Глава 57:Мысли

Когда Цзян Сюй проснулся утром, Шэнь Фанъюя уже не было в его комнате.

Цзян Сюй взглянул на свой телефон и обнаружил, что уже перевалило за девять часов. Он давно так долго не спал. Он взглянул на будильник, который поставил прошлой ночью, и был удивлен, обнаружив, что его отменили.

Неудивительно, что он не слышал звонка.

Шен Фанъю, вероятно, выключил будильник после того, как он заснул.

Он хотел встать и сделать выговор виновнику, но почувствовал, что эта случайная передышка... была довольно приятной. От мягкой кровати исходил знакомый запах дома, а мягкие подушки утопали в нем и были необычайно удобны для его лица.

В доме было на удивление тихо, как будто там никого не было, и он ненадолго задержался в постели в редкий момент. Он почти заснул снова, но затем сел и попытался разбудить себя.

Посидев некоторое время, он вдруг понял, что снаружи не было никакого движения с тех пор, как он проснулся. Он встал с некоторым подозрением, намереваясь выйти и посмотреть. Неожиданно, как только он толкнул дверь, над его головой взорвались ленты.

Разноцветные полоски, смешанные с золотой пылью, посыпались в изобилии. Цзян Сюй искал виновника с головой, полной судебных исков, только для того, чтобы найти стол, уставленный его любимыми блюдами. Его родители сидели за столом и смотрели на него, а посреди стола стоял торт.

Мать Цзян выглядела немного взволнованной, а отец Цзян посмотрел на него и сказал: "Приходи поесть после того, как помоешь посуду".

Шэнь Фанъю положил руку на стол и подпер подбородок, сказав с улыбкой: "Доброе утро, Цзян Сюй!"

Цзян Сюй все еще был немного ошеломлен, когда сел за стол после краткого мытья посуды.

"Вы, ребята..."

"Мама приготовила для тебя так много вкусных блюд, просто чтобы ... чтобы..." - мама Цзян запиналась, и отец Цзян просто заговорил, чтобы помочь ей: "Твоя мама хочет извиниться перед тобой!"

"Это была идея Сяо Шена", - мать Цзян достала букет желтых роз из своей спальни и вручила их Цзян Сюю. "Я никогда в жизни никому не дарила цветов, поэтому первый букет достанется моему сыну".

Цзян Сюй взглянул на Шэнь Фанъю, который улыбнулся и сказал: "На этот раз я сам об этом подумал; я не выходил в Интернет, чтобы найти учителя".

Цзян Сю вспомнил, сколько времени потребовалось, чтобы удалить золотую пыль со своих волос, и сказал с многозначительным выражением в глазах: "В следующий раз тебе лучше найти это в Интернете".

"Тебе нравятся цветы?" Матушка Цзян осторожно посмотрела на выражение лица Цзян Сюй.

Цзян Сюй опустил голову и вдохнул запах желтых роз; они были благоухающими, а желтый цвет был подобен солнцу, когда ты встаешь утром и отдергиваешь шторы, чтобы свет лился беспрепятственно. Это внезапно подняло ему настроение.

"Спасибо, мам". Он не поднял глаз, опустив ресницы, чтобы прикрыть глаза, которые были несколько затуманены эмоциями.

"Я не знала, что это опасно для жизни", - глаза матушки Цзян были красными, она явно почти не спала всю ночь, и она похлопала Цзян Сюя по руке и сказала: "Женишься ты или нет, мы поговорим об этом позже, мама просто больше всего на свете хочет, чтобы ты был здоров".

Цзян Сюй поджал губы и очень тихо произнес "мм".

Старейшины, вероятно, проводят всю свою жизнь, цепляясь за гордость, которую они ценят больше всего на свете, но когда их дети попадают в беду, они могут отложить это на некоторое время.

Какими бы суровыми ни были ожидания и требования в прошлом, все остальное меркнет по сравнению, когда на карту поставлено здоровье.

Жить было важнее всего остального.

