова. У Цзян Сюя не было времени удивляться необъяснимому любопытству Шэнь Фанъю. Он мог только прикусить губу и подавить приглушенный стон, который едва не сорвался с его губ.

"Что ты делаешь?" Цзян Сюй пристально посмотрел на Шэнь Фанъю, но неожиданно обнаружил, что его голос звучит несколько прерывисто.

"Я ... я делаю массаж..." - сглотнул Шэнь Фанъю, явно тоже застигнутый врасплох.

Цзян Сюй сказал: "Отпусти".

Шэнь Фанъю не отпускал его, потому что реакция Цзян Сюя была довольно незаметной, заставив его захотеть что-то подтвердить.

И результатом его подтверждения было следующее: когда его рука потянулась вперед, тело Цзян Сюя напряглось.

Это был первый раз, когда Шэнь Фанъю увидел Цзян Сюя с такой стороны, когда тот бодрствовал.

Это был также первый раз, когда он понял, что Цзян Сюй тоже может реагировать на его прикосновения.

"Ты ... ты хочешь, чтобы я тебе помог?" Шэнь Фанъюй осторожно спросил: "Это сделает твою боль менее сильной?"

Цзян Сюй стиснул зубы и сказал кому-то, кто действовал первым и отчитывался позже: "Разве ты еще не начал?"

Шен Фанъю был немного взволнован. Он глубоко вздохнул и сказал: "Тогда мне продолжать?"

Начнем с того, что в сливовом саду было не так уж много туристов, а автостоянка, превратившаяся в пустырь, была еще менее посещаемой. Цзян Сюй на мгновение заколебался, отвернулся и ушел, коротко посоветовав: "Поторопись".

Длинное пуховое пальто легко скрыло неоднозначную сцену, а темное тонированное стекло изолировало яркий солнечный свет снаружи и шум внутри автомобиля, оставив только сильный аромат цветов сливы, распространяющийся на солнце, вызывающий у людей головокружение и беспокойство в сердцах.

Через некоторое время Цзян Сюй, чьи глаза были красными, открыл дверцу машины и надел маску, прежде чем поспешно уйти, не оглядываясь.

Шэнь Фанъю завернул салфетку в пластиковый пакет и выбросил в ближайшее мусорное ведро. Когда он поднял глаза, Цзян Сюй почти исчез.

"Успокойся, Цзян Сюй, - последовал он за ним, - Будь осторожен, не упади".

Лицо доктора Цзян Сюя было таким горячим, что он мог сварить яйцо, но он не повернул головы и не замедлил шага. Его разум был полон неверия. Как получилось, что он, самодисциплинированный и морально честный юноша, который даже не смотрел порно, оказался на коленях у Шен Фанъю и ошеломленно согласился позволить Шен Фанъю помочь ему в машине?

И вдобавок ко всему он был беременен.

Должно быть, он только что был одержим.

Цзян Сюй только что отказывался признавать, что это действительно был он.

По дороге, чтобы догнать Цзян Сюя, Шэнь Фанъю случайно столкнулась с бабушкой Кан Кан, которая неожиданно сказала: "Я только что видела, как твой друг шел впереди, что происходит? Вы поссорились?"

Шэнь Фанъю поджал губы и с беспокойством посмотрел на удаляющуюся фигуру Цзян Сюя. "Это может быть немного серьезнее, чем это".

Тем временем цветущая зимняя слива на верхушке дерева молча улыбалась, спокойно наблюдая, как двое молодых людей гоняются друг за другом под лучами солнца, источая благоухание.