Глава 56:Тогда я позабочусь о тебе

Цзян Сюй спокойно откинулся на спинку кровати, подложил под спину подушку и откинулся в полусидячем положении.

Со своего места он мог видеть стену наград, расклеенную по всей стене прямо перед ним, а стол рядом с ним был завален трофеями разных цветов с надписями на них о различных наградах.

Цзян Сюй взял свой телефон и попытался отправить сообщение Шэнь Фанъю, но, набрав несколько предложений подряд, удалил их.

Он некоторое время смотрел на свой телефон, его мысли были заняты словами матери. Он попытался заткнуть уши, но голос в его голове звучал очень ясно.

Он не знал, сколько времени прошло, но внезапно за дверью послышался шорох. Он оглянулся, но человек не вошел, а только наполовину приоткрыл дверь и спросил шепотом: "Могу я войти?"

Это был Шэнь Фанъю.

Глаза Цзян Сюя затрепетали, и после короткого молчания он ответил: "Да".

Шэнь Фанъю вошел и закрыл за собой дверь. Его взгляд проследил за направлением взгляда Цзян Сюя, остановившись на трофеях, которые он расставил повсюду.

"Я тогда тоже участвовал в этом соревновании, - сказал он, с некоторым удивлением глядя на трофей Цзян Сюя за участие в соревнованиях по физике. " и я помню, что после выхода в финал тренер даже договорился о том, чтобы школьные команды № 4 и № 6 тренировались вместе".

Он закончил с легким сожалением в глазах: "Но потом я немного заболел и не смог пойти; иначе я бы встретил тебя раньше".

Глаза Цзян Сюя блеснули, и он наклонил голову, сказав: "Слава Богу, по крайней мере, это помогло мне облегчить школьную жизнь.

Шен Фанъю не смог удержаться от улыбки и сказал: "Это правда".

"Это больно?" Внезапно спросил Цзян Сюй.

Шэнь Фанъю не ожидал, что он спросит об этом, и, опасаясь, что Цзян Сюй может забеспокоиться, он начал быстро отрицал это: "Нет", а затем беззаботно поддразнил: "Но Цзян Сюй, это первый раз, когда кто-то, кроме тебя, ударил меня".

Цзян Сюй опустил глаза и через мгновение спросил: "Что ты здесь делаешь?"

"Мне неудобно не охранять тебя ночью, я боюсь, ты будешь плохо себя чувствовать".

"Ты не собираешься спать?"

Шэнь Фанъю выдвинула стул перед столом и сказала Цзян Сюю: "Ты спи, я не беременен, так что не стоит засиживаться допоздна. Я должен вернуться до того, как твои родители встанут утром. Я наверстаю упущенное завтра в машине."

Взгляд Цзян Сюя скользнул по ногам Шэнь Фанъю в носках. Шен Фанъю поймал его взгляд и с улыбкой объяснил: "Я беспокоился, что меня услышат твои родители, поэтому не решился надеть обувь".

Цзян Сюй ткнул пальцем в тапочки, стоявшие на краю кровати, и сказал: "Пол холодный, надень мои".

Шен Фанъю подошел и надел свои ботинки, его глаза изогнулись в улыбке: "Почему ты сегодня такой внимательный, я к этому не привык".

Цзян Сюй посмотрел на него и, через мгновение, отвел взгляд и сказал: "Ты можешь..."

Лечь на кровать.

"Ммм?"

В разгар колебания, прежде чем он смог закончить вторую половину своего предложения, Шэнь Фанъю уже сделал несколько шагов назад к деревянному стулу перед столом и спросил: "Могу что?

Цзян Сюй: "...."

"Ничего". Цзян Сюй выключил свет и лег. Он подтянул одеяло до груди и укрылся им всем телом, оставив открытой только голову.

"Если тебе скучно, просто посмотри на свой телефон".

"Свет на телефоне повлияет на твой сон", - сказал Шен Фанъю. "Все в порядке, мне не скучно".

Цзян Сюй сказал: "О", - и закрыл глаза.

До приезда Шэнь Фанъю его разум был заполнен шокированными и разочарованными лицами родителей, но по какой-то причине, когда он закрыл глаза на этот раз, ему показалось, что все его внимание было отвлечено Шэнь Фанъю.