Такими были родители Рен Мяо, и его родители тоже.

Матушка Цзян посмотрела на него и почувствовала себя немного неловко, сказав: "Раз уж это случилось, давай посмотрим правде в глаза".

Она достала из-за спины дневник и сказала: "Это то, что написала мама, когда была беременна тобой. Я надеюсь, это поможет тебе." Она сказала: "Я знаю, что ты взрослый, и тебе не нравится, что мама и папа живут с тобой... Если ты будешь плохо себя чувствовать в последующие месяцы и захочешь, чтобы мама осталась с тобой, просто позвони мне, и я сразу же попрошу отпуск, чтобы позаботиться о тебе. "

Цзян Сюй взял дневник и небрежно пролистала его; он был полон ожиданий матери от своего ребенка.

Мать Цзян наблюдала за его действиями, и выражение ее лица приобрело оттенок вины: "Я была слишком взволнована, когда впервые услышала, как ты говоришь эти вещи вчера. Я не думала так много и сказала что-то чрезмерное, ты ...... не принимай это близко к сердцу, мама была просто в ярости, я не хотел этого говорить."

"Этим утром Сяо Шэнь рассказал мне гораздо больше, и твой отец... также рассказал мне многое. Я также поискала кое-какую информацию в Интернете, я видела, как некоторые люди говорили, что ваша ситуация могла быть вызвана тем, что мать не уделяла достаточно внимания, когда была беременна, и именно поэтому ваше тело стало ненормальным. "

Мать Цзян винила себя, говоря: "Это не твоя вина, это вина мамы, я была недостаточно осторожна, когда была беременна тобой".

Она дала Цзян Сюю два кусочка ароматной курицы и не смогла удержаться от двух слез: "Сяо Сюй, неважно, кто ты такой, ты - кусок плоти, отвалившийся от тела твоей матери, ты мой хороший сын".

"Мама, не смотри на всю эту чушь". Цзян Сюй не ожидал, что его мать так подумает, и он отложил дневник, на сердце у него вдруг стало немного кисло.

Его взгляд переместился с курицы в миске на Шен Фанъю, а затем он посмотрел на своего отца, который выглядел серьезным, но в глазах была тревога.

Наконец, он перевел взгляд обратно на матушку Цзян и неглубоко вздохнул: "Мне просто не повезло; к тебе это не имеет никакого отношения".

Не зная, какое слово в этом предложении задело матушку Цзян, ее слезы внезапно хлынули потоком, ее хриплый рыдающий голос перемежался приглушенным: "Сяо Сюй, ты слишком разумен".

Ее Сяо Сюй действительно был слишком понимающим.

Когда человек сталкивается с неожиданным несчастным случаем, ему неизбежно хочется обвинить кого-то другого, чтобы облегчить свое раскаяние и вину.

Но ее сын ни разу не пожаловался на своих родителей и не сказал: "Вы сделали меня таким".

"Ладно, ладно, от таких слез Сяо Сюй не сможет есть; я думал, мы договорились перестать плакать сегодня утром". Отец Цзян сжал плечи матери Цзян и протянул ей несколько салфеток.

"Наш Сяо Сюй - доктор, тебе нужно прислушаться к нему и перестать верить этим вещам в Интернете. Давайте также не будем говорить, кто здесь прав, а кто виноват, если вы так говорите, я тоже виноват, это мои плохие гены заставили моего сына пережить такого рода обиды. "

"Да, да, я не буду плакать". Матушка Цзян вытерла слезы и с трудом выдавила улыбку, сказав Цзян Сюю: "Вот, съешь немного курицы, тебе это нравится больше всего".

Цзян Сюй глубоко вздохнул и провел кончиком языка по подбородку, прежде чем ему удалось подавить переполнявшие его эмоции. Он улыбнулся своим родителям, родинка под его глазами была яркой и ослепительной.

"Хорошо".

Когда они были готовы покинуть город Б, пара Цзян настояла на том, чтобы отвезти их двоих на вокзал, как бы сильно Цзян Сюй ни протестовал. Даже после того, как они вытащили свои удостоверения личности, чтобы войти на вокзал, Цзян Сюй мог видеть своих родителей, стоящих там вдалеке.

Его глаза блеснули, когда он увидел руку Шэнь Фанъю, поднятую над головой, когда он энергично махал. Его родители также протянули руки и помахали им через несколько слоев стекла.

Цзян Сюй и раньше часто видел подобных людей на станции, и поскольку он был не из тех, кто показывает свои эмоции, он всегда чувствовал, что это было несколько преувеличено. Но, увидев, как Шэнь Фанъю машет его родителям, у него внезапно возникли какие-то сложные мысли в сердце.

Когда он повернулся, чтобы войти в здание вокзала, Цзян Сюй спросил: "Почему ты вдруг стал так близок с моими родителями?"

"У меня всегда были хорошие отношения с тетей и дядей, " сказал Шен Фанъю с кривой улыбкой. - В прошлый раз они даже схватили меня за руку и попросили стать их крестником. Когда твоя мама готовила сегодня утром, она даже попросила меня поучиться готовить на гарнир, сказав, что все эти блюда были твоими любимыми, и я должен был их выучить."

Цзян Сюй взглянул на него, и Шэнь Фанъю рассмеялся: "Но твой отец был действительно свирепым, он пришел ко мне в пять утра и говорил со мной больше часа; его хмурый взгляд не рассеивался, и он выглядел довольным только после того, как я снова и снова клялся, что буду хорошо обращаться с тобой и ребенком".

В этом не было ничего плохого, но почему-то это прозвучало странно в ушах Цзян Сюя.

Если подумать, разве это не обычная реплика из старых китайских теледрам, особенно из-за того, что главную мужскую роль играет подонок, а главную женскую - женщина?

Цзян Сюй взглянул на Шэнь Фанъю, на лице которого был вопросительный знак: "Я снова сказал что-то не то?"

Цзян Сюй проигнорировал его, но через несколько минут Шэнь Фанъю внезапно сел рядом с ним и показал ему на телефоне корзину с несколькими заказами. В поле зрения Цзян Сюя попали названия нескольких книг, таких как "Общение с высоким эмоциональным интеллектом", "Не проигрывай из-за того, что не можешь выразить себя" и "Манера говорить".

В самом конце была книга с чрезвычайно странным названием: "365 дрянных слов любви, чтобы уговорить вашу жену".

Уголок рта Цзян Сюя дернулся.

"Как ты думаешь, мне полезно это изучить?" Серьезно спросил Шен Фанъю.

"...." Цзян Сюй похлопал его по плечу, взял его телефон и нажал кнопку, чтобы отменить заказы и получить возмещение.

Когда они вернулись в Город, было поздно, поэтому они отправились в больницу навестить друг друга, прежде чем отправиться домой.

Когда Шен Фанъю собирался постучать в дверь спальни после душа, он обнаружил, что дверь, которая раньше всегда была закрыта, сегодня на самом деле была приоткрыта. Он поколебался, но все же постучал в дверь.

Цзян Сюй, который намеренно оставил дверь открытой, чтобы предложить Шэнь Фанъю не стучать и входить напрямую: "......"

Не услышав ответа изнутри, Шэнь Фанъю снова постучал: "Цзян Сюй?"

Затем он услышал, как Цзян Сюй прочистил горло и тихо сказал: "Войди".

Он толкнул дверь и с любопытством спросил: "Почему ты забыл закрыть дверь сегодня? Холодно, остерегайся ветра из коридора". Он закрыл дверь и собирался лечь, когда внезапно понял, что его кровать на полу исчезла.

"Ты пытаешься выгнать меня?" Недоверие Шен Фанъю было окрашено некоторой грустью. "Цзян Сюй, ты не можешь быть таким бессердечным, где ты хочешь, чтобы я остался посреди ночи? Как ты можешь быть таким жестоким?"