Вероятно, из-за того, что ночь была такой тихой, Цзян Сюю даже показалось, что он слышит дыхание Шэнь Фанъю.

Это знание вызвало у него небольшое любопытство относительно того, что делал Шен Фанъю. Были ли его глаза закрыты или открыты? Он вздремнул или думал о проблеме? И если он думал о проблеме, думал ли он об академической проблеме или ...... о сложной проблеме в своей жизни?

"Не можешь уснуть?" Внезапно раздался звонок Шен Фанъю.

Цзян Сюй почувствовал себя так, словно учитель застукал его, и внезапно почувствовал себя немного неловко. После короткого молчания он издал очень мягкое "ммм".

"Это потому, что твоего розового кролика здесь нет?" Шен Фанъю проанализировал: "Я заметил, что тебе нравится держать его на руках каждый раз, когда ты спишь, внезапная смена привычек во сне позволяет легко потерять сон".

"Откуда ты знаешь, что я не сплю?"

"Я несколько раз наблюдал за тем, как ты спишь, так что могу сказать". Шен Фанъю сказал: "Ты не был бы таким неподвижным, если бы действительно спал. Вы уже некоторое время застыли в одном положении."

Цзян Сюй поджал губы, понимая, что, возможно, есть ответ на вопрос, о котором он только что думал.

—Глаза Шэнь Фанъюя были открыты, он не дремал и смотрел на него.

Возможно, это было потому, что осознание этого затронуло что-то в Цзян Сюе, или если ночь уже была склонна к более бурным эмоциям и желанию поговорить, Цзян Сюй внезапно продолжил комментарий Шэнь Фанъю о розовом кролике.

"Операция с мягкими игрушками и все такое я выдумал сам. Я не думал, что это тебя напугает". Он признался.

"Ладно, Цзян Сюй, когда ты тоже научился быть плохим?" Губы Шэнь Фанъю изогнулись в улыбке

Цзян Сюй сложил уголок своей подушки и продолжил: "Когда я ... был маленьким, моя тетя подарила мне мягкую игрушку, тоже розового кролика".

"Хм?" Шен Фанъю принял слушающий вид.

"В родных городах моих родителей другие обычаи. Моя мамина линия немного феодальна и суеверна; она считает, что, если давать мягкие игрушки мальчикам, они вырастут слишком слабыми и не мужеподобными, поэтому она всегда была против этого. "

"На самом деле, моя тетя не хотела причинить никакого вреда, но моя мать все равно разрезала эту игрушку и выбросила ее в мусорное ведро после того, как ушла. Она даже запретила семье использовать прозвище "Ронг", сказав, что оно слишком деликатное".

* "Ронг" означает "пушистый".

"Это прозвище тоже дала моя тетя, " объяснил Цзян Сюй, " и прошло так много времени с тех пор, как кто-либо упоминал его, что я действительно забыл о нем, и только когда я услышал, как тетя назвала его так на днях, я вспомнил ".

"Сначала мне не нравились мягкие игрушки, но с тех пор, как я увидел эту сцену, мне часто снились кошмары о сломанном кролике, и я всегда хотел зашить его, но не мог ".

Цзян Сюй глубоко вздохнул и сказал: "С того времени... "Я хотел быть врачом; я хотел вылечить все сломанные органы".

"Только когда я поступил в колледж и купил того розового кролика, мне постепенно перестали сниться эти кошмары", - сказал он. "Потом я постепенно начал думать, что мягкие игрушки - это довольно мило, и я купил еще больше в качестве украшений".

Шен Фанъю посмотрел на него ночью, и его голос звучал безмятежно: "Если бы ты сказал мне это раньше, мне бы не снились кошмары".

Выражение лица Цзян Сюя показало, что он не был убежден.

Шэнь Фанъю добавила: "Цзян Сюй, твои родители были довольно строги с тобой в детстве, не так ли?"

Привыкнув к темноте, он также смог разглядеть некоторые вещи, такие как награды по всей стене, свидетельствующие о важности, которую чета Цзян придавала чести своего сына.

Цзян Сюй ответил Шэнь Фанъю более разумно: "Ожидания были довольно высокими; я мог только надеяться следовать в том направлении, в котором они планировали".

Вот почему им было трудно смириться с тем, что у их сына, которым они гордились полжизни, будет ребенок.