Он только что прошел через родительскую пытку с Цзян Сюем; удар, который он получил от матери Цзян по спине, все еще причинял боль, а затем у них состоялся долгий разговор о своем прошлом. Он думал, что они с Цзян Сюй открыли свои сердца и успешно перешли от соперничества к честным и открытым отношениям. Неожиданно Цзян Сюй лег в его постель, как только они вернулись.

"......" Цзян Сюй посмотрел на него и на мгновение замолчал. Шэнь Фанъю всегда чувствовал, что во взгляде Цзян Сюя содержится несколько вопросов о его интеллекте.

Затем Цзян Сюй сказал: "Иди сюда".

"А?"

Шэнь Фанъю подозревал, что либо у него не те уши, либо Цзян Сюй сказал не те слова ...... Нет, Цзян Сюй не мог сказать это неправильно.

После того случая, когда он разозлил Цзян Сюя и тот ушел из дома, Шэнь Фанъюй глубоко осознал это.

"Я говорю тебе идти сюда спать". Цзян Сюй повторил в чрезвычайно редкий момент хорошего настроения: "Пол холодный, и ты разве не повредил спину?"

В прошлом, когда он разрешал Шен Фанъю спать на полу, Шен Фанъю всегда хотел забраться к нему в постель и приводил ряд оправданий, таких как слишком твердый пол и больные шейные позвонки. Цзян Сюй изначально думал, что если он предложит Шэнь Фанъю спать с ним, последний должен быть счастлив.

Однако Шен Фанъю ошеломленно посмотрел на него и спросил: "Почему?"

Цзян Сюй посмотрел на него с ледяным выражением лица и спросил: "Разве я не говорил, что отныне буду заботиться о тебе?"

В результате Шен Фанъю не сказал ни слова после этого предложения.

"Ты придешь или нет?"

Шен Фанъю сказал: "я лучше ...... лягу на пол". Он сухо рассмеялся, "Я боюсь жары, и у меня крепкие кости, так что я мне не комфортно спать в мягкой постели."

"......"

Цзян Сюй был немного зол.

Ранее он не разрешал Шен Фанъю спать с ним, потому что не был с ним настолько знаком, и он все еще был расстроен из-за секса на одну ночь. Но теперь, когда их отношения наладились, и Шен Фанъю за это время не проявлял никаких странностей в поведении, он пригласил Шен Фанъю втиснуться к нему в двуспальную кровать. Более того, Шен Фанъю был избит из-за него.

В результате Шен Фанъю отказался.

"Хорошо, как пожелаешь".

Цзян Сюй резко выключил свет, и он услышал, как Шэнь Фанъюй шуршит вокруг, доставая постельное белье из шкафа и начиная стелить постель на полу. Чем больше он думал об этом, тем злее становился.

Он был каким-то зверем?

Шен Фанъю предпочел бы спать на полу, чем с ним?

Он хотел спросить Шэнь Фанъю, но почувствовал, что тот чересчур обеспокоен, поэтому повернулся и в гневе закрыл глаза.

С другой стороны, Шэнь Фанъю лежал на кровати на полу, закрыв лицо одеялом.

К счастью, Цзян Сюй достаточно быстро выключил свет, иначе его бы выгнали сегодня вечером.

У него не было времени подумать о том, о чем думал Цзян Сюй, и у него не хватило духу задуматься о том, почему Цзян Сюй внезапно изменил свое отношение и попросил его подойти к кровати.

-Слова Цзян Сюя заставили его отреагировать.

У Шен Фанъю покалывала кожа головы.

В первый раз он был пьян; во второй раз - когда увидел Цзян Сюя без рубашки; а в третий раз - когда держал Цзян Сюя на руках, что, мягко говоря, можно считать логичным.

Но что происходило сейчас?

Не было ни алкоголя, ни физического контакта, ни визуальной стимуляции, так какого черта его тело было возбуждено?

Что плохого в том, что хороший брат зовет своего хорошего брата спать с ним?

Его нервы и мозг были слишком чувствительны к имени "Цзян Сюй" и слишком активны.

В отличие от мягких матрасов, которые подбил для него Цзян Сюй, Шэнь Фанъю соорудил себе очень тонкую постель, и он даже отчетливо ощущал твердую землю и прохладу пола.

Однако его сердце горело, а прохлада была всего лишь каплей в море. Он не только не успокоился, но и его мысли с течением времени становились все более беспорядочными. Он даже представить себе не мог, сколько времени потребуется, чтобы успокоиться, если он переспит с Цзян Сюем.

Он должен отправиться в больницу, когда снова получит отпуск, этот вопрос не мог ждать ни секунды.

В свой выходной день Шен Фанъюй переоделся в дневного человека.

В черной шляпе, черной маске и черных солнцезащитных очках он был закутан еще плотнее, чем разгуливающая знаменитость.

Основная причина заключалась в том, что доктор Шен, социальная бабочка Джихуа, знал так много людей, что не мог гарантировать, что не встретит кого-то из своих знакомых в какой-нибудь больнице.

Все было бы хорошо, если бы это была какая-нибудь другая болезнь, но на этот раз Шэнь Фанъю не мог рассказать своим знакомым о своей болезни. Даже если он был толстокож, как стена, он не хотел столкнуться с кем-то, кого знал.

После того, как он вычеркнул больницы в городе А, он остановился на отдаленной больнице в соседнем округе. Он выехал на окраину города ранним утром и тщательно зарегистрировался у специалиста-андролога, затем забился в угол и молча наблюдал за позывными.

Специалист был полностью забронирован, поэтому Шен Фанъю смог зарегистрироваться только по общему номеру, и он не смог увидеть имя врача. Несмотря на то, что это было случайно и он находился в отдаленном округе, Шэнь Фанъю все еще не мог успокоиться.

"Номер 83, Шен Фанъю".

После некоторого ожидания на большом экране, наконец, появился номер Шэнь Фанъю, и его вызвали. Он глубоко вздохнул и уверенно вошел в комнату для консультаций. Он сразу же вздохнул с облегчением, когда увидел доктора внутри.

Врач был молодым мужчиной-врачом, а не знакомым.

Он снял маску и очки и улыбнулся врачу амбулатории.

"Звезда?" Доктор, казалось, что-то понял, когда увидел, что он красив и что его лицо защищено таким образом.

Шен Фанъю отчаянно замотал головой.

Врач проявил понимание и спросил: "Это то состояние?"

Как врач, Шен Фанъю знал, как дать наиболее краткий и ясный отчет о состоянии, но как пациент...... он не мог выразить свое состояние так ясно.

"Просто...У меня есть друг... , который натурал".

Амбулаторный врач бросил на него быстрый взгляд.

"Кхм, " Шэнь Фанъю прочистил горло и ускорил свою речь, - однажды у него случайно был секс с коллегой, и после этого он был особенно чувствителен, когда дело касалось этого коллеги, и особенно склонен к ...... реакции".

Говоря об этом, лицо Шэнь Фанъю необъяснимым образом немного вспыхнуло, и он не знал, было ли это из-за смущения или по какой-то другой причине.

"Как ты думаешь, что не так с этим моим другом?" Шен Фанъю спросил: "Это можно вылечить?"

"Коллега, который тоже мужчина?" Доктор заметил что-то необычное в его заикании.

Шен Фанъю кивнул головой.

Выражение лица амбулаторного врача было несколько сложным: "Вы реагируете на мужчин, чувствительны к их прикосновениям, можете спать с ними, но вы натурал?"

"......" Шен Фанъю упорно сопротивлялся, "Это мой друг, а не я".

Однако амбулаторный врач андрологического отделения не был заинтересован в том, чтобы рассказывать ему истории; он некоторое время печатал на компьютере, а затем сказал Шен Фанъю: "Я передал вашу регистрационную квитанцию в психиатрическое отделение; она наверху; нет необходимости повторно взимать регистрационный взнос; идите и взгляните".

Шен Фанъю: "......"