"Мне показалось, что ты был под большим давлением, когда признался своим родителям, - сказал Шен Фанъю, - и я подумал, было ли тебе так же тяжело, когда ты рассказал мне об этом, было ли так же тяжело у тебя на сердце. Я всегда чувствую, что это неприятно и немного душераздирающе."

Цзян Сюй перевернулся и сел, глядя на Шэнь Фанъю: "В тот момент вы не выказывали никакого беспокойства".

Напротив, он действовал неловко.

"Ронгронг". Внезапно Шен Фанъюй позвал.

Цзян Сюй был поражен, и он услышал, как Шэнь Фанъюй продолжает говорить: "С этого момента мы будем жить вместе, ты можешь делать все, что захочешь, просить все, что захочешь, говорить все, что захочешь; вообще не чувствуй никакого давления".

Рен Мяо не так давно сказал что-то подобное Рен Хан.

Сердце Цзян Сюя затрепетало и немного разгорячилось, и он подсознательно использовал резкие слова, чтобы скрыть небольшие колебания: "Тебе не стыдно копировать то, что сказала маленькая девочка?"

"Она сказала это так хорошо", - бесстыдно сказала Шен Фанъю. "Цитату нужно распространять, чтобы она стала цитатой, и я помогаю ей продвигать это вперед".

Цзян Сюй отвернулся от него, и в комнате воцарилась тишина.

Через некоторое время, как раз когда Шэнь Фанъю подумал, что Цзян Сюй собирается отдохнуть, с кровати внезапно донесся голос: "А как насчет тебя?"

Цзян Сюй сказал: "Кажется, что дома на тебя никогда не оказывали давления".

Он тоже никогда раньше не слышал, чтобы Шен Фанъю рассказывал о своих родителях.

"На меня действительно не оказывали особого давления". Шен Фанъю улыбнулась: "Я совершенно свободен, никто не настаивает на браке".

"Они не заботились о тебе?"

Шен Фанъю покачал головой: "Я баловался с детства, поэтому они больше не могли контролировать меня, к тому же они были слишком заняты, чтобы контролировать меня".

"Тогда ты тоже планировал отпраздновать в Чэнцзя, верно?" Внезапно упомянул Цзян Сюй.

Ченцзя - очень известный ресторан в городе B. Цзян Сюй вспомнил, что, когда он занял первое место на вступительных экзаменах в колледж, родители отвезли его в Чэнцзя, чтобы отпраздновать это событие. Они слышали, как менеджер сказал, что другой ведущий стипендиат из города Б также планировал провести там вечеринку, но дата была назначена раньше, чем у Цзян Сюя.

В то время мать Цзян сказала, что хочет посмотреть на условия другой семьи, поскольку они оба были лучшими учениками, поэтому она не могла потерять лицо. Но когда она прибыла на первоначальную дату, она не увидела, что семья Шен Фанъю празднует. Поспрашивая вокруг, она узнала, что они по какой-то причине отменили празднование.

"Ну, была проблема с бизнесом моих родителей, и они спешили уехать из города, чтобы решить ее, поэтому отменили ее".

Цзян Сюй был немного удивлен. Шэнь Фанъю тогда был лучшим учеником в городе Б, какие родители были бы слишком заняты, чтобы хотя бы немного отпраздновать?

Шен Фанъю объяснила: "Моих родителей не очень волнуют результаты, не говоря уже о том, стал ли я лучшим учеником или нет, поэтому я сам подписал все табели успеваемости. Мои родители всегда верили в эту историю о лучшем студенте, работающем на бросившего колледж, и были полны решимости начать свой собственный бизнес. "

"И ......" он сказал: "Мой старший брат тогда тоже был лучшим учеником, - сказал он слегка шутливым тоном, - "более того, он был единственным лучшим учеником, так что я, который связался с кем-то другим, не шел ни в какое сравнение".

Цзян Сюй, который впервые изучал эти вещи, сделал паузу и прокомментировал: "В вашей семье хорошие гены обучения".

"Ген обучения хорош, но мои родители хотят заниматься только бизнесом. К сожалению, чем больше ты чего-то хочешь большую часть времени, тем меньше ты этого получаешь, и вместо этого приходит то, чего ты не хочешь, - прокомментировал он, " Талант моих родителей к бизнесу на самом деле вообще не виден ".