Оскорбленный доктор Шен в гневе надел солнцезащитные очки и маску и вышел из кабинета для консультаций, не оглядываясь.

Андролог спокойно смотрел, как он уходит, затем попытался вспомнить, как он выглядел, намереваясь сообщить об этом своей девушке, которой нравилось гоняться за звездами.

-Этой звезде нравятся мужчины, но если он откажется признать свою сексуальность, это вызовет проблемы.

Плохая звезда Шен Фанъю в этот момент сидел в своей машине и дулся.

'Что это за врач? Мне следовало догадаться, прежде чем приходить'.

Он вставил ключи от машины с намерением поехать домой. Машина тронулась; он положил руки на руль и бросил взгляд в зеркало заднего вида, но некоторое время не двигался с места.

"Вы идете или нет, молодой человек?" Медленно приближалась машина, очевидно, ему приглянулось место, на котором он припарковался.

Сегодня он пришел довольно рано, и, если немного повезет, ему удалось занять место в тени дерева.

Через некоторое время Шен Фанъю глубоко вздохнул, вытащил ключи от машины и сказал тому дяде: "Я не уезжаю".

Забудьте об этом; разве это не просто визит в психиатрическое отделение? Он просто посмотрит.

Он подумывал об этом из-за хорошего места на парковке, которое он занял, и тяжелой работы по долгой беготне ранним утром.

Он вернулся обратно в здание амбулатории и помчался в психиатрическое отделение, где увидел дружелюбного пожилого доктора.

Консультации психиатра были не совсем такими, как в других отделениях. Номера передавались медленно, а врачи были хроническими, настаивая на приятной беседе, если они видели вас в плохом состоянии.

"Все в порядке, молодой человек", - уверенно сказал пожилой врач. "Я видел много пациентов, вы можете поговорить со мной о любых проблемах, которые у вас есть".

Шен Фанъю безжизненным тоном повторил то, что он сказал составителю антологии.

Ему стало интересно, читал ли старый доктор тот же сценарий, что и антологист. Он откинулся назад, поджал губы со сложным выражением и сказал то же самое Шен Фанъю: "Ты реагируешь на мужчин, чувствителен к их прикосновениям и можешь спать с ними, но ты натурал?"

Шен Фанъю слабо возразил: "Это не я, это мой друг ...... Ты думаешь, его еще можно спасти?"

"Ваш случай ...... действительно редкий". Старый доктор некоторое время смотрел на него и осторожно сказал: "Почему бы нам не мыслить нестандартно?"

"Хм?" Наконец-то в глазах Шен Фанъю появился какой-то огонек: "Расскажи мне".

"Есть ли вероятность, что ......" старый доктор сделал паузу. "в конечном итоге вам понравился этот коллега, с которым вы случайно переспали?"

"Мне нравится..." Шэнь Фанъюй повторил, обдумывая слова старого доктора, но в середине предложения он невольно прикусил кончик языка и возразил: "Как это возможно? Как он может мне нравиться? "

Старый доктор спокойно сказал: "Быть геем - это нормально, так что не слишком обременяйся".

"Я знаю, но ..." Шэнь Фанъю открыл рот, чтобы что-то сказать, но когда он встретился взглядом со старым доктором, который, казалось, видел все, он внезапно не смог ничего сказать снова.

"Вам когда-нибудь раньше... нравился один и тот же секс?" Спросил старый доктор.

Шен Фанъю ошеломленно покачал головой.

"А как насчет противоположного пола?"

Шэнь Фанъюй немного подумал, но смог вспомнить лишь несколько смутных теней, поэтому он сказал старому доктору: "Я мало что помню, вероятно, это было до колледжа".

Старый доктор на мгновение замолчал и предложил: "Эта ... бисексуальность тоже вполне нормальна, почему бы тебе не подумать об этом еще раз?"

"Бисексуальность?"

"Да, " сказал старый доктор, - вы, вероятно, слишком долго формировали стереотипы; вы не осознаете себя, поэтому вы еще этого не осознали. Если вы все еще не разберетесь с этим через неделю или две, тогда возвращайтесь ко мне."Он посмотрел на отвлеченного Шен Фанъю и добавил: "Если вы мне доверяете, вы можете записаться на прием; я сижу здесь каждую неделю ".

Шэнь Фанъю поднял глаза, чтобы посмотреть на старого доктора; его взгляд был мудрым и безмятежным, но необъяснимым образом такой взгляд привел его в замешательство.

Он выплыл из больницы, как блуждающая душа, и долго сидел в машине, все еще находясь в оцепенении.

Его прошлое самоощущение рассыпалось в прах, как рушащееся здание.

Ему понравился Цзян Сюй?

Как это могло быть?

Да, он действительно заботился о Цзян Сюе, и он был собственником по отношению к нему и даже испытывал физические реакции из-за него.

Но как ему вообще может нравиться Цзян Сюй?

Кем был Цзян Сюй?

Цзян Сюй был его старым заклятым врагом, с которым он соревновался в течение десяти лет, его заклятым врагом, который боролся с ним из-за пустяков, и только сейчас их отношения потеплели.

Но сказать, что ему нравится Цзян Сюй?

Это было все равно что сказать, что Сян Юй на самом деле был влюблен в Лю Бэя, что у Лю Бэя тайно был роман с Цао Цао, и что Чжугэ Лян и Чжоу Юй были влюблены друг в друга; все это было настолько возмутительно, что никто не осмелился бы поверить в такую дикую историю.

* Хань и Чу ненавидели друг друга, и в битвах между ними Сян Юй (Хань) и Лю Бэй (Чу) были лидерами воюющих государств.

* Лю Бэй и Цао Цао, а также Чжоуе и Чжугэ Лян - персонажи "Романа о трех королевствах", которые были противопоставлены смертельным врагам.

Но ...... если у него действительно не было никаких незаконных мыслей, почему слова старого доктора все еще крутились у него в голове?

Это было так, как будто они пытались вскрыть его сердце, чтобы заглянуть сквозь него.

Лица старого доктора и Цзян Сюя наложились друг на друга в его сознании, и ему вдруг показалось, что он вспомнил много разных событий прошлого.

Цзян Сюй, который привлек его внимание в интернет-кафе, Цзян Сюй, который объявил ему войну в колледже, Цзян Сюй, который в те дни проходил с ним мимо кондитерской бозай, соблазнительный Цзян Сюй в его абсурдных снах, Цзян Сюй, который улыбнулся ему и ему понравился его перец из тигровой шкуры, Цзян Сюй, который внезапно обнял его в темноте ночи. ......

Там было так много Цзян Сюя, и его мысли, наконец, сосредоточились на серьезном Цзян Сюе, поскольку он сказал, что позаботится о нем.

В ту ночь он был взволнован и недоумевал, почему выпалил вопрос о том, почему Цзян Сюй решил оставить ребенка.

Ну и что, что это как-то связано с ним? Ну и что, что это не имеет к нему никакого отношения?

Что он на самом деле хотел услышать от Цзян Сюя, или, скорее, что он хотел подтвердить?

Необузданная чувствительность ночью и рациональные мысли днем боролись друг с другом, из-за чего он некоторое время не мог отличить хорошее от неправильного.

Шэнь Фанъю чувствовал, что его мысли были фрагментированными и хаотичными. Как будто им что-то управляло. Он хотел освободиться от своих эгоистичных желаний, но не смог этого сделать, он хотел достичь истины, но всегда промахивался.

Были ли его мысли о Цзян Сюе чистыми?

Если это было так, то почему его сердце билось так быстро?

Но если бы это было не так, как он должен был ладить с Цзян Сюем в будущем?

Цзян Сюй настолько доверял ему, что думал, что сможет прожить с ним всю оставшуюся жизнь.

Но теперь у него были реакции и мысли о нем, которых у него не должно было быть, и появилось желание завладеть им и просить большего.

Было ли это уместно?