"После всех этих лет потерь и зарабатывания денег были хорошие и плохие времена, и они не скопили ни пенни после того, как полжизни метались с боку на бок. Они, вероятно, устали от всей этой тяжелой работы и отказались от идеи завоевать нам трон. Все, чего они хотят, это чтобы я сам о себе заботился и осел в городе, если смогу, но если я не могу позволить себе купить дом, тогда я тоже могу вернуться, у них все равно нет для меня денег ".

Он слегка рассмеялся и сказал: "Возможно, я понял, что в моей семье нет деловых генов, поэтому я решил стать врачом.

Тон Шэнь Фанъюя был спокойным и легким, как будто ему было все равно, но это заставило сердце Цзян Сюя сжаться.

"Они сейчас в городе Б?"

"Да, " ответил Шен Фанъю, " у них есть химчистка напротив дома. Они не богаты и не знамениты, но, по крайней мере, не беспокоятся о еде и одежде".

"...... Ты не собираешься навестить их на этот раз, прежде чем вернуться?"

"Я не собираюсь возвращаться, - сказал Шен Фанъю, " времени недостаточно. Если я сейчас вернусь, моим родителям определенно придется пойти на рынок, чтобы купить много курицы, уток и рыбы. Они такие старые, так что это просто зря их утомляет. К тому же уже почти канун Нового года, так что я вернусь тогда."

Цзян Сюй внезапно вспомнил, как Шэнь Фанъю пыталась готовить на кухне в его доме в самом начале. Он попытался найти тему, чтобы разрядить несколько напряженную атмосферу: "Твои родители хорошие повара?"

Необъяснимо, что выражение лица Шэнь Фанъюя при этом вопросе было немного растерянным, и только через некоторое время он сказал: "Они неплохие; я пробовал их приготовление несколько раз за последние год или два".

После того, как он закончил, он, казалось, понял, что его слова были немного эмоциональными, поэтому он не дал Цзян Сюю шанса ответить и намеренно сменил тон на более легкий, меняя тему: "Цзян Сюй, разве это не похоже на ночь в общежитии?"

Он продолжил с легкой улыбкой: "В это время в нашем общежитии становилось оживленно, и каждый говорил больше, чем другой, особенно после выпускных экзаменов. Время доходило до двух или трех часов, а люди все еще неистово болтали."

Цзян Сюй скрыл эмоции в своих глазах и спросил: "О чем бы вы, ребята, поговорили?"

"Тебе обязательно спрашивать?" Шен Фанъю сказал: "Разве вы, ребята, не разговаривали в своем общежитии?"

Конечно, они так и сделали... Но Цзян Сюй хотел знать, о чем говорили Шэнь Фанъю и остальные.

"Мы говорили о наших устремлениях, нашем будущем, цене жилья в городе, почему мы изучаем медицину, девушках, которые нам нравятся, и ......" Шэнь Фанъюй сделал паузу на мгновение и намеренно сказал: "Цзян Сюй в общежитии по соседству".

Цзян Сюй тихо усмехнулся, но Шэнь Фанъюй продолжил: "Но я никогда не говорил о своей семье; ты первый".

Цзян Сюй на мгновение потер руку о покрывало, прежде чем внезапно спросить: "Тогда могу я прослушать все это целиком?"

Шен Фанъю застыл от его слов и некоторое время ничего не говорил.

В какой-то момент за окном начался дождь, и в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Тихий шум дождя действовал особенно гипнотически, но ни один из них, казалось, не собирался ложиться спать.

Только спустя долгое время Шэнь Фанъю заговорил очень тихо, нарушив тишину в комнате: "Хорошо, я тебе скажу".

Он опустил глаза и легонько хрустнул костяшками пальцев.

"Ты помнишь, я говорил тебе...У меня есть старший брат". Он сказал: "Я был еще маленьким, когда мои родители начали уезжать в город по делам, и за едой, питьем и сном нужно было присматривать. Они сочли меня обременительным, поэтому взяли с собой только моего брата.

"Я вырос в доме своих бабушки и дедушки и видел их в одно и то же время только один или два раза в год. Когда я учился в младших классах средней школы, моя бабушка умерла, и вскоре за ней последовал мой дедушка ".

"В это время мои родители вернулись, чтобы присутствовать на похоронах. Я думал, что они не уйдут после этого, но они сказали, что мой брат все еще учится там, и менять школу в середине года неудобно, поэтому они спросили меня, не хочу ли я перейти в школу в городе, сказав, что качество преподавания там лучше."

"В то время мне не хотелось расставаться со своими одноклассниками и друзьями, поэтому я не хотел переводиться в другую школу. Более того, мои бабушка и дедушка только что умерли, и я не хотел, чтобы у них не было никого, кто мог бы выразить им свое почтение ". Шен Фанъю сказала: "Потом мои родители поговорили со мной и сказали, что вернутся после того, как мой брат сдаст вступительные экзамены ".

Шэнь Фанъю сказал себе: "Это нормально, когда близкие родственники находятся далеко друг от друга".

"После этого они дали немного денег моим дядям, тетям и соседям, чтобы я мог пойти к своим родственникам и соседям и поесть везде, где была еда. Таким образом, я бы не умер с голоду, и у нас было жилье в школе, так что все было в порядке. "

"Несколько лет спустя мой брат поступил в университет, и мои родители, наконец, вернулись. Однако они остались всего на год или два, вероятно, потому, что узнали, что я в порядке в социальном плане и не могу умереть с голоду в одиночестве. Кроме того, у моего брата была девушка, и мои родители хотели купить ему дом, поэтому они снова отправились зарабатывать деньги и вернулись только два года назад, чтобы остепениться. "

Он посмотрел на пол в спальне Цзян Сюя и подумал: "Возможно, они хотели загладить свою вину, поэтому каждый раз, когда я возвращался туда в течение последних двух лет, они готовили мне сытный ужин".

"Но, может быть, это потому, что я уже вышел из того возраста, когда мне нужна забота родителей, " улыбнулся Шен Фанъю и покачал головой, - поэтому я больше не нахожу их особенно вкусными".

Цзян Сюй взглянул на него с несколько запутанным выражением лица. Подростковый возраст был самым чувствительным временем, и ученику средней школы было бы трудно адаптироваться к одиночеству среди всевозможных друзей и родственников и даже к тому, что его считали паразитом. Цзян Сюй подумал, что было бы трудно, если бы это был он.

Возможно, именно этот опыт сделал Шэнь Фанъю более тактичным, чем он был, и более осведомленным о том, как устроен мир. Но цена, которую ему пришлось заплатить, несколько огорчила Цзян Сюя.

Возможно, из-за того, что две трети человеческого сердца расположены слева от срединной линии, а одна треть справа, человеческое сердце от природы смещено, и не так много родителей могут сбалансировать лечение своих детей.

Поскольку он родился поздно, а его старший брат достиг пика совершенства, как бы сильно он ни старался, он всегда будет идти по стопам своего старшего брата. Стать лучшим учеником было поводом для хвастовства в глазах других, но это было всего лишь продолжением славы его брата, а не позором для его семьи.

Наличие высшего ученого не было чем-то новым для семьи.

"Цзян Сюй ...... На самом деле я хочу знать, каково это - быть предметом гордости своих родителей, таким, как ты ".

Цзян Сюй посмотрел на него.

Шен Фанъю поджал губы и сказал: "Знаешь что? Когда я был маленьким, я всегда хотел быть старшим братом".

"Но теперь, когда я думаю об этом, это не имеет большого значения; хотя я не настолько близок со своими родителями, я был близок со своими бабушкой и дедушкой", - Шен Фанъю улыбнулся, немного успокаивая себя. "Мой брат, вероятно, даже не знает историю о зеленом перце из тигровой шкуры".

"И мой брат действительно хороший сын. Он послушался их и вернулся в город Б после окончания учебы, женился и завел детей, чтобы у них могли быть внуки и семейная радость. Он не похож на меня, из-за рождения которого они потеряли работу и были оштрафованы за рождение дополнительного ребенка. Более того, я всегда нахожусь в Городе, отказываясь возвращаться домой. "

"...... Но на самом деле им все равно, вернусь я или нет."

Его родителям было наплевать на него, потому что в прошлом они были слишком небрежны, а теперь, когда он вырос, они были еще менее способны указывать ему, что делать. Вся забота, которую они проявили к нему сейчас, была несколько отстраненной и вежливой, чего и следовало ожидать после всех этих лет.

Шен Фанъю всегда чувствовал, что его родители сожалеют о том, что дали ему жизнь.

Если бы его родителям снова дали возможность выбирать, они, вероятно, не стали бы рожать его.

В их семье его брата было достаточно.

Шен Фанъю сделал паузу и издал слабый смешок: "Я тоже не виню своих родителей, жизнь заставляет меня делать это".

Давление жизни - это гора, с которой молодым людям не спастись. Точно так же, как когда Шэнь Фанъю был маленьким, он с нетерпением ждал своих мать и отца, которые боролись далеко в Городе, но когда он вырос, он уехал в город, не оглядываясь назад, и редко возвращался к своей семье.

Вечно оживленное сердце города А было заполнено бесчисленным количеством молодых людей с высокими амбициями. Они приезжали в город один за другим, безоговорочно внося в город свою молодость, заряжая его энергией и поддерживая его неугасимый блеск.

Затем молодые выбиваются из сил и постепенно стареют, и великая волна смывает их. Очень небольшое количество остается, в то время как большинство выбывает и вынуждено уезжать.

Несколько лет спустя их отпрыски, теперь уже взрослые, возвращаются со своей страстью и идеалами.

Шен Фанъю было не так уж скучно.

Единственным сожалением было то, что у него явно было больше членов семьи, чем у других, но путь казался более одиноким, чем у других.

"Ха", - наконец вздохнул Шен Фанъю. "Почему я вспоминаю эти старые истории?" Он вздохнул, беспомощно сжимая переносицу: "Прошло так много лет, но, похоже, мне все еще не все равно ".

"Цзян Сюй, - сказал он, - просто притворись, что ты меня не слышал; это слишком неловко..."

Цзян Сюй прервал свое предложение и сказал: "Тогда я буду заботиться о тебе".

Шен Фанъю внезапно поднял голову.

Голос Цзян Сюя был слабым и отчетливым в ночи:

"Я никогда не думал, что буду жить с кем-то, кто ... не был моим любовником, или даже проживу всю свою жизнь".

"Но после того, как я встретил тебя, я подумал, что, возможно, это будет возможно".

Цзян Сюй сказал ему: "С этого момента я составлю тебе компанию и буду заботиться о тебе".

Шен Фанъю ничего не смог сказать.

"Что случилось?"

В темноте было трудно разглядеть выражение лица Шэнь Фанъюя, и, видя, что он сидит неподвижно и ничего не говорит, Цзян Сюй протянул руку, чтобы включить свет.

"Не надо, " сказал Шен Фанъю, " не включай это".

Пальцы Цзян Сюя замерли. Он услышал едва уловимое волнение в голосе Шэнь Фанъю, который также казался немного хрипловатым.

В спальне было тихо, и Шэнь Фанъю отвернулся, не заботясь о том факте, что замечание Цзян Сюя также было повторением слов Рен Мяо.

Раньше он думал, что Рен Хан была обычным бунтующим подростком.

До того дня, когда он услышал, как две девушки болтают.

Он думал, что в некотором смысле может довольно хорошо понимать Рен Хан, поэтому, вероятно, мог догадаться, насколько тронули ее слова, сказанные Рен Мяо.

Открыв самую тайную дверь в ее сердце, он на самом деле позавидовал Рен Хань в тот момент.

Но он не ожидал, что кто-то скажет это и ему. и, что удивительно, этим человеком был Цзян Сюй.

Шэнь Фанъю почувствовал, что его разум был в некотором замешательстве, а на сердце было немного кисло.

Переполняющие эмоции заставили Шэнь Фанъю набраться смелости и задать вопрос, который он всегда хотел задать: "Почему ты передумал и решил оставить ребенка?"

"Это потому, что ты стал мягкосердечным?"

Цзян Сюй молчал.

Затем Шен Фанъю сказал: "Или ... это было немного ...... из-за меня?"

Цзян Сюй по-прежнему не издал ни звука.

Шен Фанъю посмотрел на время на своем телефоне и, вероятно, понял, что перегибает палку. Он откинул голову назад, сдерживая эмоции и ожидания в глазах, и выдавил улыбку, чтобы исправить ситуацию. "Ничего страшного, если ты не хочешь отвечать; уже поздно, тебе нужно поспать ..."

"Да".

Ветер врывался через оконную сетку, трепля уголки тяжелых штор. Цзян Сюй посмотрел на него и внезапно заговорил.